Барби

      Дни в Барбиленде слились в одно розовое, безвкусное желе. Время, лишённое солнца и теней, текло не рекой, а бесконечным, застывшим сиропом, в котором Наруто медленно задыхался. Он научился имитировать. Словно робот, чьи программы перезаписали, но не стёрли до конца старую, повреждённую операционную систему. Он ходил на вечеринки-симуляции, где звуки смеха были записаны, а радость- нарисованной декорацией.       Он сидел за пустыми столиками в кафе, поднося к губам бокал и издавая короткие, звонкие, ничего не значащие восклицания. Он болтал о бессмысленных вещах с улыбающимися куклами, чьи имена забывал через секунду после представления- они были взаимозаменяемыми, как детали конструктора.       Его собственная улыбка стала рефлексом, мышечной памятью, не требующей участия сознания. Стоило только попасть в поле зрения другого кена или барби- а это происходило постоянно, ибо приватность здесь была понятием чуждым- как мышцы его пластикового лица автоматически, с лёгким щелчком, растягивались в привычную, широкую, немигающую гримасу одобрения. Улыбка была униформой. Под ней скрывалась пустота, которую он когда-то называл душой, а теперь не решался назвать ничем.       Он был актёром, играющим в бесконечном, абсурдном спектакле, режиссёра которого он никогда не видел, а сценарий ненавидел всей душой- той самой, что всё ещё тлела где-то в глубине его пластиковой груди, как единственный источник тепла в ледяной вселенной.       Однажды его привела на "вечеринку у бассейна" шумная группа кенов, с которыми он "тусовался". С ними было проще- их разговоры сводились к обсуждению "супер-пупер накаченных прессов" и "ультрамодных шорт". Всё было как всегда: пустой бассейн цвета ядовитой голубизны, несуществующие, но яркие напитки в руках, громкая, беспечная музыка, под которую невозможно было танцевать, а только подпрыгивать на месте, и сотни улыбок, отражавшихся в розовых гирляндах, как в кривом зеркале.       Наруто стоял у самого края голубой пластиковой ямы, делая вид, что о чём-то оживлённо беседует с барби в платье из розовых перьев, которое колыхалось при каждом её движении, будто живое. Она говорила о том, как "невероятно пахнут новые духи- прямо как радуга!", а он кивал, улыбался и думал лишь об одном.       Он думал о том, как бы сломать себе палец. Не для того чтобы выбраться, а просто чтобы почувствовать хоть что-то настоящее. Хоть вспышку боли, которая доказала бы, что он ещё не совсем мёртв, что его нервная система- если она ещё есть- способна на ответ. Но даже эта мысль была безнадёжной. Он уже щипал себя, бился о стены, но его пластиковое тело не оставляло следов и не передавало сигналов, кроме глухого, безэмоционального стука.       И тут, в самый разгар этой тошнотворной пантомимы, его взгляд, скользивший по толпе в поисках хоть какого-то изъяна, хоть трещинки в фасаде, наткнулся на неё.       Она стояла немного в стороне, в тени сиреневой пальмы, которая, как и всё здесь, была лишь бутафорией, лишённой жизни. Барби. С длинными, серебристо-пепельными волосами, распущенными по плечам идеальной волной. На ней было такое же, как у всех, розовое платье-парео поверх яркого купальника- правила дресс-кода Барбиленда были неумолимы. Но оттенки.. они были приглушёнными. Не кричащими, а мягкими, пыльно-розовыми, почти сиреневыми. В этом не было вызова, лишь тихое, почти незаметное отступление от шаблона. Но для глаза, замыленного агрессивной яркостью, это было как глоток чистой воды после концентрированного сиропа.       Но дело было не в одежде. Дело было в лице. Она не улыбалась. Вернее, уголки её губ были слегка приподняты, создавая нейтральное, спокойное выражение. Но это не была та оскаленная, требующая ответной улыбки гримаса всеобщего обязательного счастья. Это было что-то мягкое, естественное, задумчивое.       Она держала в руке пустой бокал в форме ракушки и смотрела не на подпрыгивающих в такт музыке кукол, а куда-то поверх их голов, в розовую, бездонную пустоту неба, будто пытаясь разглядеть в ней звёзды или смысл. И в её глазах.. в её тёмных, не по-кукольному выразительных глазах был оттенок. Оттенок чего-то, чего Наруто не видел здесь никогда: лёгкой, элегантной усталости, отстранённого, но внимательного наблюдения, внутренней мысли. Она не излучала слепой, агрессивный позитив. И в этом было больше подлинности, чем во всей остальной вечеринке, вместе взятой.       Сердце Наруто ёкнуло с непривычной, почти болезненной силой. Не похотью, не азартом охотника, почуявшего редкую добычу. Это было что-то новое. Ёмкий, тревожный, жгучий интерес. Она не такая. Она другая.       Безотчётно, движимый инстинктом, более сильным, чем страх или осторожность, он оторвался от своей бессмысленной беседы с барби в перьях, пробормотав что-то о "невероятном аромате", и направился к ней. Его шаги по мягкому розовому покрытию были неуверенными, будто он шёл по зыбкому песку. Что он скажет? Ещё один идиотский, заученный комплимент вроде "твой образ- мечта!"? Вопрос о "потрясающей, просто улётной вечеринке"? Всё внутри него кричало, что эти шаблоны здесь не сработают. Они разобьются о её тихую, задумчивую ауру, как стеклянный бокал о камень.       Он остановился рядом, на почтительном, но не формальном расстоянии. Запах- здесь, как всегда, не пахло ничем, кроме отдалённого, призрачного аромата сладкой ваты, витавшего в воздухе вечно. -Не слишком весело?- произнёс он.       Слова вышли сами собой, тихими, без привычной, нарочито восторженной ноты, которую он привык вкладывать в каждую фразу. Он просто спросил, как человек. Как если бы они стояли не на краю пластикового ада, а в обычной, скучной очереди магазина.       Она перевела на него взгляд. Её тёмные глаза встретились с его голубыми, стеклянными. Они изучали его не как новый объект для веселья, не как потенциального партнёра для бессмысленного времяпрепровождения. В них было тихое, спокойное любопытство. Как будто она увидела не просто ещё одного кена, а нечто, стоящее внимания. -О, очень круто! Прямо супер-пупер веселье!- сказала она сначала, и в её голосе на секунду мелькнула знакомая, звонкая нота, та самая, что была у всех. Но тут же она смягчилась, понизив тон, словно сбросив маску, которая ей явно была тяжела- Достаточно весело, чтобы оценить тишину. Иногда для тишины нужен шум, правда? Меня зовут Какаши. -Наруто,- отозвался он, и впервые за всё время пребывания в этом мире его имя прозвучало не как ярлык, не как часть игрового набора, а как нечто, имеющее значение, вес.       Наступила пауза. Не неловкая, не тягостная. Та самая, естественная пауза в диалоге, когда два человека обдумывают сказанное или просто наслаждаются молчаливым присутствием друг друга. Здесь, в Барбиленде, такой паузы не существовало. Любую тишину немедленно заполняли взрывы восклицаний, смеха, бессмысленных восклицаний. Эта пауза была тихим бунтом. И они оба это чувствовали. -Что.. ты здесь делаешь?- спросил он, понимая всю глупость и банальность вопроса в мире, где все делали одно и то же- "веселились". Но он спросил не о действии, а о сути.       Но она ответила. И ответила серьёзно, приняв его вопрос за чистую монету. -В данный момент? Работаю. Я- дизайнер интерьеров. Очень творческая профессия, просто мечта!- снова эта лёгкая, быстрая нотка "правильности", сразу же сменяемая чем-то более глубоким. Она слегка кивнула в сторону ряда идеальных розовых домов- Проектирую новые домики. Например, вон ту розовую виллу с радужным порталом вместо двери. Это мой текущий проект. Я хочу, чтобы там было много света и места для подружек!       Работа. Профессия. В голове Наруто что-то щёлкнуло, как сработавший замок. Да, конечно, у кукол барби были профессии: художницы, врачи, балерины, астронавтки. Но здесь, в ежедневной суете, об этом никогда не говорили. Говорили только о вечеринках, нарядах, макияже, пляже и веселье. Работа была просто ярлыком на коробке, не более. А она.. говорила о ней как о деле. -Правда?- оживился он, и в его голосе впервые зазвучал неподдельный интерес- А что.. там внутри? Кроме розовых стен? Я всегда думал, что внутри всё одинаковое...       Какаши чуть склонила голову набок, и в её глазах мелькнула искорка- не восторга, а скорее, интеллектуального азарта. -Ну, стандартный набор, конечно! Комната для игр, комната для гардероба, комната для подготовки к вечеринкам. Но я..,- она понизила голос, словно делясь секретом- Пытаюсь добавить одну маленькую комнатку. Для.. ну, для размышлений. Такую, с большим окном и видом на водопад. Чтобы иногда можно было просто посидеть и подумать. Но мою идею не оценили. Сказали, что это не очень весело.       В её ровном, приятном голосе прозвучала едва уловимая, сухая ирония, столь тонкая, что её можно было бы и не заметить, если бы не контекст этого места, где ирония была так же невозможна, как и дождь. -Звучит.. здорово,- сказал Наруто, и это было первое по-настоящему искреннее, лишённое фальши слово, сказанное им в Барбиленде. Оно прозвучало глубже, теплее- У меня..,- он запнулся, подбирая слова, чтобы не выпалить всё сразу, не спугнуть этот хрупкий момент- Тоже работа, связанная с.. ну, с жидкостями. С их смешиванием. Я- бармен.       Он выпалил это как признание, ожидая непонимания, пустого взгляда или стандартного "Вау, как круто! Ты, наверное, делаешь самые весёлые коктейли!" Но Какаши лишь кивнула, и в её взгляде появилась не снисходительность, а понимание. -Это интересно. Контроль над элементами, создание уникальных комбинаций из простых вещей. Это похоже на искусство. У нас здесь есть бар "коктейльная мечта", ты случайно не там работаешь? -Нет, но был там.. пару раз.       Их разговор больше не катился по привычным, накатанным рельсам. Не было взрывов восторга, обмена пустыми комплиментами. Они говорили о сути, о деталях, которые здесь, в этом царстве упрощений, казалось, не имели никакого значения.       Наруто, окрылённый, спросил о материалах, которые она использует: "А эти стены, они из одного куска или их можно как-то комбинировать?". Какаши, в свою очередь, спросила о балансе вкусов в его работе: "А ты больше за сладкие комбинации или за те, что с горчинкой?". Она говорила так, будто он и правда был барменом где-то здесь, в Барбиленде, а он поддерживал эту игру, делая вид, что его "бар"- такая же часть этого мира, как и всё остальное. Но подтекст, настоящий подтекст, витал в воздухе между ними, плотный и звонкий, как натянутая струна.       Это был обмен не репликами, а мыслями. Пусть и замаскированными под разговор о кукольных делах, пусть и о вещах, бессмысленных в глобальном плане этого розового кошмара. Но это были их мысли. Уникальные, отличные от общего хора.       Потом разговор как-то естественно перешёл на домашних питомцев. Какаши упомянула, что у неё есть кот. Серый, плюшевый, с независимым характером. -Он может часами лежать на подоконнике и смотреть на прохожих,- сказала она, и в её глазах, обычно таких сдержанных, на мгновение мелькнула глубокая, неподдельная нежность, настоящая, живая эмоция- Просто сидеть и смотреть. А другие питомцы.. ну, ты наверняка видел щенков барби. Они только и умеют, что вилять хвостом и.. улыбаться,- В последнем слове снова прозвучала та самая, едва уловимая сухость. -У меня..,- осторожно, как по тонкому льду, начал Наруто- Иногда бывают фантазии.. о мире, где всё не такое.. гладкое и розовое. Где бывает грязно, шумно, где люди говорят о странных, иногда даже неприятных вещах. Где не все всегда улыбаются.       Он боялся. Боялся, что она отшатнётся, сочтя его сумасшедшим, испорченной куклой, браком. Что этот хрупкий мост, который они только что начали строить, рухнет. Но Какаши не отшатнулась. Она слушала. Внимательно, не перебивая. Её взгляд был сосредоточенным, аналитическим. -Да,- тихо, почти шёпотом, согласилась она, оглянувшись, нет ли рядом ушей- Иногда мне снится.. такое место. С другим небом, не таким.. розовым. И с другими запахами, не сладкими, как вата. А.. острыми, горькими... Живыми...       Последнее слово она произнесла с такой тоской, что у Наруто внутри всё сжалось. В этот самый момент, как по злому умыслу, к ним подскочила улыбающаяся барби с игрушечной гитарой без струн в руках. -Эй, ребята! Чего стоите без дела? Давайте веселиться, танцевать! Какаши, это твой новый друг? Как мило! Просто прелесть!       Улыбка Какаши мгновенно стала шире, вернувшись к своей стандартной, вежливой форме. Но глаза её оставались спокойными. -Да, просто разговариваем о.. дизайне. О новых идеях для прелестных домиков!- сказала она своим "общественным", звонким голосом.       И её взгляд на мгновение встретился с Наруто. Взгляд, полный молчаливого понимания и предостережения. Не говори. Нельзя. Это наш секрет.       Когда навязчивая, весёлая барби, удовлетворившись ответом, отпрыгнула прочь, чтобы "зажигать" в другом месте, Наруто выдохнул, как будто только что избежал опасности. -Мне.. пожалуй, нужно идти. Ребята там..,- он махнул рукой в сторону своей шумной компании кенов- Но.. можно будет как-нибудь поговорить ещё? О.. дизайне? Или о котах? -Конечно,- ответила Какаши, и её глаза снова стали тёмными, глубокими, задумчивыми- Я часто бываю на пляже, у самого края воды. Там.. тихо.       Наруто кивнул, не в силах вымолвить больше ни слова. Он развернулся и пошёл прочь, назад, в гул вечеринки, к своим "друзьям"-кенам, к барби в перьях. Но он не слышал музыки, не видел улыбок. Весь его мир сузился до одного ослепительного, жгущего изнутри осознания, которое вспыхнуло в нём с ясностью и силой молнии, разрезавшей розовую тьму его отчаяния: ему с ней.. интересно.       Не потому что она красивая кукла- хотя она была невероятно красивой в своей тихой, неброской элегантности. Не потому что в нём пробудился старый, грязный инстинкт охотника. А потому что за её глазами что-то было. Настоящее, сложное, мыслящее. Потому что с ней можно было молчать, и это молчание было наполненным, а не пустым. Потому что их разговор, этот странный, осторожный, замаскированный разговор, сбился с привычных рельсов и ушёл куда-то в сторону. В тёмную, неизведанную, пугающую, но бесконечно притягательную сторону, где обитали тени воспоминаний, отголоски другого мира и надежда- слабая, едва теплящаяся- на то, что он не один.       Это был первый, робкий, но настоящий луч света в его розовом мире. И имя этому лучу было Какаши.