Хранитель тела и души

(Арсений) С того жуткого вечера прошло уже больше недели. Андрей уверенно шёл на поправку, постоянно порываясь сбежать из больницы, угрожал всем подряд и своим поведением невероятно напоминал сына, хоть и наотрез отказывался признавать этот факт. Как только ребята зачистили весь дом и убедились, что все преступники обезврежены, они тут же организовали нам пару носилок и оперативно доставили нашего нанимателя в больницу. Я заранее позвонил Паше и обрисовал ситуацию. Не могу сказать, что он не удивился, но без лишних вопросов принял пациентов, совершенно не возражая против того, чтобы я взял Антона под свой полный контроль, хоть его случай и был не по моему профилю. Антон всё время в пути вёл себя на удивление тихо и даже против носилок возражать не стал. Более или менее он начал приходить в себя уже в больнице, когда осознал, куда попал, но стоило ему узнать, что кроме меня к нему никто не прикоснётся, как он вновь расплылся в блаженной улыбке. Это и правда пугало не на шутку. В больнице он провёл всего один день, и, благополучно выписав его, я отправился с ним домой. За прошедшую неделю стало заметно, что в нём что-то изменилось. Он стал спокойнее, радостнее, я бы даже сказал… счастливее. Даже несмотря на то, что мы всё ещё не вышли на главного зачинщика предыдущего покушения и похищения, Антон пребывал в удивительном спокойствии и какой-то светлой эйфории. Его совершенно не волновало, что произойдёт с его похитителем — он просто наслаждался жизнью.

***

(Антон) С момента моего спасения прошла уже неделя, а я всё ещё был по уши счастлив. Меня не заставили лежать в больнице — я провёл там всего один день, и то лишь для того, чтобы Арсений убедился, что со мной всё в порядке. Отец идёт на поправку, скоро его выпишут, наши отношения начали налаживаться, и я чуть ли не впервые за пять лет смог по-настоящему обнять его. В моей душе воцарился мир: я окончательно его простил и, кажется, впервые за всю жизнь мне так легко на сердце. Я снова вернулся домой, где на удивление тёплая, мягкая и большая кровать, вкусная, горячая и свежая еда, чистая, приятно пахнущая одежда, большая ванна с ароматной пеной, в которой можно лежать часами, а главное — любимый мужчина, который за последнюю неделю, кажется, ни на шаг от меня не отходил, обнимая и целуя при первой же просьбе. Кажется, это и есть счастье. Моего похитителя вновь упрятали за решётку, а адвокаты отца позаботятся, чтобы на этот раз это было если не навсегда, то как минимум до глубокой моей старости. Правда, его нанимателя ещё не нашли, но я особо об этом не переживал, ведь в моей жизни есть замечательный отец и самый восхитительный и любимый — мой личный врач-телохранитель. Арсений всю эту неделю оставался настороже, и невооружённым глазом было видно, как сильно он волновался за меня, особенно по ночам. Он вообще перестал оставлять меня одного и постоянно спрашивал, всё ли у меня в порядке. Если честно, это постепенно начало раздражать, но в то же время безумно смешило, ведь он никак не мог понять, что моя улыбка до ушей — это не последствия душевной травмы и я не сошёл с ума, просто я наконец-то отпустил своё прошлое и готов жить дальше. И сегодня ночью я намерен это доказать. Всю предыдущую неделю я самым наглым образом пользовался тем, что Арсений постоянно находился рядом. Я прижимался к нему, гладил, целовал и даже пытался раздевать, а он всё время стойко терпел и отвечал крайне сдержанно, отстраняясь в самые интересные моменты и сбегая от меня в ванную. Сегодня я намерен это исправить и наконец-то соблазнить своего мужчину. Я готов — и, думаю, Арсений тоже. Набрав ванну, полную ароматной пены, я зажёг пару свечей и, утянув своего любимого в глубокий поцелуй, потащил его вслед за собой. Не отрываясь от его губ, принялся расстёгивать пряжку ремня и молнию на джинсах. — Постой, — оторвавшись от моих губ, Арсений перехватил меня за запястья. — Давай не будем торопиться, — тяжело дыша, попросил он. Заглянув в голубые глаза, которые вовсю светились желанием, я улыбнулся как можно более развратно и потёрся пахом о него. — Я уже давно готов, Арс, и, думаю, ты тоже, — облизнув губы, я аккуратно высвободил запястья из ослабевшей хватки и вновь принялся стаскивать с него джинсы. Мне почти это удалось, когда мои руки снова перехватили, но на этот раз подняли над головой и лёгким толчком прижали к стене. — Я думаю, ты всё ещё не отошёл от произошедшего, и твоё нынешнее поведение — это последствия перенесённой травмы. Тебе хочется тепла и близости, ты хочешь почувствовать себя в безопасности, но когда этот период пройдёт, ты пожалеешь о произошедшем. Опять одно и то же: травма, травма… Как же тебе доказать, что это действительно не так и я по-настоящему хочу тебя? Не придумав ничего лучше, я снова впился в его губы и постарался как можно сильнее прижаться к его паху, чтобы он почувствовал, как я его желаю. Всё моё естество пылало и требовало разрядки. Глядя в эти родные голубые глаза, всегда смотрящие на меня с добротой и любовью, гладя его идеальное, накачанное тело, слушая его потрясающий, бархатистый голос, я уже начинал возбуждаться. И несмотря на то что я вызывал в Арсении такие же реакции, он продолжал упрямо уходить от близости. Непорядок. Это срочно нужно исправлять. Резко наклонившись вперёд, и оттолкнувшись от стены я покрепче перехватил руки своего телохранителя и сам прижал его к стене. Теперь уже я нависал над ним и крепко удерживал его запястья в своей хватке. Наклонившись к самому лицу, практически соприкасаясь губами, я тихо прошептал: — Я до безумия хочу тебя, и произошедшее со мной не имеет к этому никакого отношения. Подавшись ещё ближе, я аккуратно прикусил его нижнюю губу и утянул в глубокий поцелуй, не позволяя ему снова рассыпаться в возражениях. Втиснув ногу между его ног, я прижался к его восхитительному телу ещё сильнее, и когда в область моего паха упёрлось что-то твёрдое, не смог сдержать тихого стона возбуждения. Прервав поцелуй, я отстранился, не ответив на требовательно потянувшиеся ко мне губы. Дождавшись, когда Арсений откроет глаза, тихо, но требовательно спросил, глядя ему прямо в потемневшие глаза: — Ты веришь мне? В очах моего телохранителя промелькнул целый калейдоскоп эмоций, но в конце концов он принял решение и требовательно потянулся мне навстречу, полностью перехватив инициативу. Я и сам не заметил, как меня освободили от футболки и штанов. Немного пришёл в себя лишь тогда, когда мои плавки поползли вниз, но, взглянув на мужчину, который заменил собой весь мой мир, отбросил сомнения и вновь доверился ему. Оказавшись в горячей воде, я, кажется, возбудился ещё сильнее, а когда намыленные гелем руки плавно принялись исследовать моё тело, и вовсе потерял себя. Арсений, казалось, не упустил ни единого миллиметра. Его губы выцеловывали неровные дорожки на моей шее, груди, животе и, кажется, были готовы пойти ещё ниже, но этого я уже допустить не мог. Когда его губы коснулись низа моего живота, а палец круговым движением прошёлся по головке моего члена, я бесстыдно застонал. Ноги были готовы подкоситься, а мыльная рука, двигающаяся вверх и вниз, уносила в другое измерение. Но когда головки коснулись губы и язык прошёлся вдоль ствола, я понял, что к такому совершенно не готов. — Арс, — с трудом дыша, я упёрся рукой ему в лоб, — пожалуйста, не надо… Посмотрев на меня снизу вверх, он обхватил мой член губами и, глядя мне прямо в глаза, заглотил его большую часть. Более развратной картины и представить было невозможно: горящие похотью голубые глаза и Арсений, стоящий передо мной на коленях. Кажется, от одного этого вида и ощущений я был готов кончить. Аккуратно отстранив мою руку, Арс продолжил двигаться быстрее, всё сильнее ввергая меня в экстаз. И несмотря на смущение и страх излиться ему прямо в рот, я понимал, что стремительно приближаюсь к разрядке. Когда я уже был на пике, снова попытался отстранить его. — А-арс… — скорее простонал я, чем сказал. — Я… я сейчас… Разрядка накрыла меня внезапно и поглотила с головой; кажется, колени всё-таки подогнулись. Когда я открыл глаза, подбородок и грудь Арсения были заляпаны моей спермой, но на его лице играла такая широкая улыбка, что сразу стало понятно — он более чем доволен произошедшим. — Иди сюда, — чуть хрипловатым голосом позвал я и, намылив руки, принялся стирать все следы случившегося. Арсений ни капли не возражал, и когда я принялся ласкать его полуэрегированный член, он лишь тихо постанывал, продолжая наглаживать мою спину и ягодицы. Но когда его палец прошёлся между двух половинок и помассировал мой вход, я непроизвольно вздрогнул. — Всё хорошо, — прошептал этот искуситель. И тут я внезапно осознал, что из нас двоих вовсе не я выманил из клетки овечку — это лев всё это время носил белую шкурку, старательно сдерживая себя и усыпляя мою бдительность. А я ведь даже не знаю, сколько у Арсения было раньше партнёров и спал ли он с парнями… Ни один вопрос не успел оформиться до конца: умелый палец скользнул внутрь, растягивая меня, а вторая рука снова принялась двигаться по стволу, который вновь заинтересованно приподнялся. Я тоже старался не отставать и, слушая у самого уха рваные вздохи, постепенно увеличивал темп. Но когда мне показалось, что он близок к разрядке, Арсений резко остановил меня. — Стой, подожди, — его рука перехватила мою. — Давай смоём всё мыло и переберёмся в более удобное место. — Но ты же… — начал было я возражать, но мой рот заткнули самым действенным способом, утянув в медленный поцелуй под струи воды. Я не понимал, почему Арс не хочет доводить всё до конца, но возражать не стал и послушно помог смыть с нас пену. — Пойдём в кровать, — интимно прошептал он мне на ухо, прикусив мочку. По телу прошёлся электрический разряд, и я вдруг осознал, что даже не подозревал: уши — моя эрогенная зона.

***

(Арсений) Этот несносный мальчишка всё же добился своего. Продолжая выцеловывать дорожку вниз по груди, не забыл уделить внимание соскам. Антон, совершенно непривычный к подобным ласкам, реагировал чутко, ярко и был невероятно сексуален в своей неопытности. Опустив одну из рук на колено Антона, начал медленно вести её вверх, параллельно спускаясь губами всё ниже и ниже, а когда пальцы дошли до бёдер и погладили яички, не удержался и оставил глубокий засос где-то в нижней части живота, между тазовыми косточками. — Арс! — возмущённо воскликнул мой любимый, и, не удержавшись, я рассмеялся. Спустившись чуть ниже, оказался прямо между ног и, не обращая внимания на неправдоподобное сопротивление, взял в рот длинный член, провёл языком по уздечке и, втянув в себя воздух, образовал подобие вакуума, продолжая насаживаться на Антона. Он же, в свою очередь, совсем поплыл и, судя по подмахиваниям, начал думать уже вовсе не головой, движимый голыми инстинктами, а потому, прервавшись, широко развёл его ноги в стороны, согнул их в коленях и смазал языком жаждущее ласки колечко мышц, заставив Антона прогнуться от неожиданности, а затем вошёл вовнутрь указательным пальцем. С любимых губ сорвался стон наслаждения. Не переставая растягивать тугое колечко мышц, продолжил ласкать полуэрегированный член, а когда почувствовал, что проход немного расслабился, медленно ввёл в него второй палец. — Арс! — всхлипнул Антон, хватая меня за плечи и безмолвно прося остановиться. — Всё хорошо, малыш, — замирая с наполовину введёнными в него пальцами, постарался отвлечь его от боли, надрачивая член и выцеловывая дорожку возле паха, а когда напряжённые мышцы слегка расслабились, медленно вытащил пальцы практически до конца и так же неспешно ввёл их вовнутрь. Со стороны Антона раздался тихий всхлип, но лёгкое покачивание бёдрами показало, что к лёгкой боли явно примешано изрядное количество удовольствия, а потому снова и снова, вынимая пальцы и с каждым разом продвигая их чуть глубже в горячее нутро, старался нащупать тот самый бугорок, от которого все мальчики теряют голову и позволяют растянуть себя ещё чуть побольше. Когда пальцы уже проникали до самых костяшек, я почувствовал, как любимый резко содрогнулся и втянул в себя воздух, вновь с силой хватаясь за плечи. — А вот и оно, — с наслаждением вгоняя фаланги в тёплое нутро ещё раз, специально прошёлся по только что найденному, столь чувствительному месту. — Арс! — выгнувшись в спине, воскликнул Антон и более ощутимо двинул тазом, самостоятельно насаживаясь на пальцы в погоне за удовольствием. — Да, вот так! — чуть разводя пальцы в стороны, наподобие ножниц, лизнул влажную головку члена, заставив любимого вскрикнуть от наслаждения. — Ещё! — простонал Антон. Ну вот как ему можно отказать после такой просьбы? Наращивая темп, всё сильнее растягивал пульсирующее нутро, не забывая стимулировать волшебный бугорок, поэтому, когда к двум пальцам добавился третий, Антон лишь сильнее прогнулся и вновь насадился на пальцы. Облизнув уже вовсю истекающий смазкой член, стал наращивать темп, всё быстрее и быстрее вгоняя все три пальца в горячий проход, поэтому, когда к пульсирующему члену подступил оргазм, горячая и вовсю сжимающаяся дырочка была достаточно растянута, чтобы не так болезненно принять в себя вовсю стоящий, немаленький член. Оглушённый наслаждением, Антон не сразу понял, что место пальцев заняло нечто покрупнее, но вскоре на смену наслаждению пришла боль. — Арс! — схватив меня за плечи, остановил мой любимый. — Подожди! Послушно замерев, стёр поцелуем скатившуюся слезинку и вновь потянулся рукой к члену, чтобы попытаться облегчить процесс. — Я сейчас потихоньку двинусь назад и войду на ту же длину, чтобы ты попривык немного. Кивнув, Антон замер подо мной напряжённой струной. — Расслабься немного, — целуя крепко сжатые губы, попросил я, продолжая неспешно двигаться туда и обратно. — Знаю, что неприятно, но это скоро пройдёт, нужно немножко потерпеть. Кивнув, Антон постарался расслабиться. Вновь качнувшись вперёд, вошёл в него наполовину. — Расслабь свою попку, малыш, позволь ещё немножко растянуть твою дырочку, и тогда боль уйдёт. По-прежнему не открывая глаз и с силой сжимая меня за предплечья, он медленно выдохнул, старательно расслабляя задний проход, и позволил проскользнуть в него почти до конца. — Больно! — всхлипнул малыш, с силой сжимая пальцы и оставляя синяки на моих предплечьях. — Уже почти всё, осталось совсем немного, — качнувшись в обратном направлении, медленно выскользнул из него и так же медленно вошёл вновь, до предела растягивая покрасневшее нутро. — Всё? — сотрясаясь мелкой дрожью от напряжения, спросил мой любимый мальчик. Выскользнув и вновь войдя в него, ответил: — Почти, — и повторил движение. — А теперь всё? — Нет ещё, — продолжая насаживать его на себя, сделал более глубокий заход. — А теперь всё? — повторил Антон, стараясь не напрягаться, но по-прежнему заходясь мелкой дрожью. — Да, я полностью вошёл, — успокоил любимого и поцеловал в сжатые губы. На этот раз мне ответили на поцелуй и даже отпустили предплечья, обвив шею руками. Медленно качнувшись, чуть-чуть вышел из тёплого нутра и вновь вошёл до упора. Антон не подавал никаких признаков наслаждения — сейчас для него это был весьма болезненный процесс. Решив немного помочь, потихоньку начал менять угол проникновения, ища ту самую заветную точку, и спустя пару минут удалось подобрать правильный угол, и с губ Антона сорвался первый вздох наслаждения. Стараясь не терять правильной позиции, вновь обхватил полуэрегированный член и принялся двигать рукой в едином ритме с тазом. — Арс! Да! — в какой-то момент воскликнул Антон, и я понял, что можно безбоязненно увеличивать темп и доставить удовольствие своему мальчику. Вынув член, раздвинул его ноги пошире, приподнял за бёдра и подложил под спину подушку, после чего, на коленях, пристроился у пульсирующего отверстия. Поймал взгляд любимого и начал медленно входить, одновременно с этим проводя пальцами в легчайшей ласке по члену. — А-а-а! — выгнулся Антон, посильнее раздвигая ноги и придерживая их руками. Мой собственный член пульсировал на грани экстаза уже от одной этой картины, но без удовольствия своего мальчика отпускать никак нельзя, а потому, выйдя из горячего нутра, пару раз провёл по стволу и с силой сжал его, немного приглушая подступающий оргазм, а когда напряжение немного отступило, вновь растянул пульсирующее отверстие и взял курс на волшебную горошину и, найдя правильный угол, задал такой темп, что пошлые звуки ударов обнажённых тел разносились по всей квартире. — Да! Арс! Да! Ещё! Ещё! — не переставая стонал любимый, а я изо всех сил вдалбливался в его отныне не девственное нутро. — Да! Кончай, малыш! Пора! Сожми меня своей попкой покрепче! Как по команде Антон выгнулся с громким криком, брызгая спермой мне прямо на грудь, а сдавившие мой член мышцы сфинктера вызвали невероятно сильный оргазм. С трудом выйдя из горячего мальчика, снял презерватив и, завязав, отправил его в ближайший угол, надеясь, что не промахнулся мимо корзины. Влажными салфетками протер сначала промежность Антона, а затем свою грудь, убирая все липкие свидетельства произошедшего, а затем подгреб под себя измотанного парня, укутал нас в одеяло, обвил рукой его талию и позволил себе немного насладиться негой.