Кто ты?

      Когда дверь в палату открылась, Гэвин был почти счастлив отвести взгляд. Память услужливо подкидывала вид улыбающегося, любопытного, отдающегося Ричи, образ которого не складывался с тем человеком, который лежал на больничной койке. Две параллельных реальности просто не желали складываться в одну, а пытливый мозг бился в истерике, не в силах найти хоть какое-то рациональное объяснение происходящему.       — Мистер Рид, — кивнул высокий худой мужчина и протянул узкую ладонь. — Меня зовут Шон, я главврач этой больницы. Лора передала мне ваше предложение, и я хотел бы немного о нём поговорить. — Он с сожалением покосился на кровать, в которой неподвижно лежал Ричард. — Пройдёмте в мой кабинет.       Он повёл за собой по уже знакомому коридору, свернул налево к лестнице, поднялся на второй этаж и открыл третью справа дверь.       — Прошу, — он отошёл в сторону, давая Гэвину пройти.       Внутри было чуть живее, чем во всей остальной больнице. Стены бежевые вместо белых, жалюзи полуоткрыты, пропускали внутрь полосы солнечного света. На столе куча бумаг, табличка с именем Локвуд Ш., наградная статуэтка «Охотничий клуб Стилвотера» и громоздкая лампа. Сзади за креслом в углу огромный фикус, по левую руку полка, забитая книгами, на стене большая картина с морским пейзажем. Гэвин сел на небольшое кресло для посетителей и дождался, пока врач займёт своё место.       — Воды? — предложил он и кивнул на графин на одной из полок.       Гэвин отказался. В желудке узлами скрутились змеи, сжимались и шевелились, вызывая тошноту.       — Мистер Рид…       — Гэвин.       — Хорошо, Гэвин, напомните, откуда вы?       — Из Детройта.       — Другой конец штата, — пробормотал себе под нос Шон и пробежался глазами по столу, словно пытался отыскать что-то. — Лора сказала, вы здесь в отпуске. Почему именно Стилвотер, если не секрет? Я бы на вашем месте предпочёл Канаду, всего-то мост пересечь.       — Хотел оказаться как можно дальше от работы. В итоге, — он хмыкнул, — внепланово нашёл её сам.       — Откуда вы узнали о пациенте? — Гэвину не нравился этот докторский тон. Он будто на приёме и обязан перечислить все свои жалобы, когда сам предпочёл бы задавать вопросы.       — В городе болтают, а я как раз успел заскучать, решил, что могу предложить свою помощь. Слышал, что вы были тем, кто нашёл пацана.       — Да, — тихо ответил Шон и посмотрел на наградную статуэтку. — Я тоже охотник, но из-за работы последние годы редко выбираюсь. Да и возраст уже не тот. — Выглядел он лет на пятьдесят, но говорил сейчас так, словно ему все семьдесят. — Если подстрелю оленя, то сам уже не дотащу его тушу до машины.       Учитывая его худобу, то в лучшие годы подобная задачка тоже могла стать проблемой, но Гэвин не стал комментировать. Он здесь, чтобы слушать, чтобы задать несколько вопросов, а потом отправиться в участок и поговорить с шерифом.       — Я нашёл его вечером. Выбрался к реке, думал подстрелить кролика или птицу, не хотел заходить далеко, поэтому выбрал ближайший берег, где лес не такой густой. Там ещё сдаётся в аренду бывший охотничий домик.       — Знаю, где это. Я как раз сейчас арендую этот дом.       Врач хмыкнул.       — Стоило догадаться. У нас в городе не так много мест, где останавливаются приезжие. — Он продолжал гладить статуэтку. — В общем, я ходил там, когда услышал в кустах шорох. Прицелился, готовился выстрелить, но всё стихло. Я собрался уходить, там снова кто-то зашуршал. Стрелять я не стал, шорох был похож на беличий, но решил проверить, что там происходит. Двинулся туда, спугнул кого-то мелкого, а потом увидел этого парня. Он лежал на земле, из головы сочилась кровь, а рядом натекла небольшая лужа. Сначала мне показалось, что он не дышал, но я смог нащупать пульс. Слабый, но он был. Я проверил карманы, хотел вызвать сменщика и машину, но оставил телефон в бардачке, поэтому поднял Ричарда и потащил на себе. Боялся, что не успею привезти его в больницу.       — Он был холодный?       Шон запнулся, не ожидая вопроса, пальцы, поглаживающие надпись, остановились, а взгляд расфокусировался.       — Не помню. В отделении температура была чуть ниже нормы, но это объяснимо кровопотерей. Бледный — да. Холодный — не уверен.       Гэвин кивнул и достал телефон, чтобы сделать несколько пометок.       — Я доставил его как раз вовремя. Мой сменщик сразу забрал его в реанимацию, а я побежал менять одежду, чтобы помочь ему. Когда я зашёл в операционную, Кайл пытался нормализовать сердечный ритм. Парень был в шаге от смерти. — Он наконец убрал руки от награды и сел вполоборота, направив взгляд за окно. — Проникающая черепно-мозговая травма с повреждением височной доли. Пуля прошла по касательной, но повреждения оказались настолько сильными, что он впал в кому.       — Когда вы сказали полиции о том, что нашли его?       — Сразу же, как стабилизировали состояние Ричарда. Шериф сидит в соседнем корпусе. Я прогулялся и рассказал, где нашёл его, потом показал место. После осмотра мы и узнали его данные, изначально Ричард поступил под именем Джон Доу. Шериф со своими людьми нашёл его машину, а там документы, по которым опознали парня.       — Что насчёт телефона Ричи… Ричарда? — Гэвин исправился быстрее, чем доктор успел заметить оговорку.       — Насколько я знаю, его не нашли. Лучше зайдите к шерифу. Иан сегодня на работе, думаю, он согласится поговорить. В конце концов, в Стилвотере не так часто происходит что-то достойное внимания полиции.       Нахмурившись, Гэвин добавил пару записей — вопрос «где телефон?» он выделил жирным шрифтом, потому что у молодого парня не могло не быть мобильника. Если он не нашёлся в его машине, значит, его унёс тот, кто ранил Ричи и оставил в лесу.       — Перед тем, как найти Ричарда, вы слышали какой-то шум? Выстрелы, может, кто-то убегал?       — Сезон охоты, детектив, выстрелы звучат постоянно.       — Поблизости были? — Гэвин сощурился и посмотрел в глаза напротив.       — Думаю, нет, — с заминкой ответил Шон. — Сложно сказать, прошёл уже месяц, я просто не помню.       — Понял. Спасибо за уделённое время. — Сохранив заметки, Гэвин убрал телефон в карман. — Могу я прийти снова, если возникнут ещё вопросы?       — Конечно, — врач улыбнулся, но как-то натянуто. Не удивительно, мало кто любил общаться с детективами, даже с теми, кто официально не имел права браться за расследование. — Вот моя визитка. Позвоните или напишите, если что-то понадобится.       Гэвин взял протянутую карточку. Пальцы, с которыми он случайно соприкоснулся, оказались холодными.       — И ещё кое-что, — добавил он уже у выхода из кабинета. — Ричард Стерн здесь уже месяц и без изменений. Почему вы не отправите его в другую больницу? Не обижайтесь, мистер Локвуд, но в больнице покрупнее оборудование получше, может, где-то ещё его смогут привести в чувства.       — Он стабилен, показаний к транспортировке нет. Другие осмотры, медикаменты и оборудование в его случае бесполезны, нам остаётся только ждать и надеяться на лучшее.       — И как долго вы планируете ждать?       — Зависит от того, как скоро его страховая начнёт задавать вопросы. Недели две-три он у нас полежит, но если не будет положительной динамики, скорее всего придётся перевести его в учреждение длительного ухода. В любом случае сейчас мистер Стерн — мой пациент, и я сделаю всё от себя зависящее, чтобы его состояние не ухудшилось.       Гэвин переступил порог, но снова замер.       — А каковы шансы, что ему станет лучше? — Он повернулся и снова посмотрел на Локвуда. Солнце светило позади него, лицо оказалось в тени, не разглядеть выражения.       — Минимальные, Гэвин. К сожалению, минимальные. — И это было почти самое худшее, что мог сказать врач.       На воздухе стало немного полегче. Но совсем немного. В носу продолжал стоять запах хлорки и мерзкий — стерильности. В больнице был один мир, за её пределами — другой. Какой из них более настоящий, Гэвин решить не мог, ведь самый настоящий был там, на берегу реки наедине с Ричи. Дайнер же, церковь, местные службы и весь Стилвотер — словно декорация, подделка, заранее подготовленная съёмочная площадка — что угодно, но не реальность.       Только было наоборот.       Ричи — его галлюцинация, его призрак, его маленькое персональное безумие — вот кто был лишь видением, игрой мозга, колоколом, под звон которого Гэвин оказался на грани сумасшествия. Только со своими дурацкими фантазиями Гэвин разберётся чуть позже, когда вернётся домой и в одиночестве постарается осмыслить, как умудрился заняться сексом с духом коматозника. Сейчас важнее было сосредоточиться на разговоре с шерифом.       В полицейском участке было душно, не в пример прохладе больницы. Душно и пусто.       — Есть кто? — крикнул Рид, чтобы привлечь внимание.       Помещение было маленьким: небольшой холл с парой дешёвых пластиковых кресел для посетителей и огороженной стеклом полицейской зоной. На противоположном конце виднелась дверь с магнитным замком, которая открылась после второго оклика.       Высокий широкоплечий мужик с круглым животом приблизился с таким видом, будто делал одолжение. По значку и униформе Гэвин понял, что это и есть шериф.       — Чем обязан? — Он осмотрел колючим взглядом с ног до головы и потом снова впился в лицо.       — Шериф Иан? — уточнил Гэвин. — Меня зовут Гэвин Рид.       — Приезжий из города, да, я знаю, — сказал он с таким видом, будто раскусил всю жизнь Гэвина, как Шерлок Холмс.       — Нужно будет напомнить лендлорду о конфиденциальности, — с усмешкой ответил Гэвин. — Я детектив из Детройта, — сказал он. — Узнал о вашем коматозном мальчике и решил предложить свою помощь в расследовании. — Язык так и норовил добавить «если оно вообще ведётся», но пришлось сдерживать себя, чтобы не портить настроение коллеге.       — Городские копы вечно слишком высокого мнения о себе. Я и мои ребята сами разберёмся, — недовольно заворчал шериф.       — Я могу ускорить процесс. — Гэвин продолжал строить на лице спокойствие. — Шон, главврач, рассказал, что случилось, и я подумал, что мои навыки и более широкий доступ могут пригодиться. Никто не любит нераскрытые дела, шериф, а я могу стать решением вашей проблемы.       — У нас нет проблем, — самодовольно ответил этот пузатый петух, но в голос слегка дрогнул в сомнении. Гэвин коп, он знал, куда надавить, чтобы получить своё.       — Шериф Иан, мне не нужны лавры и плюсик в личное дело, я просто хочу помочь пацану. Его подстрелили месяц назад, он там лежит один без посещения друзей и родственников, пока его несостоявшийся убийца ходит на свободе. Если я смогу закрыть дело, вам будет бонус в статистику раскрываемости и, возможно, небольшая премия. Если же облажаюсь, то ничего не изменится. Давайте, шериф, вы же понимаете всю выгоду сделки. Работать, заниматься опросами и поисками буду я, от вас только подтверждение, что действия согласованы и находятся под вашим руководством. — Гэвин сам бы над собой посмеялся: ради этого пацана он втягивает пузатого шерифа в свою игру.       Иан помялся для галочки, с видом мыслителя, решающего сложнейшую теорему мира, погладил усы и наконец ответил:       — Ладно. Пойдём, покажешь значок, внесу тебя в базу и дам доступ. — Он даже не пытался скрыть, что делает величайшее одолжение во всей своей карьере. Пидорас ленивый.       Виду о том, что вообще думает, Гэвин не подал, только отдал документы, дождался, пока жирная задница завершит оформление и выделит свободный стол, и прошёл за стекло.       Там чем-то воняло: то ли подгнившими фруктами, то ли чем-то подобным. На столе стояла коробка с уже засохшими пончиками, рядом валялась смятая салфетка в пятнах сомнительного происхождения, посреди прохода мусорка с кучей бумажных шариков. Вот чем занимался шериф на досуге — изображал из себя баскетболиста, пытаясь попасть бумажками в корзину, а не тем, за что ему реально платят.       Гэвин брезгливо подвинул салфетку, поставил пончики рядом с чайником в импровизированной кухонной зоне, сел на неудобный скрипучий стул и ввёл выданные логин с паролем. Перед возвращением домой и планированием дальнейших действий он хотел прочитать материалы дела. Не кидаться же вслепую, не ознакомившись ни с уликами, ни с фотографиями, ни с показаниями тех, кого должны были опросить.       Он набрал в поиске «Ричард Стерн», открыл файл и замер взглядом на фотографии. На ней Ричи выглядел моложе, но с теми же веснушками, какие запомнил Гэвин, родинками, алыми губами и скрытой улыбкой, светлыми глазами, только уже не такими непонимающими, а просто спокойными. Уверенный в себе парень с гордо расправленными плечами. Высокий. Статный. Неизменно красивый.       И живой.       Сразу вспомнилось его неподвижное тело на больничной койке, дыхание благодаря аппарату ИВЛ, писк приборов, запавшие глаза и неестественно бледная кожа. Он настоящий был лишь тенью самого себя. Вот если бы Гэвин мог сделать хоть что-то, чтобы Ричи так же улыбнулся в жизни…       Он кликнул мышкой, открыл текущее дело. Дата происшествия указана точно, а вот время — лишь примерно. Гэвин нахмурился, сделал пометку с вопросом. Судя по пятну крови на фотографиях и дорожке от места, где его нашли, до парковки, Ричарда подстрелили недавно. Помощник шерифа пришёл к такому же выводу, как и врач, давший заключение, — небольшая кровопотеря. При этом предполагаемый промежуток, когда его ранили, был ограничен всего десятью минутами.       Десять минут… Стрелявший разминулся с врачом совсем немного. Только разминулся ли?       Ещё одна заметка для себя, чтобы отработать версию.       Пулю не нашли, при этом ранение было навылет, застрявших в черепе или коже осколков не подтвердилось. Мобильный телефон был отмечен как пропавший, шериф указал, что стрелок мог унести его с собой.       «Тогда почему не забрал документы Ричарда из машины?» — подумал Гэвин. Куда логичнее унести айдишку, чтобы полиция дольше определяла личность пострадавшего.       Фотографии машины тоже были. Чёрная «Мазда» две тысячи пятого года, с ржавчиной на крыльях, небольшой вмятиной на пассажирской двери, зато современной магнитолой и хорошей обивкой кресел.       — Лучше бы вы, придурки, столько фотографий места преступления сделали, сколько бесполезной тачки, — пробубнил себе под нос так, чтобы шериф, сидящий через три стола, не услышал.       Полезного в кейсе почти не было. Даже допросы врача и персонала провели кое-как. Значит, Гэвину придётся начинать почти с нуля — и это было ещё одно удовольствие, которое он терпеть не мог.       — Шериф Иан, можете показать мне место, где нашли Ричарда Стерна?       Мужик оторвался от жевания пончика, громко прихлебнул кофе и поднялся.       — Поехали.       Они добрались до места минут за пятнадцать, ещё десять под ругань Иана искали нужное дерево.       — Чёртовы ели, похожи одна на другую, — шипел он, продираясь сквозь кусты.       Очевидной тропы к месту преступления не было, приходилось обходить деревья, переступать через разросшиеся корни и стараться не споткнуться о какой-нибудь камень, спрятанный в траве. Когда они наконец вышли к нужному месту — Гэвин сразу узнал дерево с поломанной веткой, — шериф едва не задыхался от усталости.       — Всё, Гэвин, дальше сам. Не думаю, что ты найдёшь что-то полезное спустя месяц.       — Привычка перепроверять, шериф, вы же тоже профессионал, должны понимать, — бросил ему Гэвин, лишь бы тот отъебался. Этому здоровому борову до профессионала, как Гэвину до звезды фигурного катания.       — Развлекайся. — За спиной зашуршали листья и захрустели ветки, пока Иан шёл назад к парковке.       Уже темнело. Гэвин засиделся в больнице, а потом в участке дольше, чем планировал, и не собирался облизывать каждую травинку в поисках улик. Единственное, чего он хотел, — запомнить дорогу, чтобы завтра сразу, как посветлеет, вернуться сюда и провести нормальный осмотр места преступления, а не состряпать ту халтуру, что он увидел в отчёте.       Бегло осмотрев местность, Гэвин сделал несколько дополнительных фотографий, обошёл дерево, рядом с которым упало тело Ричи, но света солнца, которое почти полностью скрылось за полосой леса, не хватало, а лазить по темноте с фонариком было неудобно. После — огляделся, убедился, что запомнил местность, и пошёл обратно к машине. Домой Гэвин добрался уже в темноте.       Он вошёл в дом, включил свет, бросил ключи на диван. Сходил в ванную, умылся, посмотрел в зеркало на вновь появившиеся под глазами синяки, пошёл на кухню, налил воды. Выпил. Холодная, газированная, без вкуса. Стол гладкий, прохладный. Диван мягкий. Дома — слишком тихо. Ни ветра, гулявшего по крыше, ни скрипов лестницы, даже холодильник молчал.       В этот момент и накрыло.       Руки дрогнули — стакан пришлось поставить на стол.       Здесь, на этом диване Гэвин совершенно точно брал Ричи, целовал его, ласкал, чувствовал, какой тот горячий и тугой внутри. Там, на веранде, они разговаривали и целовались. На берегу у пляжа тоже болтали о чём-то, Ричи помогал с наживкой, улыбался. Гэвин помнил воздушное прикосновение к шраму на плече, когда тот изучал пулевое, и на носу. Он помнил. Помнил. И в то же время — не мог.       Как они виделись? Что происходило, что Ричи мог приходить? Всегда одинаковый, только эти почти пижамы разного цвета, и теперь Гэвин понимал, почему. В этой самой свободной рубашке и брюках он лежал в больнице. Белья не было по этой же причине. Сразу стало понятно, почему на него не реагировали насекомые и почему не скрипели ступени веранды. Он ведь физически был не здесь. Не оставлял следов, не наступал на дерево или землю, поэтому ходил с чистыми ступнями и бесшумно.       Пазл медленно складывался.       Гэвин пытался понять, что было триггером его появления, старался воспроизвести в памяти их встречи. Первая — вечером, когда уставший после перелёта и поездки вышел с банкой пива и так удобно сел в кресло. Выпил и расслабился. Пара других была на берегу — одна во время скучной рыбалки, когда шум реки и монотонное покачивание поплавка загипнотизировали Гэвина; другая — когда лёг позагорать под горячими лучами солнца. Ещё Ричи приходил к нему домой как раз в те дни, когда Гэвин уставший ложился на диван. И перед каждой из таких встреч Гэвин…       …дремал.       Вот тебе и недопитая банка пива — он пил во сне, а не реальности; чистые стаканы на полке — не Ричи их помыл, а просто Гэвин брал их во сне; крылышко и рыба тоже приснились. Вот и разгадка всем странностям. Гэвин не сходил с ума — почти не сходил, — он просто жил не только в физическом мире, но и во сне. И главный вопрос был в том, появится ли Ричи вновь, учитывая, что Гэвин знает, что с ним происходит на самом деле.       Был только один способ проверить.       Лечь на кровать в спальне казалось удобнее всего, но когда Гэвин спал там, Ричард ни разу не приходил. Побаливающие мышцы взвыли от одной мысли о диване, так что из доступных вариантов оставалась только терраса.       Он взял плед и вышел на воздух. Сел в холодное кресло, укрылся и направил взгляд в лесной мрак, вслушался в песню реки. Пытался расслабиться достаточно, чтобы задремать так же постепенно и неочевидно, как во все предыдущие разы. Только в этот раз не получалось. Не было расслабления, мысли крутились вокруг недвижимого тела Ричи, вокруг того, что с ним случилось и кто был в этом виноват.       Дрёма не шла. Гэвин сидел, покачиваясь в кресле, чувствовал, как воздух становится прохладнее, вглядывался в темноту и старался поймать ту желанную пустоту и тишину в голове.       — Привет. — Ричи неслышно подошёл к террасе, появившись из темноты.       В той самой пастельно-зелёной больничной одежде, зато с аккуратной укладкой и приподнятыми уголками губ. Бледный, но с румянцем, яркие веснушки и родинки на носу и щеках, а на лбу ни намёка на ранение. Интересно, Ричи не помнил, что он почти умер, или просто не знал, как выглядит с тем кривым шрамом, который тянулся от лба и уходил дальше в выстриженные волосы.       Не дождавшись ответа, он приблизился, наклонился и поцеловал в щеку так, словно для них это был привычный ритуал.       — Вы выглядите так, словно увидели призрака.       «Почти», — подумал Гэвин и не удержался, притянул его за затылок и поцеловал.       Мягкие губы, настойчивые, игривый язык, ровное дыхание и никакого вкуса. Зато были ощущения — яркие, правдивые — каждое касание подушечек пальцев к щеке, ласка в волосах, быстрые поцелуи на шее и снова долгий язык к языку. Сердце Гэвина заходилось чаще, дыхание сбилось, он стал настойчивее, стараясь насытиться этим поцелуем, ведь кто знает, какой из них станет последним.       — Ричи, постой. — Гэвин отстранился, пока ещё мог остановиться.       — Мы можем повторить, как вчера, — прошептал Ричи, соблазняя не только прикосновениями, но и хриплым голосом.       — Можем, — согласился Гэвин, — но не сейчас. — Он поднялся и отошёл в сторону.       — Что-то не так? — Грустные глаза, растерянный вид.       — Ричи, скажи, что ты о себе помнишь?       Тот моргнул и замер.       — Я… — он прервался, толком не начав.       — Сделаем проще, я буду задавать тебе вопросы, а ты постарайся на них ответить. Не юли, говори прямо, ровно то, что знаешь и помнишь, хорошо? — Гэвин взял его ладонь и несильно сжал в своей.       Ричи кивнул.       — Как долго ты в Стилвотере?       Тишина.       — Не знаю.       — Когда в последний раз ты звонил друзьям?       — Звонил… — Ричард поднял руку, будто держал в ней невидимый телефон. — Давно. Не помню.       — Ты знаешь, какое сегодня число? День недели? Месяц?       Он нахмурился, рука дёрнулась ко лбу, туда, где в реальной жизни у него был некрасивый шрам от пулевого.       — Конец мая? Нет, начало июня.       — Почти. — Как раз в начале июня Ричи впал в кому. — Уже июль, сегодня четырнадцатое.       — Не может быть… — прошептал он.       — Что последнее ты помнишь? Эй, Рич, посмотри мне глаза и подумай.       Взгляд забегал, то мутнел, то снова появлялась осознанность, ладонь, которую держал Гэвин, дрожала, и сам Ричи как-то сжался, стал немного прозрачным, что ли.       — Машина… — он наконец заговорил. — Я ехал, играла музыка. Что-то тихое, медленное. Я не хотел отвлекаться, чтобы сменить песню. Потом я остановился. Вышел. Помню запах хвои и сырости. Земля, кажется. Ощущение было приятным, свежим. А дальше что-то красное…       Он задрожал сильнее, и Гэвин обнял, прижал к себе, успокаивая. Видел, с каким трудом Ричарду даются воспоминания.       — Цветок. Нет… Ягода. Мне понравилось, как красиво на неё падает луч солнца. Я достал телефон. — Ричи похлопал себя по несуществующему карману и поднял руку, будто достав из него что-то. — Сделал фото. Хотел снять видео, наклонился, чтобы ягоды были видны лучше. А потом. — Его рука сжалась. — Шорох. Щелчок. И грохот. Громко. Больно… Запах травы и коры. Не знаю, сколько, будто целую вечность. Я стал замерзать. Потом шаги и дрожащее прикосновение здесь. — Он указал на шею, туда, где под кожей пряталась яремная вена. — Дальше темнота.       Закончив на выдохе, Ричи сделал паузу, вновь переживая случившееся. А когда он вновь решился поднять взгляд, то в его глазах стоял ужас.       — Я… умер?       Гэвин не сдержался, обнял его сильнее и прошептал на ухо:       — Нет. Нет, Ричи, ты жив, но ты не здесь. Я видел тебя сегодня. Ты в больнице. В коме.       Тот отстранился, сделал шаг назад, слепо нашарил ручку кресла и опустился в него.       — Тебя вовремя нашли. Похоже, какой-то охотник случайно или намеренно выстрелил в тебя. Пуля попала в голову. — Пальцами Гэвин очертил линию, которую сегодня видел в больнице. — Ты жив, но сознания нет.       Гэвин медленно опустился перед ним на колени и заглянул в остекленевшие глаза.       — Я не врач, Ричи, я детектив. Я не смогу вернуть тебя в реальный мир, но я постараюсь найти того, кто сделал это с тобой. Постараюсь найти тебя. В деле только твоё имя, дата рождения и город, немного данных о семье и больше ничего полезного. Но ты ведь жил, учился, работал, заводил друзей, оставлял за собой следы. Когда я найду эти следы, то смогу найти и тебя.       — Как меня зовут? — побелевшими губами спросил Ричи. — Полностью.       — Ричард Стерн. Ты родился одиннадцатого ноября двухтысячного года в городе Лансинг, штат Мичиган. Твой отец погиб в автокатастрофе, когда тебе было пятнадцать, а мама умерла год назад от рака груди. Это всё, что я знаю о тебе сейчас, но обещаю — сделаю всё возможное, чтобы узнать больше. — Пальцами Гэвин подцепил гладкий подбородок и заставил смотреть на себя. — Ричи, ты искал кого-то, кто поможет тебе найти себя, и я стану для тебя этим кем-то. Только пообещай мне одно — не вздумай сдаться.       — Обещаю. — Его голос крошился, как стекло под ногами, но в глазах стояла серьёзность.       Вот теперь начиналось настоящее расследование.