Кто ты?

      С утра, когда Гэвин открыл глаза, он долго смотрел в потолок — пытался осмыслить вчерашний день и открытия, которые тот принёс. Хотелось, чтобы всё оказалось сном, чтобы эта реальность, в которой Ричи лежит в коме, была ненастоящей, а не наоборот. Чтобы он был здоровым, нежным, несколько рассеянным, но живым. Чтобы не пришлось искать рационального объяснения очевидно нерациональному явлению. Вместо этого предстояло иметь дело с внеплановым расследованием в реальности и с чем-то, выходящим за рамки понимания, во сне. Непонятно, какая часть была сложнее.       За окном подул ветер, заколыхал макушки елей. Гэвин перевёл взгляд на небо и нахмурился. Оно было затянуто густым светло-серым одеялом облаков. Пока не критично, но кто знает, как изменится погода к обеду или вечеру, — не хотелось бы скакать по кустам, если ливанёт.        Он поднялся, потянулся. Позвоночник хрустнул, спине сразу стало капельку легче. Программа на утро была простая: принять душ, выпить кофе, перекусить яичницей с парочкой тостов и после — отправиться обратно на место преступления.        Особых надежд на то, что найдёт какие-то следы, Гэвин не питал, скорее, профдеформация тянула убедиться, что на месте не осталось ничего важного. Пули, например, которая по данным отчёта отсутствовала в деле. В голове Ричи не нашли даже осколков, но раз был выстрел, значит, куда-то она улетела. Могла попасть в землю или дерево, залететь под траву или куст, а местные лентяи не стали внимательно изучать местность и благополучно проебали то, что может стать основным ключом к поимке виновника. Если тот, конечно, за прошедший месяц сам не додумался вернуться в лес и забрать улику.        — Не проверишь — не узнаешь, — буркнул под нос Гэвин и пошёл вниз.        Кофе сегодня горчил — то ли кофемашина требовала чистки, то ли мозг сам накручивал лишнего, но по итогу половина кружки отправилась в слив. Впихнув в себя завтрак, Гэвин оделся, накинул ветровку, чтобы не замёрзнуть в первые же пять минут снаружи, и вышел. До нужной парковки доехал быстро — она была буквально под боком. Взял фонарик, достал из бардачка несколько пакетиков для улик и пинцет, мысленно проклял себя за то, что заранее не закинул туда ещё перчатки, и замер перед полосой леса.        Деревья нависали тёмной унылой громадой, закрывали собой и без того блёклый свет, который едва просачивался через густые облака. На пути показалось сухое, потемневшее от времени дерево, чьи голые ветки тянулись вверх, будто пытались урвать себе жизненной силы соседних елей. Гэвин прошёл мимо, споткнулся о корягу, которая пряталась в траве, но удержал равновесие и двинулся дальше в лес. Глаз зацепился за ещё одно дерево с огромным дуплом — пришлось свернуть чуть в сторону, чтобы скорректировать направление. На улицах Детройта ориентироваться было проще, там тебе указатели, номера домов, граффити, фонари, а здесь же, в чёртовом лесу, пришлось поднапрячь мозги, чтобы выйти к нужному месту. Всё-таки свернуть на север по Мэдисон стрит было легче, чем повернуть направо у куста с какой-то ягодой.        Гэвин споткнулся ещё раз и проматерился под нос. Распрямившись, он обернулся и понял, что дошёл. В нескольких шагах вверх тянулся ровный ствол дерева — такой же, как и сотни других вокруг, но в чём-то едва заметно другой. Под ним разросшийся папоротник, внизу — полотно мха, вокруг трава, редкие цветы и осыпавшаяся ягода. Вероятно, та самая, которую Ричи снимал месяц назад, только в то время она была свежей, а сейчас на маленьком кусте осталось несколько подгнивших штук. Под ногами ветки, остатки прошлогодней сухой травы. И всё ровно такое, что видел на фотографиях в деле Ричарда Стерна. Где-то здесь он лежал, бледный, раненый, брошенный умирать. Гэвин знал лишь примерную позу, ведь нашедший его врач потащил его спасать, а недоэксперты, которые приехали на место, так нормально и не обозначили, где лежало тело.        Осмотр Гэвин начал с ягоды. Какой-то месяц назад она привлекла внимание Ричи своей красотой, а сейчас вызывала разве что жалость. Сморщенная, противно-мягкая, ненужная даже белкам и оленям. Примерно рядом с ней после выстрела и упал Ричард. Открыв заметки, Гэвин перечитал часть отчёта с описанием позы и предполагаемым углом выстрела. Ричи склонился, пуля прошла сверху, сам стрелявший при этом был правее и чуть позади Ричарда. Опустившись на колени прямо на сырую землю, Гэвин прикинул траекторию, куда могла улететь пуля, и обозначил себе примерный радиус поиска. Включив фонарик, чтобы не пропустить ни единой мелочи, он начал ползком исследовать землю.       Миллиметр за миллиметром осматривая остатки коры, отодвигая в сторону траву и ветки, Гэвин сокращал зону поиска. Пальцы покрылись грязью, земля забилась под ногти, штаны в коленях промокли от влаги, сменили цвет. От неудобной позы крутило поясницу, руки замёрзли, на лбу и под носом собрался пот, а глаза слезились от непривычного напряжения. Разогнувшись, Гэвин сел на пятки, поднял лицо к небу и вздохнул. Он чувствовал, как остывает кожа, как лоб стягивает тонкой плёнкой, а по виску щекотно ползёт капля.        Нужно продолжать. Ведь если не он, то кто? На местного шерифа и его помощников рассчитывать бесполезно. За время общения со всеми этими людьми Гэвин понял одну очевидную вещь — он был единственным в этом городе, кому не плевать на Ричарда Стерна. Для окружающих он, считай, призрак, когда для Гэвина — живее всех живых. Жаль, что лишь во сне…       Дождавшись, когда глаза перестанет колоть от напряжения, он снова опустил взгляд вниз. Расфокусировал, чтобы дать мозгу передышку, сфокусировал снова, взял в руки фонарик и сдвинулся чуть левее. Был бы металлоискатель, было бы проще, но в Стилвотере такого не водилось. И чем дольше Гэвин ползал на коленях в поисках чуда, тем сильнее таяла надежда на это самое чудо.       Ровно до момента, пока рука не наткнулась на что-то твёрдое.        Он обхватил это что-то пальцами, вытянул из-под кучки опавших листьев и уставился, не веря своим глазам.       Телефон.        Чёрный, в простеньком силиконовом чехле, с паутиной трещин на экране.       Но главное — это был телефон.       Телефон Ричарда.       Гэвин сомневался, что кто-то ещё обронил бы его именно здесь, в месте, где не могло ходить много людей. Зажав кнопку включения на несколько секунд, Гэвин смотрел на несчастный экран, будто тот вообще мог включиться спустя месяц лежания на холодной влажной земле. Возможно, заработает, если его зарядить. Маловероятно, но возможно…        Убрав находку в карман — придётся позже объяснять, почему оставил свои отпечатки — Гэвин поднялся и, не теряя времени, пошёл обратно к машине. Губы растянулись в оскале, а азарт бурлил в крови. Меньше чем за час ковыряния в земле Гэвин уже сделал больше, чем копы Стилвотера, и означало это только одно — ещё рано опускать руки.       

***

       Дома Гэвин не стал заморачиваться и прятать телефон в пакет для улик. На кой хер, если свои пальчики уже оставил? Он понимал — стрелявший телефон не видел, иначе бы унёс, поэтому из следов на корпусе нашлись бы разве что отпечатки Ричарда. Если сотрёт, то не критично, ведь доказать, что телефон принадлежит Ричи, можно и без них.       Зарядник Гэвин оставлял на кухне. Предварительно он почистил порт от грязи, насколько вообще мог, потом взял кабель, аккуратно вставил внутрь и уставился на треснувший экран.        Долгие две секунды не происходило ничего. Потом — мигнул символ батареи и появился процент зарядки.       Гэвин улыбнулся.       Работал. Телефон работал. Только нужно дождаться и посмотреть, насколько плохо обстоят дела с экраном — но с этим можно разобраться чуть позже. Пока же Гэвин порадовался главному — мобильник не умер, можно перенести с него данные, возможно, получится изучить сообщения, вызовы, контакты, понять, общался ли Ричи с кем-то из местных в день ранения. Хоть какая-то отправная точка лучше, чем вообще никакой.        Пока телефон заряжался, Гэвин ходил кругами по гостиной. Аппетита не было, желания любоваться природой в компании баночки прохладного — тоже. Он только ждал, пока заряда батареи набежит хотя бы процентов двадцать, чтобы увидеть то, что скрыто внутри.       Минут двадцать он ждал. Быстрая зарядка то включалась, то отключалась, раздражая Гэвина, у которого ладони кололо от нетерпения. Когда наконец появились заветные цифры, он зажал кнопку включения и начал ждать.        Экран потемнел полностью. Секунд тридцать ничего не происходило, и Гэвин успел испугаться, что мобильник окончательно умер, как наконец появилось свечение. Пара иконок — вызов и контакты по бокам внизу, а по центру значок отпечатка. Всё это на фоне в виде листа папоротника. Верхняя же часть экрана осталась тёмной и мёртвой, только на месте особенно глубоких трещин растекались разноцветные разводы.        — Чёрт, — тихо выругался Гэвин.       Хотя чего ещё ожидать? У него самого стоял рисунок-пароль и фэйс-айди, было бы странно, будь у Ричи свободный доступ к телефону. Гэвин провёл пальцем по экрану, проверяя чувствительность сенсора. Тот среагировал, картинка отпечатка сменилась цифрами, но легче не стало. Полностью читался только нижний ряд, средний виднелся наполовину, а верхний тонул в темноте. Пробы ради Гэвин ввёл четыре нуля, но код оказался неверным. Значит, оставался единственный выход — воспользоваться помощью Ричи. Буквально.       Нащупав в кармане визитку, которую дал Шон, Гэвин достал собственный мобильник и позвонил. Три долгих гудка, и врач ответил.       — Слушаю?       — Это Гэвин, Гэвин Рид, — он сразу решил представиться.       — О, детектив. Иан говорил, что вы решили взяться за дело моего пациента. Нашли что-нибудь?       — Хотел бы, но нет, — соврал в ответ. Нечего пока распространяться о расследовании, местный шериф вполне успешно сделает это за него. — На самом деле, мистер Локвуд, я звоню с личной просьбой.       — Интригуете, детектив. — Его смешок был коротким и хриплым.       — Я бы хотел навестить Ричарда. С вашего позволения, конечно же. — За время разговора Гэвин успел убрать мобильник Ричи в карман, поставить вариться кофе и закинул поджариваться пару тостов для перекуса. Ехать голодным в город не хотелось, а ещё одного посещения дайнера «У Марка» желудок просто не вывезет. — Он лежит у вас целый месяц. Один. Я понимаю, что он не осознаёт то, что происходит вокруг, не понимает, есть ли рядом с ним кто-то, и всё же…       — Приезжайте в любое время, детектив. Я сообщу персоналу, чтобы пропускали вас без лишних разговоров.       — Спасибо, мистер Локвуд.       — Без проблем, Гэвин, дайте знать, если нужна будет моя помощь.       — Обязательно, — закончил Гэвин, сбросил вызов и пошёл в машину.       В город он доехал быстрее обычного.

***

      Больница по-прежнему была пустой и холодной, не вызывала желания задерживаться внутри надолго. Дверь в палату не изменилась, табличка с лаконичным «Стерн Р.» — тоже, но найти в себе силы зайти внутрь оказалось сложнее. Потому что изменился сам Гэвин. Потому что знал, кто лежит под тонким одеялом, кто дышит благодаря аппарату, кто застрял где-то между жизнью и смертью, между сном и реальностью.        Ручка под пальцами показалась ещё холоднее, чем в прошлый раз, нажать её оказалось тяжелее, но Гэвин понимал — выбора нет.        Пока он шёл до кровати, смотрел только в пол. Аппарат всё так же ровно пищал, шумел звуком ненастоящего дыхания. Ричи лежал на постели в той же позе, в той же одежде, разве что причёска казалась аккуратнее — либо Гэвин просто фантазировал. Он смотрел на Ричи и всё ещё не мог поверить, что тот настоящий. Что настоящий он именно такой — бледный и слабый, с этим его длинным шрамом от пули, который шёл от лба в неаккуратно сбритые волосы, с почти прозрачной кожей и блёклыми веснушками. Во сне все его родинки, маленькие пятнышки казались такими яркими, когда в реальности будто потухли. С трубкой аппарата ИВЛ, с проводом от капельницы он казался таким нереальным, словно манекен для отработки врачебных навыков, а не настоящий человек. Во сне он улыбался, вторгался в личное пространство, был нежным, а потом страстным, появлялся и исчезал. Призрак, фантом, который нёс в себе жизни больше, чем его тело. И даже сейчас, трогая его холодную руку, Гэвин не верил, что этот Ричард Стерн существует, пока тот, другой, может оказаться плодом заигравшегося воображения.       Пальцы тонкие, безжизненные, податливые. На руках видна синяя сетка вен. Только кожа такая же сухая, как в их маленьком фантазийном мирке. Гэвин осторожно повернул большой палец правой руки и прислонил подушечку к экрану телефона.       Отпечаток считался, экран разблокировался.       — Прости, Ричи, — прошёптал перед тем, как ткнуть на иконку с галереей.       Внутри оказалось множество папок: скрины, картинки, какие-то фото — часть не разглядеть из-за повреждения. Самое главное — «Последние добавленные» внизу списка. Там — сборная солянка из всей галереи, самые свежие фото и видео оказались наверху, но Гэвин открыл картинку с каким-то аниме персонажем, хмыкнул и пошёл листать вбок, пока не упёрся в последнее сохранённое видео. Зелень, ягоды, те самые, о которых рассказывал Ричи. Целиком не рассмотреть из-за неработающей половины экрана.       Началось воспроизведение. Шорох, шум листвы, пение птиц — обычные звуки леса, камера выхватила луч солнца, картинка приблизилась к ягодам, и послышался голос — его голос. Он комментировал, болтал что-то про то, как удачно падает свет, как выделяет ягоду на фоне тёмного ствола леса, следом жалоба самому себе, что не взял в поездку макро-объектив. Гэвин не вникал в суть слов, только слушал звучание, ведь это говорил настоящий Ричи, ещё не раненный, просто парень, который и не подозревал, что вот-вот упадёт на землю с пробитой головой.       Внезапно — выстрел. Похоже на ружьё, но точнее можно будет сказать, когда найдётся пуля. Звук падения и болезненный стон. Дыхание и шорох, пока выпавший телефон сползал вниз по небольшому склону. Перезарядка, шаги по листве и дальше — тишина. Там, в моменте, телефон отключился; здесь, в палате видео оборвалось.       Гэвин смотрел на экран, пока тот не потух, держался, чтобы не сжать настрадавшийся корпус сильнее, ведь мог ненароком доломать. Сегодня, как никогда раньше, накатило понимание, почему копам запрещают вести дела, связанные с их роднёй, друзьями и знакомыми.       Или любовниками…       Потому что можно не вывезти того, что на себя взвалил. Жаль, что сейчас выбора не было.       Когда Гэвин вернулся домой, он переписал метаданные файла, посмотрел на длительность видео и время записи. Убедился, что цифры верные и нахмурился. Судя по полицейскому отчёту, Ричарда нашли примерно в пять часов сорок семь минут; видео началось в пять тридцать шесть и длилось пятьдесят шесть секунд. Разрыв был всего десять минут. Десять минут, в которые Ричи лежал там один и замерзал.       Только действительно ли один?       Остаток дня Гэвин задавался этим вопросом и уснул, так и не выкинув его из мыслей.

***

      Утро, птицы за окном, кофе на террасе. Всё как обычно. Чем дальше, тем сильнее происходящее напоминало день сурка.       Гэвин сделал горячий глоток.       Ричард вчера не приходил. Теория о том, что нужно дремать, а не проваливаться в крепкий сон, начала подтверждаться. В любом случае Гэвин не сильно жалел, что не увидел его — обрадовать Ричи пока что было нечем.        Вчера Гэвин взял перерыв, чтобы подумать, накидать теорий, и чем дольше думал, тем сильнее закрадывались подозрения в том, что где-то его наёбывают. Только для того, чтобы выяснить, кто и где, придётся опросить всех снова. И начать Гэвин собирался сразу с врача, ведь он единственный, кто видел Ричи в том лесу. Может, если напряжёт память, поймёт, что был там не только Ричи…       — Доброе утро, детектив, — послышался в трубке сонный голос. — Вы ранняя пташка даже в отпуске?       — Привычка. Мы можем поговорить? Желательно сегодня, чтобы не терять время. — То время, которое было драгоценностью. Начался девятый день отпуска, билеты куплены на вечер тринадцатого, а значит, у Гэвина всего три с половиной дня, чтобы раскрыть это дело.       — Конечно, Гэвин, только дайте мне немного времени, чтобы проснуться. — Он громко зевнул. — Приезжайте ко мне к девяти, хорошо? Я скину адрес.       — Увидимся через пару часов, мистер Локвуд.        Хорошо, что Шон сегодня не работал — меньше свидетелей, меньше слухов. Возможно, получится застать в больнице его сменщика, опросить его и медсестру, которые принимали Ричи тем вечером. Узнать, что видел и слышал каждый из них в один день — идеальный расклад.        Полтора часа Гэвин придумывал себе занятия. Немного побегал вдоль берега, чтобы размять обленившиеся мышцы, погрелся в сауне, про существование которой вечно забывал, принял душ, чтобы не ехать с шлейфом аромата пота, перекусил тостом с тунцом и зеленью и прыгнул в «Тойоту». Адрес Шон, конечно, прислал, но сигнал навигатора от этого чудесным образом не появился, поэтому пришлось ориентироваться уже по приезде в город. Благо Стилвотер был таким маленьким, что при желании не заблудишься.       По меркам Стивотера Шон жил на окраине. По меркам Гэвина — весь этот город был сраной окраиной.        Рид свернул к одноэтажному дому, который всем своим видом молил о ремонте. Лестница, как и крыльцо, скрипела, белая краска с двери местами облезла, стекла были грязными и мутными. Накрыло противным ощущением липкости — ещё не коснулся, а уже измазался.        Гэвин нехотя постучал.       Через несколько секунд по ту сторону послышались шаги, и Шон открыл дверь.       — Прошу, Гэвин. Чай, кофе, воды? — Какое гостеприимство. А ведь Рид едва порог переступил.       — Воды.       И пока Локвуд пошёл на кухню, Гэвин решил осмотреться в маленькой гостиной. Диван, телевизор, полка с книгами — здесь по стандарту; запылённые оленьи рога над окном, чучело луговой собачки на небольшом столике и несколько фотографий на стене рядом с винтовкой. Одна — со встречи охотничьего клуба, другая просто на фоне леса, третья — с оружием и тушей оленя в обнимку. Последняя, судя по более молодому лицу Шона, была сделана лет пять-семь назад.        — Хорошие были времена. — Подошёл он довольно тихо. — Каждый год мы собирались с клубом, чтобы провести сезон вместе. Эти двое, — он отдал стакан и ткнул в групповую фотографию, — Стэн и Би-Джей вечно соревновались, кто подстрелит оленя крупнее, в итоге так увлекались попытками выследить самого большого, что к концу охотничьего дня возвращались ни с чем. Придурки, — он улыбнулся с какой-то отеческой любовью.       — Скучаете по этим дням? — спросил и сделал глоток. Особого интереса к ответу не было, спросил Гэвин разве что для того, чтобы больше расположить к себе.       — Очень. Как я говорил, возраст уже не тот и сил бегать по лесам не хватает. Выезжаю разве что пару раз за сезон. Так о чём вы хотели поговорить?       — Расскажите мне о том дне, когда вы нашли Ричарда Стерна. Снова и во всех подробностях, какие можете вспомнить. — Без приглашения Гэвин сел на диван.       — Я думал, Иан отразил всё в своих протоколах.       — Да, и всё же я хочу услышать о произошедшем из первых уст на случай, если он что-то упустил. — Гэвин достал телефон, включил диктофон и открыл заметки.       — Как я уже упоминал, в тот день я поехал к реке, чтобы немного поохотиться.       — Во сколько? — перебил Гэвин.       — Не помню точно, кажется, около четырёх. Планировал с утра, но меня попросили немного помочь в больнице, и это недолго растянулось почти до вечера. Больше часа я ходил по лесу, выискивал кроликов и фазанов, но так никто и не попался. Когда я совсем отчаялся найти кого-то, то услышал шорох, прицелился и аккуратно пошёл на звук. По пути неудачно наступил на ветку, спугнул белку и думал возвращаться, пока глаз не зацепился за что-то странное. Пригляделся и понял, что это чьи-то ноги, тогда и побежал к месту, где лежал Ричард Стерн.        — Опишите позу.       Шон задумался.       — Спиной к стволу дерева, лицом больше вниз к земле, но при этом немного на боку. — Он жестикулировал, пытаясь в воздухе нарисовать расположение. — Головой на север, ноги были сжаты. Кажется, так, но я и в тот день плохо запомнил, потому что первое, что увидел, — это кровь на виске.        — Вы стреляли тем вечером? — задумавшись, спросил Гэвин, и уточнил: — Не в Ричарда, в целом.       — Нет.        — Ни случайно, ни как-либо ещё? Может, холостой или просто выстрел мимо?       — Тем вечером я не потратил ни одного патрона, поверьте.        С радостью бы, только Гэвин мало кому верил на слово. Особенно тем, с кем приходилось иметь дело в процессе расследования. Иной раз свидетели пиздели даже больше, чем сами преступники.       — Дальше.       — Я проверил пульс, испугался, что почти не мог его нащупать, в итоге поднял Ричарда и понёс к машине.       — Как долго вы шли?       — Минут десять-пятнадцать. Парковка там недалеко, сами видели, но идти с человеком на себе быстро не получится. Я добрёл до своего пикапа, положил Ричарда на задние сиденья, поехал в больницу и заодно позвонил туда, чтобы готовили операционную.       — Были ли другие машины на парковке? — Количество заметок продолжало пополняться.       — Не помню, вроде, нет. Точнее, была машина самого Ричарда, чужих я не увидел.        — В какое время вы сели в машину?       — Не помню, детектив, — чуть резко ответил Шон. — В тот момент я больше думал о том, чтобы доставить пострадавшего в отделение, чем разглядывал циферблат. В документах больницы есть время, когда я его привёз — вам должно хватить.       Чего должно хватить, а чего нет, Гэвин предпочитал решать сам, но в этот раз проглотил желание огрызнуться.        — Что насчёт пули? Вы говорили, что её в ране не было. Даже осколков или микрочастиц?       — Ничего. Грязь, трава были, но они вряд ли помогут в расследовании.       — Вы правы, не помогут, — буркнул Гэвин, мысленно прикидывая описанную позу. Судя по описанию, область поисков была неверная, пуля если до сих пор и была в лесу, то застряла не в том радиусе, где её искал Рид.       — Последнее, мистер Локвуд, могу я увидеть медицинские записи?       — Простите, Гэвин, но нет. Я уже предоставил всё необходимое шерифу, поищите в его данных. Я и так нарушаю конфиденциальность пациента, не могу делать это настолько явно.       — Жаль, вы бы упростили мне задачу, — кисло улыбнувшись, Гэвин поднялся. — Спасибо за уделённое время, мистер Локвуд.       — Делаю, что могу, чтобы помочь вам и этому парню. Мне жаль, что с ним такое случилось, — его голос едва заметно дрогнул.        — Мне тоже, — прошептал Гэвин и, попрощавшись, вышел из дома Локвуда.