Конец эры тишины

След уходил за гору ящиков. Обойдя его, там на бетонном полу лежал парень японской внешности с белыми волосами, не как у Наали пшеничным отливом, а прям пепельные, как бумага. Они были зачёсаны назад и находились в беспорядке. Одет в охотничью одежду в расцветке хаки. Самое интересное, одежда была новая, без потёртостей и других ярлыков долгой носки и явно не дешёвая, просто замызганная в грязи. Рядом валялся чехол с катаной. Одна рука лежала на груди и была в крови. Он прикрывал рану на груди рукой. Лицо было серым, губы приняли синеватый оттенок, на лбу была испарина. Дышал он глубоко и прерывисто. Тело дрожало, скорее всего, он тут уже давно. И непонятно, сколько уже в отключке. Одан спустился перед ним на корточки. От парня пахло одеколоном, что крайне не свойственно хантерам из подполья, ну как минимум перед выходом в поле. Одан поддел пальцами чужую руку, чтобы отвести её и осмотреть рану. Японец даже в беспамятстве попытался сопротивляться — пальцы слабо вцепились в ворот куртки, но сил не хватило. Одан откинул руку выше открывая от раны. Три глубоких рваных раны, края подвёрнуты следы от когтей. Пульсации нет, значит, крупные сосуды не задеты. Но края покраснели, начали припухать. Если не обработать в ближайшие часы — начнётся заражение. Прикинув по состоянию пострадавшего, Одан сделал вывод, что он здесь с царапиной около шести часов. Раны без обработки принимают такое состояние в промежутке пяти-семи часов. Одан встал от тела и, выйдя из-за баррикад, махнул Наали и Сергею подойти. У них двоих глаза поползли к переносице, складывая складку между бровей, и блондин с рыжим переглянулись. А у Наали промелькнуло чувство дежавю. — Его нужно вынести. — Шатен говорил это шёпотом, смотря на Наали. Наали, поняв намёк, подошёл. На лице не читалось ничего, кроме сосредоточенности. Он присел, принимая тело. Одан придержал за плечи, помогая перекинуть через чужое плечо. Голова свесилась назад, ноги безвольно болтались спереди. Раненый безвольно мотнул головой, и Наали на секунду показалось, что тот сейчас очнётся. Но нет. Только хриплый выдох в ухо. И, медленно поднявшись, они направились в сторону выхода из ангара. Переступив порог ангара, их снова окатило холодной водой. Парень на плече Наали содрогнулся. Одан стиснул зубы. Мокрая одежда, холод, рана без обработки — если они не успеют, этот парень просто замёрзнет насмерть. Но пока у него сохраняются рефлексы — уже хорошо. Подходя к машине, блондин уже подвыдохся нести этот… «Груз двести», как он про себя окрестил ещё более-менее дышащего парня на плече. — У него переохлаждение. На глаз валяется там около пяти-шести часов. Можно оставить его в машине отогреваться. — Одан открыл и отодвинул сиденье, чтобы Наали положил раненого на заднее сиденье. — Скорее всего, тварь где-то близко и скоро вернётся за своей едой. «Интересно. Рыси не падальщики, но этого оставила гнить». Одан внимательно смотрел, как Наали кладёт японца на задние сидение, а Серёга включил печку. Наали, вылазя задом из машины, чуть не ударился головой. Посмотрев на чужой клинок в своей руке, он закинул катану в машину и захлопнул дверцу. Разумов вышел, потушил свет в машине и запер. Чтобы, если раненый в бреду, никуда не ушёл. Особенно в реалиях того, что они в лесу, в котором бродит тварь. Они снова направились к ангару. Тропинка уже была протоптана, шлось легче. Перед тем как зайти, Одан осмотрел лес вокруг и зашёл за всеми. Снова обходя ангар, ничего интересного не было: пустые или с чем-то старым и непонятным на вид сыпучим находилось в ящиках по всему ангару. Наали попытался потянуться один раз, но шатен успел его остановить. — Неизвестно, что это. Не трогай. — Наали отдёрнул руку от содержимого в ящике. Ангар был пуст, ничего, кроме ящиков пустых или со странным наполнением, там ничего не было. «Теряем время. Неизвестно, сколько этот ещё там сможет пролежать». Тут гробовая тишина была нарушена скрипом старых металлических подмостков сверху. Мгновение, и взгляд Одана метнулся вверх. Там блеснули глаза. — Наали, отойди оттуда! Тварь спрыгнула с подмостков, целясь в Наали. Но Наали успел отпрыгнуть, теряя равновесие и падая. Тварь скрылась в темноте, решив не нападать в лоб. Разумов подошёл и быстро поднял Наали с пола. — Пронесло. — Наали встал и оголил клинок. — За ней, пока не сбежала. Наблюдайте за подмостками. — Шатен направился туда, куда сбежала тварь. Пистолет был наготове. Разумов светил и высматривал тварь на подмостках, с которой она спрыгнула. Наали закрывал тем, чтобы никто не напал со спины. Ощущение, что в помещении температура понизилась на пару градусов, а звуки стихли вовсе. А из запаха остался только стойкий запах тухлятины. Вдруг где-то справа упала какая-то доска. Все три луча света направились в эту сторону. Доска валялась недалеко от лестницы на подмостки. Тварь где-то наверху. Быстро подойдя к лестнице, было понятно, на второй этаж не подняться: все мостики и лестницы — чистая труха, держащая тварь с божьей помощью. Они продолжили осматривать ангар, в основном смотря наверх. И тут выстрел. Разумов стрельнул и попал в перилу подмостках. Тварь, находившаяся там, увернулась от пули и решила перепрыгнуть на ближайший мостик. Мостик с ужасным скрежетом не выдержал и вместе с болтами вылетел из стезей на потолке и с грохотом упал. В метре от Разумова. Оданова реакция оказалась быстрее, и он выстрелил. Пуля попала в переднюю лапу. Второй выстрел прогремел вслед за вторым, этот выстрел был добивающим. Вторая попала в череп. Он медленно подошёл к твари, не опуская ружья. Подойдя, тварь ещё дёргалась, а потом затихла и обмякла. Осмотрев тварь, он пришёл к выводу. «Крупная самка. Высота в холке около метра. Шерсть в репьях и обвалянная в грязи». Пахло от твари дурно. Тухлым мясом в основном и чем-то закоптившимся. Незаметно как, но стало слышно биение дождя о стёкла. И вой ветра между балками ангара. Ветер за окнами поднялся сильный, что крыша ангара немного затряслась. Хорошо, что раненого успели перенести. Одан достал шприц из небольшого кармана рюкзака и ввёл под кожу твари и медленно собрал образец крови для изучения. Он поднялся с корточек и направился к выходу. — Что, сегодня без полного анализа? — Наали сравнялся с Оданом. — Полный сбор займёт минут десять. А у нас в машине лежит труп. — Он шёл, не смотря на Наали. — А мне с ним ехать? — белобрысый вспомнил грязного раненого, который теперь лежит на заднем сиденье. — А где ещё? Из мест можешь у меня в ногах сидеть и в багажнике. Я предпочту, чтобы ты ехал в багажнике. — Уголок губ дёрнулся, явно довольный своей шуткой. — Как жестоко, тогда лучше с трупом поеду, чем с тобой. — Наали улыбнулся, больше не продолжая разговор. Одан ничего не ответил, но уголок губ так и остался чуть приподнятым. Тяжесть разговора спала. Подойдя к машине, Разумов снова открыл багажник, куда скинули оружие и сумки. Кроме Одана, он держал сумку у себя в ногах, чтобы шприц не разбился и не треснул. Наали пролез на заднее сиденье и чуть приподнял голову раненого и, садясь на сидушку, положил голову себе на колени. — Наали, смотри, чтобы он не упал. Травма головы лучше не сделает. — Одан уже держался за подпотолочную ручку. А Разумов, развернувшись на этом пятачке, выехал на лесную колею, и машину снова затрясло. И до этого несладкая дорога на заднем добавилась миссией удержать японца на месте. Благо такие неровности быстро закончились, и они выехали на шоссе. — Сейчас его никто в лазарете не примет, все врачи ушли. — Разумов глянул в зеркало на парня без сознания. — Да и в больнице его сейчас не примут. Неизвестно, он местный или нет. — Мы заберём его к себе до утра, а там уже решим, куда его: в обычную или в подполье. — Одан смотрел то в зеркало, то на дорогу. Дальше ехали молча. Только дождь по крыше и редкие фары встречных машин. У дома Разумов заглушил мотор, и тишина ударила в уши. — Помочь донести? — спросил он, обернувшись. — Сами справимся, — ответил Одан, открывая дверь. Наали вылез первым, принял тело от Одана. Раненый свесился на плече, голова мотнулась, но он не очнулся. — Тяжёлый, — выдохнул Наали. — Не ной, — Одан захлопнул дверцу и кивнул Разумову: — Спасибо. Дальше сами. Подъезд, лестница. Наали нёс, Одан светил телефоном. Подбитый задевал головой перила, но Наали придерживал, как мог. Ключи, дверь, свет в коридоре. — На кровать, — Одан уже снимал куртку на ходу. — Мою. *Груз 200" (или "cargo 200") используется как официальное и бытовое обозначение для транспортировки тела любого умершего человека. Но будь это не шутка, правильнее было бы тогда «Груз 300 — это раненные, подлежащие эвакуации в госпиталь». 5 глава уже самая большая хотя там ещё 5.4 ждите(кому я это пишу это же никто не читает а если читает подайте знак) надеюсь не через пол года. глава явно будет редактироваться так что.