Отбросы не становятся лучше

Солнце уже клонилось к закату, небо из синего становилось тёплым оранжевым, а Ло Бинхэ всё не появлялся. Обычно в этот час он уже бежал к нему с этой своей дурацкой сияющей улыбкой, умоляя начать тренировку. А сегодня — ни Ло Бинхэ, ни звука ударов, ни шороха шагов. Что-то было не так. Очень не так. Шэнь Цинцю вышел из бамбукового дома. Ненавидь он этого мальчишку или нет — в этой жизни игнорировать Ло Бинхэ он не мог. Если закрыть глаза на то, как его изводят, он снова окажется в чёрном списке Ло Бинхэ. Он проверил тренировочную площадку учеников — пусто. Спальню — пусто. Дровяной сарай — пусто. Кухню — по-прежнему пусто. Терпение таяло с каждой минутой. Куда подевался этот мелкий зверь? Обычно он что-нибудь убирал — Шэнь Цинцю чаще всего видел его именно за этим, если не считать, как за ним хвостом ходит Нин Инъин. Но когда он спросил Нин Инъин и смотрителей хранилища, проходил ли Ло Бинхэ сегодня мимо, — те сказали, что нет. Так куда он, чёрт возьми, делся?! Не испарился же — это было бы слишком просто, а просто в его жизни не бывает. Бродя без цели и гадая, куда этот гадёныш свалил, он заметил Мин Фаня — тот почтительно поклонился и прошёл мимо. Шэнь Цинцю замер. Взгляд его скользнул по одежде Мин Фаня — на ней темнело маленькое пятно крови. --- Ло Бинхэ попытался пошевелиться — всё тело ныло ужасно. Он бы не удивился, узнав, что половина костей вывихнута. Мальчик схватился за вывернутую стопу и рывком вправил её. Громкий хруст разнёсся по тихому лесу, за ним — его собственный стон и тяжёлые вдохи. Он попытался ползти к бамбуковому дому шифу — может, встать там на колени на весь день в наказание, — но тело сдалось на полпути. Перевернувшись на спину, он ударил кулаком по земле. — Шифу… Бесполезный ученик… подвёл шифу… Он говорил сам с собой, тело слегка дрожало — то ли от боли, то ли от злости. Ло Бинхэ выглядел жалко. Одежда не просто грязная — местами разорвана в клочья, куски валялись на земле. Кровь запеклась на одежде, в волосах, на лице, даже на траве рядом. Шифу возненавидел бы его вид сейчас. Он полежал, отдышался, перевернулся и снова попытался ползти. Прошёл чуть дальше — и замер от длинной тени. Эта тень… Он медленно повернул голову, поднял взгляд. — Шифу…? Шэнь Цинцю смотрел на жалкого мальчишку, хрипящего у его ног. В прошлой жизни — да и для него до сих пор — они были как кошка с собакой. Тогда Шэнь Цинцю твердил ему снова и снова: ты неудачник, бесполезный неудачник, подвёл своего шифу, подвёл всю секту, опозорил имя Цан Цюн. А Ло Бинхэ ни разу не заплакал, не показал сожаления. Ещё молодым он понимал: Шэнь Цинцю видит в нём лишь бельмо на глазу, и он подведёт этого подонка, что бы ни случилось. Теперь всё было иначе. Шэнь Цинцю почувствовал странный укол, услышав, как Ло Бинхэ с болью и сожалением — и даже злостью — повторяет слова, которые он сам когда-то бросал ему в лицо. Он невольно ощутил себя тем самым подонком, которого ненавидел. Семьёй Цю. Он сжёг их дом дотла, вырезал всех до единого и поклялся обращаться с подобными им так же. А из-за собственной зависти стал ими сам. Из-за зависти к одарённому ребёнку его ученики стали ими. Он и его ученики превратились во вторую семью Цю. Как противно. В прошлой жизни он знал, что эти дети постоянно изводят Ло Бинхэ, но всегда отводил взгляд. На самом деле он никогда не видел этого своими глазами. Смутно думал: если бы увидел — стал бы относиться к своему прежнему Ло Бинхэ иначе? Шэнь Цинцю горько усмехнулся про себя. С его-то гордостью и завистью он, наверное, получал бы от этого удовольствие. Ло Бинхэ опустил голову. — Ученик не смог победить… Ученик… разочаровал шифу. Шэнь Цинцю легонько постучал ему по макушке — слабее обычного — и взмахом руки спросил, может ли он встать. Мальчик принял это за приказ. Опираясь на руки и ноги, Ло Бинхэ с трудом поднялся — шатаясь, но почти сразу рухнул, уткнувшись лицом в землю и тихо застонав. Шэнь Цинцю смотрел на это жалкое зрелище — и злился всё сильнее. Почему? Не знал точно. Может, потому что Ло Бинхэ после всех тренировок всё равно так слаб; может, потому что знал, что не выиграет, но не позвал на помощь и не сбежал; а может, потому что его избили собственные ученики. Он просто знал: злость кипит — и её нужно выплеснуть. Захлопнув веер, Шэнь Цинцю сунул его Ло Бинхэ в руки. Тот, растерянный, но послушный, вытер руку о самый чистый кусок одежды и взял. В тот же миг почувствовал, как его поднимают за ворот — шифу несёт его, как котёнка! Ло Бинхэ слегка запаниковал. — Шифу! Я… я могу идти! Не надо! Вы устанете, испачкаете руки! Говорил он это, но тело было слишком слабым даже для того, чтобы дёрнуться. Если шифу правда уронит — он не знал, как встанет. Видя, что шифу крепко держит ворот и идёт дальше, Ло Бинхэ снова почувствовал странное тепло в груди. Шифу не был таким мягким и добрым, как он мечтал, — слова и поступки порой путали, бывали жёсткими, даже грубыми. Но он всегда заботился молча — и этого Ло Бинхэ было достаточно. Он только спустя время понял, куда его несут — в общую спальню учеников. В панике он уже хотел попросить разрешения спать сегодня в сарае, как шифу швырнул его на землю и одним взмахом пальца распахнул запертые двери. Ученики внутри — даже Мин Фань — вздрогнули, кто-то вскрикнул. Увидев взгляд шифу, все почувствовали холод по спине. Шифу в ярости — и сейчас он сорвётся на них.