Глава 3: Утро после ночи перед
27 января 2026 г., 16:36
Утро пришло серое и нерешительное, словно стесняясь вчерашних событий. Натаниэль проснулся от того, что что-то тёплое и твёрдое давило ему на спину. Он открыл глаза и понял, что во сне они с Эндрю съехались к середине дивана. Спина Эндрю теперь плотно прилегала к его спине. И это не было неприятно.
Он замер, пытаясь осознать этот факт. Эндрю, судя по дыханию, тоже проснулся, но не двигался. Они лежали, притворяясь, что всё в порядке, что это нормально — делить ложе с заклятым врагом после ночной резни и поцелуя, который перевернул всё с ног на голову.
Первым не выдержал Нат.
— Миньярд, ты меня раздавишь. У тебя кости из чугуна, что ли?
— Ты врешь, Веснински. Я почти не касаюсь тебя. И у меня кости обычные. В отличие от твоей головы, которая, я подозреваю, полая.
Рэжий фыркнул и осторожно, стараясь не дернуть рану, отодвинулся. Боль пронзила бок, и он тихо ахнул.
— Как рана? — спросил Эндрю, поднимаясь и оглядывая его профессиональным взглядом.
— Царапина. Ничего. У меня и хуже бывало. Например, после твоих шуток.
Они встали, избегая смотреть друг другу в глаза. Утро прошло в странном, вынужденном перемирии. Они позавтракали тем, что было: энергетические батончики и тёплая вода из крана. Блондин снова проверил все выходы и установил на окна и двери дополнительные сигнальные ловушки из лески и пустых банок — простые, но эффективные.
— Ты как бойскаут-психопат, — заметил Нат, наблюдая за его работой.
— А ты как болтливый попугай, которого забыли покормить, — парировал Эндрю, не оборачиваясь.
День они потратили на подготовку к вечеру. Нужно было не только выучить легенду, но и превратиться в ту самую пару дизайнеров. Из потайного отсека в полу Эндрю достал два костюмных чехла.
— Одежда, — коротко пояснил он. — По нашим размерам. Стандартный камуфляж для высоких мероприятий.
Он протянул один чехол рыжему. Тот расстегнул его и замер.
Внутри был идеально скроенный костюм тёмно-бордового, почти чернильного цвета. Шёлковый галстук с едва заметным узором. Рубашка из тончайшей хлопковой ткани цвета слоновой кости. Туфли. Всё это выглядело дорого, стильно и… совершенно не похоже на то, что носил Натаниэль Веснински.
— Бордовый? — скептически протянул он. — Я больше по чёрному. Или по тёмно-серому, в крайнем случае. Бордовый — это цвет выдержанного вина и стареющих аристократок.
— Ты будешь Марком, — напомнил Эндрю. — Марк — сдержан, элегантен, слегка консервативен. Бордовый — идеально. Я же буду в светло-сером. Лео — более легкомысленный, творческий.
— Лео в светло-сером? — Нат фыркнул. — Это цвет офисного планктона, а не творческой натуры. Тебе бы что-нибудь… не знаю, цвета увядшей зелени. Под цвет твоей личности.
— Спасибо за совет, модельер-неудачник, — сухо сказал кареглазый, доставая свой костюм. — Переодевайся. Надо проверить, как мы будем смотреться вместе.
Они разошлись по разным углам. Нат, скрипя зубами от боли в боку, начал снимать старую, пропитанную кровью одежду. Надеть рубашку и брюки было сложно, но он справился. Костюм сидел на нём идеально, подчёркивая узкие плечи и тонкую талию. Он почувствовал себя чужим в этой одежде, как актёр, не знающий своей роли.
Когда он вышел, Эндрю уже был готов. И Натаниэль… он на секунду потерял дар речи.
Светло-серый костюм на Эндрю сидел безупречно, делая его бледность не болезненной, а изысканной. Он казался выше, стройнее. Карие глаза на фоне серого и белой рубашки стали ярче, глубже. Он выглядел… потрясающе. И абсолютно чуждо.
— Что? — спросил Эндрю, заметив его взгляд.
— Ничего, — быстро отозвался Веснински, отводя глаза. — Просто… серый тебя не красит. Я же говорил.
Эндрю подошёл ближе, его взгляд скользнул по фигуре Ната, оценивающе, профессионально.
— На тебе сидит хорошо. Убери только этот вечный оскал, и будет похоже на человека. Почти.
— О, спасибо, что заметил! А я уж боялся, что выгляжу как твой мрачный кошмар.
— Ты и есть мой мрачный кошмар, Веснински. Просто сейчас ты одет для него.
Они стояли друг напротив друга, два солдата в чужих, элегантных шкурах. Воздух снова стал густым.
— Ладно, — сдавленно сказал блондин. — Теперь… взаимодействие. На рауте пары взаимодействуют. Дотрагиваются друг до друга. Обмениваются взглядами. Ты должен выглядеть так, будто… будто ты меня терпишь. Нет, это не то. Будто ты… не хочешь быть ни с кем другим.
— Какая сложная задача, — язвительно заметил рыжий. — Особенно вторая часть.
— Начнём с простого. Подойди ко мне. Возьми меня за руку.
Натаниэль заколебался. Это было глупо. Они только что убивали людей бок о бок. А теперь он боялся взять его за руку? Он сделал шаг вперёд, протянул руку. Его пальцы коснулись пальцев Эндрю. Кожа была прохладной, сухой, с шероховатыми подушечками на внутренней стороне ладони от постоянной работы с оружием. Странное, почти электрическое ощущение пробежало по его руке.
— Не так, — тихо сказал Эндрю. Его собственные пальцы сомкнулись вокруг руки Ната, мягко, но уверенно. — Не хватаешь, как отмычку. Держи. Как будто… как будто это что-то ценное.
Нэт посмотрел на их сплетённые руки, затем поднял глаза на Эндрю. Тот смотрел прямо на него, и в его взгляде не было насмешки или холодности. Была концентрация. И что-то ещё, что заставляло сердце голубоглазого биться чаще.
— Ладно, — прошептал Нэт. Он попытался смягчить хватку, позволить своим пальцам расслабиться в руке Эндрю. Это было невероятно интимно. Гораздо интимнее поцелуя в темноте. — И что теперь? Мы просто стоим и держимся за руки, как два идиота?
— Теперь ты должен на меня посмотреть, — сказал Эндрю. Его голос был тише обычного. — Не так, как смотришь на цель или на препятствие. Иначе все поймут.
Рыжий попытался. Он поднял глаза и встретился взглядом с карими глазами, которые сейчас казались такими близкими. Он видел в них золотистые крапинки вокруг зрачка, тонкие морщинки у внешних уголков. Видел своё отражение в них — маленькое, искажённое, рыжее.
— Я не умею, — хрипло признался он.
— Притворись, — сказал Эндрю. — Ты же мастер притворства. Представь, что я… не знаю… последний эклер в кондитерской. Или твой любимый нож, который ты только что наточил.
— Ужасные аналогии, — усмехнулся Нат, но попробовал. Он позволил своему взгляду смягчиться, позволил уголкам губ приподняться в едва уловимой, не язвительной улыбке. Он смотрел на Эндрю, пытаясь увидеть не солдата «Тишины», а человека. Лео. Своего… партнёра.
И что-то щёлкнуло. Взгляд Эндрю тоже изменился. Стал теплее, глубже. Он слегка наклонил голову, и его губы тронуло почти неуловимое подобие улыбки.
— Вот так, — прошептал он. — Почти похоже на правду.
Они стояли, держась за руки, глядя друг другу в глаза, и время словно остановилось. Натаниэль забыл про боль в боку, про вчерашних наёмников, про задание. Он видел только это лицо, эти глаза, чувствовал эту руку в своей.
Резкий звук будильника на часах кареглазого врезался в тишину, как нож. Они вздрогнули и разомкнули руки, как пойманные на чём-то преступном.
— Время, — сказал Эндрю, его голос снова стал деловым, но в нём слышалась лёгкая хрипота. — Через три часа выезд. Проверь оружие, которое сможешь пронести. Основное — в машине.
Они закончили подготовку в почти полном молчании, но теперь это молчание было другим. Оно было наполнено не неприязнью, а тысячью невысказанных мыслей, вопросов, опасений.
Перед самым выездом, когда они уже стояли у двери в своих костюмах, Веснински не удержался.
— Эндрю.
— М?
— Что бы ни случилось сегодня… если это снова пойдёт наперекосяк…
— Мы справимся, — перебил его блондин, глядя прямо на него. — Потому что иначе это будет плохо для нашей репутации. И потому что я не позволю тебе умереть, пока не скажу тебе, насколько ты невыносим.
Нат рассмеялся, коротко и искренне.
— Договорились. Я тоже. Не позволю тебя убить, пока не выскажу всё, что думаю о твоём вкусе в одежде.
Они обменялись последним взглядом — уже не врагов, не союзников поневоле, а кого-то другого. Кого-то, кто только что осознал, что игра изменилась, и правила теперь придётся писать заново. Вместе.
