Границы

Сынмин тяжело дышал, растянувшись на холодной поверхности стола. Его кожа горела, покрытая лёгким румянцем — особенно на щеках, шее и там, где Чан только что оставил следы своего владения. Шорты едва держались на одной ноге, съехав почти до щиколотки, а майка задралась так высоко, что практически не прикрывала ничего. Он выглядел разгорячённым, растрёпанным и абсолютно покорённым — но в глазах по-прежнему плясала эта дерзкая искра, не позволяющая признать поражение. Крис, стоя рядом, медленно застёгивал ремень, не отрывая взгляда от этой картины. Ему нравилось видеть Сынмина таким — раскинувшимся, полуголым, со следами его прикосновений на теле. С каждой новой встречей он всё сильнее убеждался: этот ублюдок принадлежит только ему. — Нравится вид? — голос Кима был хрипловатым, но в нём звучала привычная насмешка. Он повернул голову, прижимая щёку к столу, и лениво улыбнулся. — Насмотрелся, Чанни? Или хочешь ещё? Чан прищурился, подходя ближе. Ему хотелось снова взять его — прямо здесь, не давая прийти в себя. Но вместо этого он провёл пальцами по чувствительной линии позвоночника, заставляя Сынмина вздрогнуть. — Я всегда беру, сколько захочу, — тихо напомнил он, склонившись ближе. — И ты не возражаешь, верно? — Ты слишком самоуверен, — фыркнул Сынмин, пытаясь приподняться, но Чан легко прижал его обратно к столу. — Я уверен в том, что ты не уйдёшь никуда, — его голос звучал опасно спокойно. — И не пытайся меня раздражать, Ким. Если я захочу, ты проведёшь остаток дня в таком виде. Сынмин вздохнул, закатив глаза, но не стал спорить. Он знал, что Чан не бросается словами. — Ну и сколько мне ещё тут валяться? — спросил он, демонстративно пошевелив ногами, из-за чего шорты окончательно соскользнули на пол. Крис усмехнулся, скользнув взглядом по его обнажённому телу. — Пока мне не надоест смотреть. Сынмин скривился, когда попытался сесть — тело ныло буквально в каждом месте, где Чан только что его трогал. Особенно неприятно отзывалось внизу, и от ощущения липкости между бёдер он тихо выругался, опираясь на локти. — Тебе бы быть полегче, — пробормотал он, бросив укоризненный взгляд на Чана. Тот, не спеша, поправлял манжеты рубашки, выглядя совершенно довольным. — Справишься, — безразлично ответил он, но взгляд, который он бросил на Сынмина, говорил о другом. О том, что он вполне сознаёт, в каком состоянии его оставил, и его это только забавляет. Ким, сжав зубы, наконец, сполз со стола, поднимая с пола шорты. — Надеюсь, на этот раз мне хотя бы нижнее бельё дадут, — пробормотал он с сарказмом. — В шкафу, — коротко бросил Чан, садясь за стол и включая планшет. — И не торопись. Сынмин покачал головой, но открыл шкаф. На этот раз там действительно была аккуратно сложенная одежда: мягкие хлопковые чёрные шорты — короткие, но свободные, не обтягивающие так вызывающе, как раньше. Под ними он нашёл простые, но дорогие чёрные боксеры. — Заботливый какой, — фыркнул он себе под нос, натягивая всё это на себя. Верхом оказалась оверсайз-кофта из плотного материала, чуть тёмнее кофейного оттенка. Она была слишком велика — даже для Сынмина — и почти скрывала его фигуру, что, как он понял, было вполне в стиле Чана. Когда он снова повернулся к нему, Крис уже откинулся на спинку кресла, наблюдая за ним с холодным прищуром. — Через двадцать минут у меня встреча, — сообщил он, словно между делом. — Тебе на ней делать нечего. Сынмин приподнял брови, подойдя к столу и опираясь ладонями о край. — Что, боишься, что я кого-то впечатлю? — Не смеши, — Чан усмехнулся, но глаза его остались холодными. — Просто я не хочу, чтобы ты отвлекал меня. — Конечно, — с фальшивой серьёзностью кивнул Ким, поднимая руку и небрежно касаясь галстука Чана. — Как скажешь, Чанни. — Я не шучу, — голос Кристофера стал на тон ниже. Чан заметил это и нарочно медленно наклонился чуть ближе. — Да я и не спорю, — прошептал он с лёгкой насмешкой. — Хотя, знаешь, может, твои гости тоже оценили бы, как хорошо ты меня дрессируешь. — Ким, — Чан резко схватил его за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Не испытывай моё терпение. — А то что? Опять в подвал? — усмехнулся тот, но голос чуть дрогнул. — Не искушай, — Кристофер отпустил его с лёгким толчком. — Уйдёшь к себе и не выходишь, пока я не скажу. Я ясно выразился? Сынмин расправил плечи, с ленивой грацией отступая назад. — Яснее некуда, — ответил он и, развернувшись, медленно направился к выходу, делая вид, что его это нисколько не задевает. Но где-то в глубине души его раздражало, как легко Чан мог просто убрать его в тень, когда ему этого захочется. Сынмин остановился перед дверью, касаясь холодной ручки. Мысль о побеге скользнула в голове неожиданно ясно. Сколько он ещё собирался это терпеть? Чан мог сколько угодно играть в своего всемогущего наследника, но он забывал одно — Сынмин не был покорным мальчиком для битья. Он не просто знал, как держать оружие, — он убивал без колебаний и сожалений. И если захочет уйти, то уйдёт. Тем более сейчас. Он с силой сжал ручку. Никто его не охранял. Видимо, Чан настолько был уверен в своём контроле, что даже не подумал приставить к нему кого-то из своих людей. Глупо. Самоуверенно. Сынмин тихо открыл дверь и выглянул в коридор. Пусто. Он помнил расположение комнат и выходов — память, натренированная годами службы в другой семье, не подводила. Проблема была только в одном — сегодня в доме слишком много чужих. Чан не зря хотел, чтобы он не появлялся. Гости, судя по всему, были важными. А где гости — там и охрана. Но его это не остановит. С тихой улыбкой он двинулся вперёд, двигаясь по коридору почти бесшумно. ꒷︶꒷꒥꒷‧₊˚૮꒰˵•ᵜ•˵꒱ა‧₊˚꒷︶꒷꒥꒷ Первую пару охранников он заметил у лестницы. Эти были наёмниками, не из личной команды Чана — значит, расслаблены. Сынмин скользнул в тень, наблюдая за ними. Один курил, второй лениво проверял сообщения на телефоне. Легко. Ким не собирался поднимать шум. Он выбрал обходной путь — через гостевые комнаты и служебный коридор. Адреналин пульсировал в венах. Чувство свободы — или её близости — било в висках. Старый хозяин… Эта мысль была тёплой, почти уютной. С ним всё было проще. Яснее. Там не надо было гадать, чего от него хотят. Не было этих дурацких игр, не было необходимости напоминать о себе или доказывать что-то. Там он был нужен. Не игрушкой, не временным капризом. Нужен. С каждым шагом желание вернуться крепло. Пробравшись к служебной лестнице, Сынмин начал спускаться. Его движения были чёткими и уверенными — опыт говорил, что до выхода осталось совсем немного. Только бы не наткнуться на кого-то из личных телохранителей Чана — они были куда внимательнее этих болванов. Внизу его ждала свобода. И кто-то, кто всегда знал, как его использовать по-настоящему. Сынмин двигался быстро и бесшумно. Служебная лестница вывела его к боковому коридору — дальше был чёрный ход, который использовала обслуга. Оттуда — всего пара шагов до заднего двора и свободы. Он стиснул зубы, подавляя нарастающее волнение. Всё было слишком легко. Слишком гладко. Чан либо действительно не считал его угрозой, либо переоценивал свою власть. Глупец. Сынмин аккуратно приоткрыл дверь в коридор и замер. Двое охранников стояли у выхода — совсем не те расслабленные наёмники. Эти были из команды Чана. Серьёзные, сосредоточенные. Один из них периодически бросал взгляд на камеры наблюдения. Чёрт. Сынмин медленно закрыл дверь и отступил назад. Прорываться силой — вариант, конечно, но… слишком рискованно. Особенно сейчас, когда в доме полно людей. Нужно подумать. Он двинулся вдоль коридора, обходя гостевую часть особняка. С другой стороны был гараж — ещё один выход, если повезёт. Ким знал, что через него время от времени выезжали машины с поставками — возможно, удастся затеряться среди персонала. Его сердце гулко стучало в груди, но пальцы оставались холодными и точными. Он снова чувствовал себя тем, кем был раньше — не капризной игрушкой в руках наследника, а машиной, которой можно доверить любую работу. И эта мысль была приятной. Сынмин скользнул к боковому коридору и затаился у угла, прислушиваясь. Где-то впереди послышались шаги — размеренные, тяжёлые. Один человек. Всё идёт по плану… Он был готов действовать, но внезапно голос за спиной заставил его напрячься до кончиков пальцев. — Заблудился? Холодный, знакомый, не терпящий возражений. Бан Кристофер Чан. Сынмин не раздумывал. Резким движением он развернулся и нанес удар — быстрый, точный, прямо в скулу. Чан не успел среагировать: голова его дёрнулась в сторону, и на мгновение в глазах мелькнуло удивление. — Ты... — начал было он, но Сынмин не стал ждать. Используя момент, он рванул вперёд, скользнув мимо Чана и устремился к гаражу. Сердце колотилось где-то в горле, но движения оставались чёткими — ноги сами находили путь, тело помнило каждую тренировку, каждый бой. Вперёд. Только вперёд. Сзади послышался сдавленный рык и глухой звук шагов — Крис приходил в себя и, судя по звуку, бросился следом. Сынмин свернул за угол, едва не сбив с ног одного из обслуживающего персонала. Впереди показались массивные двери гаража, приоткрытые ровно настолько, чтобы пролезла машина. Он ускорился, пригибаясь и лавируя между припаркованными авто. Почти. Почти вышел. — Держите его! — донёсся гневный голос Чана из-за спины, и почти сразу же где-то слева метнулся один из охранников. Сынмин пригнулся, уходя в сторону, и ударил первым — жёстко, в солнечное сплетение. Охранник захрипел, согнулся, и Ким безжалостно врезал локтем по затылку, отправляя того на пол. Он рванул к выходу, и уже протиснулся бы наружу, если бы… — Далеко собрался? Холодный металл прижался к его затылку — дуло пистолета. Бан Чан. Сынмин замер, стиснув зубы. Всё было так чёртовски близко — и теперь, кажется, кончено. — Быстрый, — голос Чан звучал низко, ровно. — Но не настолько. Ким медленно поднял руки, чувствуя, как по виску скатывается капля пота. — Признаю, почти впечатлён, — продолжил Чан, подходя ближе. — Но ты, кажется, забыл одну вещь. — Какую же? — Сынмин улыбнулся, хоть и с трудом сдерживал бешеный ритм сердца. — Это мой дом. Здесь тебе не сбежать. Чан сдвинул пистолет в сторону и, не дав Сынмину шанса среагировать, схватил его за запястье, заламывая руку за спину. — Сука… — выдохнул Сынмин, пытаясь вырваться, но хватка Чана была железной. — У тебя были шансы, — прошептал Крис прямо ему в ухо, дыша тяжело, — но ты выбрал не тот путь. Рывком он развернул Сынмина к себе и прижал к ближайшей машине, впечатывая его грудью в капот. — Думаешь, я позволю тебе уйти? — Голос был низким, почти срывающимся на хрип. — Даже не мечтай. Ким дёрнулся, пытаясь высвободиться, но Чан держал его крепко, прижимая к капоту машины. Запястье саднило от силы захвата, но его больше бесило другое — как быстро Крис переломил ситуацию, как легко снова загнал его в угол. — Отпусти меня, — процедил Сынмин, стиснув зубы. — Поздно просить, — Чан наклонился ближе, его дыхание касалось шеи Сынмин. — Ты уже сделал свой выбор. — Выбор? — Ким усмехнулся, горько и резко. — Какой, к чёрту, выбор? Жить в этом проклятом доме, среди твоих псов? Смотреть, как ты играешь в великого босса, пока я… — Он осёкся, гнев накатывал горячей волной, заставляя говорить то, что лучше было бы оставить при себе. Чан молчал, но его хватка не ослабла. — Мне противно здесь, — Сынмин рванулся снова, на этот раз сильнее. — Эти стены, твои люди, этот чёртов театр власти — всё. Думаешь, я когда-нибудь приму это? Приму тебя? В голосе сквозила злость, но за ней пряталось кое-что ещё — усталость, глухое раздражение, которое он так старательно скрывал до сих пор. — Ты можешь запереть меня, — продолжил Сынмин, хрипло дыша, — но я никогда не буду твоим. И ты это знаешь. На мгновение наступила напряжённая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием обоих. — Никогда? — Чан почти прошептал, в его голосе не было привычного холода, только что-то тёмное, опасное. — Никогда, — Ким поднял голову, бросая взгляд через плечо, в котором читалось вызов и презрение. — Я не игрушка. И не твой питомец. Крис не ответил сразу. Его пальцы сильнее впились в запястье Сынмина, а челюсть напряглась, словно он пытался сдержать себя. — Зря ты так, — наконец выдавил он, голос стал тише, но от этого ещё более угрожающим. — Я мог бы дать тебе всё. — Не нужно мне твоё «всё», — Сынмин резко дёрнулся, и на этот раз Чан ослабил хватку, позволяя ему выпрямиться. Они стояли лицом к лицу — напряжённые, взвинченные, словно на грани новой схватки. — Так и будешь держать меня, как вещь? — Сынмин вскинул подбородок, в глазах плясал опасный блеск. — Или, может, наконец-то признаешь, что я тебе не принадлежу? Чан смотрел на него долго и тяжело, не отпуская до конца, хотя пальцы на запястье больше не сжимали с той же силой. В его глазах мелькнуло что-то тёмное — гнев, раздражение… и что-то ещё, что он не спешил признавать даже перед собой. — Ты ненавидишь этот дом, — медленно произнёс он, словно смакуя каждое слово. — Ненавидишь мои правила… И что ещё? Меня? Сынмин коротко рассмеялся — низко, с каким-то злым удовольствием, и повернулся к нему всем телом, словно проверяя, как далеко можно зайти. — Да, — сказал он, не моргнув. — Я ненавижу тебя. Это не было криком или пустым вызовом. Просто факт — холодный и острый, как лезвие ножа. Чан на секунду замер, и его лицо словно окаменело. Глаза сузились, напряжение прорезало линию скул. Он мог бы рассмеяться в ответ, мог бы сделать вид, что ему плевать. Но что-то внутри неприятно сжалось, оставляя болезненное эхо. — Вот как? — Голос стал чуть хриплым, низким, но без привычной уверенности. — Да, — повторил Сынмин, и на этот раз в его голосе не было ни тени шутки. — Я ненавижу, как ты смотришь на меня, как будто можешь делать, что хочешь. Ненавижу, что ты думаешь, будто я когда-нибудь сломаюсь. Ненавижу, что… Он резко замолчал, словно не хотел говорить больше, но было поздно. Слова уже повисли в воздухе — тяжёлые, разящие. Крис отвёл взгляд, сделав шаг назад. На языке вертелось что-то колкое, ядовитое — привычная защита, которую он поднимал каждый раз, когда кто-то пробирался слишком глубоко. Но сейчас… Сейчас это не работало. — Понятно, — выдохнул он, и эта сухая отстранённость была куда опаснее любых угроз. — Ты свободен. Иди. Или хочешь ещё что-то сказать? Сынмин смотрел на него, всё ещё дыша тяжело и часто, и впервые за долгое время почувствовал, что действительно задел его. Не так, как обычно, не для игры. По-настоящему. И почему-то это не принесло удовольствия. Ким не ответил. Он только развернулся и, не оглядываясь, пошёл к выходу с парковки. Холодный воздух ударил в лицо, но это было даже приятно — освежало после душного напряжения внутри. Чан не двинулся с места, просто смотрел, как его силуэт медленно растворяется в полумраке. В груди странно сдавило — так, что на мгновение перехватило дыхание. Часть его требовала остановить Сынмина, схватить, прижать к себе и заставить замолчать. Но он не сделал ни шага. Пусть катится. Ким шёл уверенно, почти расслабленно, как будто только этого и ждал — момента, когда можно будет вырваться. Его не интересовало, что чувствует Чан, не интересовало, что он оставляет позади. Он привык уходить. У края парковки его взгляд метнулся к дороге — можно было поймать машину или уйти пешком. Главное — уйти подальше от этого дома, этих правил и этого чёртового наследника, который почему-то думал, что может его удержать. Ветер трепал его волосы, и с каждым шагом напряжение в теле спадало, как будто он наконец-то сбросил с себя цепи. — Далеко собрался? — донёсся вдруг голос сзади. Чан. Всё-таки не сдержался. Сынмин даже не повернул головы. — Куда угодно, лишь бы не к тебе, — бросил он холодно. — Думаешь, тебе там будет лучше? — В голосе Чана не было привычного сарказма. Только глухое, плохо скрытое раздражение. — Знаю, что будет, — усмехнулся Ким. — По крайней мере, я не буду жить, как твоя ручная кукла. В этот раз Крис молчал дольше, чем обычно. Сынмин услышал, как его шаги приблизились, но не торопился оборачиваться. — Если уйдёшь сейчас, — наконец заговорил Чан, — дороги назад не будет. Сынмин остановился и, не глядя, сказал ровно: — Отлично. Это как раз то, что мне нужно. Он не ждал ответа и пошёл дальше, оставляя Кристофера стоять в одиночестве среди холодного бетонного пространства. И впервые за долгое время ему было плевать на то, что он чувствует. ꒷︶꒷꒥꒷‧₊˚૮꒰˵•ᵜ•˵꒱ა‧₊˚꒷︶꒷꒥꒷ Чан с глухим стуком закрыл дверь кабинета и, не включая свет, опустился в кресло. В висках пульсировало, словно остатки чужих слов прожигали голову изнутри. "Я тебя ненавижу." Ему не должно быть до этого дела. Сынмин — вещь. Он сам дал ему понять, что ничего не значит. Тогда почему эта фраза застряла в памяти, не давая покоя? Крис нервно провёл пальцами по губам, вспоминая вкус кожи Сынмина. Всё было под контролем. Должно было быть. Но стоило Киму исчезнуть — и что-то внутри будто рухнуло. ꒷︶꒷꒥꒷‧₊˚૮꒰˵•ᵜ•˵꒱ა‧₊˚꒷︶꒷꒥꒷ В это время Сынмин шагнул на хорошо знакомую территорию, и сердце невольно дрогнуло. Здесь ничто не изменилось — величественный особняк семьи Хван, окружённый ухоженными садами, был таким же, каким он его оставил. У ворот его встретили охранники, и на их лицах не было ни подозрения, ни злости — только искреннее удивление и… тёплая радость. — Сынмин? — один из них даже улыбнулся, похлопав его по плечу. — Неужели вернулся? — Давно пора, — лениво бросил Сынмин, пряча свои истинные эмоции под привычной маской. — Скучали? — Ещё бы, — охранник открыл перед ним дверь. — Все будут рады тебя видеть. Сынмин шагнул внутрь, и едва успел пересечь холл, как навстречу ему выскочил Чонин — дворецкий. Он ахнул, прикрывая рот ладонью. — Господи, Сынмин! — Его лицо смягчилось, в глазах блеснула искренняя забота. — Вернулся, наконец. Господин Хёнджин будет рад. — Он дома? — голос Сынмина дрогнул едва заметно. — Конечно. — Чонин мягко улыбнулся. — Ждёт тебя. Всегда ждал. Сынмин кивнул и, не торопясь, двинулся к лестнице. Здесь всё было таким привычным, родным. Эти стены знали его настоящего — не игрушку, не вещь, а бойца, верного до последней капли крови. Тогда почему внутри всё равно что-то грызло изнутри, не давая полностью расслабиться?