День 5-6
10 апреля 2026 г., 03:52
***
С утра снова разбудили птицы. Заебали. Возможно, если бы Гэвин выбрал основную спальню, то просыпался бы позднее, ведь с той стороны не было ни кустов, ни деревьев — только расчищенная площадка, вид на горы и красивейшие рассветы. Несмотря на их великолепие, сочетание светлеющей синевы неба и розово-оранжевых переливов, Гэвин предпочёл бы открывать глаза ближе к обеду. Хватало и того, что он в рабочие будни продирал глаза в районе пяти утра, когда поступал очередной неотложный вызов. Хотя бы на ближайшие дни хотелось забыть об этой привычке. Кстати, о забыть… В какой момент он уснул? Он не помнил… После поцелуя с Ричи в голове всё было мутно, как в те редкие моменты, когда пил больше, чем положено. Вчера же Гэвин не закончил даже с той единственной банкой, которую достал из холодильника. Он вышел на террасу, сел в кресло, расслабился, а потом словно из ниоткуда появился Ричи. Лёгкий и бесшумный во всём: в походке, в одежде, в улыбке на мягких губах и печальном взгляде на реку. Он вообще часто на неё смотрел, будто ждал чего-то, но река лишь катила свои спокойные воды через лес к городу и дальше. Что ещё Гэвин отчётливо помнил, так это их поцелуй. Он был таким… Он был. Этого достаточно. В какой-то момент их просто потянуло друг к другу, и оба поддались этому желанию. Ничего такого. Гэвин одинок и не против время от времени давать себе почувствовать чужое тепло — тем более когда рядом такой милашка. Ричи, судя по его ответу, тоже одинок. Нет измен — нет проблем. И всё же что-то казалось неправильным. Чересчур быстро они пришли к этому, хотя и не собирались. — Всего лишь один поцелуй, Рид, не загоняйся, как целка, — пробормотал едва различимо под нос. Не один, если подумать. После нескольких часов разговоров обо всём и ни о чём — Гэвин не помнил ни одной темы, которую они обсуждали, просто знал, что разговоры были, — они вошли в дом, сели на диван и в какой-то момент снова оказались в руках друг друга. Они целовались медленно, вдумчиво, пробовали губы, изучали движения, наслаждались теплом, нежными прикосновениями, осторожными взглядами в глаза, когда ненадолго отрывались, чтобы скоро продолжить вновь. Без намёка на секс или возбуждение в этот раз, только невинные касания и объятия. Гэвин уже забыл, когда делал что-то подобное в последний раз. Когда целовал кого-то не для того, чтобы переспать, а просто потому что ему нравилось ощущение чужих податливых губ. Очень и очень давно. После расставания он редко с кем-то целовался. С теми, кого цепляешь на поебаться в барах или клубах, обычно не целуются. С ними по-быстрому передёргивают в вонючем толкане или опрокидывают пару бокалов за стойкой, вызывают такси и едут ебаться в ближайшем дешёвом мотеле. Во всяком случае, именно этим Гэвин и занимался. С бывшим тоже целовался не для удовольствия, а для галочки. Подходил, когда понимал, что у них давно ничего не было, оставлял быстрое касание на губах, опускался к шее, слушал возмущения, что щетина колется, растягивал его на скорую руку, если было время, но чаще ограничивался быстрой дрочкой или минетом. Перед разрывом отношений их секс был таким же скучным и серым, как и пепел сигарет, которые курил бывший. С Ричи оказалось иначе. Он напомнил, каково это — быть наедине с кем-то, трогать и нежить для наслаждения, а не чтобы поставить мысленную галочку — поебались. С ним было немного слишком спокойно, но это тоже поправимо — Гэвин знал, как будить страсть. А ещё Гэвин знал, что не стоит торопиться и раскатывать губу на большее. Ричи вчера выглядел растеряннее, чем обычно, будто он потерялся и не мог понять, где находится. Поцелуй мог случиться только из-за этого, из-за его эмоционального состояния и попыток пощупать реальность. Может, он и не подразумевал ничего подобного. Гэвин бы принял любой расклад. Хотя и от большего Гэвин не стал бы отказываться. Он вздохнул и поднялся. От мысли о кофе в горле встал комок, завтракать тоже не хотелось, поэтому Гэвин взял одну из найденных книг по охоте и вернулся в кровать, чтобы почитать. Уже после второй страницы он уснул снова.***
Второй раз Гэвин проснулся ближе к полудню, только вместо пения птиц было пение собственного желудка. Голод грыз внутренности так сильно, словно Гэвин не жрал двое суток. Учитывая, что в памяти вместо вчерашнего вечера был туман, Рид бы не удивился, узнав, что вечером забыл поужинать. Да и когда Ричи был рядом, хотелось совсем не есть. Крылышки, которые приготовил ещё два дня назад, отправились в микроволновку. Когда погрелись, Гэвин налил в стакан «Пепси», достал терияки соус, от души залил им крылышки и с наслаждением вгрызся в первое. Минут двадцать Гэвин потратил на свой завтрак и обед в одном, вытер пальцы салфеткой и с усталым сытым вздохом откинулся на спинку дивана. Снова накатила сонливость, но Гэвин тряхнул головой, прогоняя её. Хватит уже, сколько же можно дрыхнуть. Не то чтобы у него был богатый выбор активностей, но лучше размяться, чем бесконечно спать. Можно снова порыбачить, тогда на ужин будет свежачок. Но сидение у реки на активность не тянуло, в отличие от пробежки вдоль берега. Отличный способ напомнить обленившимся мышцам о спорте: чистый воздух, никакого лишнего шума, пересечённая местность — почти идеальные условия для небольшой тренировки. Гэвин кивнул сам себе и пошёл наверх, чтобы найти спортивки и подходящую футболку. Ушёл Гэвин надолго. Чередовал пробежку с обычной прогулкой, в какой-то момент добрался до тропы для хайка и пошёл в направлении горы. По пути попалась парочка улыбчивых парней, которые уже шли в обратном направлении. Тоже не местные, слишком хорошо одеты. Тропа проходила через лес, причём ту часть, где водились дикие звери, и в глубине души Рид надеялся, что охотники своими выстрелами достаточно всех распугали. Столкнуться с медведем, не имея на руках даже спрея против них, Гэвин желанием не горел. Надежда на то, что пронесёт, преобладала над здравым смыслом. Гэвин шёл дальше, наслаждаясь запахом сырой земли и хвои, любовался тем, как лучи солнца пробивались сквозь ветви и золотом ложились на траву. Слева в кустах кто-то пробежал, но Гэвин не успел заметить, кто именно. Тропа через лес закончилась неожиданно, и Гэвин оказался на высоком утёсе, с которого открывался вид на реку и лес, от которого перехватывало дыхание. «Да уж, в Детройте такой красоты не найдёшь…» Гэвин подставил лицо солнцу и улыбнулся. Ветер порывом взъерошил волосы, растрепал чёлку, которую Гэвин пятернёй зачесал назад. Он открыл глаза и посмотрел вниз, где узкой лентой извивалась река. На секунду возникла мысль, что именно с этого утёса мог прыгнуть тот парень из местной легенды. До воды он не долетел бы, а вот до леса запросто. За несколько дней поисков дикие звери могли разодрать тело и растащить остатки по округе. Учитывая, что на весь город тут имеется от силы три копа, те не стали бы тратить вечность на поиски. Если бедняга из мифа существовал в реальной жизни (в чём Гэвин сомневался), то его останки до сих пор могли лежать где-то внизу. — Туфта это всё, — отмахнулся сам от себя Гэвин. Он постоял на краю ещё немного, послушал собственное тело и природу вокруг, развернулся и неторопливо побрёл в дом. Уставший, с гудящими ногами, но с довольной улыбкой на небритом лице Гэвин переступил порог, когда солнце уже лежало на линии горизонта. Пожрать заранее Рид ничего не приготовил, поэтому открыл пачку кукурузных чипсов, вывалил в отдельную тарелку остатки сальсы, включил себе единственный загруженный в кэш «Спотифай» плейлист и начал хрустеть своим скромным ужином. Только когда в желудок упало хоть что-то, Гэвин собрал в себе силы, чтобы повозиться у плиты. Рис, курица, немного тушёных в медовом соусе овощей — ничего напряжного, чтобы не выматывать себя сильнее, чем уже успел устать. А когда с готовкой было покончено, Гэвин забросил грязные спортивные шмотки в стирку, набрал себе горячую ванну и опустился в согревающую воду. Закрывать глаза или расслаблять булки было опасно. Уставшее тело хотело отдохнуть, а мозг во всём поддерживал каждую вымотанную мышцу. Вышел Гэвин сразу же, как почувствовал, что засыпает. Стоило положить голову на мягкую подушку, он отрубился. Жаль, что Ричи сегодня решил не приходить…***
Потихоньку накатывало чувство, что попал в день сурка: одинаковые пробуждения, мысли о том, что нечем заняться, проклятия в адрес арендодателя, который зажопил установить вай-фай, кофе, завтрак и придумать, чем заняться. Скука медленно убивала отпуск Гэвина, а отдых в дыре вдали от Детройта с каждым таким днём казался всё более говняной идеей. Лучше бы рванул во Флориду и грел жопу на пляже, встретил бы какого-нибудь местного «Ричи», трахнулся с ним в тот же вечер, а потом несколько недель лечился от какой-нибудь болячки, потому что забыл надеть гондон. Ладно, с последним Гэвин перегнул — после одного неудачного опыта десять лет назад предохранялся он всегда. Настолько всегда, что даже бывшего трахал только в резинке. Ибо раз и навсегда хватило тех недель ада, когда ссался раскалёнными углями вместо мочи. Медленно поднявшись с кровати, Гэвин поплыл вниз. Несколько движений на автомате: достать кружку, засыпать кофе, включить кофемашину, дождаться, пока она оповестит о том, что порция утренней бодрости готова. Рутина. Не отпуска — рутина последних лет, ведь в Детройте ритуал был таким же, разве что двигаться приходилось быстрее и, обжигаясь, пить его на ходу. Сегодняшнее утро встретило чистым небом, розовым рассветом над белыми макушками гор и неизменным течением реки. Гэвин вышел на крыльцо босиком — почти по заветам Ричи. Ступни отчётливо чувствовали каждую доску, мелкие шероховатости древесины, камешки и высохшую землю, которые надул ветер или сам Гэвин принёс на подошвах обуви. Он вдохнул аромат, который поднимался от кружки — горечь тёмного шоколада и сладость коричневого сахара, которые усиливали кофейный вкус и запах — и сделал глоток. Вот они — маленькие радости, из которых складывается жизнь. За вечной погоней за преступниками Гэвин начал забывать это чувство, когда наслаждаешься чем-то простым. Ещё год-два в таком ритме, и он бы либо забухал, либо пустил пулю себе в башку. Одинокие копы на пороге сорока, к которым в двери стучится ещё и кризис среднего возраста, не отличались оригинальностью решений. Гэвин сделал ещё глоток, чтобы вернуть себя в позитивное русло. Вот тебе и пиздатое утро, а в итоге мыслями скатился в какой-то депрессняк. — Ну тогда нужно придумать себе развлечение, — сказал сам себе Гэвин и вернулся в дом. Только вот из развлечений в Стилвотере был разве что тот бар-салун напротив церкви, который вряд ли был открыт в семь утра. Гэвин сомневался, что в это время в городе хоть что-то было открыто. Оставалось искать занятие в пределах дома или где-то рядом. Читать охотничью херню оказалось скучно, а от «Призраков Мичигана» у Гэвина на автомате рука тянулась ко лбу. Не книга, а набор хуёвых штампов о призраках. Гэвин подзабыл рассказать Ричи про местного духа, но не критично. Не встретится же тот ему во время его босых прогулок. Оставалось последнее, что приходило на ум — рыбалка. В этот раз Гэвин взял не только удочку и раскладной стул, но и захватил миску поглубже, чтобы было где держать рыбу. Гэвин намеревался поймать хотя бы две, чтобы не ощущать себя ущербным. Что там Ричи советовал в прошлый раз насчёт приманки? Гэвин не особо помнил, так что хер с ним, разберётся сам. Солнце двигалось по небосводу медленно и неумолимо. К тому времени, когда перевалило за полдень, а к тем двум мелким рыбёшкам наконец-то прибавилась третья, Гэвин признал, что рыбак из него откровенно плохой. Ловить преступников получалось успешнее, чем рыбу. Он собрал стул, закинул на плечо удочку, взял свой скромный улов и неторопливо пошёл в дом. Ричи так и не объявился — интересно, чем он занимался в то время, когда не гулял вдоль реки? — что немного огорчало, но Гэвин надеялся, что запах жареной рыбы привлечёт этого скромного котёнка. Котёнка… Гэвин остановился на пороге, закрыл глаза и медленно выдохнул через нос. Никаких котёнков, не-не-не. Этого только не хватало. Он переступил порог, забросил рыбу в раковину, разложил вещи и достал нож, чтобы заняться обедом. Провозился Гэвин долго, пока пытался очистить всю чешую и выпотрошить лишнее. Покупать готовое филе в магазине было куда проще. В итоге за два часа готовки Гэвин вымотался сильнее, чем после вчерашней пробежки. Он повалился на диван, сунул под голову подушку и решил, что сейчас самое время для дневного сна. Но стоило пригреться и расслабиться, как послышался тихий стук в дверь. И Гэвин знал, кто стоял по ту сторону. — Привет. — Ричи выглядел смущённым, неуверенным, не улыбался губами, но в глазах скрывалось что-то весёлое. — Привет, — повторил Гэвин. — Заходи. — Он отошёл в сторону, освобождая проход. — Ты как раз вовремя, я только закончил жарить рыбу. Голодный? — Нет, я поел недавно. — Гэвин сделал вид, что не заметил короткой заминки. — Как скажешь. Только не пожалей, это могла быть лучшая рыба в твоей жизни, — пошутил Гэвин и достал из тарелки ту, что поменьше. Раз сон пока откладывается, так хоть перекусит. — Чем занимался с утра? — бросил он беззаботно и заметил, как Ричард нахмурился. — Ничем интересным, просто катался по округе, — ответил тот. — Ездил в Стилвотер? — Нет, мне там не нравится. — О, понимаю, Рич. — Гэвин поставил на стол тарелку и стакан воды. — Не город, а дыра. Не представляю, как кто-то может наслаждаться жизнью здесь. Я бы ёбнулся за пару недель. — Он отрезал кусочек и закинул его в рот. Пожевал задумчиво и поджал губы — вкус в этот раз решил взять выходной, да и текстура рыбы была какой-то странной. Если остальные такие же, то хорошо, что Ричи отказался. — Ты сам-то давно здесь? — Дольше, чем планировал. Иногда кажется, что я приехал целую вечность назад, а уехать не получается. — Взгляд Ричи, направленный куда-то за окно, расфокусировался. — Словно что-то держит меня здесь, а я не могу понять, что. На солнце наплыло облако, и в гостиной стало темнее. — Возможно… — Он повернулся, светлые глаза блестели надеждой, а на губах появилась эта его блуждающая улыбка. — …вы и есть то, что держит меня. Ладони резко вспотели, в горле встал комок, который Гэвин с усилием проглотил. Ричи накрыл его руку своей — как всегда, тёплой и сухой — погладил пальцы, двинулся выше, но Гэвин перехватил. — Щекотно, — сказал он тихо и почесался. — Давай лучше по-другому. Он дёрнул Ричи на себя, уложил сверху и поцеловал. Медленно и вдумчиво, в том же темпе, в каком Ричи только что гладил его. И тот ответил сразу же, обхватил лицо ладонями, провёл по небритым щекам и зарылся в волосы. Скромняга решил проявить себя, нагло хозяйничал на затылке и шее Гэвина, не отлипал от губ и ёрзал прямо по паху. — Напрашиваешься, — прохрипел Рид и перекинулся с губ на шею. Какие бы странности ни носил с собой Ричи, он должен был понимать, к чему всё свернёт, когда набрасывался вот так и тёрся своим пахом о пах Гэвина. — Да, — тот не стал скрывать, только крепче вцепился в плечи и откинул голову, позволяя ласкать свою шею. Жилистый, гибкий, тёплый — Ричи ощущался в руках так правильно, будто именно под пальцами Гэвина и было его место. Он поддразнивал, скользил задницей по ширинке и через свои тонюсенькие брюки не мог не чувствовать, как завёлся Гэвин. — Пойдём наверх, там кровать. — Гэвин собрался подняться, как Ричи проявил неожиданную силу и пригвоздил его к дивану. — Хочу здесь, — настойчиво сказал он. — Сейчас. — Он не спрашивал, не предлагал, он требовал, и этот командный тон только сильнее заводил Гэвина. — Ну раз так… — Он усмехнулся и забрался ладонями под свободную рубашку. — Тогда раздевайся. Через мгновение рубашка полетела на пол. Гэвин жадно уставился на стройное тело Ричарда: плоский живот с едва заметным рельефом мышц, крепкие руки и грудь, маленькие тёмные соски, которые смотрели на Гэвина. Он не удержался, обхватил губами левый, пососал до шумного Ричиного вздоха, затем прикусил, чтобы услышать, как тот тихо стонет. Гэвин горел, плавился от собственного огня внутри, а Ричи же ощущался прохладой, обещавшей унять этот жар. Ричи нежно прикусывал губы и больно царапал плечи, пока Гэвин оставлял на нём яркие метки. Первый громкий стон, который он издал, отправил разряд дрожи по спине и затылку, наэлектризовал волосы на руках. — Где трусы?! — удивлённо выдал Гэвин, когда залез к Ричи в штаны. Тот пожал плечами. — Не ношу. Вот это сюрприз, однако. — Хочешь сказать, — Гэвин обхватил длинный ствол и двинул кулаком, — что всё это время ты приходил без белья? — Да, — прошептал Ричи и толкнулся в руку. — Я бы меньше удивился, найдя здесь пояс верности. — Даже не представляю, что это, — спокойно ответил Ричи, поднялся, чтобы сбросить штаны, сел обратно и поцеловал. Язык Ричи хозяйничал во рту, руки гладили под футболкой, пока Гэвин играл с его сосками и слушал, как с каждой секундой Ричи ведёт себя всё громче. Кожа его казалась прохладной, и Гэвин снял с себя футболку, чтобы чувствовать его без преград. Под ладонями напрягались мышцы, Ричи тёрся, как кот, подавался движению кулака на члене и, кажется, впервые задышал чаще. Губы его блестели от слюны, опухли от долгих поцелуев, а глаза казались мутными. — Оседлаешь меня? — подразнил Гэвин, когда Ричи помешал поменять их местами. — Если вы не против. Будто бы Гэвин мог быть против, когда на нём сидит такой красивый, порозовевший от возбуждения парень. Гэвин хотел бы уложить его на спину, накрыть собой и изучать его тело, целовать и прикусывать шею, ключицы, живот и бёдра. Хотел бы взять в рот, чтобы Ричи цеплялся за плечи, толкался в горло и принимал в себя пальцы. Пока что ограничился только последним и любовался тем, как дрожали ресницы полуприкрытых век, как он кусает губы и тихо постанывает, как сжимается и впускает в себя. Такой прохладный снаружи, тугой и горячий внутри — единственное, о чём мог думать. Он направил себя ко входу, толкнулся на пробу и вошёл. Шло туго, но Ричи это не остановило. Он посмотрел сверху потемневшим взглядом, ухмыльнулся и начал неторопливо опускаться. Гэвин сжал упругие ягодицы и сцепил зубы, чтобы не втолкнуться сразу до упора. Внутри было мягко и узко. Ричи пульсировал и сжимался, дрожал, а влажное дыхание падало на кожу, оставляло невидимые взгляду следы. — Не торопись. — Но Ричи не слушал. Он качнул бёдрами, застонал и насадился сразу до конца. Гэвин вторил ему голосом, вцепился в половинки и сжал их от переизбытка ощущений. — Вы ещё красивее, когда краснеете от удовольствия. Хочу запомнить это. Прикосновение пальцев в губам, и Гэвин прикусил подушечки, вобрал их в рот и одновременно толкнулся в Ричи. Тот выгнулся и застонал в голос. — Готов краснеть для тебя каждую нашу встречу, — прошептал Рид, приподнялся и поцеловал бьющуюся под кожей вену, всосал бледную кожу и оставил на ней яркий след. — Я запомню, — ответил Ричи и склонил голову на бок. Волнистая прядь упала на глаз, и он быстрым движением отбросил её в сторону. — А пока, Гэвин, сделайте так, чтобы я мог думать только о вас. Просить дважды ему не пришлось. Рид усмехнулся, обвил Ричи за талию и перевернул. Втолкнулся раз, два, примеряясь, и когда нашёл нужный угол, задвигался без остановки. Ричи ахнул, вцепился в подушку и приподнялся на пятках, чтобы удобнее принимать в себя. Глаза блестели, почти светились голубым, щеки залило алым, а дыхание стало прерывистым. Гэвин двигался резко и глубоко, облизывал взглядом изгибы стройного тела. Кожа горела от коротких ногтей, оставляющих неглубокие, но заметные царапины, мышцы побаливали, но он не останавливался, наслаждаясь открывшимся зрелищем. Ричи отдавался красиво. Чувственный и чувствительный, открытый, потрясающий. Он ласкал себя спереди, играл с сосками, отвечал на поцелуи. Он раскрепощался с каждым проникновением, расцветал подобно бутону. Его оргазм — это лучшее, что Гэвин видел за последние годы. Зацелованный приоткрытый рот, дрожащий от напряжения живот, пульсирующий член, к которому перед финалом Ричи даже не прикоснулся. Гэвин прижался лбом к его груди, тихо зарычал и излился внутрь. Было что-то особенно приятное в том, чтобы немного запачкать Ричи — настолько невинным он обычно смотрелся. — Гэвин. — Ричи завозился, подцепил пальцами подбородок, заставляя взглянуть себе в глаза. — М? — Его ресницы склеились, волосы торчали в беспорядке, но на этом всё. Засранец даже не вспотел. — Я хочу ещё. Повторим? — такому предложению Гэвин сопротивляться не мог. Когда они насытились друг другом, за окном потемнело. Не из-за того, что они провели столько времени вместе, занимаясь сексом, а потому что погода успела испортиться. Молнии сверкали над рекой, ветер гнул деревья, завывал в крыше, а ливень стеной перегородил обзор. — Пиздец, — заключил Гэвин, когда вышел из душа следом за Ричи. — Как же хорошо, что у меня есть запасная кровать. Или, — он поиграл бровями, — можешь провести ночь на моей. — Мне нужно вернуться, — тихо, извиняясь, сказал Ричи. С мокрыми после душа волосами и в своей безразмерной рубашке он казался маленьким и беззащитным. Особенно перед тем катаклизмом, что разыгрался на улице. — Ты прикалываешься? Там дождь хуярит, ветер тоже. Тебя подхватит первым же порывом. — Зато быстрее добегу до машины. — Он неловко улыбнулся. — Ага, босиком, блядь, по грязи. — Рид кивнул на голые ноги. — Нет уж, я тебя не выпущу. Поспишь у меня вместо трейлерного парка или где ты там остановился. Ричард вздрогнул, моргнул, словно пытаясь что-то вспомнить. — Нет, — коротко оборвал он и рванул к двери быстро, как профессиональный бегун. — Эй, стой! — только и успел крикнуть Гэвин и выбежал следом в бушующую непогоду. — Ричи! Он посмотрел по сторонам, заорал, пытаясь перекричать гром и ветер, но Ричи нигде не было. Гэвин обежал вокруг дома, промок за секунды и двинулся к реке. Но в поле зрения Ричи не оказалось. Не было даже следов на мокрой земле. — Какого хера? Как он скрылся, куда? Не мог же он буквально раствориться в воздухе. Ветер нападал, швырял мокрые пряди волос в лицо, а дождь холодил кожу так быстро, что Гэвин замёрз за секунды. А он ведь и трёх минут на улице не провёл. Каково тогда Ричи в его смешном летнем костюме, который годился разве что в качестве пижамы. С другой стороны, пацан дал дёру так быстро и уверенно, ни секунды не сомневался, что выдержит и доберётся до своей машины. — Кто же ты, чёрт побери, такой? Несмотря на их разговоры и случившуюся близость, ответов больше не становилось, а время, чтобы разгадать загадку по имени Ричи, только убавлялось.
