Хранитель тела и души

(Андрей) С момента основания своей корпорации я знал, что спокойно процветать мне не дадут и придётся идти не только по головам, но и по трупам. Так всё и оказалось. Мне было чуть больше двадцати пяти, когда я впервые столкнулся со смертью, причём убил я своими руками. На меня напали — это была самооборона, а также и подстава. Тогда мне впервые пришлось столкнуться со столь серьёзным шантажом, против которого не работали ни деньги, ни связи. Чтобы не лишиться всего, что было у меня в жизни, я пошёл на поводу и стал марионеткой. Я был готов исполнять приказы до тех пор, пока не найду способ избавиться от кукловода. Это заняло не один год, и в тот момент, когда я уже не верил, что останусь в живых, случилось чудо, которое спасло меня во всех смыслах этого слова. Это произошло много лет назад. Мне поступил очередной приказ, и, несмотря на всё моё сопротивление, под угрозой устранения семьи я сдался и безропотно последовал на поле боя. Мне поручили доставить очень важный груз, и в этом не было бы особой сложности, если бы в той стране не шла война. Когда броневик, на котором мы ехали, подвергся атаке, почти сразу стало понятно, что это спланированная акция по моему устранению. Первый взрыв лишь подбросил машину, но дальнейшие грозили зажарить меня до хрустящей корочки. Помню, как нанятые мной люди до последней секунды своей жизни прикрывали меня и пытались вывести из-под удара, вот только у них это не получилось. В меня попали четыре пули. Было обильное кровотечение, и только мысли о моём единственном сыне и жене не давали сдаться и гнали меня вперёд. Когда закончились не только сила воли, но и физические силы идти, и я упал, я понимал, что это мой конец. И в тот момент, когда дуло одного из наёмников уже было наставлено мне в лицо, чтобы сделать контрольный и наверняка убедиться в моей смерти, я увидел Серафима. Он совершенно точно не выглядел как ангел — скорее напоминал демона в своей разорванной, пыльной и заляпанной кровью одежде, но в его голубых глазах, в которых, несмотря на дьявольский огонь смерти, горели сила и доброта. В тот момент, когда голова моего врага разлетелась на части, а в солнечных бликах предстал он, в окружении кровавой дымки, я неожиданно понял, что спасён. То чувство было иррациональным, и даже много лет спустя я не мог объяснить, почему сразу же и безоговорочно доверился этому человеку, но не пожалел об этом ни на секунду. Он тогда подлатал мои раны и, дотащив до лагеря, совершил буквально чудо, не отпустив мою душу к костлявой. А затем мы вместе проходили реабилитацию. Наверное, это была судьба. Ведь буквально на следующий день после моего спасения Арсения тоже серьёзно ранили, и в госпитале, бок о бок, мы провели долгие недели. Как оказалось, у него много связей, да ещё и отец — большая шишка в самых верхах, а потому, воспользовавшись возможностью, я попросил о помощи. До главаря было добраться крайне сложно, и, узнав о том, что я жив и, к тому же, освободился от контроля, он незамедлительно воплотил угрозы в жизнь. Жену я спасти не успел, да и сына в каком-то смысле потерял. Тогда во всём мире осталось всего два дорогих мне человека — маленький сын и лучший друг. С Арсением мы никогда не прекращали общение: ни когда он ушёл из армии, ни когда решил сменить сферу деятельности. Было очень тяжело видеть его в депрессии, и своими собственными руками хотелось отправить на тот свет ублюдка, что довёл его до этого, жаль — это было невозможно. После того как Арсений согласился работать с моим сыном, я был уверен, что он добьётся успеха и Антон наконец-таки сможет оставить прошлое и двигаться дальше, и, если судить по последним событиям, я не прогадал. Да, для меня стало полной неожиданностью, что Арсений совершенно не против отношений как с женщинами, так и с мужчинами, но упрекать его, а тем более запрещать ему что-то, я не имел права. Если их обоих устраивает данное обстоятельство и это поможет двигаться дальше не только сыну, но и лучшему другу, я не желаю этому мешать ни в коем случае, да и возраст у них не так уж сильно разнится. Иногда чувствую себя стариком рядом с ними. Уже начало казаться, что всё идёт по лучшему сценарию. Впервые за всю жизнь Антона мы хоть как-то начали общаться. Не могу сказать, что он горел желанием это делать и простил меня, но Арсений уже оказал своё влияние и старательно пытался помирить нас. Я не знал, возможно ли это, но всё же надеялся, что наши отношения не безнадёжно загублены. В то же время и Антон сумел меня удивить. Как оказалось, именно с его подачи Арсений решил вернуться в больницу. Не могу сказать, что не рад этому — в конце концов, это его призвание. И вот уже на протяжении месяца всё было до невозможного спокойно. Я разобрался со своими конкурентами, которые несколько месяцев назад устроили покушение на Антона и таким образом пытались оказать давление на меня. К счастью, мои люди действовали весьма эффективно, и мы были готовы к тому покушению, что позволило подловить их на горячем, выйти на заказчика и вывести его из игры. У меня были подозрения насчёт того, что он работал не один, но доказательств этому мы так и не смогли найти. Внезапно раздался звонок. Волнение и злость моментально подняли свои головы. Дождавшись утвердительного кивка от спецов, я снял трубку: — Слушаю. — Ох, Андрей, Андрей, не стоило зариться на кусок, который ты не в состоянии проглотить, — раздался из трубки голос, который, несмотря на все искажения, звучал чертовски нагло и саркастически. — Не стоило тебе вновь влезать во все эти игры и разбираться с моим подельником. Следовало просто сдаться и продать свой бизнес, а не вести себя столь неразумно, пытаясь устранить нас. Я не знал, кто говорил, но теперь стало понятно, что моя чуйка меня не подвела и человек, ранее пытавшийся отнять мой бизнес и устранить Антона, работал далеко не один — у него был напарник. — Теперь ты, вероятно, коришь себя за произошедшее и боишься за своего сына, — продолжил издеваться он. — Не переживай, он пока жив. Ему приходится несладко, но пока он в состоянии дышать. Не выдержав, я сильнее сжал в руке трубку и прорычал: — Что ты сделал с моим сыном, ублюдок? Если с ним что-то случится, живым ты уже не уйдёшь, я найду тебя и тогда… — Не стоит сыпать бессмысленными угрозами, — по-прежнему не меняя своей наглой интонации, перебил меня похититель. — Пока Антон у меня, ты ничего не сможешь сделать, а если не выполнишь мою просьбу, то не станет и твоего горячо любимого сына. Еле сдерживая свой нрав в узде, я спросил: — Чего ты хочешь? — Пятьдесят миллионов рублей наличными, самолично тобой вручённых мне в руки. И, естественно, при передаче ты должен быть один. И ещё: твои юристы в течение часа после передачи денег подают ходатайства, снимают давление с моего человека и «забывают» про вашего заказчика — иначе я считаю, что ты решил поиграть со мной. Если же мои люди заметят посторонних, то за грехи отца расплатится сын. Это понятно? Чёрт, а менее банально высказаться нельзя было? — Ты ничего не получишь, если я сейчас с ним не поговорю. На той стороне всё резко смолкло. Я было подумал, что связь оборвалась, но секунды по-прежнему шли. Он отключил свой микрофон. Ожидание было невыносимым, но вскоре звуки вернулись, а вместе с тем я услышал и сына. — Отец, это ты? — раздался дрожащий и явно испуганный голос. — Да, Антон, это я. Как у тебя дела? Тебя не обижают? — Он… — голос задрожал, и в нём послышались слёзы. — Папа, заплати поскорее выкуп, я тебя очень прошу. Раздалось шевеление, приглушённые голоса, и трубка вновь вернулась к похитителю. — Доволен? — злорадно спросил он. Я был в ярости. Я поклялся, что где бы они ни были, я убью их собственными руками. — Время и место. — У тебя есть три дня на сбор всей необходимой суммы. Всё это время Антон будет очень ждать спасения — уж я об этом позабочусь, — рассмеялся этот ублюдок. — Слушай сюда, урод, — не сдержавшись, я вскочил на ноги. — Если мой сын не окажется целым и невредимым при нашей с ним встрече, то о деньгах, как и о жизни, ты можешь забыть. — Не сильно надейся на это, — последовал ответ, и связь оборвалась. Я не мог связно думать. Мысли в голове разлетались, как стайки перепуганных пичуг. С момента того самого похищения Антона я сделал много выводов и кардинально изменил жизнь и работу. Я покончил со всем нелегальным бизнесом, засадил всех самых опасных людей за решётку. Откуда вылезли эти твари, я понятия не имею. Видимо, кого-то я всё же упустил. Связи человека, что покушался на Антона, с моим прошлым я не нашёл. Возможно, нынешний похититель и окажется тем самым связующим звеном — кто знает… Поднявшись с места, я тут же встретился с обеспокоенными голубыми очами. Арсений себе места не находил. Вероятно, только два человека во всём мире действительно переживают за Антона. Жестом подозвав к себе начальника охраны, я дал распоряжения насчёт снятия со счёта необходимой суммы. Тем временем специалисты постараются выяснить побольше информации о похитителях, и, возможно, в записи звонка окажутся столь необходимые нам зацепки, которые выведут нас к их месторасположению. Подозвав к себе Арсения, я сказал столь ненавистные мне слова: — Нам остаётся лишь ждать. Не став со мной спорить, он тяжело опустился на ближайшее кресло и закрыл лицо руками. Как же мне хочется сделать то же самое, а ещё напиться. Жаль, что это не поможет… Не было «войны с банком» в привычном смысле — была война с логистикой. Деньги собирали через несколько источников и инкассацию, паковали в стандартные банковские пачки, проверяли номера, пересчитывали, пломбировали сумки и прогоняли всё через службу безопасности, чтобы исключить «метки» и чужие сюрпризы. Получить деньги удалось, но каждая лишняя формальность съедала часы, а каждый час — мои нервы. Похититель так ни разу о себе и не дал знать. В записи звонка не удалось услышать ничего, что подсказало бы нынешнее месторасположение, а потому, не имея никакой полезной информации, не в состоянии есть и спать, я уже который час бесцельно пялился в стену. — Тебе надо поесть, — в очередной раз, появившись как чёрт из табакерки, обратился ко мне Арс. Этот разговор мы повторяли изо дня в день. Мне кажется, ответные речи, аргументы и факты друг друга мы выучили уже наизусть, и, что весьма удивительно, этот демон в шкуре ангела неплохо умеет убеждать — да так, что ни в одном споре мне выиграть так и не удалось. А потому после каждого его прихода приходилось есть или спать. Не знаю, как у него это получалось. Решив не растрачивать попусту энергию, которой практически и так уже не осталось, я молча взял тарелку и начал поглощать еду, совершенно не ощущая вкуса. — Надо же, — удивлённо воскликнул Арс, — впервые ты решил прислушаться к голосу разума. — Завались, — огрызнулся я и продолжил медленно пережёвывать пищу. Арс лишь ухмыльнулся в ответ. Внезапно зазвонил телефон, и, судя по оживлению, звонили не очередные рабочие партнёры. Отбросив тарелку в сторону, я тут же оказался у аппарата. — Слушаю, — ответил на звонок, стараясь подавить дрожь в голосе. — Надеюсь, деньги ты подготовил, — скорее утвердительно, нежели вопросительно, сказал похититель. — Да, — подтвердил я. — Отлично. Обмен состоится через тридцать минут на пересечении Пионерской и Семёново. В твоих же интересах приехать одному и не опаздывать. О последствиях своих необдуманных действий ты знаешь. — Я хочу… — начал было просить поговорить с сыном, как связь оборвалась. Чёртовы сукины дети. — Я поеду один, — жёстко отчеканил я, схватил сумки и, не оборачиваясь, вышел прочь из квартиры. За последние дни мы уже не раз поднимали данный вопрос. Естественно, охранники все как один были против отпускать меня на обмен без прикрытия, но, видя, на что способны эти люди, я боялся идти на риск и подвергать Антона ещё большей опасности. Столь ненавистно медленно тянущееся время внезапно бросилось вскачь. На заранее подготовленной для обмена машине, в которой уже были сложены сумки с деньгами и припрятана пара пистолетов, я отправился к назначенному месту. Должен признать, выбор места весьма необычен, а ещё больше диссонанса придаёт обыденность и повседневность. Ничего не подозревающие люди спешат на работу, идут по своим делам, гуляют, общаются, смеются, и совершенно никто из них не подозревает о судьбоносной ситуации, что происходит прямо в этот момент. Оказавшись на обозначенном месте, я принялся ждать. По прошествии двух минут вновь раздался телефонный звонок. — Слушаю, — незамедлительно ответил я. — Езжай по прямой до конца улицы, затем на перекрёстке повернёшь направо, через два перекрёстка — налево, а на следующем за ним ещё раз — направо. Запомнил? Повторив весь маршрут в голове, я убедился, что действительно запомнил данные мне инструкции. — Запомнил. Стоило мне ответить, как связь оборвалась. Заведя мотор, я тронулся к обозначенному месту, но что-то всё же пошло не по плану. Стоило остановиться на одном из перекрёстков, как неожиданно дверь со стороны водителя распахнулась и мне в лицо направили дуло пистолета. — На выход, — приказал незнакомый мужчина, а после того как я неосознанно потянулся за спрятанным под сиденьем пистолетом, по голове прилетел удар прикладом. — Я сказал: на выход! — повторил всё тот же мужчина и, подождав, пока я отстегну ремень, вытащил меня из машины и затолкал в фургон, быстро захлопывая дверь. Всё случилось невероятно быстро — думаю, и десяти секунд не прошло. Надеюсь, мои наблюдатели не потеряли меня из зоны видимости и заметили, что мой транспорт сменил водителя. Удачно съездил на обмен, нечего сказать. Единственной надеждой остаётся второй телефон, что спрятан у меня в носке, да маячки, прикреплённые к деньгам, которые могут помочь отследить меня. Внезапно что-то острое кольнуло в плечо, и сознание начало уплывать. Очнулся я в каком-то подвале, привязанный к стулу и, что примечательно, в нижнем белье. Если запасной телефон и мог помочь отследить меня, то сейчас надежды на это уже нет. — Очнулся? — над ухом раздался до боли знакомый голос. Дёрнувшись, я резко поднял голову и увидел того, кого ожидал увидеть в последнюю очередь. — Но как? — слова недоверия и шока сорвались с моих губ. — Уж точно не твоими стараниями, — гнусно ухмыльнулся мужчина, что когда-то сломал мою жизнь. — Ты же должен быть в тюрьме, — ошарашенно продолжал я настаивать на своём. — Связи, мой дорогой бывший работодатель, связи решают в этом мире всё. Я не мог поверить своим глазам, а ещё больше — не мог понять, как сразу же не узнал его голос по телефону. Видимо, только потому, что был свято уверен: этот ублюдок отбывает весь положенный ему срок за то, что сотворил с Антоном. — Какая мразь вытащила тебя оттуда?! — внезапно закричал я и дёрнулся так, что этот ублюдок даже отступил на шаг, но тут же взял себя в руки и разозлился в ответ, коря себя за подобную реакцию. — Это совершенно не важно! Главное лишь то, что теперь мне никто не помешает закончить начатое! — с безумной улыбкой на лице и с не менее фанатичным блеском в глазах продолжил этот спятивший учёный. Много лет назад, когда я только начал выходить из паутины преступного мира, я сделал несколько смелых инвестиций, в том числе и в одну маленькую, но перспективную фармацевтическую компанию. В основном их разработки были направлены на лечение смертельных заболеваний, и в ходе одной из «ошибок» реакция дала совершенно невероятный эффект, ускоривший регенерацию в разы. В тот вечер клетку с лабораторными мышами заперли непрочно, и пятерым из них удалось сбежать. Мыши устроили целый «бунт», основательно пройдясь по полкам с реагентами. Учёный, что первым застал это происшествие, увидел совершенно невероятную картину: одну из подопытных, у которой от рождения не было одной из лап и у которой невероятнейшим образом она отросла обратно. Это известие произвело настоящий фурор — и так бы и происходило далее, если бы другой из учёных не сказал, что это совершенно другая мышь, а мышь с покалеченной лапой уже давно отправилась в мир иной. Не знаю, что за бардак творился у них в лаборатории, но после года разлада в команде и попыток того учёного воссоздать эту «панацею», я решил прекратить спонсирование сего сомнительного мероприятия. И после прекращения моей поддержки руководство компании приняло решение об увольнении этого безумного фанатика — за что он впоследствии и отомстил мне, похитив Антона и продолжая на нём свой безумный эксперимент. — Я смотрю, за эти годы ты времени даром не терял, — сквозь зубы процедил я. — Нашёл себе влиятельных покровителей, тщательно спланировал не только похищение сына, но и меня. — О да, — всё так же безумно улыбаясь, поддержал разговор этот сумасшедший, — я сделал выводы после неудачного предыдущего раза и в этот раз позаботился о том, чтобы мою спину было кому прикрыть, пока я не закончу начатое. Услышанное пугало даже столь прожжённого человека, как я, ведь его эксперименты больше напоминали пытки, чем опыты. И если в этот раз он заполучил серьёзных покровителей, то у него есть все шансы прикончить нас. Я ни на секунду не сомневался в провальности данного эксперимента, а потому он может закончиться или поимкой этого безумца, или смертью подопытной мыши, в качестве которой, видимо, предстоит выступить мне. — За эти три дня, что Антон любезно согласился у меня погостить, я хотел было продолжить то, что начал много лет назад… Дёрнув путы на руках изо всех сил, я постарался вырваться из плена. — Что ты сделал с моим сыном?! — скатываясь на какое-то животное рычание, проревел я. — Ц, — возмутился фанатик. — Если бы ты внимательно меня слушал, а не перебивал, то уже бы точно знал ответ. Его спокойствие и чуть безумный взгляд никак не вязались с поведением человека, с которым я столкнулся больше пяти лет назад. Он выглядит более спокойным. Несмотря на фанатичный взгляд, его действия, слова, да и само похищение в целом выглядят невероятно продуманными. Он больше не напоминает того безумца, что, похитив подростка, принялся вымещать на нём свою злобу, морально уничтожая его и подвергая пыткам ради науки. Сейчас, несмотря на то, что он говорит о прошлом, вновь похитил моего сына, да ещё и захватил меня — предмет его ярости и мести, — он не стремится выместить свою злость и накричать на меня. Нет. Вместо этого он похож на учёного, занимающегося своим любимым делом, для которого является совершенно нормальным и повседневным действием похищение людей и эксперименты над ними. Как он превратился в совершенно другого человека? Откуда взялось столько хладнокровия и профессионализма? Его что, поздравить с таким личностным ростом? Пока я размышлял о происходящем и пытался понять, чего же ожидать от этой «версии человека 2.0», безумец уже подготовил всё ему необходимое и, разложив блестящие в свете включённых ламп скальпели на маленьком столике, принялся обмывать руки спиртом, а заодно и меня им поливать. — Мы почти готовы, — сказал он, продолжая методично обмывать меня спиртом. — Для окончательной красоты и полноты моего плана нам не хватает лишь маленькой детали. Он как-то слишком предвкушающе оскалился, а затем принялся с мерзким скрипом разворачивать мой стул, и лишь после того, как он совершил задуманное, я смог понять, почему мне так не понравилась та улыбка. Прямо передо мной, всего в нескольких метрах, привязанный к такому же металлическому стулу, сидел мой сын. Антон явно находился без сознания: его голова безвольно свисала к груди, руки и ноги крепко-накрепко удерживались верёвками, но, слава всем высшим силам, он был одет. На его рубашке и штанах я не заметил никаких других пятен, кроме грязи. Моего сына этот ублюдок не тронул. — Как тебе мой сюрприз? — всё так же неприятно скалился он. — Уверен, что так меня ещё не удивляли, — как можно спокойнее, не нарываясь на конфликт, ответил я. Теперь, когда я лично убедился, что сын в руках этого безумного, напрашиваться на откровенную жестокость было бы опрометчиво и подвергло бы опасности в первую очередь Антона. — Теперь осталось только привести его в сознание — и мы можем начинать, — оскалился похититель. Нужно срочно отговорить его от этой идеи. Если пытки пять лет назад сильно подкосили Антона психологически, но окончательно не сломали, то пытка отца перед его глазами сделает это. — Зачем ты это делаешь? — не придумав ничего лучше, решил начать с самого банального вопроса. — Конечно же для того, чтобы сделать революционное открытие! — И как? Хоть раз уже был какой-нибудь эффект? — Нет, пока не было, но я думаю, что теперь, когда у меня есть такие подопытные, как вы, это обязательно сработает. Я никак не могу понять, насколько он безумен. В его словах и методичном планировании видно, что он действует аккуратно и осознанно, но сейчас его слова и действия вновь утратили смысл. — И чем же мы отличаемся от всех остальных подопытных крыс? — Вы особенные, — просто ответил он, будто бы это самая очевидная вещь на свете. — И чем же мы такие особенные? — Вы избранные, — убеждённо сказал он, пропитывая вату нашатырём. — И этим всё сказано. Теперь, когда вы у меня, мой эксперимент обязательно сработает. Я сделал вывод: он однозначно невменяем. — И кто же тебе сказал, что мы избранные? Луна или солнце? — не удержавшись, съязвил я. Он же в ответ глянул так, будто бы это я тут болен на всю голову и несу какую-то чушь. — Конечно же нет, что за глупости? Как они могут говорить? Это сказал мой покровитель. И если вспомнить, что раны Антона и вправду заживали на порядок быстрее, чем должны были, то я склонен ему верить. А так как ты его отец и в тебе больше генов «избранных», то с тебя я и начну. Он уже приблизился к сыну и готов был привести его в сознание. — Если тебе нужен я и мои гены, то зачем тебе сын? Чтобы он смотрел на твои пытки? — в отчаянии решил спросить об этом напрямую. — Чтобы отомстить тебе, конечно, — как само собой разумеющееся ответил он, а Антон тем временем начал приходить в себя и зашёлся в кашле. — Ранее я, конечно же, руководствовался научными соображениями, но жажда мести слегка застила мне глаза, а потому я потерял своё хладнокровие и бдительность и так глупо позволил себя поймать. В этот же раз никто не помешает свершить мою месть. Я доведу тебя до такого состояния, что ты будешь умолять о смерти, — зло прошипел он, с каждым шагом всё ближе и ближе подходя ко мне. — Ты разрушил мою жизнь, мою карьеру. После ареста жена ушла от меня и отняла дочь, я застрял в тюрьме на долгие годы, а ты вышел сухим из воды! В этот же раз, после того как закончу с тобой, примусь за твоего сына, а когда при помощи моей разработки все раны на вас заживут, повторю всё снова и снова — и буду повторять до тех пор, пока вы не сломаетесь окончательно. И тогда вы до конца жизни будете вздрагивать от каждой промелькнувшей мимо тени, от каждого резкого звука. У вас больше не будет нормальной жизни — вы станете хуже червяков, уж я об этом позабочусь! И вот тогда, когда каждый из нас будет знать и понимать, что вы хуже грязи под моими ногами, только тогда я буду удовлетворён! Всю свою пламенную речь он прошипел мне буквально в лицо — да так, что вызвал во мне невероятно сильный приступ брезгливости, и, скривившись, я очень хотел стереть с лица его слюни. — Кривись, презирай меня, пока можешь, — неверно истолковал он моё выражение лица. — Тебе недолго осталось. Антон в это время уже пришёл в себя и с ужасом смотрел на похитителя. Он, несомненно, помнил его и сейчас попал в один из своих кошмаров. — Очнулся? — удовлетворённо спросил сумасшедший, посмотрев на моего сына. — Отлично! Мы можем начинать! Он подошёл к столику с орудиями для пыток и выбрал один из скальпелей. — Как же я долго ждал этого момента, — безумно оскалившись, он с видным наслаждением оставил длинный порез на моей груди. Было безумно больно! Хотелось кричать во всю глотку, но я не хотел травмировать сына ещё больше, а потому, сцепив зубы и зажмурив глаза, постарался проглотить рвущийся на волю крик. — Давай! Кричи! — проорал мне в лицо этот полоумный, оставляя новый порез на моём предплечье. — Удовлетвори же наш слух своими воплями! Не знаю, почему во мне неожиданно проснулся самоубийца, но я не смог удержать свой язык за зубами. — Антон, — нарочито весело улыбнувшись, я заглянул прямо в обезумевшие от страха глаза сына, — а почему ты мне никогда не говорил, что этот ублюдок плюётся как верблюд? Он мне уже всё лицо изгадил! Реакция последовала незамедлительно: зарычав, этот сумасшедший изо всех сил пару раз воткнул в меня свой скальпель. Было очень больно, но, если присмотреться, раны не должны быть слишком серьёзными. Они точно не убьют меня. — Папа! — неожиданно громко закричал Антон, и совершенно не к месту я осознал, что за последние годы ни разу не слышал, чтобы он так меня называл. Больше трёх с половиной лет назад, вскоре после спасения, Антон в первый раз сделал настолько глубокие порезы на руках, что я всерьёз опасался за его жизнь. Как выяснилось потом, мысли о самоубийстве у него проскальзывали, но в тот раз он не старался свести счёты с жизнью — просто настолько глубоко ушёл в себя, что не почувствовал всей боли и глубины наносимых увечий. Антон очень сильно отдалился от меня, особенно после того, как я поместил его под наблюдение врачей в психиатрическую лечебницу. Ему было тяжело, а он не хотел помощи и не принимал её, поэтому, приняв взрослое решение и вызвав на себя гнев сына, я сделал то, что должен был. Он меня за это не простил. Последний раз, когда я слышал, что он называет меня папой, было тогда, когда санитары под руки уводили его из больничной палаты и усаживали в специальную машину. С тех пор он зовёт меня исключительно по имени — и этим невероятно выводит из себя. Я всегда знал, что он меня не простит за случившееся, ведь в смерти своей мамы он тоже обвиняет меня. Это невероятно тяжёлая ноша. Не только сыну после случившегося нужна была помощь, но и мне. Разница заключалась лишь в том, что я хотел этой помощи, просил о ней, работал над своими травмами, а Антон был не готов. Лишь с появлением Арсения что-то в нём изменилось, и он действительно начал меняться. И именно Арсений впервые за много лет сумел уговорить Антона на совместные ужины, в течение которых мы даже разговаривать умудрялись. Это всё не должно пойти прахом! — Всё хорошо, Антон. Не позволяй этому ублюдку взять контроль над твоим разумом. На этот раз ты не один, и всё обязательно будет хорошо. Мда. Речь, конечно, получилась классная — вот бы я ещё сам верил в то, что говорю… Фанатику совершенно точно не понравились мои слова, и он ещё пару раз от души порезал меня. Если честно, не вижу смысла сдерживать себя и не выводить его на эмоции, ведь с самого начала он не собирался оставлять в целости и сохранности ни меня, ни сына. А потому, если мы не можем защититься физически, нужно делать это психологически. Надеюсь, столь показная бравада поможет Антону не упасть духом и продержаться до прибытия помощи. А то, что мои люди где-то близко, я ни капельки не сомневался. — Как же я тебя ненавижу! — прорычал этот ублюдок. — Всегда столь самоуверенный, самовлюблённый, совершенно по-наплевательски относящийся ко всем вокруг! Тебя никогда не волновали другие люди! Мы все для тебя грязь под твоими ногами! Недостойные существования черви! — Ну зачем же ты так… Твои слова слишком обидные по отношению… — я издевательски оскалился, — к червям. По-моему, его самообладание уже летело ко всем чертям, как внезапно голос подал Антон. — Вы не правы, — на удивление спокойно проговорил он. — Пусть отец и выглядит самодовольным кретином, но на самом деле таким не является. Не знаю, как насчёт сумасшедшего, но для меня слова сына стали полнейшей неожиданностью. Никогда не думал, что он встанет на мою сторону. — Самовлюблённых свиней с золотой ложкой в заднице за версту видно! Именно такой твой отец и есть! Тебе ли не знать?! Ведь именно из-за его денег страдают все вокруг! — Вы не правы, — в глазах сына загорелся невиданный там ранее огонёк. — В том, что произошло со мной, с… — он слегка запнулся, — с мамой… да и с вами, честно говоря, нет его вины. Не знаю, кто удивился больше: я или ублюдок. — Это он во всём виноват! Он! Он уничтожил мою карьеру! Из-за него меня с волчьим билетом выгнали с работы и больше не брали ни в одну компанию! Из-за него мне пришлось тогда похитить тебя! Ведь я хотел отомстить именно ему! — Если бы тогда, когда всё только произошло — с мышью, я имею в виду, — вас не поддержал бы мой отец, был бы у вас шанс работать над данным проектом? В комнате повисла тишина. — Если бы не он… Начал было этот ублюдок, но его внезапно перебил сын, причём очень требовательным тоном: — Был бы или нет?! Да или нет?! Сумасшедшему совершенно не нравилось, что ответ отрицательный, а потому, зло нахмурившись, он поджал губы и отказывался произносить что-либо. — Видимо, нет, — сделал такие же выводы сын. — Вам дали целый год для того, чтобы вы воссоздали этот рецепт и сделали то, что хотели. Вам дали целый год, чтобы вы воплотили свою мечту. Никто в вас не верил. Все над вами смеялись. Лишь мой отец встал на вашу сторону — и не только на словах, но и финансово… — Замолчи! — Он поддержал вас тогда, когда все прочие отвернулись… — Хватит! — И за эту доброту и веру вы отплачиваете ему такой монетой?! Пытаете меня и его?! — Именно потому, что он перестал меня спонсировать, всё пошло прахом! Мне всего лишь нужно было больше времени! — Прошло ещё пять лет. Сейчас, как я понимаю, вы нашли себе нового покровителя. Ну и как? Уже пришли к успеху? Сделали открытие века? Времени прошло предостаточно. У этого ублюдка чуть ли пар из ушей не повалил, и он не придумал ничего лучше, чем физически отыграться за высказанную вслух правду. Он поднёс скальпель к горлу Антона. — Ну уж нет, больной ты садист! — оглушительно заорал я. — Сейчас моя очередь, это со мной ты ещё не закончил! Я всё ещё полон сил и энергии и даже близко не сломлен так, как ты того желал все эти годы! Как мечтал об этом и прокручивал эти сцены у себя в голове! Иди сюда, жалкий ты кусок дерьма, и закончи хоть что-то в этой жизни, — я постарался улыбнуться как можно более высокомерно. — Если, конечно, ты на это способен! Взгляд фанатика полыхал нечеловеческой яростью, и, отвернувшись от сына, он моментально переключил всё внимание на меня. — Я передумал. Ты не достоин жить и умрёшь ты прямо сейчас! Перехватив скальпель остриём вниз, он замахнулся и со всей силы загнал его мне в ногу. Боль была сравнима с выстрелом, а его мне уже приходилось испытывать на своей шкуре. — Как же приятно наконец-таки услышать твои вопли. В помещении внезапно стало слишком громко, ведь я орал, сын кричал, а этот безумец смеялся во всю глотку. Замахнувшись, он нацелился на вторую ногу, но внезапно раздался грохот, и дверь распахнулась. — Бросай оружие! — металлическим голосом приказал Арсений. Это уже второй раз, когда я был до безумия рад слышать его голос. Мой… нет, наш ангел-хранитель в человеческом обличье. Ублюдок невероятно растерялся. Он точно не ожидал, что его логово найдут — да ещё и быстрее, чем в прошлый раз. Кинув в Арсения скальпель, он внезапно сорвался в противоположную от двери сторону и скрылся за висевшей на стене тряпкой. Видимо, здесь был чёрный выход. — Арс здесь! Остальные — за мной! — послышался голос начальника моей службы безопасности, и несколько наёмников выбежали вслед за ублюдком. — Ты как? — первым делом Арсений подбежал к Антону. — Всё в порядке! Я не ранен, но папе срочно нужна помощь! — со стекающими по лицу слезами протараторил сын. Разрезав удерживающие Антона путы, Арсений сразу же подошёл ко мне. — Ну и сколько раз я должен вытаскивать твою задницу из передряг? — нервно ухмыльнувшись, он аккуратно освободил меня. По телу разлилась слабость, а адреналин потихоньку начал отступать. — Это всего лишь второй раз. То ли ещё будет! — постарался ухмыльнуться я. — Я тебе сейчас как дам, — Арсений шутливо замахнулся на меня рукой в перчатке, в которой уже держал кусок белой марли, — чтоб неповадно было. Постаравшись улыбнуться, я ответил: — Ангел, я пошутил… Внезапно веки стали очень тяжёлыми, и последнее, что я почувствовал, — были две пары рук, не позволивших мне упасть со стула.