Когда стихает ветер

      — Мин-сюн! Прости, прости, прости, прости! Это всё наша вина, моя вина!       — Ты звал не того человека. Цинсюань резко открывает глаза и тут же жмурится от солнечного света. Он очнулся от собственного хриплого крика. В горле стоял ком и отвратная сухость. Голова кружилась, а тело ломило от истощения. Попытался встать — сразу потемнело в глазах. Где я? Цинсюань огляделся и узнал столицу. В своё время они с Мин-сюном частенько гуляли здесь. Повелитель ветра всегда таскал того с собой за покупками по этим улицам. Обычно это были роскошные наряды или дорогие украшения. Мин И ходил с ним за обещанный обед в очередной забегаловке, конечно, высшего класса. Мин И — его лучший друг. Мин-сюн… Воспоминания прошлых дней проникали в разум Повелителя ветра. Бывшего Повелителя ветра. Холодные цепи. Руки обезумевших людей, хватающие его как добычу. Тело брата, истекающее кровью. Янтарные глаза напротив. В них столько боли и ненависти. Тонкие пальцы рук на шее. Почему он его не убил? Ещё совсем немного и воздуха перестало бы хватать. Стало очень душно. Стало трудно дышать. Шум улицы сменился гулом в ушах, на глаза накатились слёзы. Цинсюань вцепился в волосы. Невыносимо хотелось вырвать их. На улице было тепло, но его тело била дрожь. Он не должен жить. Он виноват. Он виноват во всём. Из-за него пострадали невинные люди, из-за него пострадал Хэ Сюань. Какое он имел право вознестись за счет чужих жизней и жить припеваючи? Ему суждено было умереть, став жертвой божка-пустозвона. Какое право он имел забрать чужое? Что-то тяжелое будто сдавило плечи, заставив сжаться в комок. Чувство вины было невыносимым. Он забрал чужую славу, чужое счастье, чужую жизнь. Нет, демон Черных вод не поменял его судьбу на одну из самых грязных и несчастных. Не стал отбирать то, что изначально принадлежало ему. Цинсюань и без того запятнан. Не было нужды. Осознание чужой судьбы разрывало изнутри, хотелось выплюнуть её, вывернуть, хотя какой в этом смысл? Хотелось царапать рёбра, истошно кричать, рыдать, звать на помощь. Он должен умереть. Он не имеет права на жизнь. Он должен умереть. Ноги сами понесли его на крышу дома. Он был довольно роскошный, высотой в чжана 3 Похоже, здесь жила семья какого-то богатого купца. Забраться по крышам других домов не составило труда — все здания столицы стояли почти вплотную. Он должен поплатиться за все, что сделал. Цинсюань изначально не имел права на жизнь. Ветер беспощадно трепал волосы. Здесь было довольно высоко. И красиво. Как же он счастлив, что ему удалось насладиться этой красотой в своё время. Они с Мин-сюном часто забирались на крыши самых высоких зданий, занимали себя бессмысленными разговорами, пока Цинсюань не уснёт у него на плече, опьянев от очередной бутылки вина. Тому приходилось тащить его на себе и ждать, пока тот протрезвеет. Сколько же Повелителю Земли пришлось вытерпеть. Цинсюань закрыл глаза. Он чувствовал ветер на кончиках пальцев. Он любил свою стихию. Волна воздуха прошлась по его лицу, растрепав волосы, будто прощалась с ним, гладя по голове. Он сделал глубокий вдох. Улыбка тронула его губы. Брат. Мин-сюн. Мин-сюн… Шаг, ещё шаг — и бог ветра летит вниз. Резкая боль пронзила тело за секунду до того, как он лишился чувств.

***

Цинсюань очнулся спустя несколько часов. Когда он попытался пошевелиться, по телу растеклась невыносимая боль. Он издал тихий болезненный стон, из глаз потекли слёзы. Цинсюань попытался медленно приподняться, уперевшись локтем о твёрдую поверхность. Его рука и нога находились в неестественном положении, на плечах, лице и ногах были ушибы. Порезы кровоточили, уличная грязь смешалась с кровью. Никто к нему не подошёл, никто не поинтересовался, в порядке ли он. Не вышло. Он всё ещё жив. Всё в его жизни выглядело таким жалким. С самого начала он полагался на Ши Уду, зависел от него. У Цинсюаня не получилось даже самостоятельно умереть. Он действительно ни на что не годен без своего брата. Когда полагаешься на других, становишься слабым. Почему Хэ Сюань оставил его здесь? Он уверен, что Цинсюань не выживет в одиночку? Может и так. Стоило признать: это лучшая месть для бывшего бога. Без денег, помощи и крыши над головой, находясь в смертном теле он вскоре умрет. Демону не придётся марать руки. Кто-то внезапно окликнул его:       — Эй, парень, ты чего это тут разлегся? Из-за угла показалась невысокая фигура женщины, примерно сорока лет. Брови у неё были нахмурены, но она явно была обеспокоена состоянием незнакомца. Цинсюань не отвечал. Боль отдавала гулом в ушах, в горле пересохло.       — Пойдём-ка ко мне. Уж не знаю, что случилось, но тебя надо подлатать. Я живу тут, неподалёку. Она оказалась милой дамой. Её дом был небогат, но в нём присутствовал какой-то особый уют, что было редкостью для людей с небольшим заработком. Усадив гостя на лавку, женщина принесла бинты, лечебные травы и стакан воды.       — Выпей, должно стать лучше. Что с тобой случилось, милый? Небось напился до беспамятства. Вскоре его раны были перевязаны, а сломанные конечности зафиксированы плотной тканью. Женщина предложила маньтоу, но Цинсюань отрицательно помотал головой. Есть желания не было совсем. Ему снова помогли. Снова он живёт благодаря другим людям. Как же он жалок. Бывший бог склонил голову.       — Спасибо вам за помощь. К сожалению, я ничем не могу отплатить. Не смею больше вас беспокоить.       — Не стоит, не стоит. Столько пьяных людей попадает в беду. Возьми хотя бы трость, а то стоять нормально не можешь совсем. И не пей больше. Ещё раз поблагодарив незнакомку, Цинсюань покинул её дом. Он чувствовал себя лучше, но ходить было непривычно. Нога ныла от каждого движения, поэтому бывший бог медленно петлял по улицам, опираясь на трость, стараясь не привлекать внимания. Мысли путались в голове. Было так больно. Куда ему идти? Что теперь делать? К закату он забрел на забытую всеми часть города. Цинсюань никогда раньше здесь не был. Дома были полуразрушенны, повсюду валялся мусор. Попрошайки сидели возле дороги, их вид был… жалкий. Теперь ему место среди них. Он такой же жалкий и беспомощный. Бывший бог опустился на землю. Эмоции, которые Цинсюань держал в себе все это время, хлынули потоком из глаз. Не хотелось, чтобы кто-то видел это. Он закрыл лицо руками и скрылся за стенами старого храма. Если бывший бог всё же выживет, придет ли Хэ Сюань расплатиться с ним? Если так, то Цинсюаню суждено умереть в любом случае? Неопределенность и страх поглотили душу бывшего бога, хотелось рвать волосы, царапать лицо, убить себя… Ему хотелось убить себя. Цинсюань забрал жизни невинных людей, обрёк на страдания всю семью Хэ Сюаня. Лучше бы он умер тогда, по предсказанию божка-пустозвона. Все отнятые жизни не стоили ни дня его жалкого существования. Хэ Сюань хочет, чтобы его смерть была медленной и мучительной. Хэ Сюань хочет, чтобы он познал жизнь на самом социальном дне, пока медленно умирает. Цинсюань заслужил это. Так будет справедливо. Так будет честно.

***

Это была десятая тарелка харкао, а голод никак не унимался. Внутри неприятно что-то ворочалось так, что хотелось истошно кричать. Почему он вообще здесь? Когда демон достигает своей цели, его душа рассеивается. Сотни лет он вынашивал план мести. Сотни лет лелеял момент совершения правосудия. Больше нет мести. Больше нет Ши Уду. Он был готов рассеяться после его смерти. Почему он всё ещё здесь? В мыслях пронеслась лёгкая улыбка на тонких губах.       — Мин-сюн, ты же мой лучший друг! На этот раз я тебя угощаю! Цинсюань. То, что он отпустил его, язык не поворачивался назвать милосердием. Он не справится один. Хэ Сюань оставил его медленно умирать от безысходности. Неужели это ошибка? Неужели нужно было убить его сразу? Давно мертвое сердце почему-то болезненно сжималось от этой мысли. Но идея показалась разумной. Нужно его найти. Найти и убить. Так будет правильно.

***

Уже как месяц мысль отыскать бывшего бога не дает покоя. Хэ Сюань проверил все храмы ветра и воды, заглянул в Призрачный город, обошёл столицу вдоль и поперёк. Его нигде нет. Он исчез, испарился, будто его никогда и не было.       — Где он?       — Кто?       — Цинсюань. Где он?       — О… — Можно было догадаться, что Хуа Чэн удивленно изогнул бровь, как всегда это делал. — Я думал он у тебя. Гэгэ не говорит, но очень беспокоится о нём. Ты его потерял?       — Это не важно, — фыркнул Хэ Сюань, — если увидишь его, дай знать. Хэ Сюань поспешил отключиться от духовной сети, избегая очередной насмешки от Кровавого Дождя. Зачем он вообще его ищет? Убить. Убить его и упокоить душу. Но почему-то, когда он пытался представить встречу с бывшим богом, не было крови, не было жестокого убийства. Как будто окажись он перед ним, произошло бы что угодно, но не это. Может, он просто устал от мыслей об убийстве, но это было необходимо. Это было справедливо.

***

Во дворце Черных Вод предметы ударяются о стены, пол, потолок. Разбивается посуда, ломается мебель. Чудовище Черных Вод обессилено падает на пол, рвет волосы, его крик разносится гулом по острову. Чудовище Черных Вод плачет, склонившись перед прахом своих родных. Они бы не хотели смерти невиновного. Цинсюань виновен. Всё из-за него. Хэ Сюань разрывает в клочья веер с иероглифом «вода», бросает его в море, на самое дно. Он не хочет его видеть. Хэ Сюань стоит над веером с иероглифом «ветер», хочет сделать то же самое, но рука не поднимается уничтожить ненавистный артефакт. Ши Цинсюань обмахивался им в жару, располагаясь так, чтобы прохладный поток ветра попадал и на лучшего друга. Обмахивался им когда нервничал или смущался от пустых комплиментов подлизывающихся небожителей. У Повелителя ветра было множество дорогих артефактов, но веер был чем-то особенным. Чем-то родным. Чудовище Черных Вод аккуратно восстанавливает и соединяет вместе обломки артефакта, кладет их в карман ханьфу. В Чёрных Водах бушует шторм, унося корабли на дно.

***

Пара лазурных глаз смотрят на него с ужасом. Тело бывшего бога трясет, как только он понимает, кто скрывается под фальшивым обликом Хуа Чэна. Ещё недавно он смеялся громче всех, теперь не может вымолвить ни слова. Руки сжимают отданный артефакт, в уголках глаз виднеются слёзы. Он нашёл его спустя три месяца. Хотелось свернуть ему шею, хотелось перерезать горло бывшему богу, утопить в собственном море. Вместо этого он бросает ему веер, который носил с собой всё это время и уходит прочь. Кровавый Дождь не сказал ему, что среди бродяг, защищавших город, будет Цинсюань. Хуа Чэн справился бы и без него, Хэ Сюаню это изначально показалось странной просьбой. Теперь он понимал, что это была своеобразная помощь Искателя Цветов. На сколько увеличивается долг в таком случае? Снова Хэ Сюань был близко к тому, чтобы убить Цинсюаня и снова ничего ему не сделал. Иногда он не понимал самого себя.

***

Бывший бог помогал другим бродягам больше, чем самому себе. Отдавал им последний кусок хлеба, последнюю теплую одежду, оставаясь в лохмотьях. Он очень изменился внешне: неудивительно, что Хэ Сюаню пришлось так долго его искать. Обычно собранные волосы теперь струились запутанными кудрями, нога и рука были сломаны, а кости срослись неправильно, отчего Цинсюань хромал при ходьбе. Одежда была грязной, где-то порванной. Если не присматриваться, его было не отличить от простого попрошайки. Однако всегда есть то, по чему можно легко узнать человека даже спустя долгое время — глаза. Когда-то в них плескался игривый огонек, теперь они были пусты, даже когда тот натянуто улыбался. Хэ Сюань наблюдает за ним из темных углов, скрывается во мраке ночи, пока бывший бог рассматривает звёздное небо. Когда Цинсюань засыпает прямо под деревом, так и не вернувшись в храм, Хэ Сюань медленно и тихо приближается к нему, протягивая руки к бледному лицу. Убить. Я ненавижу его, я его ненавижу, он забрал у меня всё, он должен ответить, это будет честно… Ненавижу его… Цинсюань что-то бормочет сквозь сон, обнимает себя руками. Руки бессильно опускаются, голова разрывается от мыслей. Хэ Сюань вновь скрывается, уходит прочь, подальше от бывшего бога. Хэ Сюань нашёл его, чтобы убить. Действительно ли это так?