Отбросы не становятся лучше

Глава 12: Духовные пещеры После схватки с демоном в городе Шэнь Цинцю почувствовал, как духовная энергия в нём стремительно убывает, а демоническая, что держала его тело в целости, наоборот, взбунтовалась. Пришлось уйти в затворничество. В духовной пещере он почти всё время боролся с демонической энергией, чтобы она не захватила тело окончательно. Тот крошечный её кусочек, что остался от верёвки демона, всё ещё тлел внутри. Если не поторопиться, заражение станет необратимым. В лучшем случае — смерть. В худшем — полная потеря духовной силы и превращение в обычного человека. Уж лучше умереть, чем стать бесполезным смертным. Прошёл месяц, прежде чем демоническая энергия начала подчиняться его воле, и ещё один — чтобы новая духовная сила пришла и уравновесила обе. Когда внутри наконец воцарилось спокойствие, Шэнь Цинцю выдохнул с облегчением. Он потянулся за мечом, но замер. А если снова окажется в ситуации, когда мечом не воспользоваться? Нужно научиться обходиться другими вещами — теми, что могут стать оружием, если кто-то опять сумеет его обезоружить. Сначала он достал веер. Обычно он вкладывал в него немного энергии, чтобы ветер получался разрушительнее. Теперь же Шэнь Цинцю задумался: а можно ли резать им? Конечно, если переборщить — бумага порвётся. Он раскрыл веер, сложил, снова раскрыл, сложил, раскрыл, сложил. Прищурился. Ну что ж, попытка не пытка. Он размахнулся, направляя небольшую струю энергии в рёбра и гарду, и ударил по ближайшему камню. Раздался лёгкий свист — и ничего больше. Шэнь Цинцю фыркнул и подошёл ближе. На камне обнаружилась тонкая царапина. Он вложил чуть больше силы — и на поверхности появилась глубокая борозда. Ещё немного — взмахнул быстрее, и камень раскололся пополам. Он выбрал другой, подальше, и снова ударил. Камень устоял, но борозда вышла внушительной. Добавил энергии — и тот развалился. Взглянул на веер: кончики уже начали осыпаться. Видимо, прежняя доза была оптимальной. Он снова раскрывал и складывал веер, пока не почувствовал, сколько энергии нужно вкладывать — как дыхание, как биение сердца. Довольный, он уже собирался поискать что-нибудь ещё, как вдруг услышал громкий стон и взрывы, от которых задрожала даже его пещера. Прищурившись, Шэнь Цинцю вспомнил возраст Нин Инъин. Поморщился и направился туда. Если он правильно помнил её возраст, именно сейчас он должен был убить одного человека — поступок, который потом аукнулся ему благодаря разоблачению Ло Бинхэ. Как и ожидалось, в соседней пещере оказался Лю Цингэ: он кричал и размахивал мечом, словно безумный. Множество свежих борозд на стенах и окровавленная одежда не оставляли сомнений. Отклонение ци. Тяжёлое. Для Шэнь Цинцю убить Лю Цингэ в таком состоянии было почти привычным делом. На горе Цан Цюн он занимал второе место, но Лю Цингэ всегда дышал ему в затылок — а некоторые ученики смело утверждали, что и вовсе обогнал на пару шагов. Он ненавидел этого человека. Ненавидел всей душой. Как и Ло Бинхэ, Лю Цингэ был не только красив, но и силён, и любим — несмотря на свой угрюмый нрав и вспыльчивость. Когда Шэнь Цинцю только пришёл в секту, Лю Цингэ появился почти одновременно. И всегда оказывался на шаг впереди. А второе место, как известно, никто не помнит. Поэтому, когда представилась возможность избавиться от него, Шэнь Цинцю не колебался. Лю Цингэ наконец заметил чужое присутствие. И, как по инерции, бросился на Шэнь Цинцю с мечом. Одно быстрое движение — и можно было бы покончить с его страданиями. Шэнь Цинцю легко уклонился, поднял руку и резко опустил её. Через мгновение Лю Цингэ уже лежал без сознания лицом вниз. Шэнь Цинцю приложил ладонь к его спине и, сохраняя привычное бесстрастное выражение, осторожно направил внутрь свою духовную энергию. Тот сначала сопротивлялся, но почувствовав спокойный, умиротворяющий поток, расслабился. Шэнь Цинцю взглянул на жалкий вид Лю Цингэ и тихо вздохнул. Невольно вспомнилось собственное состояние в подземелье Ло Бинхэ — или, как тот любил насмехаться, в подвале. Тогда он был таким же беспомощным, обезумевшим, потерянным, измученным и на волосок от смерти. Одно быстрое движение могло бы избавить Лю Цингэ от мук — либо убив, либо успокоив ци и остановив саморазрушение. Шэнь Цинцю мысленно похлопал себя по спине и тут же дал себе пощёчину. Одна смерть полностью перевернула его принципы, прибавила совести. Кто он такой? Куда делся прежний Шэнь Цинцю? Он тяжело выдохнул. Кем он стал? И кем был раньше? Лю Цингэ после долгого молчания издал тихий стон — Шэнь Цинцю, отвлёкшийся, слегка вздрогнул. Если может издавать звуки — значит, способен сам регулировать энергию. Шэнь Цинцю без труда убрал руку. Он поднялся, чтобы уйти — оставаться не было смысла, — но Лю Цингэ остановил его. — Твой ученик… этот Ло Бинхэ… Шэнь Цинцю обернулся и посмотрел на него сверху вниз. С чего вдруг Лю Цингэ вспомнил Ло Бинхэ? Неужели этот маленький негодник опять что-то натворил? На лбу забилась жилка. Ну хоть на миг нельзя оставить этих детей без присмотра. — Он так упорно твердит… что ты хороший человек… — Лю Цингэ закашлялся, медленно садясь; изо рта вылетел кровавый сгусток. — Похоже… ты и правда изменился… Шэнь Цинцю нахмурился. Конечно, Ло Бинхэ будет так говорить. Он сам его таким воспитал. Ещё глубже нахмурился. Именно воспитал. Иначе тот думал бы о нём так же, как все остальные. Он сжал кулак. Ло Бинхэ — всего лишь инструмент. Только инструмент. И всё. Нужно помнить об этом. Не забывать. Все, кого он подпускает близко, предадут, ранят. Ло Бинхэ — просто инструмент. Не больше. Не меньше. Шэнь Цинцю молча ушёл, оставив Лю Цингэ на земле и не слыша, как тот спросил: — Это из-за него? Лю Цингэ смотрел вслед удаляющейся фигуре и знал ответ. Даже если не во всём прав, даже если кое в чём ошибается — ответ он знал.