Отбросы не становятся лучше

Нин Инъин взвизгнула, закрыв глаза ладонями. Остальные ученики закричали хором. Ло Бинхэ, загораживая провинившегося, выкрикнул: — Простите, шифу! В одно мгновение он собрал всю духовную силу в ладонь и изо всех сил ударил Шэнь Цинцю по локтю. Меч вылетел из руки и вонзился в землю в нескольких шагах позади. Воцарилась мёртвая тишина. Нин Инъин без чувств осела на землю. Глаза Шэнь Цинцю расширились — впервые на его лице мелькнуло что-то похожее на эмоцию. Ло Бинхэ тяжело дышал, будто только что пробежал тысячу кругов вокруг Цан Цюн. Он неловко, но счастливо улыбнулся: — Шифу учил… всегда следить за уязвимыми местами… в этот раз… ученик преуспел… И мир погас. Шэнь Цинцю смотрел на грязного мальчишку в разодранной одежде, с запёкшейся кровью на лице и теле, лежащего лицом вниз у его ног. Раны, только-только начавшие затягиваться, снова открылись от удара. Почему-то злости не было — даже почувствовал лёгкую гордость. Ещё минуту назад он сам действовал в гневе, оставляя кучу открытых мест. Ло Бинхэ, давно тренируясь с ним, знал их все и выбрал самое удобное — не смертельное, но важное: выбил меч. Правда, мальчик ещё юн и слаб, выложился полностью — и потерял сознание. Но как ни посмотри — попал точно. В груди Шэнь Цинцю шевельнулось странное, горделивое чувство — не то, что раньше. В прошлой жизни Ло Бинхэ в этом возрасте не умел даже простых ударов ногой; даже когда через пару лет победил старшего Тянь Чуя — до того его избили до полусмерти, а удар вышел случайным. А сейчас — не случайный. Расчётливый, быстрый, эффективный. Он сам его этому учил, месяцами оттачивал — и вот, Ло Бинхэ впервые попал. Молодец. Шэнь Цинцю медленно опустился, осторожно поднял мальчика, прижал к груди и пошёл в бамбуковый дом — аккуратно переступив через Нин Инъин, а не наступив. Один из учеников принёс меч. Убрав Сю Я в ножны, Шэнь Цинцю написал записку и велел передать лентяю. Там говорилось: провинившийся изгнан с пика Цин Цзин с перечислением причин — официальное подтверждение ухода. Ещё одна записка: «Если кто-то ещё вздумает выкинуть номер — в следующий раз не пощажу. Хоть Ло Бинхэ пополам разрубить придётся». После всего случившегося ученики только поклонились и разошлись. --- Ло Бинхэ медленно открыл глаза — даже в полудрёме разглядел смутный силуэт шифу рядом. — Шифу…? В ответ — короткое хмыканье. Мальчик улыбнулся, потом нахмурился. — Простите, что остановил вас, шифу… Просто подумал: если он спустится с горы с такими ранами — поползут ужасные слухи о шифу… а шифу совсем не такой… Ладонь его перевернули — он без слов разжал руку. «Сперва о себе позаботься». Ло Бинхэ тихо рассмеялся. — Ученик в порядке. Тишина. Потом — удар в живот. Он болезненно охнул, свернулся, обхватил живот, закашлялся, задрожал. На щеке шифу написал: «Врун». Ло Бинхэ слабо хихикнул. — Ученик виноват… вразумился… Постонав, он почувствовал холодную ладонь шифу на руке. Поток энергии медленно вошёл в тело — боль в животе и ломота в остальных местах постепенно утихла. Он с облегчением выдохнул. — Шифу… Глаза снова слипались. — Спасибо… вы очень добрый. Наутро Ло Бинхэ проснулся на кровати шифу — рядом Нин Инъин, шифу нигде не видно. --- Шэнь Цинцю смотрел на человека перед собой. Второй визит Лю Цингэ на пик Цин Цзин — и выражение лица ничуть не дружелюбнее первого. Шэнь Цинцю медленно обмахивался веером — лёгкие порывы ветра шевелили пряди волос, словно они парили в воздухе. Всё в нём было изящным — кроме мёртвого глаза и бесстрастного лица. Он приподнял бровь: зачем пришёл? Лю Цингэ, с мешками под глазами и вечной хмуростью, проворчал что-то вроде: — Ночью крики слышал, потом шёпот. Не спал. Пришёл посмотреть, что стряслось. Как раз проходил Ло Бинхэ. Лицо его просветлело — поклонился шифу, — но застыло, когда кланялся Лю Цингэ. Шэнь Цинцю схватил мальчика за запястье — тот радостно разжал ладонь. Ло Бинхэ прочитал и перевёл: — Шифу говорит: ничего серьёзного. Вас не касается. Помедлил и добавил: — Дядя Лю. Глаз Лю Цингэ дёрнулся. — Я в той же секте, наши пики рядом. Думаю, имею право знать, из-за чего мне спать не дали. Вена на лбу Шэнь Цинцю медленно набухла. Ло Бинхэ чуть опустил голову — почувствовал убийственную ауру между ними. Казалось, между взглядами проскакивают искры. Он снова посмотрел на пальцы шифу и перевёл Лю Цингэ: — Шифу говорит… вам труднее засыпать, чем другим. Технически не так, но близко — Шэнь Цинцю пропустил. Глаз Лю Цингэ задергался сильнее. Он повернулся к Ло Бинхэ — весь в бинтах и синяках — и приподнял бровь. — А с тобой что? — Взгляд на Шэнь Цинцю. — С его-то репутацией — небось отделал тебя в хлам? Шэнь Цинцю мысленно кивнул: не поспоришь. Но Ло Бинхэ тут же замотал головой: — Шифу не такой! Заберите свои слова! Помолчал и добавил: — Пожалуйста. Лицо Лю Цингэ потемнело. Этот мелкий посмел так с ним говорить. Глаз дёргался всё сильнее. — Ученик у тебя многому научился, — съязвил он. Ло Бинхэ принял за похвалу и просиял: — Да! Шифу — замечательный учитель! Хотел продолжить, но Шэнь Цинцю зажал ему рот веером. Этот ребёнок!! Что с ним не так??? Кто говорит такие стыдные вещи при посторонних???? Совсем стыда нет???? Лю Цингэ моргнул — удивлённо. Они с Шэнь Цинцю одного возраста, учились вместе. Все, кто знал Шэнь Цинцю, никогда не сказали о нём доброго слова — даже Юэ Цинъюань больше оправдывал, чем хвалил. Ученики шифу либо боялись его до смерти, либо молчали, либо уважали — но никто не говорил о нём с таким восторгом. Лю Цингэ посмотрел на Ло Бинхэ. — Как тебя зовут? — Ученик Ло Бинхэ, секта Цан Цюн, пик Цин Цзин, — почтительно ответил тот. Шэнь Цинцю снова взял запястье и написал. Ло Бинхэ прочитал — улыбнулся, но тут же сжал губы. Лю Цингэ: — Что он сказал? Ло Бинхэ: — Шифу сказал… «перестань глазеть на моего ученика». Глаза Лю Цингэ снова задергались. — Ах ты… Ты нарочно меня злишь, да? Шэнь Цинцю твёрдо кивнул, достал из-за пазухи бумагу, развернул — огромными иероглифами: «Вали отсюда». Лю Цингэ хотел уже начать драку, но при ученике не стал — просто фыркнул и ушёл. Ло Бинхэ смотрел, как шифу складывает бумагу обратно. Когда тот пошёл прочь, мальчик тихо спросил — почти робко: — Шифу ухаживал за мной ночью? Шэнь Цинцю замер, не ответил. Ло Бинхэ чуть опустил голову. — Ученик снова побеспокоил шифу. Ученик виноват. Шэнь Цинцю устал от этих извинений — повернулся и постучал ему по макушке. Мальчик потёр голову и продолжил: — Но обещаю: с этого дня буду тренироваться усерднее, чтобы больше не беспокоить и не заставлять волноваться. Стану сильнее — может, даже самым сильным — и заставлю шифу гордиться. Выиграю любой бой, сколько бы ни было противников, выучу каждую строчку в книгах, каждую технику. Ученик больше никогда вас не разочарует! Шэнь Цинцю снова постучал по макушке. Пока Ло Бинхэ тёр голову, шифу написал на тыльной стороне ладони: «Сказал — сделай». Ло Бинхэ не удержался от улыбки — грудь наполнили решимость и тепло. --- Му Цинфан и Юэ Цинъюань сидели в его бамбуковом доме — навестили. Шэнь Цинцю на миг задумался, почему сегодня столько гостей, — вспомнил: ночью посылал учеников за лекарствами. Те наверняка сказали, что срочно, иначе бы не дали. Срочные лекарства → тяжёлые раны → Му Цинфан пришёл проверить + Юэ Цинъюань убедиться, что с ним всё в порядке. Юэ Цинъюань — гость постоянный, Му Цинфан потихоньку становился таким же. Му Цинфан: — Точно всё хорошо? Твой ученик говорил так, будто без лекарств они умрут. Шэнь Цинцю кивнул. Не так уж далеко от правды: вернись они с пустыми руками — остались бы без ног и без секты. Для молодого культиватора без цели — почти смерть. Юэ Цинъюань мягко улыбнулся — как всегда. — Я спросил учеников: говорят, мелкая ссора, просто раны серьёзные. Му Цинфан: — Если мелкая ссора — с чего такая паника? Мин Фань как раз вошёл сменить остывший чайник на горячий — и невольно услышал. По спине пробежал холод от взгляда шифу. Он отступил и продолжил свои круги вокруг Цан Цюн. Юэ Цинъюань: — Уверен, ничего серьёзного. Младший брат Шэнь обещал сказать, если что-то важное, правда? Треск у двери — все обернулись: Ло Бинхэ застыл как олень в свете фар. — Шифу… Шэнь Цинцю приподнял бровь. У этого проказника лучше бы была веская причина. — Ученик просто… э-э… хотел помочь? … Ты подслушивал, да?! Шэнь Цинцю швырнул в него веер — тот увернулся, подобрал и принёс обратно. Получил по макушке. Юэ Цинъюань не удержался от тихого смеха. — Вы с этим учеником близки. Не припомню, чтобы видел его раньше — новенький? Ло Бинхэ почтительно поклонился. — Ученик Ло Бинхэ, секта Цан Цюн, пик Цин Цзин. Юэ Цинъюань хмыкнул. — Какой вежливый, хороший мальчик. Му Цинфан прищурился на бинты и синяки Ло Бинхэ. — Как тебе на пике Цин Цзин? Все, — взгляд на Шэнь Цинцю, — хорошо к тебе относятся? Честно говори. Ло Бинхэ чуть опустил голову, глянул на шифу. Тот пожал плечами — решай сам. Мальчик повернулся к Му Цинфану — лицо спокойное, непроницаемое. — Все нормально. С братьями и сёстрами не очень близок, но время всё изменит. Му Цинфан: — А как брат Шэнь с тобой? Ло Бинхэ тут же просиял. — Шифу замечательный! Многое мне показал, многому научил. Хочу стать лучшим — чтобы шифу гордился! Шэнь Цинцю стукнул его по голове и написал: «Так сильно бил — мозги повредил?» Ло Бинхэ замотал головой. — Ученик говорит правду! Этот бесстыжий!! Пока они «спорили», Юэ Цинъюань и Му Цинфан сидели в шоке. Этот мальчик правда близок с Шэнь Цинцю. Совсем неожиданно. Потом дошло: лекарства ночью брали для него! Оба невольно задумались: что в этом ребёнке такого особенного, раз Шэнь Цинцю среди ночи послал толпу учеников за лекарствами? У шифу была репутация: он терпеть не мог одарённых, умных, красивых учеников — и особенно болтливых. А этот отмечал все пункты. Так почему???