Отбросы не становятся лучше

С той ночи в дровяном сарае Шэнь Цинцю больше ни разу не видел, чтобы Мин Фань и его компания изводили Ло Бинхэ по-настоящему. Когда он спросил мальчика об этом, тот ответил, что его немного донимали, но он разобрался. Конечно, Ло Бинхэ был чертовски идеален: он почти никогда не проявлял агрессии к тем, кто его обижал, так что Шэнь Цинцю не знал, насколько сильно тот их отделал и кто начинал драку — Ло Бинхэ выходил чистым и аккуратным, а все остальные выглядели так, будто прошли через ад и обратно. Тренировки Шэнь Цинцю не прекратил, разумеется. Обычно после ежедневных визитов Юэ Цинъюаня — тот проверял, не появилось ли у него новых внезапных ран, — Шэнь Цинцю ждал Ло Бинхэ. Мальчик приходил с улыбкой ярче солнца и просил продолжить занятия. Хоть Шэнь Цинцю и проводил с этим мелким гадёнышем больше времени, чем хотел, полюбить его по-прежнему не мог. Старые привычки умирают с трудом: когда Ло Бинхэ мгновенно схватывал то, что другому ребёнку его возраста пришлось бы объяснять миллион раз, восторга это не вызывало. «Это всё благодаря тщательному руководству и урокам шифу, что ученик смог понять столь сложное! Шифу, вы потрясающий!» — как-то сказал ему Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю только прищурился, уставился — и стукнул его веером по голове. Неудивительно, что этот парень вырос с целым морем жён: он умел говорить лучше всех писателей, которых Шэнь Цинцю встречал за обе жизни. Он твердил себе, что пора расширять круг общения, но из-за недавних неприятностей времени на вылазки не было. Юэ Цинъюань, желая, чтобы Шэнь Цинцю ладил хотя бы с другими членами секты — в первую очередь с Лю Цингэ, чей пик был ближе всего, — дал пару советов. В результате однажды Лю Цингэ внезапно заявился в его бамбуковый дом. Учитывая их прошлое, реакция была предсказуемой. Лю Цингэ буркнул что-то вроде: «Слышал, ты не можешь говорить, пришёл помочь» — с такой злостью в голосе, будто слова выдавливал из себя силой. Шэнь Цинцю велел ученику принести бумагу. Написал: «Вали отсюда». Лю Цингэ прищурился. — Глава секты сказал, нам стоит попробовать ладить. Я стараюсь быть добрым. Шэнь Цинцю написал: «А я стараюсь сохранять спокойствие». Взял другой лист: «Вали отсюда». Лю Цингэ дёрнул глазом. — То, что у тебя одна рука не работает, не значит, что я тебя не отлуплю. Вена на лбу Шэнь Цинцю медленно набухла. Новый лист: «То, что у меня одна рука, не значит, что я тебя не отлуплю». Первый план Юэ Цинъюаня провалился. Круг общения Шэнь Цинцю остался прежним. Бамбуковый дом требовал ремонта. Возвращаясь к Ло Бинхэ: когда он не тренировался с шифу, не ходил хвостом за Нин Инъин или не терпел мелкие подколки от других учеников, то выполнял работу, которую Мин Фань навязывал новичкам: уборка, стирка, сушка белья, колка дров, носка воды, кипячение, смена воды, смена постельного белья — и так далее. Ло Бинхэ не жаловался: если его не били, он нехотя, но делал всё, что велели. К тому же, поддерживая чистоту на пике Цин Цзин, он помогал и шифу. Мин Фань уже бесился от того, что Нин Инъин вечно липнет к Ло Бинхэ, а тут ещё этот выскочка медленно, но верно «завоёвывал сердце шифу» своей улыбкой и неиссякаемой энергией. Больше всего Мин Фаня злило, что перед шифу этот ублюдок вёл себя совсем иначе, чем перед остальными! Каждый день Ло Бинхэ на какое-то время пропадал без слов, а через пару недель стал совсем наглым. Перед шифу он оставался тем же солнечным солнышком, но на других смотрел с откровенным презрением. Стоило кому-то косо глянуть — он был готов драться. Самое раздражающее: хоть они и срывались первыми, Ло Бинхэ всегда бил их в пух и прах! Мин Фаню надоел этот выскочка с его повадками — пора показать, кто здесь хозяин. --- Ло Бинхэ нёс из леса дрова в сарай. Шифу обещал сегодня ещё одну тренировку, так что мальчик торопился. Он почти вышел из леса, когда путь ему преградили Мин Фань и его компания — на этот раз втрое больше обычного. Выражение лица Ло Бинхэ застыло. Он спокойно опустил охапку дров и окинул взглядом толпу. — В прошлый раз слабо было меня завалить, старший брат Мин, вот и притащил побольше послушных псов для грязной работы? — спросил он. В слове «брат» не было ни капли уважения — одна насмешка. Мин Фань фыркнул: — Не задавайся, мелкий зверь. Думаешь, раз в прошлый раз повезло, то и теперь легко отделаешься? Ло Бинхэ стоял как вкопанный. — Я уже говорил: шифу велел мне защищаться. Ты бьёшь — я бью. Всегда вы начинали, не будь таким нытиком. Он одарил их той самой самодовольной ухмылкой, которую приберегал для Мин Фаня и его свиты. Мин Фань сжал кулаки. — Заткнись! Шифу никогда не говорил тебе таких слов! Шифу так не говорит! Ты совсем спятил! Ухмылка Ло Бинхэ стала шире. — Что, место любимого ученика шифу заняли, вот и бесишься? Ой, как жалко. Он хмыкнул. — Так бывает с бесполезными слабаками вроде тебя. Мин Фань ещё сильнее нахмурился. — Посмотрим, будешь ли улыбаться после этого! Хватайте его! Вся толпа ринулась вперёд. Первым порывом Ло Бинхэ было убежать, но шифу хотел, чтобы он дрался. Он хотел сделать шифу гордым. Стоял на месте, уворачивался от рук, отталкивал некоторых духовной силой. Но против одного — больше двадцати. Исход был неизбежен. Несколько учеников подобрались сзади и схватили его за руки. Ло Бинхэ не сдавался — махал ногами, пнул нескольких, но вскоре схватили и ноги. Те, кто подошёл следом, безжалостно били в живот — удары были такими, что в глазах поплыли звёзды. Не успел он опомниться — новые кулаки в живот, в лицо. Он вырывался, но каждый удар в бок, в грудь отнимал силы. Удар по лицу — запах крови из носа и рта. Когда полетел следующий кулак, он вцепился в него зубами и не отпускал. Тот ученик заорал, другой рукой колотил его по голове изо всех сил, но Ло Бинхэ держался — даже когда кровь стекала по веку. Только когда другой сдавил ему шею так, что воздух кончился, он разжал челюсти. Видя, что сил почти не осталось, те, кто держал руки и ноги, швырнули его на землю и принялись пинать и топтать — даже когда он начал откашливать кровь. Мин Фань засмеялся: — Кто теперь в проигрыше, Ло Бинхэ?! Куда делась твоя наглая ухмылочка, а, ублюдок?! Он нанёс последний удар — прямо в лицо. Раздался тихий хруст носа. Ло Бинхэ дрожал как лист, лежал в луже собственной крови, с трудом ловя воздух. Ученики забрали собранные им дрова и ушли к спальне. Он дрожащей рукой попытался встать, коснулся носа, прикусил губу и вправил его. Новый хруст — тихий стон, потом взгляд полный ненависти в сторону ушедшего Мин Фаня. Руки подкосились, он снова рухнул. Сжал кулаки, нахмурился сильнее. Слёзы выкатились из глаз, смешиваясь с кровью и грязью. Он подвёл шифу. глава переведена полностью