Тот самый финал

Как только они миновали вход и оказались на главной площади, Милану накрыло волной чистого, детского восторга. Весь её пафос, бренды и попытки казаться взрослой и серьезной мгновенно испарились. Она вертела головой во все стороны, рассматривая огромные декорации, яркие вывески и аниматоров, которые выглядели точь-в-точь как герои её любимых мультфильмов. Воздух был пропитан запахом попкорна, сахарной ваты и предвкушением адреналина. Музыка из фильмов гремела из колонок, создавая ощущение, что они не просто в парке, а внутри огромной киностудии, где прямо сейчас снимается их собственное кино. — Боже, Егор, посмотри! — она едва не подпрыгивала на месте, крепко сжимая его ладонь. — Оно всё такое... настоящее! Я как будто в телевизор провалилась! Егор шел рядом, снисходительно улыбаясь. Ему нравилось видеть её такой — с горящими глазами и искренней улыбкой, без всяких фильтров и позирования. Она тянула его то в сторону магазинчиков с сувенирами, то к указателю в сторону Хогвартса. В какой-то момент она остановилась, завороженно глядя на то, как высоко в небе проносится вагонетка с кричащими от восторга людьми, и обернулась к нему. — Слушай, а ты уже был здесь? — спросила она, поправляя косынку, которая чуть съехала от её активных движений. — Или ты тоже в первый раз всё это видишь? Егор прищурился от солнца, глядя на неё сверху вниз, и в его глазах промелькнула хитрая искра. — Был, и не раз, — спокойно ответил он, оглядываясь по сторонам с видом знатока.  Милана на секунду притормозила, хитро прищурившись из-под солнцезащитных очков. Она не была бы собой, если бы упустила возможность подколоть его и немного прощупать почву. — Ааа, ну понятно, — протянула она, игриво вскинув бровь. — И что, тоже дам своих сюда приводил? Выгуливал тут длинноногих красавиц? Егор остановился и развернул её к себе, глядя прямо в глаза. В его взгляде не было ни капли смущения — только мягкая ирония и та уверенность, от которой у неё всегда слабели коленки. — Да нет, малыш, — ответил он, чуть понизив голос. — Ты у меня первая, кого я решил сюда притащить. Обычно я тут только с друзьями был.Так что это наш с тобой первый раз здесь. Егор довольно хмыкнул, притягивая её ближе за талию. Милана, не скрывая торжествующей улыбки, приподнялась на цыпочки и звонко поцеловала его в щеку, оставив на коже едва заметный след от блеска. — Приятно быть первой у самого Егора Крида, — со смехом сказала она, лукаво глядя на него из-под очков. — Такой эксклюзивный статус... Надеюсь, мне полагаются какие-то привилегии как почетному гостю? Егор рассмеялся, качая головой. Его забавляло, как легко она совмещала в себе эту детскую непосредственность и умение вовремя поддеть его имиджем суперзвезды. — Привилегии? — он сделал вид, что задумался, а затем потащил её в сторону самых крутых аттракционов. — Ну, для начала — проход без очередей. А потом... посмотрим на твое поведение . Они направились вглубь парка, и Милана чувствовала себя на седьмом небе. Ей было абсолютно плевать, что вокруг тысячи людей. В этом огромном киношном мире она была главной героиней, а рядом с ней был человек, который, несмотря на всю свою славу, сейчас просто держал её за руку и искренне радовался этому дню вместе с ней. Этот день в Universal Studios стал для них обособленным миром, где не существовало уведомлений в Telegram, графиков релизов и московской суеты. Они превратились в двух подростков, дорвавшихся до безлимитного веселья. Их маршрут напоминал кардиограмму: от дикого восторга до замирания сердца. Начали с «Парка Юрского периода». Когда лодка на огромной скорости рухнула в воду, подняв стену брызг, Милана закричала так громко, что Егор не выдержал и засмеялся, крепко прижимая её к себе. На выход они вышли абсолютно мокрыми. Белый топ Миланы предательски или, по мнению Егора, очень удачно просвечивал, но она лишь стряхнула капли с ресниц и, смеясь, потянула его дальше — к «Мести Мумии». В зоне Гарри Поттера они надолго зависли у замка Хогвартс. Егор купил ей то самое сливочное пиво, и Милана, сделав первый глоток, тут же испачкала верхнюю губу сладкой пеной. — Стой, не стирай, — Егор быстро достал телефон, делая живой, не постановочный кадр, где она, такая настоящая и смешная, слизывает пену, щурясь от солнца. Походы по лавкам превратились в отдельное шоу. В магазине «Симпсонов» Егор примерил огромную голову Гомера, а Милана выбрала себе розовый ободок с ушками и накупила гору странных сладостей в ярких упаковках. — Малыш, мы это не донесем до машины, — посмеивался Егор, глядя, как она складывает в корзину плюшевого миньона и коллекционную палочку из «Гарри Поттера». — У нас есть Мерседес и твои крепкие руки, так что донесем! — парировала она, сияя от счастья. Обедали они на шумном фуд-корте, проигнорировав все диеты. Огромные бургеры, золотистая картошка фри и ледяная кола казались в этот день вкуснее любого мишленовского ужина. Они сидели за пластиковым столиком, Егор то и дело подкрадывался к её порции картошки, а Милана в ответ шутливо била его по рукам. Вокруг сновали сотни туристов, но в этой пестрой толпе они были просто красивой парой. Никто не лез с автографами, не пытался исподтишка снять их на видео — здесь, в сердце Голливуда, они наконец-то принадлежали только друг другу. На прогулке по главной аллее Милана не удержалась и затащила Егора в очередной магазинчик, откуда вышла уже в очаровательных черных ушках Минни Маус с пышным красным бантом в горошек.  — Егор, быстро, доставай телефон! — скомандовала она, вставая в позу на фоне знаменитых декораций. — Сделай так, чтобы было видно и замок, и мои уши, и ноги! Егор, уже привыкший к роли личного фотографа, послушно присел, выбирая лучший ракурс. Сделав пару кадров, он усмехнулся: — Ладно, теперь моя очередь.  Милана со знанием дела отсняла его, а потом, не выдержав, потянула его к себе. Они начали пытаться сделать селфи. Егор вытягивал руку, Милана то и дело поправляла бандану и ушки, они смеялись, корчили рожицы, но никак не могли поймать в кадр и себя, и масштаб парка одновременно — то солнце засвечивало, то чья-то голова влезала в кадр. — Эй, ребята, хотите, я вас сфотографирую?— раздался рядом приятный женский голос. К ним подошла молодая афроамериканка в ярком сарафане, с широкой и очень искренней улыбкой. Она явно наблюдала за их забавными попытками сделать селфи. — Оу,если можно.— Милана с благодарностью передала ей свой телефон. Егор по-хозяйски приобнял Милану за талию, притягивая к своему плечу, а она положила руку ему на грудь. Щелчок, еще один, и еще. Возвращая телефон, девушка восхищенно покачала головой, оглядывая их с ног до головы: — Вы ребята выглядите потрясающе вместе. Серьезно, как роскошная голливудская пара. Такие стильные и красивые! Милана расплылась в улыбке, чувствуя, как щеки обдает приятным жаром от такого искреннего комплимента, а Егор коротко поблагодарил. Когда девушка ушла, Милана тут же открыла галерею. Кадры получились живыми: на одном из них они смеются, глядя друг на друга, а на другом — выглядят так, будто сошли с обложки глянца. — Слышал? — подмигнула она Егору. — Роскошная голливудская пара. Когда они наконец добрались до парковки,мерс встретил их приятной прохладой, отражая в своем лакированном кузове огни заходящего солнца. Милана первым делом достала из подстаканника бутылку воды и жадно сделала несколько глотков, после чего с громким, тяжелым вздохом опустилась на пассажирское сиденье. — Боже... — она вытянула ноги, чуть пошевелив пальцами в кроссовках. — Мне кажется, я за сегодня выполнила норму шагов на неделю вперед. Нет, на две. Мои ноги официально вышли из чата. Егор, который выглядел на удивление бодрым, забросил последние пакеты с сувенирами на заднее сиденье и облокотился на открытую дверь, с улыбкой глядя на свою уставшую именинницу. — Ну что, пострадавшая, скажи честно,тебе хоть понравилось? Или зря ноги топтали? Милана посмотрела на него, и несмотря на усталость, в её глазах всё еще горел тот самый детский огонек. Она выбралась из машины, подошла к нему вплотную и, обхватив руками за талию, уткнулась лбом в его плечо. — Ну конечно понравилось, глупый вопрос, — прошептала она, чуть отстранившись, чтобы видеть его лицо. — Это было нереально. Особенно та стремная горка в «Парке Юрского периода»... Я думала, у меня сердце в пятки уйдет на том падении. Егор тут же громко рассмеялся, вспоминая её лицо в тот момент. — Да? Серьезно? А что ж ты тогда так верещала на весь парк, что у меня до сих пор уши заложены? Милана вспыхнула, закусила губу и, не выдержав, легонько ударила его кулачком в живот. — Эй! Не смей над этим шутить! — возмутилась она, хотя сама едва сдерживала смех. — Там все кричали, это была естественная реакция организма на опасность!  Егор перехватил её кулак, раскрыл её ладонь и нежно поцеловал её в центр, заставляя Милану мгновенно сменить гнев на милость. — Ладно-ладно, признаю, крик был вполне оправдан, — примирительно сказал он, прижимая её к себе. Егор уже собирался обойти машину, чтобы сесть на водительское место, но Милана вдруг замерла у дверцы. Она хитро прищурилась, глядя на него поверх своих узких очков, и в её глазах промелькнул азартный огонек, который обычно не предвещал ничего спокойного. — Слушай, — начала она, крутя в пальцах бандану. — Нам нужно по пути заехать в один рестик, забрать наш заказ на ужин.  Она сделала паузу, подошла к нему почти вплотную и, положив ладони ему на плечи, заглянула в глаза самым просящим взглядом, на который была способна. — Можно я сяду за руль? Егор замер, на мгновение задумавшись. Он знал, что Милана водит хорошо, но американские хайвеи и развязки ЛА — это не московское Садовое кольцо, здесь свои правила и ритм.  — Только аккуратно, малыш , — с напускной строгостью произнес он, протягивая ей ключ. Милана с победной улыбкой устроилась в кожаном кресле, которое после её настроек плавно пододвинулось ближе к рулю. Егор, непривычно расслабившись на пассажирском сиденье, закинул руку на подлокотник и с интересом наблюдал за её уверенными движениями. Сначала она ввела название ресторана в навигаторе,а следом адрес их виллы. Система на секунду задумалась, выстраивая оптимальный маршрут через вечерние пробки Лос-Анджелеса. На экране высветилось: 1 час 15 минут до конечной точки. — Ого, час пятнадцать... — Милана закусила губу, глядя на красные участки дорог на карте. Милана плавно перевела селектор в режим «Drive», и белоснежный Мерседес мягко тронулся с парковки Universal. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в невероятные градиенты фиолетового и оранжевого. Она уверенно вывела машину на фривей. Одной рукой она придерживала руль, а вторую Егор тут же накрыл своей ладонью, переплетая их пальцы. Милана чувствовала себя за рулем максимально расслабленно. Никакого страха перед мощным двигателем или габаритами — в Москве на парковке жк её ждала точно такая же белоснежная малышка,один в один: и год выпуска, и комплектация, и даже тот самый запах новой кожи в салоне. Она знала каждое движение этой машины, каждый отклик педали газа. Она ловко перестроилась в левый ряд, постукивая пальцами по рулю в такт начавшемуся биту. Из колонок тачки зазвучал низкий, обволакивающий голос Басты. Милана обожала его треки — в них была какая-то особая правда, и она уже давно мечтала попасть на его большой концерт, но всё никак не совпадали графики. Егор, откинувшись на сиденье, с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как уверенно она управляет автомобилем. В какой-то момент он достал телефон, повертел его в руках и посмотрел на Милану. — Малыш, ты не против, если я всё-таки стримчанский запущу прямо сейчас? — спросил он, прикусив губу. — Пока мы едем. Милана бросила на него быстрый взгляд и улыбнулась. —Запускай если хочешь, — она поправила бандану и чуть прибавила звук Басты, делая его фоновым. Через пару минут экран телефона взорвался от уведомлений — тысячи людей мгновенно подключились к трансляции, увидев уведомление, которое ждали несколько недель. — Йо, всем привет! — Егор помахал в камеру, и его голос сразу приобрел ту самую уверенную интонацию, которую так любили фанаты.—Сегодня такой внезапный стримчанский в дороге пока едем в город. Решил выйти на связь, а то вы меня совсем потеряли. Чат буквально взорвался: сообщения летели с такой скоростью, что их невозможно было прочитать. Тысячи людей гадали, где он и с кем. Егор усмехнулся и перевернул камеру на телефоне, показывая вид через лобовое стекло. — Зацените закат в ЛА, чат. Картинка просто нереальная, как в ГТА, только в жизни, — прокомментировал он, снимая уходящее за горизонт солнце и бесконечные ряды пальм вдоль фривея. В этот момент Милана, чувствуя момент, плавно потянула руку к панели и добавила звука. На смену Басте пришли первые аккорды Скриптонита. Когда зазвучал трек «Это любовь», атмосфера в машине окончательно стала магической. Тягучий бит и голос Адиля идеально ложились на неоновые огни города, которые начинали зажигаться один за другим. — О, вайб подняли, — Егор качнул головой в такт музыке. Он намеренно не поворачивал камеру на Милану. Он не хотел палить её, да и вообще этот момент казался ему слишком личным, чтобы выставлять его на всеобщее обозрение. В кадре мелькали только её руки на руле в кольцах,загорелые гладенькие коленки и край желтой рубашки, но этого было достаточно, чтобы чат начал строить миллион теорий. — Кто за рулем?—Егор подмигнул в камеру, продолжая транслировать розово-фиолетовое небо Калифорнии под музыку, которая идеально описывала всё, что он чувствовал сейчас. Милана улыбнулась, не отрывая взгляда от дороги. Ей нравилось это ощущение — быть частью его мира, но при этом оставаться в тени, делясь этим вайбом только с ним. Чат предсказуемо сошел с ума. Как только в кадре промелькнул рукав желтой клетчатой рубашки и тонкие пальцы с характерным маникюром, зрители мгновенно сопоставили факты. — «Это Милана! 100% она!», «Чекайте сторис, она утром выкладывала пост из ЛА!», «У неё же сегодня днюха, Егор, признавайся, вы вместе?.» Егор лениво листал комментарии, подперев голову рукой. Он читал догадки чата с легкой, едва заметной усмешкой, но вслух не произносил ни имени, ни подтверждений. — Егор, когда новый трек ?— зачитал он один из вопросов, игнорируя сотни криков про Милану. — Скоро, ребят. Сейчас больше по лайфу, отдыхаю, набираюсь сил перед Лужниками. Некоторые вопросы он просто пропускал, пробегая их глазами. Милана всё это время молчала, полностью сосредоточившись на вождении, но по её едва заметной улыбке было понятно: она прекрасно слышит, что происходит. — Завтра поедем в одно очень интересное место, — Егор продолжал общаться с чатом, пока Мерседес плавно сворачивал с хайвея на освещенные улицы Западного Голливуда. — Там картинка будет еще сочнее, так что обещаю: завтра запущу стримчик подольше, погуляем вместе, всё покажу. Обязательно будьте на связи. Чат летел со скоростью света, умоляя спойлернуть локацию, но Егор только загадочно улыбался. Когда навигатор мягко произнес: «Вы прибыли в пункт назначения», он мельком взглянул на вывеску ресторана. — Так, народ, сейчас секунду, на пару сек офну звук, надо с заказом разобраться, — сказал он в камеру и, как ему показалось, уверенным движением свайпнул по экрану, чтобы выключить микрофон. Он повернулся к Милане, которая уже парковала машину у входа. — Малыш, возьми в сумке карту мою, чтобы оплатить, — обратился он к ней своим обычным, домашним голосом — тем самым низким, мягким и с легкой хрипотцой, который он никогда не использовал на публику. Милана, не глядя на него, уверенно вырулила руль и заглушила мотор. — Не надо, я уже всё оплатила сразу, когда заказ оформляла, — ответила она, поправляя волосы в зеркале.  Егор кивнул и снова перевел взгляд на экран телефона, готовясь включить звук. Но как только он посмотрел на чат, его лицо застыло. Экран напоминал извержение вулкана. Сообщения не просто летели — они неслись бесконечной стеной капса и смайликов: «ААААА ЗВУК НЕ ВЫКЛЮЧИЛСЯ!!!», «МАЛЫЫЫЫШ!!!», «БОЖЕ, КАК ЭТО ВКУСНО ЗВУЧИТ!», «ГОЛОС ЕГОРА, КОГДА ОН ГОВОРИТ С НЕЙ — ЭТО ОГОНЬ!», «ВСЁ, МЫ ВСЁ СЛЫШАЛИ, КРИД ПОПАЛСЯ!», «МИЛАНА УЖЕ ВСЁ ОПЛАТИЛА, ЗАБОТЛИВАЯ МАЛЫШКА». — Бляяяяяяя... — вырвалось у Егора. Он прикрыл лицо рукой, понимая, что его эпичный фейл со звуком только что стал главным инфоповодом дня. Милана в это время как раз отстегивала ремень безопасности. Услышав его стон, она замерла и перевела взгляд на телефон. — Что случилось? — спросила она, видя, как Егор нервно смеется, глядя в камеру. — Кажется, нас только что услышали 20 тысяч человек в прямом эфире, — он повернул к ней телефон, на экране которого чат бился в экстазе от слова «малыш». — Я не выключил звук. Весь мир теперь знает, как я тебя называю, и что ты у нас независимая женщина, которая сама оплачивает ужины. Милана на секунду округлила глаза, а потом звонко рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. — Ну всё, Егор, это фиаско, — сквозь смех сказала она.  Егор, качая головой и всё еще немного краснея от собственной оплошности, снова обратился к камере: — Так, ладно, вы всё слышали. Да, я лох, звук не оффнулся. Егор все еще сидел в кресле, тупо пялясь в экран, где чат превратился в сплошное безумное полотно из сердечек и капса. За всю его карьеру на твиче,за сотни проведенных эфиров, у него никогда не было такого эпичного прокола со звуком. Это было максимально по-настоящему и максимально... палевно. Милана тем временем уже открыла дверь и вышла из машины. Её звонкий смех эхом разносился по тихой улочке Западного Голливуда.  Она развернулась и легкой, летящей походкой направилась к дверям ресторана, оставив Егора один на один с камерой. Егор наконец перевел взгляд на телефон. Его лицо до сих пор горело, а на губах играла странная смесь смущения и какой-то несвойственной ему мягкости. — Так, ладно... — выдохнул он в микрофон, потирая переносицу.—Походу надо закругляться.Чат,надеюсь до завтра.Всем пока. Он быстро ткнул пальцем в кнопку завершения эфира, и экран наконец погас. Егор откинулся на спинку сиденья и пару секунд просто смотрел в потолок машины, слушая, как затихает эхо её смеха. — Мда, Егор... — прошептал он сам себе. — Конспиратор года, блин. Он выскочил из машины, поставил её на сигнализацию и почти бегом бросился вслед за Миланой, чтобы хотя бы пакеты донести самому.

***

Вечерний Лос-Анджелес окутал виллу мягким теплом. На террасе горели невысокие фонарики, отражаясь в гладкой поверхности бассейна. Милана быстро и ловко расставила крафт-пакеты, выложив основные блюда и закуски на посуду— она любила, чтобы даже еда на вынос выглядела эстетично. — Я сейчас, только скину эти шорты и надену что-то потеплее, — бросила она через плечо и убежала в дом, оставив Егора одного. Он сидел в плетеном кресле, вытянув ноги, и смотрел на ночной город, расстилающийся внизу. В руках он вертел телефон, который всё еще вибрировал от уведомлений. «Малыш» уже разлетелось по всем фан-пабликам, Telegram-каналам и новостным порталам. Егор глубоко вздохнул и закрыл глаза. Внутри него сейчас боролись два абсолютно разных человека. С одной стороны, в груди разливалось странное, почти забытое чувство облегчения. Ну всё, — думал он. — Карты вскрыты. Больше не надо оглядываться по сторонам, когда выходишь из ресторана. Не надо просить её отойти подальше на прогулке, если видишь подозрительного человека с камерой. Можно просто взять её за руку и не париться.Ему чертовски нравилось это «малыш», сорвавшееся с губ так естественно, и он был даже рад, что мир наконец узнал: он счастлив. Но с другой стороны... внутри включился старый, проверенный годами механизм защиты. Егор привык держать личное за семью замками. Это был его бронежилет, его способ выживать в индустрии, где каждый норовит залезть тебе в постель или в душу. Он просто не умел по-другому. Десять лет он строил вокруг себя крепость, а сегодня сам же, по собственной глупости, оставил ворота открытыми. Он боялся, что как только их отношения станут общественным достоянием, та магия, что была между ними в тишине этой виллы, начнет потихоньку испаряться под вспышками чужих камер. Он не знал, как поступить. С одной стороны — свобода, с другой — страх потерять то сокровенное, что они так бережно создавали. В дверях послышались шаги. Милана вернулась в мягких трикотажных штанах и свободной футболке, выглядя такой домашней и родной, что все его сомнения на секунду отступили. — Эй, ты чего такой загруженный? — она подошла сзади и положила ладони ему на плечи, слегка сжав их. — Всё еще переживаешь из-за того стрима? Егор накрыл её ладонь своей и тяжело выдохнул, глядя куда-то вдаль, на мерцающие огни долины. Он не хотел врать ей или отшучиваться — сейчас, в тишине этой ночи, это было бы лишним. — Если честно, да, малыш, — тихо ответил он, потянув её за руку, чтобы она обошла кресло и села рядом. — С одной стороны, мне будто легче стало. Знаешь, как будто груз сбросил. Надоело играть в шпионов, прятать тебя, переживать, что кто-то что-то увидит. Милана присела на край его кресла, внимательно вглядываясь в его лицо. Егор на мгновение замолчал, подбирая слова. — Но с другой... ты же знаешь, как я живу все эти годы. Моя личная жизнь — это единственное, что по-настоящему принадлежит мне,не хейтерам, не фанатам, не СМИ. Я привык держать её за семью замками. А сейчас я чувствую, будто сам выбил дверь в наш дом. Он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде была непривычная для него уязвимость. — Боюсь, что сейчас начнется этот цирк. Обсуждения, сплетни, хейт, миллион теорий... Я просто очень дорожу тем, что у нас есть сейчас, в этой тишине. Не хочу, чтобы толпа всё испортила. Боюсь сглазить, понимаешь? Милана слушала его очень серьезно. Она знала, как тяжело ему дается доверие и как сильно он обжигался в прошлом. Она мягко провела рукой по его волосам, успокаивая. — Егор, — тихо сказала она. — То, что происходит между нами — это только наше. И никакие комментарии в чате этого не изменят, если мы сами не позволим. Ну, услышали они «малыш» — и что?Да ,они знают кто именно рядом с тобой,но…может действительно так две лучше?Не прятаться,захотели поехать в рестик в центр города—поехали,захотели полететь отдохнуть—полетели.Вместе,вдвоем понимаешь? Егор слегка улыбнулся, чувствуя, как напряжение в плечах начинает отпускать. Её спокойствие всегда действовало на него магически. — Ты права. Наверное, я просто слишком загоняюсь, — он притянул её к себе и крепко обнял. Ужин на террасе превратился в самый теплый момент этого дня. Милана сделала глоток холодного шампанского из тонкого бокала, чувствуя, как пузырьки приятно кружат голову, а напряжение после стрим-фейла окончательно улетучилось. Они сидели в полумраке, перекидывались шутками и то и дело заглядывали в телефоны, где уведомления не утихали ни на минуту. Егор на пару минут погрузился в телефон — пришло несколько срочных сообщений от Маши. Он сосредоточенно печатал, периодически хмурясь, полностью уйдя в рабочий процесс. Милана, оставшись в тишине террасы, тоже взяла в руки свой телефон, к которому за весь насыщенный день почти не прикасалась. Она открыла галерею, и на губах сама собой появилась улыбка. Выбрав то самое фото, где она в ушках Минни Маус светится от счастья на фоне замка, она быстро опубликовала его в ленту, не тратя время на долгие подписи — картинка говорила сама за себя. Сразу после публикации на телефон посыпались уведомления, но Милана перешла в раздел личных сообщений. За день там скопились сотни поздравлений. — Ого, сколько пропустила... — тихо прошептала она. Она начала неспешно отвечать самым близким. Написала маме, поблагодарив за теплое утреннее видео, ответила подругам, которые уже вовсю кидали ей ссылки на паблики с обсуждением того самого «стрима». Милана только посмеивалась, читая их восторженные и шокированные комментарии. Кому-то она записывала короткие кружочки с видом на ночной ЛА, кому-то просто ставила сердечки. Егор, закончив переписку с Машей, заблокировал телефон и посмотрел на неё. В свете экрана её лицо выглядело очень нежным. — Разгребаешь завалы? — спросил он, протягивая руку и мягко касаясь её колена. — Ага, все вспомнили, что я существую, — улыбнулась она, не отрываясь от экрана. — Так приятно... Все такие теплые слова пишут. Милана отложила телефон экраном вниз и посмотрела на Егора. Праздничная суета в сети продолжалась, но здесь, на террасе, было тихо и спокойно. Вечер окончательно перешел в ту стадию, когда никуда не хочется спешить. Егор принес из дома кальян, и вскоре над террасой поплыл сладкий, густой аромат дыни и бабл-гама. Милана чуть пригубила шампанское, наблюдая за тем, как Егор выпускает облако дыма. Он поставил стакан с соком на стол рядом с тарелками, где еще оставалось немного закусок, и удобнее устроился в кресле, притягивая Милану к себе. Она устроилась у него под боком, накинув на плечи его же толстовку, которая была ей безнадежно велика. — Егор, — тихо позвала она, не поворачивая головы, —мне хорошо с тобой. Она замолчала, подбирая слова, чтобы это не прозвучало банально. — Знаешь, не потому, что мы в ЛА, или потому, что сегодня мой праздник. А просто... как будто я наконец-то дома. Раньше мне всегда казалось, что в отношениях нужно быть какой-то правильной,постоянно держать лицо, что-то доказывать. Егор отложил трубку кальяна и внимательно посмотрел на неё. В его взгляде не было привычной иронии — только глубина и какое-то особенное тепло. Он притянул её к себе, заставляя положить голову ему на плечо. Егор ничего не ответил словами. Он просто мягко коснулся губами её виска и прижал к себе еще крепче, словно закрывая её от всего остального мира. Над террасой завис густой аромат дыни, а внизу, у подножия холмов, продолжал шуметь бесконечный Лос-Анджелес, который им двоим сегодня казался лишь декорацией к их собственной истории. Ночь полностью вступила в свои права, и вилла погрузилась в уютную полутьму. Только на кухне горела неяркая подсветка над раковиной, создавая интимный, почти магический свет. Мила стояла у раковины, ощущая приятную прохладу воды на руках. В голове было удивительно тихо и спокойно. Она поймала себя на мысли, что даже после такого насыщенного дня у неё не было желания зайти в соцсети и проверить, сколько там новых отметок или гневных комментариев. Пускай пишут, что хотят, — пронеслось у неё в голове, пока она аккуратно вытирала бокалы. Её забавляло, как люди в интернете строят свои теории. С тех пор, как их начали замечать вместе, каждый второй комментарий кричал о том, что Егор для неё — папочка, который всё покупает и решает за неё. Милана лишь слегка усмехнулась своему отражению в темном стекле окна. Глупые, маленькие дети. Они зациклились на цифрах, не понимая, что их десять лет разницы — это не барьер, а, наоборот, идеальный баланс. Егор давал ей ту уверенность и защиту, которую не смог бы дать ни один ровесник, а она привносила в его жизнь тот самый свет и легкость, которые он почти растерял в бесконечной гонке за успехом. Для них эта разница была абсолютно естественной, незаметной, стертой общими шутками и долгими разговорами до утра. Никто из тех, кто сейчас строчит язвительные посты в Telegram-каналах, не знает, как он смотрит на неё, когда они одни. Никто не знает, как он переживает за её настроение. Настоящая близость — она ведь тихая. Она не в сторис и не в заголовках. Милана повесила полотенце и обернулась. На пороге кухни появился Егор. Он стоял, прислонившись к косяку, и просто наблюдал за ней в этой приглушенной темноте. — Малыш, ты чего тут застряла? — тихо спросил он, подходя ближе. — Посуда подождет. Иди сюда. Он обнял её со спины, утыкаясь носом в шею, и Милана окончательно расслабилась в его руках. В этот момент весь мир за пределами этой кухни перестал существовать. Его губы коснулись её шеи, вызывая у Миланы непроизвольный вздох, а затем он медленно, дюйм за дюймом, начал задирать край её свободной футболки вверх. Прохладный воздух кухни коснулся кожи, но она тут же согрелась под его горячими ладонями. Когда футболка была отброшена куда-то в сторону, Егор развернул её к себе, вжимаясь всем телом в край столешницы. Их поцелуй начался жадно, почти грубо, словно всё то напряжение и сдерживаемые эмоции за день наконец вырвались наружу. Это были глубокие, мокрые и невероятно страстные поцелуи — со сладким привкусом того самого шампанского и едва уловимым ароматом кальяна. Звуки их тяжелого дыхания и влажное причмокивание заполняли пространство пустой кухни, делая момент запредельно интимным. Милана полностью отдалась этому порыву. Её пальцы запутались в его волосах, с силой притягивая его еще ближе, словно она пыталась раствориться в нем. Она чувствовала каждое движение его губ, каждый влажный отклик, и внутри всё плавилось от осознания того, насколько сильно этот мужчина её хочет. Егор подхватил её под бедра, помогая запрыгнуть на столешницу, и она тут же обхватила его ногами, прижимаясь так плотно, что между ними не осталось даже миллиметра воздуха. Поцелуи становились всё неистовее, спускаясь от губ к ключицам, пока весь остальной мир — с его сплетнями, разницей в возрасте и камерами — окончательно не перестал существовать. Страсть накрыла их с головой, выжигая все мысли о посуде, стримах и завтрашнем дне. Егор, не разрывая глубокого, сводящего с ума поцелуя, перехватил Милану и одним уверенным движением перенес её с кухонной столешницы на массивный обеденный стол. Милана, задыхаясь от близости и жара, исходившего от его тела, спешно вцепилась пальцами в край его майки. Она тянула ткань вверх, путаясь в рукавах, пока Егор не помог ей, резким движением сбросив её с себя. Как только его обнаженная кожа коснулась её, по телу Миланы пробежал разряд электричества. Она прижалась к его груди, чувствуя бешеное сердцебиение — такое же дикое, как и её собственное. Ладони Егора, горячие и требовательные, скользнули вниз, уверенно нащупывая резинку её мягких трикотажных джогеров. Он действовал быстро, не давая ей опомниться, сминая ткань и стягивая её вниз по её бедрам. Каждый сантиметр его прикосновений отзывался в ней стоном, который тонул в его влажных, страстных поцелуях. На столе в беспорядке оказались разбросаны салфетки и какие-то мелочи, но им было всё равно. Егор навис над ней, фиксируя её руки своими, и на мгновение отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. В этом взгляде было столько первобытного желания и обожания, что у Миланы перехватило дыхание. Егор действовал решительно, ведомый тем самым инстинктом властности, который так будоражил Милану. Он одним резким, но точным движением приподнял её и развернул спиной к себе, укладывая её грудью на гладкую, холодную поверхность стола. Контраст между жаром её тела и холодной поверхности стола заставил Милану судорожно выдохнуть, вцепившись пальцами в край дерева. Перед глазами Егора предстала идеальная картина, от которой кровь прилила к вискам. Тонкая, почти хрупкая талия, на которой еще виднелись следы от его недавних объятий, плавно переходила в округлые, соблазнительные бедра. В этом полумраке кухни её кожа казалась фарфоровой, светящейся изнутри. Он не спешил. Егор медленно провел ладонями от лопаток вниз, по прогибу спины, чувствуя, как она вздрагивает под его пальцами. Его руки, такие сильные и уверенные, собственнически легли на её бедра, чуть сжимая их. Он наклонился к самому её уху, обжигая горячим дыханием. — Ты даже не представляешь, насколько ты красивая, — прошептал он низким, вибрирующим голосом, от которого у Миланы подкосились ноги. Он прижался к ней всем телом, чувствуя её податливость и то, как она выгибается навстречу его ласкам. Милана закинула голову назад, ловя его губы, и их поцелуй в этой неудобной, но такой острой позе стал еще более исступленным. Холод стола больше не ощущался — его полностью вытеснил жар, исходивший от Егора, и та сумасшедшая химия, которая в эту ночь не оставила им шанса на сон. Егор полностью контролировал этот момент, чувствуя каждое движение её тела. Он начал двигаться томительно медленно, словно специально дразня, заставляя Милану ловить каждое его мимолётное касание. Он вжимал её в прохладную поверхность стола, заставляя чувствовать всю свою мощь и вес, а затем едва заметно отстранялся, заставляя её саму тянуться назад, ища его близости. Милана прерывисто дышала, уткнувшись лицом в сгиб локтя, а её пальцы до белизны в костяшках сжимали край стола. — Егор... — сорвалось с её губ тихим, умоляющим стоном, в котором слышалось всё её нетерпение. Услышав своё имя, произнесённое таким голосом, он окончательно сорвался. Егор резко сменил ритм, набирая темп. Его движения стали быстрыми, глубокими и мощными, выбивая из Миланы громкие, несдерживаемые вдохи. В этой пустой, огромной кухне звуки их страсти казались оглушительными: глухие удары, шумное дыхание и её тихие вскрики, когда он находил самые чувствительные точки. Он крепко держал её за талию, фиксируя её тело, не давая ни единого шанса на передышку. Темп становился всё более неистовым, превращаясь в какой-то безумный танец, где не было места мыслям — только чистые инстинкты и обжигающее удовольствие. Милана полностью растворилась в этом ритме, отдаваясь его силе и чувствуя, как внутри натягивается невидимая струна, готовая вот-вот лопнуть от запредельного напряжения. В какой-то момент Егор притянул её за плечо к себе, заставляя развернуться в профиль, и снова впился в её губы влажным, жадным поцелуем, не сбавляя скорости ни на секунду. Егор не выдержал этой пытки расстоянием и, подхватив её под бедра, снова развернул к себе. Теперь Милана сидела на краю стола, широко разведя ноги и полностью открывшись ему. Он вошел в неё одним мощным, глубоким толчком, от которого у обоих на мгновение перехватило дыхание. Темп нарастал с каждой секундой. Егор чувствовал, как внутри него всё натягивается, словно струна перед взрывом. Он видел её затуманенный взгляд, слышал её сбивчивое, горячее дыхание и понимал — она тоже на грани, тоже летит в эту бездну вместе с ним. Его ладони поднялись выше, собственнически сминая её грудь. Большие пальцы с нажимом прошлись по пирсингу на сосках, и этот едва слышный металлический холодок в сочетании с жаром её кожи подействовал на него как детонатор. Для Егора это всегда было красной тряпкой— эта маленькая деталь её дерзости сводила его с ума, заставляя терять остатки самообладания. Милана вскрикнула, запрокидывая голову, её спина выгнулась дугой. Она мертвой хваткой вцепилась ногами в его бедра, сжимая их со всей силой, на которую была способна, и притянула его к себе максимально плотно, стараясь не оставить между ними ни миллиметра пространства. — Ещё… пожалуйста… — сорвалось с её губ почти в бреду. Ритм стал запредельным, сокрушительным. Егор чувствовал, как пульсирует каждая мышца, как наслаждение концентрируется в одной точке, готовое вот-вот обрушиться лавиной. Он зарылся лицом в её шею, вдыхая аромат её кожи и волос, и с последним, самым мощным рывком они оба сорвались в этот неконтролируемый пик, замирая в объятиях друг друга под тихий гул ночной кухни.