Тот самый финал

Вечер в ЛА плавно перетек в глубокие сумерки.Вилла наполнилась мягким светом встроенных ламп и звуками плейлиста, который тихо играл на фоне. Милана, окончательно скинув с себя уличную одежду, осталась в одной футболке Егора. Ткань едва прикрывала ягодицы, открывая вид на её длинные стройные ноги. Она босиком перемещалась по прохладному полу кухни, чувствуя себя абсолютно по-домашнему. На кухонном острове уже красовалась большая тарелка: Милана сосредоточенно нарезала спелую клубнику и манго, аккуратно раскладывала тонкие слайсы хамона и несколько видов сыра. — Егор, тебе налить сразу или подождешь, пока доделаю? — спросила она, потянувшись к шкафу за бокалами. Она достала тяжелый стакан для Егора, наполняя его ледяным соком, а себе в тонкий прозрачный бокал плеснула немного сухого вина, наблюдая, как играют пузырьки в свете вытяжки. Егор в это время хозяйничал в гостиной, которую от кухни отделял лишь этот самый широкий островок-стол. Он возился с кальяном, который обнаружил в шкафу виллы. Его движения были точными и привычными: он аккуратно распушил табак, забил чашу и теперь разжигал угли, изредка поглядывая на Милану. — Наливай, я почти закончил, — отозвался он, поправляя щипцами угольки.—К бассейну пойдем или тут останемся? Он разогнулся и оперся локтями о поверхность островка с другой стороны, глядя на неё в упор. В этом свете, с растрепанными волосами и в его футболке, она казалась ему чем-то нереальным. — Давай здесь, — Милана обогнула стол и протянула ему стакан с соком, прижимаясь бедром к его колену. Егор перехватил стакан, но прежде чем отпить, притянул её к себе за талию, утыкаясь носом в грудь, скрытую тонким хлопком футболки. — Знаешь, — пробормотал он, прикрыв глаза, — если бы мне кто-то сказал неделю назад, что я буду забивать кальян в Ла, пока ты режешь мне сыр в моей футболке... я бы сказал, что этот человек слишком много мечтает. Егор аккуратно перенес кальян к массивному дивану, который буквально утопал в мягких подушках. Милана пристроилась рядом, поставив на кофейный столик тарелку с нарезкой и бокалы. В гостиной горела лишь скрытая подсветка у пола, создавая интимный, приглушенный полумрак, а через открытые панорамные окна доносился мерный, убаюкивающий рокот океана. Егор сделал первую затяжку, выпустив густое облако ароматного дыма, которое медленно поплыло к потолку. Он откинулся на спинку, вытянув ноги, и притянул Милану к себе. Она послушно устроилась под его боком, положив голову ему на плечо. Её босая нога коснулась его щиколотки, и этот простой контакт вызвал у обоих волну спокойного тепла. — Знаешь, — Егор нарушил тишину, передавая ей мундштук, — в Москве я почти разучился просто… сидеть. Мне всегда кажется, что если я ничего не делаю, если не генерирую идеи или не проверяю чаты, то я существую зря. А здесь, глядя на то, как ты нарезаешь этот несчастный манго, я вдруг понял: я ведь даже не помню, когда в последний раз просто смотрел на закат, не думая о том, как он круто смотрелся бы  в клипе. Милана сделала легкий вдох, прикрыв глаза, и вернула ему кальян. — Это потому что ты привык быть брендом,Егор. А здесь ты просто парень в белой майке, который любит сок и забивает крепкий табак. Она приподнялась, заглядывая ему в глаза, и кончиком пальца коснулась татуировки на его шее. — Тебе страшно быть обычным? Ну, когда нет этой брони из популярности? Егор усмехнулся, но взгляд его остался серьезным. Он перехватил её руку, переплетая их пальцы и внимательно изучая её ладонь. — До чертиков страшно, — честно признался он. — Кажется, что если убрать всё это сияние, то внутри останется просто пацан из Пензы, которому до сих пор хочется всем доказать, что он чего-то стоит. Но с тобой… с тобой этот страх притупляется. Ты смотришь на меня так, будто видишь того самого пацана, и тебе он нравится. Это чертовски подкупает, Мил. Милана мягко улыбнулась, потянулась к столику и подцепила кусочек сыра, отправляя его себе в рот, а следом — кусочек клубники в рот Егору. Тот покорно принял угощение, не сводя с неё глаз. — Мне нравится не пацан и не звезда, — тихо проговорила она, слизывая капельку сока с губы. — Мне нравится то, как ты хмуришься, когда о чем-то думаешь, и то, как ты сегодня на пляже смеялся, когда я пела. Это было… по-настоящему.  Егор отставил стакан с соком и полностью развернулся к ней, притягивая её лицо к своему. Его ладонь легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах. — А ты? — прошептал он ей в губы. — Почему ты всегда улетала одна? Неужели за все эти годы не было никого, кого хотелось бы взять с собой в свою крепость одиночества? — Были люди, — честно ответила Милана, чувствуя его горячее дыхание. — Но никто не понимал, что мне не нужны острова и яхты. Мне нужно чтобы со мной просто могли помолчать сидя на пляже на песке…Ходили гуляли по улицам,где нас никто не сфотографирует,потому что нас не знают и всем на все здесь пофиг. Егор не выдержал и накрыл её губы своими. Поцелуй был долгим, тягучим, со вкусом вина и ягодного табака. Это не было похоже на ту искру, что всегда вспыхивала между ними— сейчас в этом было больше нежности, чем страсти. Он словно пробовал её на вкус в этой новой, мирной обстановке. Когда они отстранились, Егор прижал её к себе так крепко, что она услышала быстрый стук его сердца. Они просидели так еще долго, лениво перекусывая, делясь детскими воспоминаниями, которые в Москве казались неважными, и изредка взрываясь тихим смехом от какой-нибудь глупой шутки. Милана сделала небольшой глоток вина, наблюдая за тем, как Егор в очередной раз прикладывается к стакану с соком. В полумраке гостиной лед в его стакане мелодично звякнул, и она, поддавшись любопытству, чуть приподнялась на локте. —Егор,а ты вообще не употребляешь алкоголь?За эти месяцы я ни разу не видела что ты что-то пил. Егор усмехнулся, крутя стакан в руке и разглядывая капли конденсата на стекле. —Уже четыре с половиной года в полной завязке, — он поднял взгляд на неё, и в нем читалась мужская уверенность в своем выборе.— Знаешь, я просто в какой-то момент понял, что алкоголь — это самый дешевый и бесполезный способ сбежать от реальности. Он не решает проблемы, он просто ставит их на паузу, а потом они возвращаются и бьют в два раза сильнее. Он отставил сок на столик и притянул её ближе, перебирая пальцами пряди её волос. — У меня был период, когда график стал совсем сумасшедшим, и алкоголь казался единственным вариантом расслабиться после концерта. Но потом я проснулся и осознал: я хочу контролировать свою жизнь на сто процентов. Я хочу помнить каждый момент своего успеха, каждое слово, которое я сказал близким. Без этого тумана в голове. — И как ощущения? — тихо спросила Милана, завороженная его честностью. — Честно? Поначалу было странно, особенно в компаниях, где все на веселе. Но сейчас… я чувствую себя намного сильнее. Прошло уже столько лет, а я ни разу не пожалел.  Вино всё-таки сделало своё дело: Милана почувствовала, как по телу разливается приятная расслабленность, а привычные внутренние барьеры и страх показаться навязчивой окончательно рухнули. Она поудобнее устроилась в объятиях Егора, вдыхая аромат его парфюма, смешанный с тонким запахом кальяна. Она подняла на него взгляд — чуть затуманенный, но очень искренний. В голове крутилось столько мыслей, которые в Москве она бы точно придержала при себе, но здесь, в Лос-Анджелесе, под этот шум океана, скрывать что-либо казалось преступлением. — Егор... — она легонько провела кончиками пальцев по его скуле, заставляя его отвлечься от мундштука. — Я сейчас спрошу, а ты не злись, ладно? Это всё вино и этот город... Егор чуть улыбнулся, перехватив её ладонь и нежно поцеловав её в центр. — Спрашивай что угодно, малыш. Я сегодня максимально открыт. Милана набрала в легкие побольше воздуха и, уже не стесняясь своей уязвимости, тихо произнесла: — А ты... ты видишь нас вместе в будущем? Ты реально представляешь, что будет с нами через полгода,год, через два? Или мы просто два одиночества, которые решили на время спрятаться от мира? Егор замер. Он не ожидал такой прямой атаки в лоб, но, глядя на её разрумянившиеся щеки и ожидание в глазах, понял, что дежурный ответ здесь не прокатит. Егор медленно выдохнул, и облако дыма растворилось в полумраке гостиной. Он не ответил сразу — не потому что сомневался, а потому что этот вопрос прозвучал в пространстве между ними слишком весомо. Он отставил стакан с соком, полностью развернулся к ней и притянул её к себе, заставляя сесть к нему на колени. Он взял её лицо в свои ладони, вглядываясь в её чуть затуманенные вином, но такие честные сейчас глаза. — Знаешь, — начал он, и его голос стал на октаву ниже, —я никогда не хайповал на отношениях. Никогда. Для меня это всегда было слишком личным, тем, что я оберегал до последнего. Я скорее промолчу лишний раз, чем выставлю что-то на показ ради охватов. Он сделал паузу, большим пальцем медленно поглаживая её скулу. — И то, что мы сейчас здесь, на другом конце света, вдвоем... это уже ответ. Я не просто вижу нас в будущем. Я ловлю себя на мысли, что впервые за долгое время я планирую свою жизнь, учитывая другого человека. Не как часть графика или имиджа, а как часть себя. Он горько усмехнулся, прижимаясь своим лбом к её лбу, так что их дыхание стало общим. — Я вижу нас в Москве, когда закончатся эти каникулы. Я вижу июнь. Те два дня в Лужниках, которые я обязательно соберу. Это будет мой главный вызов, мой личный Олимп. И в этой картинке я вижу, как ты стоишь в ложе — рядом с моими самыми близкими друзьями и моими родителями. Милана замерла, почти перестав дышать. То, что он ставил её в один ряд с семьей в такой момент, значило больше, чем любые признания в любви. — Я вижу, как я стою там, на сцене, перед десятками тысяч людей, — продолжал он, и его голос чуть дрогнул от искренности. — Вокруг будет шум, свет, безумная энергия… но мне будет важно только одно. Я буду чувствовать твою поддержку там, наверху. Я буду знать, что ты смотришь на меня, и это даст мне сил сделать лучшее шоу в моей жизни. Для меня это и есть будущее, Милан. Не абстрактные планы, а ты — в самые важные моменты моей жизни. Вижу, как я забираю тебя со съемок, как мы спорим из-за какой-то ерунды на кухне... Я вижу тебя в своей жизни не на месяц и не на два. Мне не нужна красивая история для СМИ, мне нужна ты. Настоящая. С твоими страхами, с этим твоим желанием сбежать от всех на день рождения. Я хочу быть тем, к кому ты будешь прибегать, а не от кого будешь прятаться. Милана почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Это не было похоже на красивую речь из фильма — он говорил рвано, подбирая слова, и она чувствовала, как сильно бьется его сердце под тонкой майкой. — Ты серьезно? — прошептала она, обвивая его шею руками. — Серьезнее некуда, Мил, — ответил он, и в его взгляде мелькнуло что-то такое собственническое и одновременно бесконечно нежное. — Я слишком долго искал это чувство спокойствия, чтобы просто так его отпустить. Так что привыкай. Егор нежно отстранился, вглядываясь в её лицо, на котором еще читалось потрясение от его слов. — Ладно, — он улыбнулся, притягивая её ещё ближе, так что она почти утонула в его объятиях. —Давай вернемся к самому важному на текущий момент. Он замолчал на секунду, перебирая пальцами её тонкое запястье. — Послезавтра твой день рождения, малыш. Наш первый день рождения вместе. И мы на другом краю света. Скажи мне честно… как ты хочешь его провести?  Милана задумчиво прикусила губу, глядя на то, как азартно блестят глаза Егора. Она поудобнее устроилась у него на плече, переплетая свои пальцы с его татуированной ладонью. — Честно? У меня в голове был максимально пенсионерский план, — она тихо рассмеялась, глядя на его недоуменное лицо. — Я просто хотела проснуться без будильника, позавтракать на этой террасе, а вечером... ну, может, приготовить что-то легкое самой или заказать. Егор театрально схватился за сердце, откидываясь на подушки дивана. — Соколовская, ты серьезно? — он приподнял бровь, и в его голосе зазвучал тот самый азартный Егор, который не привык сидеть на месте. —Я не позволю тебе провести твой день дома. Давай хотя бы немного пошумим для нас двоих?Поехали в Юниверсал? Милана удивленно приподняла бровь, а Егор, видя её реакцию, продолжил ещё эмоциональнее: — Прямо с самого утра! Я возьму нам эти VIP-проходки, чтобы не стоять ни в одной очереди.  Он легонько подтолкнул её плечом, заражая своим мальчишеским восторгом. — Это же Лос-Анджелес, Милан! Тут надо либо снимать кино, либо жить в нем. А вечером, когда вернемся выжатые, но чертовски счастливые — тогда и устроим твой тихий ужин у бассейна. Ну что, рискнешь пойти на свидание с тем самым пацаном, который до сих пор верит в магию? Милана смотрела на него и не могла сдержать улыбки. В этом предложении было столько жизни, столько желания просто подурачиться и выплеснуть всё то напряжение, которое они копили месяцами в Москве. — Знаешь, — она обвила его шею руками, — никто и никогда не предлагал мне провести день рождения в компании динозавров и Гарри Поттера. — Ну так я и не кто-то, — парировал Егор, притягивая её для поцелуя. — Решено? Завтра отдыхаем, а послезавтра — полный отрыв в Юниверсал?

***

Солнечные лучи уже вовсю пробивались сквозь панорамные окна, заливая спальню мягким калифорнийским светом. Милана открыла глаза и первым делом потянулась к подушке Егора — она была пустой, но еще хранила едва уловимый запах его тела. —Уехал по делам, как и обещал,— пронеслось в мыслях. Он предупреждал, что утро будет суетливым, но обещал быть на связи. Она улыбнулась своим мыслям, скинула одеяло и отправилась в ванную. Горячий душ помог окончательно прогнать остатки сна. Через полчаса Милана уже стояла перед огромным зеркалом в ванной, наполненной ароматом дорогого парфюма и уходовой косметики. Волосы, уже сухие и рассыпчатые, мягкими волнами лежали на плечах. Под глазами поблескивали патчи, а сама она выглядела как воплощение эстетики этого дома: на ней были только изящные черные кружевные трусики и короткий белый топ на тонких лямках. Ткань топа была настолько мягкой и тонкой, что не скрывала отсутствие белья, отчетливо подчеркивая аккуратные контуры пирсинга на груди, деталь, которую Егор особенно обожал и в порывах страсти уделял этому участку особое внимание. Милана медленно, подушечками пальцев, вбивала увлажняющий крем в кожу лица, внимательно разглядывая свое отражение. Она медленно, почти медитативно, распределяла его по коже, вглядываясь в свое отражение. —Двадцать два…—подумала она.—Новая глава жизни.И в этом году она встречает свой Новый год не одна,а с ним… Эта мысль грела изнутри сильнее, чем солнце ЛА. Она представляла, каким будет этот день, когда в тишину ванной ворвался его голос: — Малыш, ты там еще долго? — Егор явно вернулся раньше, чем она ожидала. Его голос звучал низко, с той самой хрипотцой, от которой по коже бежали мурашки. Милана чуть улыбнулась своему отражению, поправила край короткого топа и, не оборачиваясь, ответила: — Можешь зайти... Дверь ванной мягко поддалась, и в проеме показался Егор. Он остановился на пороге, и Милана через зеркало увидела, как его взгляд, поначалу расслабленный, мгновенно потяжелел. Егор медленно окинул её фигуру взглядом — от тонких полосок черного кружева на бедрах до белого топа, который в ярком свете ламп становился почти прозрачным. Когда его глаза задержались на отчетливых контурах пирсинга, он невольно шумно выдохнул, прислонившись плечом к косяку. —Если я буду смотреть на тебя в этом кружеве,то мы точно вовремя не выедем из дома…—его голос стал на октаву ниже, и в нем послышалось неприкрытое восхищение.  Она повернулась к нему, чтобы ответить, но её взгляд скользнул дальше — в распахнутую дверь спальни. Там, прямо в центре их огромной кровати, утопая в солнечных лучах, лежал невероятный букет. Это была охапка нежно-розовых пионов, настолько огромная, что за ней едва виднелось изголовье. Рядом с цветами, вызывающе и маняще, стояли несколько брендовых пакетов. Милана замерла с прижатыми к лицу ладонями, забыв про патчи и крем. — Егор... это всё мне? — прошептала она, переводя взгляд с роскошных подарков на него. Он сделал шаг в её сторону, сокращая расстояние, и собственнически положил руки ей на талию, притягивая к себе. Его ладони были горячими на её открытой коже. — Это только начало твоего дня, малыш, — прошептал он ей прямо в губы. — Хочу, чтобы в эти 22 ты чувствовала, что весь этот город и я — у твоих ног. Егор не дал ей сделать и шага в сторону спальни. Он притянул её к себе за талию, чувствуя кожей тонкую ткань её топа и прохладу кружева. Милана уткнулась носом в его шею, вдыхая смесь парфюма и его тела.Его руки, широкие и надежные, медленно скользили по её спине, заставляя окончательно забыть о времени. — Ты пахнешь как самое лучшее утро в моей жизни, — прошептал он, зарываясь пальцами в её едва подсохшие волосы,которые пахнут персиком и мягко целует в висок, обходя патчи под глазами. Этот момент в ванной, среди пара и аромата косметики, был наполнен такой щемящей нежностью, что у Миланы на секунду перехватило дыхание. Она чувствовала себя в абсолютной безопасности. Спустя пару минут она всё же выскользнула из его объятий и, почти подпрыгивая от предвкушения, босиком добежала до кровати. Она опустилась на шелковое покрывало, оказавшись в окружении подарков. Первым делом Милана потянулась к цветам. Огромное облако пионов источало такой сладкий, пьянящий аромат, что она на мгновение зажмурилась, вдыхая его. Она попыталась приподнять букет, чтобы прижать к себе, и её глаза округлились: — Ого... какой он тяжелый! — выдохнула она, удерживая увесистую охапку обеими руками. Стебли были плотно перевязаны лентой, а лепестки казались фарфоровыми. Она так и замерла на краю кровати: в черном кружеве и коротком белом топе, с патчами под глазами, едва удерживая в руках это цветочное облако. Милана подняла глаза на Егора, который всё так же стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку. Он молча наблюдал за ней, и в его взгляде читалась такая смесь обожания и гордости, что у неё потеплело в груди. Чувствуя себя в этот момент абсолютно счастливой и какой-то маленькой на фоне этого гигантского букета и масштабов Лос-Анджелеса за окном, она застенчиво и радостно надула губки, совсем как ребенок, которому подарили мечту. — Спасибо... — едва слышно, почти одними губами произнесла она, глядя на него снизу вверх. В этом тихом слове было больше эмоций, чем в любом восторженном крике. Егор лишь слегка усмехнулся, его взгляд смягчился. — Это только начало, малыш. У нас впереди целый день, — он кивнул в сторону брендовых пакетов, которые ждали своей очереди рядом с ней на шелковом покрывале. Милана не могла упустить этот момент — свет из панорамных окон падал идеально, освещая и гору цветов, и её саму. Она потянулась к прикроватной тумбочке и, разблокировав телефон, протянула его Егору. — Сфотографируй меня? Пожалуйста... — она посмотрела на него умоляющим взглядом, перед которым он никогда не мог устоять. Она грациозно устроилась в центре кровати, приняв ту самую позу: села на колени, чуть прогнув поясницу, что выгодно подчеркнуло изгибы её фигуры. На бедрах соблазнительно проступили тонкие лямки кружевного белья, а короткий белый топ на тонких бретельках едва прикрывал тело, оставляя плечи открытыми. Несмотря на патчи под глазами, которые придавали ей вид «только что проснувшейся принцессы», она выглядела невероятно эффектно. Милана снова подхватила этот огромный, тяжелый букет пионов, прижимая его к себе так, чтобы цветы заполняли почти всё пространство в кадре. — Вот так… снимай, — прошептала она, чуть склонив голову к плечу и глядя в камеру телефона, который Егор держал в руках. Егор сделал несколько кадров, ловя её естественные движения и искреннюю улыбку. Он смотрел на экран, потом на неё, и было видно, что камера не передает и половины того магнетизма, который от неё исходил в это утро. — Готово, — он опустил телефон, и его голос прозвучал с легкой хрипотцой. Он подошел ближе, мягко коснувшись её колена. — Ну что, именинница… смотрим подарки и выезжаем?  Милана с нескрываемым восторгом принялась за распаковку. Это было похоже на рождественское утро, только в залитом солнцем Лос-Анджелесе и в компании самого лучшего мужчины. Сначала она потянулась к пакету Nike. Внутри оказалась коробка с лимитированными кроссовками — редкая коллаборация, которую в ЛА достать практически невозможно, если у тебя нет связей. Милана ахнула, коснувшись свежей кожи кроссовок: это был идеальный подарок для долгих прогулок по Мелроуз-авеню. Затем настала очередь длинной коробки Saint Laurent. Когда она открыла её, сердце на мгновение замерло. Те самые туфли на изящном каблуке-логотипе, которые она однажды вскользь показала ему в сторис, просто вздохнув: «Красиво». — Ты запомнил… — прошептала она, прижимая одну туфельку к груди, будто это было величайшее сокровище. Но самым главным сюрпризом стал лаконичный пакет ювелирного дома Graff. Она медленно открыла бархатный футляр, и комната будто наполнилась искрами — на тонкой цепочке сиял аккуратный крестик, полностью усыпанный чистейшими бриллиантами. Они ловили каждый луч калифорнийского солнца, отражая его на стенах спальни. Егор, наблюдавший за её реакцией, подошел ближе. — Дай мне, — тихо сказал он, забирая украшение из футляра. Милана послушно повернулась спиной, придерживая свои волосы, которые всё еще пахли дорогим шампунем. Она почувствовала прохладу металла, когда подвеска коснулась её кожи прямо над краем белого топа. Егор осторожно застегнул миниатюрный замочек. Его пальцы на секунду задержались на её шее, вызывая новую волну мурашек. Он развернул её к себе за плечи, оценивая, как бриллианты подчеркивают её ключицы и сияющую кожу. — Тебе очень идёт, — он нежно поцеловал её в ложбинку между ключиц. Милана пальцами коснулась холодного бриллиантового крестика на шее, чувствуя, как внутри всё трепещет от восторга и легкого шока. Она посмотрела на гору пакетов, на невероятный букет и снова на Егора. — Егор... это же безумно дорого, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Правда, не стоило так сильно тратиться, тут же целое состояние на кровати... Егор мягко, но уверенно взял её за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Его взгляд был теплым, но настойчивым. — Малыш, запомни: я делаю это, потому что хочу и могу. Твоя задача — учиться принимать подарки, улыбаться и просто радоваться. Поняла? — он чуть приподнял бровь, и Милана, невольно улыбнувшись, кивнула. Она обняла его за шею, стараясь осознать масштаб сюрприза. — Но когда ты успел? — искренне удивилась она. — Мы же в Лос-Анджелесе каждую секунду вместе, буквально не отлипали друг от друга. Егор усмехнулся, довольный тем, что конспирация сработала. — Пришлось подключить связи, — ответил он, поглаживая её по открытой спине. — Напряг свою хорошую подругу, которая тут живет.Мне пришлось лишь все оплатить и поехать к ней забрать. Милана на секунду замерла. Слово подруга в контексте выбора таких подарков кольнуло легким любопытством и капелькой женской ревности. Она чуть отстранилась и переспросила, заглядывая ему в лицо: — Подругу? — её голос прозвучал чуть выше обычного.  Егор, заметив, как Милана забавно вскинула брови на слове подруга, не выдержал и негромко рассмеялся. Он притянул её ближе, чувствуя, как она слегка напряглась в его руках. — Малыш, не включай детектива, — он коснулся кончиком носа её щеки.—Она стилист,когда то мы работали вместе,а сейчас она живет в ЛА и выручила меня пока мы были в Москве. Милана чуть расслабилась, хотя в её глазах всё еще плясали искорки любопытства. Егор сидел за рулем белоснежного Мерседеса C-класса,точно такого же,как у Милы в Москве,чувствуя привычный комфорт немецкого салона. Двигатель едва слышно урчал, работала система климат-контроля, спасая от начинающейся калифорнийской жары. Он смотрел на пустующее пассажирское сиденье и до сих пор не мог избавиться от легкой улыбки. Его действительно поразила её реакция. В пакете от Graff лежала подвеска стоимостью больше тридцати тысяч евро — сумма, на которую в некоторых штатах можно купить полдома, а Милана... она сначала вцепилась в пионы. Букет за пару сотен долларов вызвал у неё больше трепета, чем бриллианты чистейшей воды. Ему безумно импонировала эта черта. Та дерзкая, острая на язык девчонка, которой она иногда пыталась казаться, с ним превращалась в кого-то очень теплого и настоящего. То, как она надула губки, когда шептала спасибо— этот момент он заберет в свою внутреннюю копилку памяти. Ему нравилось, что она не пытается соответствовать статусу или цене подарков, она просто была собой. В зеркале заднего вида мелькнуло движение. Милана вышла из виллы, аккуратно заперла дверь на ключ и направилась к выходу с территории. Егор невольно выпрямился, оценивая её образ. Она выглядела как воплощение калифорнийского утра.Белоснежные короткие шорты подчеркивали её идеальный загар и длинные ноги, которые в массивных белых Nike казались еще стройнее.Желтая рубашка в клетку поверх белого топа была расстегнута, создавая тот самый расслабленный стиль, который так ценят в ЛА.Белая бандана, повязанная на голову, и узкие очки завершали этот дерзкий, но безумно милый аутфит.А на шее, в вырезе рубашки, ярко вспыхивал на солнце тот самый бриллиантовый крестик, добавляя образу правильной роскоши. Она подошла к машине, и Егор разблокировал двери. Милана грациозно скользнула в кожаное кресло Мерседеса, наполнив салон ароматом свежести и цветов. — Малыш, ты выглядишь запрещенно красиво для обычного похода в парк аттракционов, — Егор перевел взгляд с её губ на дорогу, с трудом заставляя себя тронутся. — Мне придется весь день держать тебя за руку, чтобы никто не подумал, что ты свободна. Милана засмеялась, поправляя косынку перед зеркалом в козырьке. — Договорились. Только в Юниверсал на горках держи крепче, чтобы я не улетела, — она подмигнула ему. Мерседес плавно тронулся с места, выезжая с территории виллы на залитые светом улицы Лос-Анджелеса. Впереди был целый день, и он обещал быть легендарным. Дорога до Юниверсал пролегала через живописные холмы, и в салоне Мерседеса установилась та самая комфортная тишина, которая бывает только между людьми, которым не нужно заполнять паузы лишними словами. Егор уверенно вел машину, положив одну руку на руль, а пальцами второй медленно и собственнически скользил по обнаженной коже бедра Миланы, чуть выше края её коротких шорт. Это движение было почти неосознанным, привычным, но от него по телу девушки разливалось приятное тепло.  Тишину нарушил голос Егора — он звучал спокойно, но в нем чувствовались нотки размышления о делах, которые даже в Лос-Анджелесе не отпускали его до конца. — Надо будет как-то стримчик запустить разок, пока мы тут, — произнес он, не убирая руки с её ноги. — А то давно обещаю пацанам и аудитории, и всё никак не соберусь. Милана чуть повернула голову в его сторону, не снимая очков. Она знала, как сильно его ждет публика, и понимала, что работа — это часть их жизни, но легкое удивление все же проскользнуло в ее голосе. — Стрим? — она вопросительно приподняла бровь. — Ты же из техники с собой ничего не брал, ни камеры, ни компа... Как ты собрался это делать? Егор ловко перестроился в соседний ряд, не разрывая контакта своей руки с ее кожей. — Ну, я думал IRL запустить, — ответил он, мельком взглянув на навигатор. — Просто с телефона постримить, погулять. Картинка тут и так крутая, ничего лишнего не нужно. Он на секунду замолчал, закусил губу и бросил на Милану быстрый, немного испытующий взгляд. Он не хотел, чтобы она чувствовала себя обделенной вниманием в их совместный отпуск. Милана сразу уловила его сомнения. Она мягко накрыла его ладонь своей и понимающе улыбнулась. — Слушай, если тебе это нужно — запускай, конечно. Я могу просто хвостиком рядом ходить и не мелькать в кадре, ты же знаешь, я к этому спокойно отношусь. Она на мгновение задумалась, глядя на проплывающие мимо пальмы. — Давай завтра? Можем съездить куда-нибудь, где будет реально интересно зрителям. На Родео-Драйв или к знаку Голливуд. А сегодня... сегодня побудем только вдвоем. Егор сжал ее ладонь в ответ, чувствуя облегчение от того, насколько легко она его понимает. — Идеальный план, малыш. Завтра сделаем контент, а сегодня — только аттракционы и ты. Пока Мерседес плавно катил по залитым солнцем улицам Лос-Анджелеса, Милана, уютно устроившись в кожаном кресле, была полностью поглощена своим телефоном. Она открыла те самые кадры из спальни: на них она выглядела по-особенному нежной в этом коротком топе, с патчами и огромным облаком пионов. Снимок получился по-настоящему дорогой и эстетичный, идеально передающий атмосферу её утра. Закусив губу, она начала печатать текст, который шел из самого сердца. Она хотела быть искренней со своей аудиторией. «С 18 лет у меня была традиция: в свой день рождения я всегда улетала как можно дальше от Москвы, от шума и толпы. Мне было жизненно важно провести этот день в тишине, наедине с собой. Но в этом году всё изменилось. Свои 22 я встречаю совсем по-другому — не в одиночестве, а рядом со своим близким человеком. И это, пожалуй, лучший подарок, который я могла себе представить❤️ Спасибо огромное за ваши поздравления! Читаю каждое сообщение, мне безумно приятно. Мои дорогие подписчики, спасибо, что вы со мной до конца.Друзья,спасибо за ваши слова🫶🏻💋Люблю, целую, ценю и очень скучаю по вам! 🕊️✨» Милана нажала кнопку «Опубликовать» и на пару секунд замерла, глядя, как пост разлетается по сети. Телефон тут же начал вибрировать от первых лайков и комментариев, но она, улыбнувшись, заблокировала экран и отложила его в сторону. — Всё, я в офлайне, — объявила она, поворачиваясь к Егору. Он мельком взглянул на неё, не убирая руки с её бедра. Мерседес как раз заезжал на территорию парковки. Впереди уже виднелись те самые знаменитые ворота и толпы туристов, но для них был подготовлен отдельный вход.