Контракт на бессмертие

Пять выскочил на улицу, даже не накинув пиджак. Расстёгнутая рубашка, наскоро стянутая на боку кривыми узлами ниток, мгновенно пропиталась свежей кровью, но ему было плевать. Холодный ночной воздух ударил в лицо, выбивая из лёгких остатки хвалёного самоконтроля. Пространство вокруг него трещало. Он пытался прыгать, но истощённое тело выдавало лишь жалкие короткие вспышки, переносившие его всего на пару метров вперёд. Его швыряло из стороны в сторону, колени подгибались, а в голове набатом стучала только одна мысль: Куда она могла пойти? — Думай, старик, думай твою мать! — прорычал Пять, тяжело опираясь на ржавый мусорный бак в каком-то глухом переулке. Его пятидесятивосьмилетний опыт, спасший его из сотен темпоральных ловушек, сейчас пасовал перед простой человеческой паникой. Он прокручивал в голове её привычки, её триста лет гордости. Бар. Она должна была пойти в какой-то бар, чтобы залить злость и доказать себе, что мир людей всё ещё крутится вокруг неё. Пять закрыл глаза, прислушиваясь к остаткам своей энергии, и в этот момент его пространственное чутьё, обострённое до предела диким выбросом адреналина, уловило едва заметную, чужеродную вибрацию. Так вибрировал воздух, когда Комиссия использовала тяжёлые блокираторы частот. Оружие зачистки. Это было всего в трёх кварталах отсюда. Он не стал рассчитывать траекторию. Пять просто рванул пространство на себя, вкладывая в этот прыжок всё, что у него осталось. Синяя вспышка буквально выплюнула его на асфальт посреди тёмного переулка. Пять упал на руки, тяжело дыша, и тут же поднял голову. Переулок был пуст. Но воздух здесь до сих пор пах той самой стерильной, выжженной пустотой, которую оставляли после себя «Изоляторы». На сером бетоне, прямо у стены, тускло поблёскивали осколки разбитого бокала и... её фамильный перстень с лазуритом. Тот самый, без которого она не могла выйти на солнце. Ликвидаторы Комиссии явно знали, с кем имеют дело: они силой сорвали кольцо с её пальца, чтобы сломить сопротивление, но в спешке обронили его в грязь. Пять подполз ближе, подбирая холодное серебро с земли. Его пальцы сжались на кольце с такой силой, что грани камня врезались в кожу. Внутри него всё похолодело. Без перстня Лорейн была беззащитна, и Куратор могла сделать с ней всё что угодно. Они забрали её не для того, чтобы убить на месте. Её собирались использовать как приманку для него. — Ты хотела шоу, сука? — тихо, с леденящей душу яростью произнёс Пять, поднимаясь на ноги. Его взгляд упал на внутренний карман, где лежала капсула с хроно-пылью, украденная из подвала магната. Без портфеля использовать её было чистым самоубийством. Прыжок на концентрированной пыли без стабилизатора мог разорвать его молекулы на атомы и раскидать по разным векам. Но Пять уже не думал о последствиях. Его двадцатилетнее тело требовало действия, а пятидесятивосьмилетний разум требовал мести. Маска циничного тактика была сорвана окончательно: теперь он был просто раненым хищником, у которого отобрали то единственное, что заставляло его чувствовать себя живым. Он вытащил капсулу, зубами сорвал защитный колпачок и высыпал золотистый светящийся песок прямо на свои окровавленные ладони. — Держись, мышонок, — прошептал Пять. Синие искры на его пальцах мгновенно смешались с золотым темпоральным пламенем. Воздух вокруг него взорвался оглушительным скрежетом разрываемой реальности, и Номер Пять исчез, оставляя после себя лишь выжженный след на асфальте.