Ужас Подземелий

Купол взорвался. Огонь больше ничто не сдерживало — тот в мгновение ока стал неуправляемым. Кто-то кричал. Рон попробовал остановить пожар мощным потоком воды… — Это тёмная магия, — Гермиона схватила его за руку и потянула к выходу, куда угодно, где удастся перевести дух. — Ну же, скорее! Им нужно было найти Гарри. Она впервые в жизни не представляла, что делать, никакие книжные знания не давали ответа, как пройти сквозь стены в неизвестном направлении. Как бросить вызов чудовищу и не пострадать, если там, на кладбище, с ней расправились, словно с младенцем. Как спасти того, кто, может быть, сам не захочет уходить. И едва ли сохранил ясный разум. Они с Роном остались наблюдать за дуэлью — развернувшимся за пылающей стеной безумием, — хотя профессора пытались их увести. В тот момент ей казалось, что бросить Гарри одного значит навсегда потерять. Было ли это неизбежно с самого начала? Авроры окружили купол и ударили в него по безмолвной команде; с виду непрочный лёд треснул, огонь двинулся прямо на Гарри, опалив плечо, едва не задев со спины. Это было ясное и жестокое предупреждение. Защитит ли Северус Снейп человека, к которому нездорово привязан, или пожертвует им, чтобы скрыться, если это окажется единственным выходом? Гермиона надеялась, что никогда не узнает. Авроры держали его на прицеле, готовые немедленно вмешаться, если Гарри пострадает. Но физически тот был в порядке. Гермиона понимала, что Снейп не намерен вредить Гарри, потому что хочет обладать им, безраздельно, закрыв от всего мира и подчинив волю; честно говоря, это было не лучше попытки убить. Вскоре они оказались так близко друг к другу, что атаковать Снейпа стало опасно. Взлетели наверх, к самой границе огненной полусферы, и там Гарри окончательно потерял себя. На глаза навернулись бессильные слёзы. За куполом что-то случилось. Они с Роном не могли этого видеть, но тут же узнали разбитый, срывающийся голос Сириуса — то ли вой сумасшедшего, то ли рыдание. То ли всё вместе. Очевидно, Снейп легко и безжалостно совершил ещё одно убийство. Гарри сорвал с него капюшон, но не спасся — они вместе провалились вниз, и заклятия авроров пролетели над их головами. Пожар стремительно распространялся повсюду, и меньше всего хотелось думать о новых жертвах, но… — Эй! — Рон потряс её за плечи, возвращая в реальность. Они пересекли несколько лестничных пролётов, как если бы за ними гналась сама смерть, и теперь Гермиона не чувствовала ног, привалившись к стене. Вдали слышался чей-то бег, не смолкали чьи-то голоса, но в коридоре на третьем этаже было тихо и безлюдно. Рон смотрел на неё с неподдельной тревогой. — Я очень хочу ошибаться, но если его не смогли обезвредить и арестовать, пока он был у всех на виду… Они просто его не найдут, Рон! Они не найдут Гарри. — Тогда мы это сделаем, — заверил тот так решительно, пусть и наивно, что она улыбнулась сквозь слёзы и ужас. — Ты знаешь… э-э… где вообще они… — Тайная Комната. Это не просто легенда, она существует, но Гарри, конечно же, не сказал мне большего. Можем поспрашивать у портретов и призраков. Или сообщить аврорам. Или… как думаешь, знает о ней кто-то из бывших директоров? Мы должны попасть в кабинет МакГонагалл и хоть что-нибудь выяснить, — Гермиона собралась с духом и уже почти помчалась обратно. Обернулась, осознав, что Рон так и не сдвинулся с места. Достал из внутреннего кармана на груди небольшую серебряную вещицу. И… будто прислушивался к ощущениям. — Что происходит, Рон? — Знаешь, что это? — он протянул ей устройство, напоминающее зажигалку, но определённо магического толка. Гермиона точно читала о таком пару лет назад, когда… — Делюминатор! — мгновение спустя всплыло в сознании. — Его изобрёл Дамблдор. Он собирает свет из любых источников поблизости, хранит в себе и возвращает. Откуда он у тебя взялся? — В тот вечер на балу, когда я прыгнул за ним. Ну… — За Снейпом, — Гермиона ненавидела это имя, как ни одно другое. И всё же больше не стоило называть этого человека Ужасом Подземелий. Избегать настоящего имени — только усиливать страх перед тем, кто его носит. — Ага. Я же рассказывал, что там была зеркальная ловушка. И Дамблдор меня вытащил. Тогда и подарил мне эту штуку, но ничего не объяснил. И я просто… держал делюминатор при себе, мне нравилось выпускать из него свет, когда мы… ну, ночью с Лавандой… — Давай без подробностей, ладно? — она бы не удержалась, толкнула бы Рона, смеясь, если бы всё было по-другому. Нормально. Если бы удавалось свободно дышать. — Так вот, кажется, это не просто выключатель, — продолжил тот, нахмурившись. — Я услышал из него голос Гарри. Минуту назад. Очень ясно. — Мерлин, — Гермиона забрала делюминатор, прижала к уху, но тот молчал. Может, работал только в руках Рона. Или только когда отчаянно пытаешься кого-то найти, но уже не ждёшь никакой подсказки. — И… что он сказал?.. — Имя Снейпа. И что-то про убийства. Рон щёлкнул, прежде чем она успела ответить. В коридоре стало темно, хоть глаз выколи, а из делюминатора выпрыгнул небольшой синеватый светящийся шарик. Гермиона схватила Рона за руку, догадавшись, что всё это значит. Шарик разделился на две части и… переместился внутрь, под кожу, к солнечному сплетению. Внутри стало горячо, как от огня, но не тёмного, уничтожающего всё живое, — нет, это был ласковый, тёплый огонь из камина Норы. И он указывал им путь. — Второй этаж, — просто сказал Рон. — Заброшенный туалет. Они бросились туда со всех ног, деля одно на двоих тепло около сердца. И один на двоих страх за Гарри, разъедающий душу.

***

Этот спуск в подземелья напоминал прошлый в той же мере, в какой Северус Снейп способен был на что-то светлое. То есть — нисколько. Гарри сопротивлялся, но без палочки силы были не просто неравны — несравнимы. Его то толкали вперёд, то тащили, волокли за собой, не заботясь о том, чтобы не оставить синяков. Гарри начинал бояться, что змея появится и расправится с ним прямо здесь, на берегу подземного озера, вдали от зелий для обратного превращения, вдали от людей. Мерлин, каким фантастическим идиотом он был, держа в руках две палочки — и потеряв обе! Когда Северус швырнул его в лодку с такой силой, что та чуть не перевернулась, — терпение лопнуло. Гарри вдруг стало всё равно, взбесится ли тот ещё больше, набросится ли на него в порыве ярости. — Ты вот-вот придушишь меня голыми руками! — Тебе было сказано следовать за мной, Поттер, — прошипел тот совсем по-змеиному. Гарри уже не понимал, на каком языке они говорят. — Я бы был с тобой кроток и нежен, не кидайся ты на стены и не веди себя как бешеная псина в столь жалких попытках сбежать. Гарри не гордился тем, с каким удовлетворением минуту назад вгрызся своему похитителю в ухо. Теперь оно кровоточило. Как растоптанное доверие. Как душа Сириуса. Большой зал, тонущий в огне. Но что ему ещё оставалось?! — Пусти! — закричал, необъяснимо надеясь, что кто-нибудь услышит. Но эхо не могло прорваться сквозь столько тоннелей и стен. — Что, ты хочешь заставить меня?.. — Браво! Пять баллов Гриффиндору, — всё, что тот сейчас исторгал, было едким и злым, саркастичным, бесчувственным. — Ты отправишься со мной обратно в ад и не выберешься наверх до конца моих… Гарри бросился из лодки в воду не потому что сбегал — это было бесполезно: его тут же подняли в воздух и левитировали, как куклу, как вещь, — просто не мог больше слушать эту ересь. Ад — это то, что Северус сеял вокруг. Тяжёлая решётка снова поднялась и опустилась, подземный дом снова встретил их, а лодка покачнулась, ударившись о берег. Гарри полюбил это место с первого взгляда, чтобы вернуться сюда пленником и стать свидетелем чему-то мерзкому вроде: — Помнится, ты так хотел это видеть… Смотри, Поттер, и даже не смей отвести глаз! Северус стянул обе перчатки и бросил их в воду. Мантия полетела прочь, он расстегнул сюртук наполовину и разодрал белоснежную ткань рубашки… ногтями… когтями? Стоял перед Гарри, демонстрируя каждый уродливый след, оставленный кровным проклятием. Ладони, запястья, пальцы, всё, что открывалось взгляду, было не то серым, не то грязно-зелёным, с наростами, вдобавок липким. Такую руку не хотелось держать, даже если бы она принадлежала любимому человеку. От безобразной, покрытой струпьями груди что-то отслаивалось — может, человеческая кожа. Может, надавив на неё, Гарри сумел бы вынуть сердце. Шея казалась самой нормальной, не считая лица. Но с левой стороны темнела огромная незаживающая рана. Словно кто-то раз за разом вонзал в неё лезвие, чтобы достать ещё крови. Было нетрудно понять, кто это делал. Похоже, Гарри разглядывал ту слишком долго. Северус жутко рассмеялся, вцепился в его руку своей и притянул к горлу. Пальцы ткнулись в него и окрасились алым. Гарри вздрогнул, отпрянул, и улёгшаяся было ненависть вернулась с новой силой. — Это недостающий ингредиент, — вдруг заговорил тот о чём-то бессмысленном. Или давно забытом. Решил свести Гарри с ума? — Тот самый, несущий отпечаток волшебника. Необходимый для первой и заключительной стадий моего зелья, эскиз которого ты и варил на… последнем занятии. Но для укрепления человеческой сущности нужна кровь из моей человеческой плоти; этого почти не осталось. Гарри должен был проявить полное безразличие, должен был молчать — и всё же ответил: — Бороться с проклятием с помощью зелья, в которое добавлена проклятая кровь… Это замкнутый круг. Змея, пожирающая собственный хвост. Северус больше не фонтанировал сарказмом, не демонстрировал своего уродства и даже никак не прокомментировал эту идиотскую шутку Гарри. Направился к котлам, за которыми, в несколько рядов, стояли полные и полупустые флаконы. Откупорил и опустошил один, а затем половину другого. — Значит, шрамы не сходят, — сказал Гарри, оставшись на берегу. Он не сделает отсюда ни шага, кроме как обратно к решётке. Вот почему тот так искалечил шею: до последнего не трогал лицо, единственный участок тела, который Гарри видел. Которым был очарован. Которого касался взглядом, руками, губами в ту единственную ночь. Который… всё ещё считал удивительно красивым. — Очевидно, — фыркнул Северус издали, бродя между котлами, — тебя волнует вовсе не это. Он, конечно, был прав. Гарри выплюнул: — Шрам со щеки Гермионы тоже не свести! Как и не стереть горя, которое ты причинил стольким людям, которое ты причинил лично мне, убив Ремуса. Ты и правда чудовище, Северус, но не потому что проклят с рождения. Не из-за тела. И… не из-за нападений в облике змеи, которых ты не помнишь. Ты чудовище, потому что убиваешь, оставаясь человеком. Северус снова спустился к нему, тронул его щёку неровными ледяными пальцами. Гарри передёрнуло. — Только я не человек, Поттер. Не до конца. Никогда. — Ты вернёшь мне палочку? — Не задавай идиотских вопросов. Моё одиночество — из-за той дряни, которую я даже не выбирал, — длилось больше тридцати лет. Но теперь ты будешь здесь жить, и ты обречён на это смотреть, — тот обвёл жестом грудь, шею, всего себя, — каждый день, каждую ночь, пока я окончательно не превращусь. Ты… научишься. Ты ведь давно со мной. Пересёк берег широкими шагами, отдёрнул полог, который что-то скрывал, — и Гарри ясно осознал две вещи. На него невидяще смотрел его собственный абсолютный двойник. Кукла? Клон? Новый Гарри Поттер на замену настоящему? Те же глаза, те же вихрастые чёрные волосы, тот же шрам в виде молнии. Магия позволяла превратиться в любого человека, но это существо было неживым, не дышало, не двигалось — вот что пугало и грозило стать вечным кошмаром. А Северус с каждой минутой всё больше терял адекватность.

***

— И куда нам идти? — Рон озирался по сторонам, но вокруг были только раковины и кабинки, которыми уже давно никто не пользовался. Свет внутри тянул его вниз. Это напоминало рывок невозможной в Хогвартсе аппарации. — В Тайную Комнату, — снова повторила Гермиона. По её лицу легко было прочесть, как мысли неслись и сменяли друг друга в поисках разгадки. — Вход где-то здесь. — Как он выглядит? Скрытая дверь? Портал? Знаешь, один из способов попасть в министерство магии из маггловского Лондона — зайти в подземный общественный туалет и смыть себя в унитазе… — О, Рон, ты столько раз об этом говорил. Только этот путь придумали за пару лет до нашего рождения, а Тайной Комнате уже тысяча лет. — У меня больше нет вариантов. Ему не нравилось, что они застряли и теряли время. Что Гарри находился в самом опасном месте. Что делюминатор вёл к нему, но не переносил сквозь пространство. Ещё во время дуэли Лаванда умоляла его поскорее уйти, и вскоре Флёр — почему-то Флёр, а не Люпин — вывела из Большого зала всех гриффиндорцев, но, Мерлин, Рон не мог оставить Гермиону одну. Как не мог бросить Гарри. Даже если Лаванда и Джинни сойдут с ума от страха, когда он не вернётся… Он должен быть здесь. — …и м-монстр появился, когда я открыла дверь к-кабинки, в которой заперлась. Два огромных жёлтых глаза… Рон моргнул. Плакса Миртл! Она жила тут больше полувека и могла знать секрет Тайной Комнаты. Чёрт, Гермиона просто умница. — Как? Как он здесь появился, Миртл? Но та больше ничего не сказала. Прозрачное лицо некрасиво сморщилось, всё тело содрогнулось в рыдании. Вот почему никто не пользовался этим туалетом. — Я не знаю! Убирайтесь вон! Все, кто сюда приходит, мечтают, чтобы эта надоедливая Миртл поменьше попадалась на глаза! Даже Гарри Поттеру всё равно, не умерла ли я от жуткого проклятия, которым убийца бросил в меня, чтобы избавиться! Рон перестал хоть что-то понимать. Гермиона, напротив, сощурилась в некой догадке: — Проклятие? — Я не помнила, кто я такая! Страдала от боли, хотя вообще-то уже не должна её чувствовать. Пряталась в кабинках, и никто не искал меня всё это время! А теперь оставьте меня в покое! — она перешла с завываний на визг и кинулась в унитаз, подняв за собой волну брызг. — Это Снейп убил Филча и проклял её, — Гермиона остановилась у одной из раковин, невидяще глядя в одну точку. — И, по-видимому, саму Миртл убил монстр, который жил в Тайной Комнате. То есть кто-то выпустил его. — Снейп и есть этот монстр, — зло сказал Рон. — И прямо сейчас он… — Нет, нет, это не так, — она торопливо прервала его, прикусила губу до крови, думая, анализируя, складывая факты воедино. — Тот, кого Миртл описала, — василиск. Жёлтые глаза, мгновенно несущие смерть. Снейп лишь превращается в ядовитую змею. Миртл умерла много лет назад — посмотри хотя бы на её школьную форму старого образца… Да кто вообще разглядывает, во что одеты призраки? — Я склоняюсь к тому, что в Тайной Комнате уже нет василиска. Снейп там живёт. Гарри спускался туда. Рон вздрогнул от одной только мысли об этом. И замер. — Спускался?! — Потом, Рон. Не время об этом. Но да. Мерлин, как вообще уложить это всё в голове? Чего ещё он не знает о Гарри? Что, если василиск так никуда и не делся? — Что, если Снейп управляет им? — спросил он уже вслух, не скрывая, что в ужасе. — И натравит на нас, когда мы… На авроров, на всех, кто встанет у него на пути? — Вряд ли, — Гермиона заговорила как-то механически. Почему-то не отводила глаз от раковины, на которую опиралась ладонями. — По легенде, чудовище послушается наследника Слизерина. А Снейп — полукровка, и… — Откуда ты всё это знаешь? — не выдержал Рон, но она не ответила, даже не пошевелилась. — Гермиона? — Отправь Сириусу говорящего патронуса. Скажи, где мы, пусть приведёт сюда авроров. Думаю, я поняла, как открыть Тайную Комнату. Она погладила маленькую, едва различимую змейку на одном из кранов. Та оказалась единственной — Рон убедился в этом, обойдя остальные раковины по кругу. А ведь Слизерин был змееустом. Чёрт побери. Серебряный терьер возник в воздухе и умчался прочь. Он посмотрел на Гермиону и сжал её плечо, почувствовав необходимость сказать это прямо сейчас: — Нам не справиться без тебя. Ни мне, ни Гарри. Твой ум… Она вдруг сникла, обняла его и прошептала: — Иногда чувства его застилают. Толкают на что-то необдуманное. И уже не вернуться к той рациональности, которая была с тобой всю жизнь. А когда они безответны… это полный провал. Всё равно что рассориться с лучшими друзьями и завалить ТРИТОНы одновременно. — Эй, — Рон погладил её по спине. Рациональность может катиться к Мерлиновой бабушке, каждому человеку нужна поддержка. Он не на шутку разозлился бы на Гарри, если бы так сильно за него не боялся. — Если кто-то и должен был догадаться, как попасть в Тайную Комнату, запечатанную самим Слизерином, так это только ты. Что надо делать? Гермиона отстранилась и вытерла щёки. Улыбнулась. Гарри — полный идиот, если не любит её всем сердцем. — Слизерин был змееустом, как и, уверена, его наследник. Если велеть этой змейке открыть проход, она наверняка нас послушает. — Для этого нам надо говорить на парселтанге, — нервно рассмеялся Рон. — Или наколдовать настоящую змею, как это сделал Малфой, — в её карих глазах сверкнуло что-то отчаянное и решительное. — А потом использовать первое непростительное и отдать ей приказ.

***

Гарри зло задёрнул полог. Что угодно, только бы не видеть собственную копию. Не представлять, что Северус делал с ней в тёмных пустых подземельях. Иначе бы не создавал, верно? «Каждую ночь», — недвусмысленно сказал тот недавно. И Гарри не стал бороться с желанием посильнее задеть его в ответ: — Так ты уже утолил жажду крови, а теперь силой держишь меня здесь, чтобы исполнить все свои извращённые фантазии? Вот что значит — не человек? Позволить инстинктам взять верх и не нести за это ответственность? Северус обернулся к нему с тяжёлым взглядом. В чёрных провалах глаз не осталось ни заботы, ни понимания, ничего, что Гарри когда-то ценил. — Тебя так волнуют мои фантазии, Поттер, — протянул и странно усмехнулся, — но, боюсь, они слишком скучны. Мне не довелось узнать плотских наслаждений. Я был безответно влюблён в твою мать, а после её смерти скрылся под землёй ото всего мира. — Потому что стал Пожирателем смерти и предал её! Не надейся вызвать у меня приступ жалости. Если мой пер… если… — от воспоминаний, когда-то счастливых, а теперь безвозвратно испорченных, воздух перестал поступать в лёгкие. — Если твой первый поцелуй был со мной, можешь гордиться, что к тебе прикоснулся хоть кто-то живой. Ты не пробовал… ну… со змеёй? Ответа не последовало, на Гарри даже перестали смотреть. Похоже, он выбрал верную тактику. Или… всё же не лучшую. Северус вдруг вскинул палочку и безжалостно рассёк ладонь Гарри, любуясь открывшейся картиной. Гарри вскрикнул и прижал её к груди: — Если решил помучить меня, не стесняйся использовать Круцио, как делал на службе у Волдеморта! Или, может, теперь ты намерен добавлять в зелье не свою, а нормальную кровь? — Прекрати истерику, — безучастно поморщился тот, словно Гарри был лишь назойливым насекомым. Беззащитным, ничтожным, но неизбежно вызывающим мигрень. — Это для магической клятвы. — Какой ещё клятвы? Бежать было глупо, драться — самоубийственно. Ждать помощи? Только если Дамблдор укажет кому-нибудь путь. Или сам сюда поспешит. Может, ему придётся, когда о том, что Гарри пропал, объявят публично. Но на это нужно время. — Пораскинь мозгами, — съязвил Северус. Шагнул ближе. Гарри попятился. — В горе и радости, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит… — Что ты несёшь? Отступать было некуда. Ещё спустя пару шагов Гарри очутился в воде. Неглубокое подземное озеро оказалось ледяным, было невыносимо стоять в нём даже по щиколотку. Северус двинулся вперёд, оттесняя его ещё глубже: — Поклянись любить меня, Гарри. К горлу подступили непрошеные слёзы. Это было верхом абсурда: ещё час назад тот мог… не принуждать. Гарри сам признался бы, выбери Северус быть человеком. — И как ты заставишь меня? Под Империо? Разве тебе не хочется настоящей любви? Холод проникал под одежду, под кожу, пронизывал кости. Может, Гарри вот-вот впадёт в оцепенение и встанет рядом с двойником. Было бы неплохо всё забыть. Но пока что кошмар продолжался. Северус рассмеялся, кивнув куда-то в сторону решётки, опущенной за спиной Гарри: — Продолжим разговор, когда встретим дорогих гостей. Он стремительно обернулся, надеясь увидеть кого-то… кого-то, кто сможет помочь… Но сейчас стало по-настоящему страшно за лучших друзей, которые — Гарри терялся в догадках — пришли сюда одни. Бесстрашно и глупо стояли по ту сторону решётки только вдвоём. Всё пытались сказать что-то глазами. Северус подобрался к нему пугающе близко и притянул к себе. — Мистер Уизли, мисс Грейнджер, — глубокий, отражающийся от стен голос нарушил тишину. — Рад видеть вас в своём доме. Вы обошли ловушку, не так ли? Похоже, Гарри стал жертвой невербального Коллошу или другой приклеивающей гадости: как ни пытался, не мог сдвинуться с места. — Пусти меня!.. — Прекратите его мучить! Оставьте в покое нас всех! — Позвольте напомнить, мисс, что это вы ко мне вторглись, — тот склонил голову набок, издеваясь. — Вы двое и горстка сильных взрослых магов, безуспешно выбирающихся из моего озера… — Гермиона! — позвал Гарри, боясь не успеть расспросить её. — С вами кто-то был? — Сириус, Шеклболт, Грюм, Тонкс… Возможно, другие, проход остался открыт. Но они провалились вниз, в воду, и над ними опустилась решётка… Там слишком холодно и нельзя согреться. Не знаю, как нам с Роном удалось сюда добраться, мы все трансфигурировали лодки… — Довольно пустой болтовни. Северус взмахнул палочкой, и решётка поднялась, скрежеща, приглашая в западню. — Уходите! — Гарри предчувствовал неизбежный кошмар, но почти не надеялся, что, пройдя весь этот путь, они его послушают. Ноги налились свинцом, он прикладывал усилия, чтобы дышать. Гермиона и Рон шагнули внутрь, дрожа от холода, цепляясь друг за друга. Лодки нигде не было видно: наверняка чары уже рассеялись и та приняла изначальную форму. Это озеро оказалось куда опаснее, чем выглядело, и магия не работала в нём в полной мере. — Ты ранен? — с тревогой спросил Рон. Кровь до сих пор сочилась из ладони, перепачкала мантию и рубашку, но теперь Гарри не было до этого дела. Он даже не сразу понял вопрос. Решётка снова опустилась. Гермиона с Роном переглянулись, решая, как действовать. Северус лишь скрестил руки и вскинул бровь. Ждал. Гарри ещё держался на ногах, но больше их не чувствовал. Наконец Рон завёл руку за спину и сжал палочку в рукаве, а Гермиона сделала несколько шагов, пока не поняла, что никогда не дойдёт до Гарри в этой проклятой воде. — Отпустите его, — тихо, от безысходности. — Гарри Поттер принадлежит мне, — голос упал до шёпота. Последовавшие слова тоже предназначались ей: — Ты хорошо это знаешь. Мгновение спустя кошмар сбылся. Рон поднял палочку, Гермиона — с ним вместе, их было двое, они атаковали Северуса не сговариваясь, два луча одновременно вырвались в воздух — и разбились о щит. Щит, который не просто отразил заклятия — бросился на Гермиону и Рона, сбил их с ног и приковал к решётке. — Странгуларе, — сказал тот так буднично, как говорят о погоде. Серебряные лучи свились в петли и затянулись на горле — его и её. По щекам Гарри текли слёзы, он не мог смотреть на эту безусильную тёмную магию, опять отнимающую самое дорогое. — Северус, — позвал он, — пожалуйста… — Вернёмся к нашей клятве, Гарри. Гермиона не смогла сдержать стона, когда удавка на шее сомкнулась плотнее. Рон сжимал её руку и едва слышно хрипел. Их палочки исчезли. Они… не умирали, пока ещё нет, но это могло произойти в любую минуту. Одно неосторожное слово или резкое движение… — Вас спасёт только он! — обращаясь к ним, Северус не сводил с Гарри надломленного и пылающего яростью, горького и бесчеловечного взгляда. — Спасёт или погубит. Ну же, Поттер. Останься со мной, поклянись своей кровью и магией, и твои друзья уйдут отсюда невредимыми. По дороге назад заберут этих идиотов, которые перепробовали сотню заклинаний и истратили все силы, но так и не поняли, почему не могут освободиться. А если откажешься… Я не стану держать тебя здесь против воли, я отпущу тебя жить, учиться, любить, Гарри. Но перед этим убью их. Это не будет стоить мне большого труда. Вот твой выбор. Пути назад нет. Гарри наконец-то смог пошевелиться. Заставил себя посмотреть в глаза, безумно горящие на осунувшемся бледном лице. Северус снова лишил своих пленников воздуха, и со стороны решётки — Гарри бессилен был к ней обернуться — донеслись звуки страданий, раздирающие душу. Что он должен был?.. Нанести такой же невыносимый удар в ответ, верно? — Ты сам уничтожаешь любовь, которую я к тебе испытывал всё это время. Теперь, глядя на то, как ты с ними… — он тоже задыхался от этого чудовищного заклятия. — Не могу смотреть на тебя без ненависти. Просто хочу, чтобы ты исчез. Гермиона вдруг заплакала — от страха, от боли, так, словно нашла в себе смелость задуматься о худшем исходе: — Прости меня, Гарри, я… слишком боялась тебя потерять, но если бы не… всё могло быть по-другому… — Не надо, — он хотел подбежать к ней, обнять её, но знал, что это ничем не поможет. Они только окажутся рядом, все трое. Лёгкая мишень и добыча. Им ведь всё равно суждено разделиться. Поэтому снова заговорил с Северусом, ни на что не надеясь: — Профессор. Принц. Тот, кто дал мне больше, чем я могу выразить. Никогда бы не смог представить, что буду прощаться с ним вот так. Не жалея. Маленькая, но необходимая ложь. В душе Гарри корчился и выл, оплакивая разбитое сердце, несбывшиеся мечты, всё, что ещё вчера казалось реальным. — Пустые слова, Поттер. Не тяни время. — Гарри, — позвал его Рон, — знаешь, ты не должен… превращать свою жизнь в ад… Если пообещаешь ему… Мы всё равно в полной… заднице… — Рон, ты не… Рон, очнись! Не закрывай глаза! — это была Гермиона. Тот и правда опасно запрокинул голову, горло выглядело… не в порядке. Истерзанным, распухшим, едва глотающим воздух. Она сильно закашлялась, сорвав голос в попытках дозваться. Если Гарри так ничего и не ответит, они что, просто умрут от истощения? Что это будет за жизнь?! Верит ли Северус, что дорогу к любви можно выстелить трупами? Или кошмарными снами о смерти близких людей? — Ты предал меня, — прошептал он опустошённо. Уже не осталось ни слёз, ни надежды, ни времени. — Я всегда доверял тебе. Даже когда не имел на это права. — Не испытывай моего терпения, — только и бросил тот в ответ. На лице застыла неподвижная, безжизненная маска. Безобразная грудь опускалась и вздымалась. — Ты здесь, навсегда со мной, или их смерть. Выбирай. Мерлин, это вообще не было выбором. Гарри сделал шаг ему навстречу. От слёз Северус двоился в глазах. В голове невольно всплыл его человеческий образ из зеркала Еиналеж. Несправедливо, что того никогда не существовало. Что в реальности Северус был обречён снова и снова разрушать всё, к чему прикасался. Ещё один шаг. Ближе. Почему-то больше не было холодно. Только оглушающе тихо. Он должен… найти в себе силы быть по-настоящему честным. — Ничтожная, мерзкая тварь. Вот кем ты был рождён. Твоя жизнь — худшее, что можно представить, она никогда не была полноценной. Нормальной. Но… может, мы встретились, чтобы я показал тебе… Чтобы ты не был один. Даже когда прячешься под землёй и сеешь ужас. Я всё ещё здесь. Гарри сократил оставшееся расстояние и, не дождавшись реакции, поцеловал его. Это было единственное, что он мог сделать. Северус не двигался, не говорил, не дышал. Недостаточно ясный ответ? Гарри думал, что отстранится спустя секунду, потому что жутко зол, разбит, взволнован и несчастен, но это оказалось выше его сил. Тонкие губы как-то растерянно дрогнули, и Гарри снова прижался к ним, и скользнул глубже, и наконец оторвался, когда руки сами собой вцепились в чужие плечи. Провалился в знакомые тоннели чёрных глаз, на дне которых горело отчаяние. Они стояли так всего мгновение. Рука, сжимавшая палочку, упала вниз, заклятие больше не действовало, Гарри услышал, как Гермиона и Рон о чём-то переговаривались, их голоса были измученными, но они могли дышать, — и вновь потянулся к Северусу. Второй поцелуй совсем не был осторожным. Он накрыл одной рукой уродливый шрам на шее, другую прижал к обнажённому участку груди, это ощущалось так мерзко, но… правильно. Губы стало покалывать, сердце сходило с ума, Гарри запутался в чёрных волосах пальцами, обеими ладонями коснулся мокрых щёк. С сожалением остановился, чтобы посмотреть на него. Северус выглядел хуже, чем казалось издали. Слёзы не останавливались, словно он не мог их контролировать, губы едва шевелились, но не издавали ни звука, он загнанно дышал и смотрел на Гарри, как на… явление, не существующее в природе. Безвольно опущенные руки по-прежнему не пытались его тронуть. — Нужно… зелье?.. — с тревогой спросил Гарри, потому что тот казался потрясённым до глубины души. Мог обратиться в любую секунду. Северус слабо качнул головой — это был единственный ответ, будто слова больше не складывались. — Взгляни на меня. Эта бессмысленная с виду просьба — Северус и так не сводил с него глаз, — означала: проберись сквозь щиты, провались в моё сознание, там я не смогу лгать ни тебе, ни себе самому. Окажись в моих мыслях, прочти их. Тот понял. Слегка вскинул бровь, но секунду спустя Гарри ощутил у себя в голове чужое присутствие. Едва улыбнулся. Он просто хотел передать то, что не мог выразить вслух. «Я должен их спасти, но мой выбор не жертва». «Даже в самые ужасные моменты я связан с тобой и не знаю, как перестать это чувствовать». «Ненавижу, что однажды забуду совершённые тобой непростительные вещи». «Хотел бы я полюбить её так же… так, как тебя». «Выбираю остаться с тобой, принести эту мордредову клятву и верить, что ты больше не отнимешь ничьей жизни». «Отпусти их, прошу, отпусти их всех». Северус отшатнулся, разорвал зрительный контакт. Вскинул руку — на мгновение та замерла в воздухе, — и отвёл волосы Гарри, чтобы коснуться его старого шрама. Повторил это снова, губами. И заговорил, сбивчиво, торопливо, уже не встречаясь с ним взглядом: — Уходите прочь… Вместе. Вы свободны. Ваши палочки… — протянул все три, прежде спрятанные: не то в складках одежды, не то в другом измерении. — Возьмите мою лодку. На обратном пути… Магия озера считывает намерения. Те, кто идёт сюда, чтобы причинить мне вред, не выберутся из воды. Скажи Блэку и остальным — они ещё должны быть живы, — чтобы искренне пожелали вернуться обратно и забыли обо мне. С каждым словом Гарри хмурился всё сильнее. — Рон и Гермиона… — Они шли за тобой. Слишком… чисты, чтобы… Равно как ты, — он едва успевал понимать эти скачущие мысли и всё недосказанное, что в них крылось. — Я не могу уничтожить… — неясный жест и болезненный хрип, взгляд, по-прежнему блестящий от слёз, снова разбивали сердце. — Не могу сломать то, что увидел в тебе, Гарри. — Ты не сло… — Я, — прервал Северус, втиснув палочки ему в руки, и объявил громче, теперь обращаясь не только к нему, — отпускаю вас всех. Поторопитесь, пока не… — не закончил, лишь изобразил в воздухе размашистую спираль. Змею. Отступил назад, выбрался из озера и помчался наверх. Решётка заскрипела, поднимаясь. Гарри хотел побежать за ним, высказать всё, что ещё не успел, но по плечам разлилось тепло — это Гермиона добралась до него и обняла со спины, заплакав от облегчения. — Ну же, идём. Слышишь? Гарри, идём назад. Он на мгновение прижал её к себе, не зная, как выразить и загладить вину. Вдобавок к шраму на её шее алел след от Удушающего проклятия, она с трудом дышала — и всё же смотрела на него с теплом и нежностью, которых он не заслуживал. Рон, хромая, добрёл до них. — Он меня не убил, но вот Лаванда… — они рассмеялись. Все трое, до слёз. Напряжение ускользало, Северус исчез в глубине дома и не показывался, лодка и шест стояли у берега. — А тебе, Гарри, стоит кое о ком позаботиться. Из глаз Рона пропало веселье, он держал Гермиону за руку и был непривычно серьёзен. Гарри только вздохнул: — Да. Я знаю. Он хотел быть… не здесь. За минуту добрался бы до Северуса и отыскал его в одной из дальних комнат, снова увидел бы его слёзы и услышал что-то сокровенное, к чему рвалось сердце. Ушёл бы ещё раз — к друзьям, наверх, ко всему миру? Он не был уверен. Не мог их предать. Верно? Второй выбор оседал внутри горькой тяжестью, пусть ни на одной чаше весов больше не стояла смерть. Гарри зажмурился, вытер глаза, чтобы в них прояснилось, взял шест и толкнул лодку в воду.

***

Северус сидел у изножья кровати в той комнате, где однажды спал Гарри. Голова серой лани — образ патронуса Лили — молчаливо склонилась к нему и глядела вниз печальными глазами. Он не находил сил подняться, догнать их и изменить своё решение. Удержать его рядом. Северус грезил о том, чтобы Гарри никогда его не покидал, но увиденное в чужом сознании ошеломило и привело в чувство. Любовь Гарри — самое светлое и безусловное, что случалось в его одинокой, безрадостной жизни. Они уплывали. Втроём. Потому что нуждались друг в друге, потому что Гарри должен был свободно дышать, потому что он был человеком. Северус вышел наружу, к воде: лодка медленно удалялась, проходила через арки и миновала горящие факелы, Уизли управлял шестом, Грейнджер сидела, разглядывая всё вокруг. Гарри… Гарри смотрел на него. Стоял вполоборота, будто не в силах отвести глаз от места, с которым прощался. Увидел Северуса на берегу подземного дома и вдруг послал патронуса. Никто этого не заметил. Серебряный олень прискакал в два счёта. Ничего не сказал — говорящего патронуса нельзя было вызвать невербально, тот переносил голос, а не мысли, — но прибился к Северусу и бродил следом, пока не растаял. Даже пожелав, он не смог бы ответить Гарри тем же: проклятые существа не владели настолько сильной светлой магией, это было предопределено. Равно как конец, к которому всё приближалось. Вдалеке послышался шум. Если тайна ловушки, которую он соорудил больше десяти лет назад, оказалась раскрыта, кто-нибудь мог обойти её, переплыть озеро и заявиться сюда. Достаточно быть хорошим окклюментом и поглубже спрятать истинные мотивы. Но у Северуса не осталось сил ни с кем сражаться, или продолжать здесь жить, проявляя чудеса маскировки, или искать другое убежище. Противостоять проклятию, неуклонно пожирающему разум и тело. В последние годы смыслом его существования был только Гарри. Северус усмехнулся, когда выбрал, как всё завершить. Взмахнул палочкой, накладывая связку адресных заклинаний собственного авторства, позволяющих обходиться без совы. Все письма, заметки, случайные записи, неопубликованные разработки, неоконченные исследования отправятся к Альбусу, его единственному другу. Тот наверняка передаст всё, что связано с зельями, Гарри — не прямо сейчас, после выпуска и поступления. Там много всего, что пригодится при дальнейшем изучении этой науки и даже для получения мастерства. Взмахнул палочкой вновь — и выстроенные в аккуратные ряды флаконы с зельем зеленоватого цвета разбились. Все разом. Северус едва увернулся от разлетевшихся во все стороны осколков. То, что варилось в котлах под стазисом, испарилось, оставив лишь накипь. Теперь, отпустив Гарри, он больше не нуждался в том, чтобы цепляться за человеческую сущность. Плеск воды и голоса приближались. Северус не стал опускать решётку: здесь больше не осталось никаких секретов и ценных вещей. Разве что в глубине дома был один скрытый проход — винтовая лестница, ведущая наверх, к Запретному лесу. Он в последний раз произнёс заклинание: наложил на себя Дезиллюминационные чары, которые развеются с течением времени, но позволят уйти незамеченным и обратиться. Став неотличимым от каменных стен, Северус устремился прочь. Замок, все эти семнадцать лет верный союзник, сам приоткрыл перед ним потайную дверь.

***

Луна вызвалась вести за собой остальных. Хотя профессор Флитвик настаивал, чтобы студенты не покидали своих комнат, ей удалось уговорить его. Ужас Подземелий больше не был опасен, потому что отпустил Гарри. А Гарри выглядел грустным, когда она его встретила. Он рассказал ей о подземном озере, и Луна мечтательно улыбнулась: ей нравилась такая необычная, но в то же время понятная магия. Озеро распознавало мозгошмыгов каждого волшебника, и если те были недобрыми, тёмными, этот человек становился пленником. Вот почему лично ей ничего не грозило. К счастью, Ужас в конце концов отпустил всех, кого держал в подводной ловушке. Мадам Помфри помогла им избавиться от головных пузырей и уже наступившего окоченения. Луна недолго поговорила с Гарри у входа в Тайную Комнату: чтобы тот наконец улыбнулся, заверила, что Ужас Подземелий ещё напомнит о себе. Гарри вряд ли понял, что она имела в виду, но не страшно: она и не пыталась доказать то, что сама видела только секунду, сквозь снег и туман. Тайная Комната завораживала своей древностью и красотой. Хорошо, что все проходы остались открыты: Луна неплохо говорила с животными, но не на их языках, скорее обменивалась с ними мозгошмыгами. А с каменными змеями такое не пройдёт. Она направлялась в подземный дом не одна, с ней были взрослые волшебники, так что не боялась. Как и ожидала, озеро отнеслось к ней спокойно, нет, даже приветливо. Бывшая и будущая директор МакГонагалл и профессор Флитвик плыли с ней в одной лодке. Они скоро добрались до берега. Луна проверила дом Гоменум Ревелио, и заклятие показало, что впереди никого нет. Она первая вбежала наверх по каменным ступеням. Повсюду были разбросаны пустые котлы, пол, покрытый свежими зелёными пятнами, усеяли разбитые флаконы. Нещадно скомканная чёрная ткань оказалась мантией, в которой Ужас явился на дуэль. В одной из комнат сидела лань, очень красивая, будто настоящая. Прежде чем подойти к ней, Луна нашла и достала из осколков забытую — или навсегда оставленную вместе с жизнью — волшебную палочку из чёрного дерева.