Кто ты?

      С утра Гэвин проснулся с ощущением, что по нему проехал каток. Болела спина, болела шея, болела голова. Диван, который с виду казался максимально комфортным и удобным, для сна совершенно не подходил, особенно когда под головой даже подушки не было. Гэвин чуть приоткрыл веки и посмотрел на часы. Без десяти пять утра. Слишком рано, чтобы вставать, когда находишься в отпуске, но несчастное тело взвыло под новым болезненным приливом, и Рид понял, что не выдержит и минуты дольше.       Он поднялся, сопровождая каждое движение старческим кряхтением, потянулся и едва не застонал в голос, когда шею дёрнуло от резкого прострела. Вот тебе и хороший вечер с приятным массажем в качестве завершения. Теперь Ричи должен размять ему всё тело, потому что иначе не получится функционировать в полную силу.       Только вот Ричи рядом, само собой, не было. Интересно, когда он ушёл? Сразу же, как Гэвин отрубился на его ногах, или посидел немного, подождал, чтобы не разбудить своим движением. Почему-то казалось — или хотелось, — что второе. Что он продолжал массировать голову и перебирать волосы ещё какое-то время после того, как услышал первый всхрап. Что смотрел в лицо спящему Гэвину, улыбался, касался губ и искривлённого носа, снова трогал шрам или даже пытался найти остальные.       Гэвин коснулся носа, нащупал шрам и провёл по нему, повторяя движение Ричи. Собственное прикосновение ощущалось ярче, было более заметным. Когда же трогал Ричи, чувствовалось иначе — легче, нежнее, невесомее, как и сам Ричард. Он ведь сам по себе был другим. Рассеянным, неловким, воздушным. Иногда казалось, что он вот-вот исчезнет, растворится в воздухе, не оставив даже крох тепла после своего присутствия, будто его никогда не существовало.       «О чём я только думаю?» — Гэвин смутился от собственных мыслей и посмотрел в окно, за которым сонно ворочалось и расцветало туманное утро. Влага тюлем висела в воздухе, окутала домик и ближайшую территорию, отделила их от остального мира. Не было ни леса, ни неба, ни реки — только молочное марево, укрывшее собой всю реальность. Гэвин проснулся, но в то же время словно до сих пор спал, настолько ненастоящей казалась картина за окном.       Внутри дома же всё было слишком настоящим. Гудение холодильника на кухне, скрип деревянных ступеней, из-за чего создавалось впечатление, что по ним ходит кто-то невидимый глазу, мягкий диван под задницей и пальцами, столик с заветрившейся сальсой и приунывшими за ночь крылышками. Тарелки простояли нетронутыми всю ночь и выглядели печально. Немного обидно, что Ричи так ничего и не попробовал, мог бы хоть чипсу взять ради приличия…       Взяв тарелки, Гэвин встал под хруст собственных коленей. Накрывать ничего не стал, так и поставил в холодильник — всё равно уже подсохло. Включив кофеварку, он вернулся к столу, чтобы найти косточки того единственного крылышка, которое съел вчера, но ни на столе, ни под ним, ни под диваном их не оказалось. Стаканов с водой, которые принёс вместо пива, тоже не было. Они нашлись на полке, сухие и идеально чистые, как будто никто их и не доставал.       — Странный ты, Ричи. Кости убрал, стаканы вылизал так, что рестораны позавидуют, а еду оставил. — Тряхнув головой, Гэвин достал кружку и налил свежесваренного кофе. На террасу не пошёл — даже одного взгляда хватало, чтобы понять, как на улице влажно и зябко. А ведь именно сегодня собрался за продуктами…       Аппетита из-за разбитого состояния не было, поэтому завтрак закончился на одном лишь кофе. Чем заняться дальше, Гэвин не знал. Ехать в Стилвотер в начале седьмого утра не было смысла — наверняка всё закрыто. Гулять по сырости он желанием не горел, тем более по такому густому туману в незнакомой местности можно легко потеряться.       — Опробую сауну, пока времени вагон, — решил Гэвин, накинул ветровку и пошёл разжигать печь.       После лёгкой парилки стало полегче. Боль из-за сна на диване отошла на второй план, мышцы прогрелись, кожа покрылась потом и порозовела. Когда Гэвин вернулся в дом и посмотрел в зеркало, он остался доволен своим отражением, в котором выглядел поздоровевшим и более отдохнувшим. Даже хронические синяки под глазами стали бледнее. Ещё бы побриться — будет выглядеть максимум лет на тридцать. Красавчик. Может, начнёт больше нравиться Ричи.       Гэвин сделал шаг от зеркала и замер, осознав мысль до конца. Он не собирался нравиться Ричи и кому-либо ещё в Стилвотере и окрестностях. Он здесь не за этим. Не за романами и симпатиями, а ради отпуска, отдыха наедине с природой. Вместо этого же план с момента появления этого таинственного пацана свернул не туда. Неужели настолько не туда, что теперь найти ответ на вопрос, кто же такой этот Ричи, оказалось недостаточно?       — Прошло всего три дня, Рид…       Три дня, четыре встречи, а пацан уже запал в душу. Пока несильно, что радовало, ещё контролируемо, но с такой скоростью к концу отпуска у Гэвина были все шансы заполучить в копилку ещё одну задачку — как перетащить Ричи к себе в Детройт.       — Милый пацан, не более того, — отмахнулся от собственных глупостей Гэвин. Новая обстановка, отсутствие людей вокруг, спокойствие в кои-то веки, а не вечный бег за преступниками. Тихая гавань и Ричи — неотъемлемая её часть. Но всё рухнет, стоит только вернуться в город, сотрётся за привычным ритмом жизни и забудется так же быстро, как завертелось. Тем более Гэвин знал себя и понимал — двух недель не хватит, чтобы даже влюбиться. Потискаться, потрогать друг друга, может, переспать, но точно не влюбиться. Слишком прагматичным циником Гэвин был всю жизнь. Ничего не изменилось и сейчас.       Следующие несколько часов Гэвин не знал, чем себя занять. Хватался за бесполезный без интернета телефон, бестолково листал меню и блокировал экран. Ходил по дому в поисках углов, которые не обследовал до этого, нашёл несколько книг — в основном о животных, которые водятся в этих местах, и советах для начинающих охотников. Но одна из книг выбивалась из общего ряда. «Призраки Мичигана». Гэвин никогда не слышал о такой, но оно и понятно — в духов, призраков и всяких сущностей верят только кретины. При этом из всех найденных книжек эта выглядела наиболее потёртой и зачитанной — золотые буквы на обложке побледнели, углы смялись, страницы пожелтели. Из нового в ней была только забытая кем-то закладка, на которой Гэвин и открыл книгу. На странице витиеватыми буквами было написано «Дух Стилвотера». Гэвин только закатил глаза, но страницу, украшенную графикой в виде елей и реки, пролистнул и принялся читать.       Текст состоял преимущественно из словоблудия, описаний ради атмосферы и попыток нагнать мистики. Сводилось всё к банальной истории любви с печальным концом.       Когда-то давно в Стилвотер приехал молодой красивый парень. Кто он и откуда — никто сейчас не помнит, единственное, что дошло до современников — приехал он по работе. И влюбился в девушку, дочь местного пастыря. Но отец был против их отношений, боялся, что заезжий парень соблазнит его дочь, а потом уедет, разбив ей сердце.       Несмотря на протесты отца, молодые люди продолжали видеться. Они встречались втайне у реки и подолгу гуляли вдоль берега. Однажды пастырь узнал об этих встречах и пришёл, чтобы забрать свою дочь.       Они поругались. Девушка вырвалась, но неудачно оступилась, упала с уступа в реку и разбилась о камни. Её возлюбленный не смог пережить этого. Несколько дней он ходил, растеряв всю жизнь в глазах. Он винил себя, и эта вина снедала его. В какой-то момент он не вынес, пришёл на тот уступ, с которого упала его любовь, и прыгнул вниз, чтобы вновь встретиться с ней по ту сторону жизни.       Воды подхватили его тело и унесли вдаль, а люди так и не смогли найти его останков. Единственным напоминанием стали сандалии, которые он снял с себя перед прыжком.       — С тех пор иногда жители и гости города видят его дух, одиноко гуляющий вдоль реки в поисках своей возлюбленной, — дочитал Гэвин и захлопнул книгу.       — Ну и хуйня.       Все эти слезливые истории любви были похожи одна на другую. Шекспир задал планку своими Ромео и Джульеттой, а все, кому не лень, переписывали на разный лад. Здесь вот дополнительно ещё и духов приплели. Для любителей жанра наверняка привлекательно, может, полтора землекопа в год даже приезжают в Стилвотер на поиски этого духа. Для Гэвина же это очередная сказочка, причём неправдоподобная не только из-за мистики, но и сами события вызывали вопросы. Почему девушка разбилась о камни, а парня унесло течением? С чего взяли, что он умер, если не нашли тело? Река ведь не океан, несложно рассчитать, куда могло вынести труп. Наверняка настоящие события были не настолько прозаическими.       — Надо Ричи показать. Интересно, поверит ли он в эту недолегенду или тоже посмеётся. — Книги отправились обратно на полку в запасной спальне, а сам Гэвин взял ключи и завёл машину. Один плюс был в этой книге — Рид скоротал достаточно времени, можно ехать в город. А если на пути с Ричи пересечётся, заодно надо извиниться, что так нелепо уснул.       Уже через пять минут Гэвин выехал на ухабистую дорогу, ведущую в сторону Стилвотер.

***

      Кто бы сказал Гэвину, что элементарный поход за продуктами превратится для него в полноценный квест, так он бы переплатил за доставку. Причём из соседнего города. Вообще не было лучше способа понять, что ты зажрался, как приехать в такую залупу, Стилвотер, и зайти в местный не-«Волмарт». Маленький магазинчик едва тянул на «7/11» рядом с каждой второй заправкой Детройта. По размеру он был немного больше, но выбор в нём оказался депрессивно ограниченный. Примерно две трети того, что Гэвин привык есть, на полках не оказалось — точнее, похожие продукты были, но производители не вызывали доверия. Названия некоторых Рид вообще впервые видел. Ни о каком авокадо, мексиканских гранатах и семенах чиа мечтать тем более не приходилось. Любимую приправу Гэвин тоже не нашёл и, скривив морду, взял только соль.       Ну и тоска, господи боже… Похоже, на оставшиеся дни придётся либо забыть о части любимых блюд, либо реально разориться, чтобы ингредиенты привезли из города покрупнее. Гэвин, уже потративший на отпуск в захолустье больше, чем планировал, не особо горел желанием разоряться, так что взял то, что давали.       — У вас всё? — спросила пышка на кассе.       Гэвин покосился на пустую ленту, снова заглянул в глаза девчонке, но проблеска понимания не увидел.       — Да, — выплюнул он и достал карту.       — Дебетовая или кредитка? — Храни боже кассы самообслуживания, которые выдают кучу рекламных окошек, но хотя бы не пиздят. Ну или почти не пиздят.       — Кредитка.       — Мы принимаем только дебет, — сказала пышка и невинно захлопала глазками.       С языка едва не сорвалось «а на кой хуй тогда спрашивать», но Гэвин призвал на помощь всю свою отдохнувшую от людского идиотизма силу воли, сдержался и достал другую карту. Пох, переживёт без нескольких баксов кэшбека.       — Спасибо за покупку, хорошего дня, — прочирикала девчонка и тут же уткнулась в телефон.       Гэвин тоже так хотел — успел за эти дни соскучиться по Ютубу, — но решил подождать до приезда в дайнер. Он всё равно был недалеко, как и всё в грёбаном Стилвотере.       Продукты отправились в багажник, Гэвин же прыгнул за руль и свернул на соседнюю улицу, надеясь, что хоть пожрать получится нормально.       Свободное место в забегаловке «У Марка» нашлось только за стойкой. Хорошо, что хоть в углу, а не по центру — Гэвин ненавидел сидеть без возможности прикрыть спину.       — Чё за праздник? — спросил он у официантки, которая принесла бесплатный и дерьмовый, как само мироздание, кофе. — Или здесь всегда столько народа?       Дамочка с губами, накрашенными ярко-красной помадой, обернулась, словно только сейчас заметила количество людей, прогнала жвачку из одного уголка рта в другой и ответила:       — По выходным почти всегда. Это Стилвотер, детка, половина города приходит вкусно поесть, другая же идёт изливать душу в церкви, чтобы на неделе снова начать грешить.       — А ты к какой категории относишься, когда не работаешь? — наобум ляпнул Гэвин, пока рассматривал меню в надежде найти что-то хотя бы отдалённо подпадающее под понятие «вкусное».       — Я, сладкий, — она наклонилась, чтобы говорить тише, — предпочитаю только грешить. — Развернувшись на маленьких каблучках, она пошла в сторону одного из столов, виляя задом так, что Гэвина укачало.       Бля-я, дамочка приняла за флирт вопрос, которым Гэвин всего лишь хотел поддержать разговор. Добавь десять баксов чаевых, пиздани парочку тупых комплиментов, и она с радостью даст прямо в подсобке. Гэвина передёрнуло от одной только мысли, в которой официантка облепила бы его хуй этими ярко-красными губами. Нет уж, пихать свой хер в это он согласится разве что под угрозой смерти.       Выбрав в меню наиболее безобидные позиции, Гэвин махнул рукой.       — Определился, сладкий? — От одних только заигрывающих интонаций хотелось воткнуть ржавые гвозди себе в уши.       — Цезарь без соуса и бургер без майонеза, — буркнул он и отодвинул меню. Жаль, на завтрак опоздал, панкейки и пара яиц смотрелись посимпатичнее.       — Что насчёт яблочного пирога? Сегодня на него скидка пятьдесят процентов. — Удивительно, как ловко дамочка умудрялась пиздеть и одновременно чавкать жвачкой.       — Не сегодня, — отказался Гэвин, сомневаясь в свежести десерта. И так были риски просидеть на унитазе после местного бургера.       — Я всё равно принесу, — добавила официантка. — За счёт заведения. — Спасибо, что хотя бы этот раз обошлось без «сладкий».       Гэвин кивнул и сделал вид, что пьёт кофе. Жижа даже по запаху отбивала всякое желание отправлять её в рот. По сравнению с этим кофемашина в участке варила амброзию.       Местную вариацию «Цезаря» Гэвин получил через минут пятнадцать. Бургер, с которого буквально стекало масло, ещё минут через десять. Один вид пережаренной котлеты кричал — ты пожалеешь, если засунешь меня в рот, но нытьё желудка перебивало голос разума. И всё время, что Гэвин давился едой, официантка — Кэндис, даже имя, блядь, шлюшечье — крутилась рядом и кидала взгляды из-под обильно накрашенных ресниц.       — Откуда приехал, сладкий? — начала она сразу же, как только Гэвин проглотил последний кусок размокшей булки. Яблочный пирог, который Кэндис поставила рядом, остался нетронутым.       — Вегас, — решил спиздеть он.       — Вау! — Ну всё, потекла… — И почему приехал к нам? Стилвотер не самое туристическое место.       Самое нетуристическое — поправил бы Гэвин.       — Заебался от городской суеты и спросил чат GPT, куда лучше ехать, чтобы сдохнуть со скуки. — Заржала Кэндис так, что задрожали окна.       — У нас не так плохо, как ты думаешь, сладкий. Можешь взять ружьё у Джимми и поохотиться, пока сезон не закончился.       — Ещё варианты развлечений есть?       Дамочка зависла, а на лице отразился сложнейший мыслительный процесс.       — Напротив церкви есть бар в старом стиле. Знаешь, как салун на Диком Западе, даже створки на входе такие же.       Бар напротив церкви — очень показательно, ни добавить, ни отнять.       — Хотя ты у нас на спорте, сладкий. — Она потянулась через стойку и ощупала бицепс липкими пальцами. — Тебе лучше в горы на хайк. Маршрут здесь несложный, зато красивый, а если заскучаешь в одиночестве, то могу составить компанию.       — Буду иметь в виду, — Рид и не пытался звучать заинтересованно. — Хотя я уже нашёл тут одного друга, с кем могу сходить.       «Если тот обуется», — добавил мысленно.       — И кого это? — Они едва познакомились, а вопрос уже прозвучал так, словно женаты лет десять.       — Да так, ходит тут один парень. Высокий, стройный, глаза голубые и кудряшка на лбу. Милашка, короче. Знаешь такого? — Нет лучше способа узнать о ком-то побольше, как спросить местную болтушку.       И снова скрип заржавевших извилин в мозгу.       — Смутно знакомое описание, но не припомню, чтобы видела такого. Он давно приехал? А то я всех местных узнаю даже по шагам, но милашка с кудряшкой ни на кого не ложится.       — Не знаю, я не спрашивал, — ответил Гэвин и мысленно поставил отметку, что стоило бы узнать.       — Ты уточни, был ли он в Стилвотере или остановился в трейлерном парке у реки. Поверь мне, сладкий, у меня глаз намётан, особенно на красавчиков. Если твой дружок хоть раз к нам заходил, то надолго поселился бы здесь, — она постучала по осветлённой макушке.       С каждой такой фразой Гэвина всё сильнее накрывало чувство нереальности. Унылый город, застрявший где-то в шестидесятых, дайнер с дизайном, слизанным из стереотипного фильма про Америку, официантка, которая всё про всех знает. Как будто с утра выехал из реального домика, а к обеду оказался в массовке на съёмочной площадке.       — Если вспомнишь, дай знать при следующей встрече. — Гэвин хрустнул шеей и поднялся, собираясь уходить.       — Обязательно, сладкий, — прочирикала она и сунула в руку смятую салфетку. — Не затягивай со встречей, она поможет быстрее освежить мне память, — подмигнула Кэндис перед уходом.       Гэвин кивнул и сделал вид, что убрал салфетку в карман. Естественно, выкинул он её сразу же, как дошёл до ближайшей мусорки. Звонить по криво написанному номеру он не собирался и в страшном сне.       

***

      После душной забегаловки, пропахшей старым фритюрным маслом и дрянным кофе, воздух в городе показался кристально чистым, свежим настолько, что им можно было лечить болезни. Гэвин пошёл к машине, но остановился на полпути. Дайнер находился рядом с центральным перекрёстком, от которого в разные стороны разбегались линии дорог. Город был настолько маленьким, что мог бы уместиться в квартал, если бы здания стояли ближе друг к другу.       Гэвин осмотрелся. Через дорогу стояло длинное одноэтажное здание с офисом бухгалтера. Тут же, по соседству, буквально за следующей дверью — парикмахерская. Одно помещение пустовало и, судя по объявлению, сдавалось в аренду. В двух оставшихся расположились банк и магазин, который Гэвин отнёс к категории хламовников. Это был не обычный секонд-хэнд, а именно хламовник, в котором продавалось всё от кассет и дисков до принесённых кем-то консервов. Иногда в таких местах можно было найти что-то ценное, антикварное, что можно было сбагрить коллекционерам за несколько сотен. Но это в крупных городах. Гэвин же находился в Стилвотере, в котором из ценного было разве что та самая «Тойота», которую арендовал в аэропорту.       Он повернулся и пошёл в противоположном направлении, чтобы хоть немного изучить эту дыру.       Здания выглядели убого, заброшенно. Их как построили когда-то в пятидесятые, так с тех пор даже краску не обновляли. Обшарпанные стены, облезлые вывески, угрюмые лица вокруг. Город застрял в прошлом и с лёгкостью мог служить декорацией к фильму про маньяка типа Дамера. Неприятное место. Гэвину физически не нравилось здесь находиться. Всё его естество бунтовало против дальнейшей прогулки, тело требовало вернуться обратно в домик, разложить продукты, может, выпить баночку пива и поболтать с Ричи, если тот надумает зайти.       Ричи… Самый непонятный человек из тех, кого Гэвин встречал за свою жизнь, загадочный, но не нарочито, а просто потому что он такой и есть. Естественный в этом и притягательный. Последняя характеристика царапала сознание своей неуместностью. В то же время она показалась такой… правильной.       В мысли ворвался крик сирены, из открывшихся слева ворот выехала «скорая» и свернула в направлении дайнера. «Кто-то всё же продристался от их вкусной еды», — ехидно подумал Гэвин и осмотрел здание, рядом с которым встал.       Больница. Старая, как и весь Стилвотер, маленькая — всего на два этажа. Сразу рядом — офис местного шерифа и пожарное депо. Все экстренные службы города буквально в одном месте. На следующем перекрёстке нашлась школа, ещё чуть подальше — ветхая церковь, вокруг которой толпилось человек тридцать. Дальше начинался пустырь. Судя по фундаменту, когда-то давно на нём планировали что-то построить, но не удалось. Сейчас огороженный забором участок порастал придорожной пылью, сорняками и мусором.       Идти дальше не было смысла, и Гэвин развернулся, чтобы дойти до машины и снова оказаться в своей тихой гавани у реки. Прихожане, мимо которых он почти пробежал, смерили его подозрительными взглядами. Лишнее напоминание — он чужой в этом болоте. У местных — своя убогая жизнь, наполненная сплетнями, изменами и самопальным бухлом. Гэвин бы в это не вписался, даже если очень захотел.       Он, очевидно, не хотел.       Когда приехал обратно к домику, стало легче, словно сбросил с себя несколько килограммов веса. Недоверчивые взгляды, мерзкие духи Кэндис, умирающие улицы — всё оказалось там, за спиной, в двадцати минутах езды на север. Здесь же — орехового цвета стены и лестница на второй этаж, запах дерева внутри и хвои снаружи, шёпот ветра в проходах и прохладный воздух гор. Гэвин не чувствовал себя как дома, но ему было хорошо. Как будто неделями страдал насморком, а сейчас задышал чистым носом.       Он перекидал продукты в холодильник, взял холодное пиво и сел в кресло на террасе. В пустой желудок потёк алкоголь. Вредно, но от одного раза Гэвин не умрёт. Голова с каждым глотком всё больше очищалась от мыслей, становилась лёгкой, тело расслаблялось, кончики пальцев приятно покалывало, а солнце согревало и дарило уют лучше любого одеяла. Вокруг было тихо — даже тише, чем обычно, — дел не появилось, но скука отступила, дав дорогу спокойствию. Гэвин даже не жалел, что так и не посмотрел Ютуб, пока был в городе. Сейчас это его желание казалось смешным и ничтожным, не заслуживающим и крохи внимания.       — Хорошо провели день? — У Ричи было удивительное свойство оказываться рядом совершенно незаметно, не тревожа профессиональные инстинкты.       — Сойдёт, — ответил Гэвин и, прищурившись, посмотрел вверх.       Солнце слепило, не давало полностью рассмотреть лицо Ричарда, а лучи вокруг макушки создавали особый магический ореол и будто проходили сквозь силуэт.       — Сдвинься чутка, а?       Ричи отошёл вбок и опёрся спиной на перила.       — Так лучше? — спросил он с тенью улыбки на губах. Такому таинственному изгибу позавидовала бы сама Мона Лиза.       — Лучше. — Гэвин смог увидеть его.       Сегодня Ричи был в голубом, под цвет его глаз. Одежда висела на нём, как на вешалке, и колыхалась на ветру.       — У тебя по размеру ничего нет или нравится тонуть в шмотках?       Ричи моргнул, посмотрел на себя вниз и не сразу ответил.       — Мне так удобно.       — Ага, как и босиком. Как ты умудряешься ходить без обуви и даже не пачкаться? Я бы уже изговнякался, как свинота.       — Я… осторожный, — с пару секунд он подбирал слово. — И всегда можно сполоснуть ступни в реке.       Об этом Гэвин не подумал.       — Не холодно? Горная же, даже летом не особо прогревается.       — Я не из мерзлявых, — уклончиво ответил Ричи.       Это Гэвин тоже заметил. Сложно не обратить на такое внимания, учитывая, что рубашечки и брюки Ричи были такими невесомыми и тоненькими, что казались почти прозрачными. Да и сам Ричи шагнул вперёд, наклонился и коснулся волос. Быстро. Тут же убрал руку.       — У вас листик. — Он показал маленький, ещё зелёный листок. — Наверное, ветром надуло, — добавил он.       — Ага, — тупо ответил Гэвин, хотя никакого ветра не чувствовал. Разве что тот, который загулял в его голове, когда лицо Ричи оказалось настолько близко. Под правым глазом у него была особенно тёмная родинка, а на носу бледные веснушки, которых Гэвин раньше не замечал. Возможно, сегодня они привлекли внимание, потому что кожа Ричи была бледнее, чем раньше.       — Тяжёлый день? — спросил Гэвин. — У тебя, — дополнил, когда заметил, что Ричи не совсем его понял.       — Н-нет, — как-то неуверенно прозвучало в ответ.       — Чем ты занимался?       Взгляд ушёл в сторону, брови сдвинулись к переносице.       — Ничем интересным, — и снова ответ без ответа. — Просто… пытаюсь понять, как собрать себя по кускам.       Звучало депрессивно. Ричи не выглядел подавленным или разбитым, но его слова… Через что проходил пацан, раз чувствует себя так?       — Если ты захочешь поделиться, я весь внимание. — Гэвин развёл в сторону руки и поднялся с кресла. Ноги затекли, встать далось с трудом.       — Мне особо нечем делиться. Просто часто я ощущаю себя так, словно я один, лежу в пустоте, забытый всеми, и жду, пока кто-то поможет мне выбраться.       — И давно ты так? — голос стал тише, Гэвин встал ближе к Ричи. Не вплотную, ещё не касался, но уже мог чувствовать кожей его сухое тепло.       — Дольше, чем хотел бы. — Ричи посмотрел на реку, дёрнул уголком губ, сдерживая печаль, и повернулся к Гэвину. — Но рядом с вами у меня появляется надежда.       — Думаешь, я помогу тебе выбраться? — Слова шли естественно, Гэвин не думал о них ни секунды. Вместо этого смотрел в его светло-голубые глаза и проваливался в них.       — Не знаю, — честно прошептал Ричи. Его ладонь накрыла теплом руку Гэвина, подушечки пальцев нежно погладили кожу. — Но хочу, чтобы вы попытались.       Гэвин не понял, в какой момент их губы столкнулись. Секунду назад они просто разговаривали, а сейчас целовались медленно и глубоко, забыв о времени, о проблемах, о всём мире вокруг. Ричард оказался напористее, чем Гэвин мог подумать, но не продавливал. Он прижимался к груди, зарывался в волосы и ласкал губами, склонив голову так, чтобы Гэвину не пришлось сильно задирать свою.       У Ричи не было вкуса, только ощущения. Юркий влажный язык во рту и мягкие воздушные волосы под пальцами, гладкая прохладная кожа лица и горячее дыхание в щёку. Гибкое податливое тело, которое приятно прижимать к себе.       Вот тебе и мальчик-колокольчик, Рид. А целуется так, словно заявляет права.       Чем дольше длился поцелуй, тем сильнее срывало крышу. Гэвин напирал, прижал Ричи к перилам террасы, одной рукой удерживал его за затылок, второй провёл по шее вниз. И Ричи, такой отзывчивый мальчик, тянулся навстречу движениям.       — Если так продолжится, я тебя завалю, — прохрипел Гэвин, когда с нежеланием оторвался от зацелованных губ.       Они замерли лбом ко лбу, в объятиях друг друга, окутанные тишиной. Гэвин пытался отдышаться, а у Ричи, поганца, дыхание оставалось таким же ровным и размеренным, как и до поцелуя.       — Выпьешь со мной? — прошептал Гэвин, не сомневаясь, что сможет угадать ответ Ричи.       — Я не пью, — ответил он, а его выдох пощекотал переносицу.       — Я помню, просто… — Он сделал паузу. — Останься со мной ещё недолго, лады?       Ричард кивнул, не отрывая своего лба от лба Гэвина.       На душе стало немного теплее.