Контракт на бессмертие

Прорыв сквозь ликвидаторов Комиссии наверх напоминал ускоренную киноплёнку, залитую багровым светом аварийных ламп. Лорейн двигалась как размытая тень: хруст костей, крики в рации и глухие удары тел о стены подвала смешались в сплошной гул. Пять работал синхронно — синие вспышки швыряли наёмников под её смертоносные удары, а его верный топор довершал остальное. Спецназ Комиссии просто не понимал, с кем воюет. Но на последней ступеньке веранды Пять резко пошатнулся. Синяя искра на его пальцах сорвалась и погасла. Он тяжело опёрся о перила, глухо рыкнув от боли. Расстёгнутая рубашка на боку полностью пропиталась тёмной, горячей кровью — старая рана от выстрела Куратора полностью раскрылась из-за перегрузок от прыжков. Лорейн мгновенно оказалась рядом, подхватывая его за плечо. На её подбородке виднелась капля чужой крови, а глаза всё ещё лихорадочно блестели. Она быстро оценила масштабы катастрофы и без лишних слов поднесла своё запястье к губам, собираясь прокусить кожу. — На, пей, — бросила она со своим привычным ленивым высокомерием, хотя в голосе промелькнула жёсткость. — Моя кровь затянет эту дыру за минуту. У меня нет желания тащить твой труп через континуумы. Пять посмотрел на её запястье, и в его глазах вместо благодарности вспыхнул дикий, почти первобытный страх, замешанный на глубоком отвращении. Он прекрасно знал, как устроена её природа: если он умрёт с этой заразой в организме, то проснётся одним из них. В свои пятьдесят восемь лет он уже однажды потерял целую жизнь, а теперь, едва получив это молодое двадцатилетнее тело, рисковал застрять в нём навечно. Вечность в роли паразита, зависимого от чужой крови, без шанса когда-либо спокойно постареть и уйти на покой — для него это было хуже любого апокалипсиса. Он презирал её бессмертие всей душой. — Убери... эту гадость от меня, — процедил Пять, грубо отталкивая её руку. От резкого движения из его рта вырвался хрип боли. — Я лучше сдохну от сепсиса в канаве, чем добровольно залью в себя эту мерзость. Слишком много чести для твоего культа кровососов. Лорейн раздражённо закатила глаза, но её пальцы опасно сжались. — Не строй из себя героя, мальчик. Ты истекаешь кровью. — Заткнись и держись, — рявкнул Пять. Он из последних сил схватил её за руку, концентрируя всю оставшуюся энергию. Пространство Далласа 1963 года с треском разорвалось. Мощная синяя вспышка ослепила их, и через секунду они с грохотом рухнули на паркет посреди тёмной, тихой гостиной его дома. Папка и кейс с глухим стуком вывалились из его рук. Пять упал на колено, зажимая рану, из которой хлестало уже не на шутку. Лорейн вскочила на ноги, её платье было разорвано, а терпение окончательно лопнуло. Весь её запредельный самоконтроль полетел к чертям. — Ты просто конченый идиот, Номер Пять! — сорвалась на крик Лорейн, расхаживая по комнате, как разъярённая пантера. — Гордый, упрямый кусок человеческого мяса! Я предлагала тебе решение, которое спасло бы твою жалкую жизнь за секунды! Но твое эго, видимо, больше, чем вся Комиссия вместе взятая! — Моё эго в полном порядке, мышонок, — Пять тяжело поднялся, держась за стену и оставляя на обоях кровавый след. На его бледном лице снова заиграла невыносимая, ядовитая ухмылка. Он решил ударить туда, где больнее всего, чтобы скрыть собственный страх перед ней. — А вот у тебя, я вижу, случился гормональный сбой. Откуда столько драмы? Лорейн остановилась, опасно прищурившись: — О чём ты говоришь? — О твоём эпичном бенефисе на кухне Куратора, — Пять сделал шаг к ней, превозмогая боль, его взгляд стал холодным и проницательным, как скальпель. — Ты ведь сорвалась там не из-за Лайлы. Твой хвалёный трёхсотлетний самоконтроль испарился, как только ты услышала, что меня за стеной немного потрепали. Что такое, Лорейн? Неужели у великого и хладнокровного монстра прорезались... чувства? Какая банальная, дешёвая человеческая слабость. Лорейн замерла. Эти слова попали точно в цель, выжигая остатки её выдержки. Её лицо мгновенно стало ледяным, а в глазах застыло такое презрение, какого Пять ещё никогда в ней не видел. — Чувства? — тихо, с опасной прохладой переспросила она. — К тебе? Мальчик, ты слишком высокого мнения о своей помятой физиономии. Моя ярость стоила дороже, чем вся твоя жизнь. Она сделала шаг назад, высокомерно окинув его взглядом с ног до головы. — Истекай кровью дальше. Надеюсь, ты сделаешь это тихо, чтобы не испачкать ковёр. Наш контракт окончен. Лорейн резко развернулась, её каблуки яростно застучали по паркету, и через секунду входная дверь захлопнулась с такой силой, что задрожали стёкла в окнах. Пять остался один в полумраке гостиной. Он сполз по стены на пол, тяжело дыша и глядя на закрытую дверь. На его губах всё ещё блуждала циничная ухмылка, но в глазах читалась глухая, злая пустота. Он победил в этом споре, но внутри почему-то ощущал себя проигравшим.