Объект 404

Прошло три долгих дня с того момента, как титановые штифты вошли в кости Кира, и три дня с того момента, как он перестал ощущать себя человеком. Каждый из этих дней стал для него испытанием, словно он находился в бесконечном кошмаре, из которого не было пробуждения. — Вставай, 404-й. Время завтрака, — произнес голос охранника за дверью, пропитанный смесью скуки и плохо скрываемого отвращения. Его слова звучали как приговор, как напоминание о том, что Кир был не более чем экспериментом в руках бездушных людей. Кир медленно сел на койке. Он коснулся ладонью лица, проводя пальцами по ярко выраженным скулам и прямому носу. Кожа была бледной, почти прозрачной, как у мертвеца. Но самое страшное было за спиной. Кир осторожно пошевелил лопатками. Три дня назад крылья были размером с ладонь. Теперь они выросли. Почти в четыре раза. Темная, почти черная кожа мембран была покрыта сетью пульсирующих багровых вен. Они жили своей жизнью: вздрагивали от малейшего сквозняка, реагировали на его мысли и желания. Он чувствовал их как лишнюю пару рук, которые он не мог контролировать. Титановые расширители под кожей холодили спину, напоминая о том, что эта мутация — не дар природы, а насилие над ней. Это было напоминание о том, что он больше не принадлежит себе. Дверь распахнулась с оглушительным треском. В камеру вошли трое охранников — все в полной экипировке, со шлемами и электрошокерами наготове. Разве их не было двое? Видимо, в Этельгарде поняли, что с Объектом 404 нельзя расслабляться, даже если он выглядит как изможденный подросток. — На выход. Руки за голову. Кир подчинился. Его вели по коридорам, и он слышал каждый звук вокруг. Он слышал гудение проводов в стенах, отдаленный плач кого-то в нижних блоках и — самое главное — тихий, ритмичный стук сердца Сергея. Только откуда он шел? Он научился отличать его ритм от всех остальных. Кира усадили за отдельный стол. Охранники встали по периметру, не сводя с него глаз, словно он был бомбой замедленного действия. Перед ним поставили миску с серой кашицей — высококалорийным концентратом. В этот раз таблетки не было. Почему? — «Жри, Кир. Тебе нужны силы, чтобы выжить», — сказал он себе про себя в очередной раз. Он ел быстро, почти не чувствуя вкуса. Завтрак закончился так же резко, как и начался. — Объект 404, проследуйте в блок «Гамма». Тренировочный полигон. Кира вели по длинному переходу. Его босые ноги касались холодного бетона; он чувствовал вибрацию пола под собой — будто вся структура здания была живым организмом. Рефлексы начали проявлять себя еще в коридоре. Когда один из охранников случайно задел его плечом, Кир развернулся быстрее, чем человеческий глаз мог бы зафиксировать. Он не хотел этого делать, но его тело сработало само: он перехватил руку охранника; его пальцы с невероятной силой сжали запястье мужчины. — Тише, парень! — охранник вскрикнул, пытаясь вырваться из его хватки. Кир замер на мгновение, глядя на свою руку. Его зрачки, обычно карие и спокойные, на мгновение расширились до предела — почти полностью поглотив радужку. В этот момент он осознал: он уже не тот человек, каким был раньше. — Извиняюсь... — прошептал он, отпуская мужчину. — Не хотел. — Еще один такой выпад, и получишь разряд, — прошипел охранник, потирая покрасневшее запястье, на котором остались следы от его хватки. В глазах охранника читалось недовольство и легкий страх, что только усиливало внутренний дискомфорт Кира. Блок «Гамма» представлял собой огромный ангар с высокими потолками, которые терялись в тени. Здесь не было стен, только хитросплетение металлических конструкций, лестниц, канатов и платформ, создающих атмосферу заброшенного завода. Воздух был сухим и пыльным, пропитан запахом ржавчины и озона, словно здесь давно не было живых существ. Каждый вдох напоминал о том, что это место не предназначено для людей. На обзорном мостике за бронированным стеклом Кир увидел доктора Торна. Тот стоял, сложив руки за спиной, и в его взгляде читалось нездоровое любопытство ученого, наблюдающего за препарируемой лягушкой. Это ощущение было знакомо Киру; он знал, что он — объект для изучения. — Доброе утро, Кир, — голос Торна, усиленный динамиками, эхом разнесся по ангару, как будто сам звук был частью испытания. — Сегодня мы проверим, как твой организм адаптируется к нагрузкам. Первая стадия — полоса препятствий. Твоя задача — пройти её менее чем за три минуты. Начинай по сигналу. Кир встал на стартовую линию. Его сердце колотилось в горле, словно предчувствуя неизбежное. Он чувствовал, как крылья под робой напряглись, словно наливаясь свинцом и требуя свободы. — «Я не смогу. Я просто не смогу этого сделать. Три дня назад я едва ходил», — пронеслось в голове, но внутренний голос уже начинал спорить с ним. Кир рванул с места. И в ту же секунду мир изменился. Пространство словно сжалось вокруг него. Расстояния, которые раньше казались огромными, теперь преодолевались за доли секунды. Его тело работало с пугающей точностью и грацией. Первый барьер — двухметровая стена. Он не просто перепрыгнул её; он словно взлетел над ней, едва коснувшись поверхности пальцами рук. Его рефлексы пугали его. Он видел траекторию своего движения заранее, как в компьютерной игре. Каждое препятствие — раскачивающиеся балки, веревочные мосты, вертикальные шесты — преодолевалось с грацией хищника. Он чувствовал каждую мышцу, каждый сустав. Его пухлые губы были плотно сжаты; дыхание стало ритмичным и глубоким. — «Это не я. Это не могу быть я», — билась мысль в мозгу. — «Я двигаюсь слишком быстро. Мои руки цепляются за металл так, будто в пальцах спрятаны магниты. Мои глаза видят малейшие вибрации конструкций. Торн, что ты со мной сделал?» Он взлетел по лестнице на верхний уровень. Высота здесь была около семи метров. Внизу охранники смотрели на него, задрав головы. Кир чувствовал их страх и недоумение. Для них он был аномалией, ошибкой природы, которую нужно держать в клетке. — Хорошо, 404-й. Очень хорошо, — голос Торна звучал удовлетворенно и властно. — А теперь — финальный этап. Испытание на выживание. Прыжок с платформы «Альфа». Кир посмотрел вперед и его сердце замерло. В конце ангара возвышалась платформа, закрепленная под самым потолком. Высота — ровно десять метров. Под ней — твердый бетонный пол. Никаких матов, никакой страховки. — Вы с ума сошли? — крикнул Кир, его голос сорвался на хрип. — Я разобьюсь! — Твое тело знает, что делать, Кир. Доверься биологии. Прыгай или мы отправим 2.4-ого на "дополнительные тесты". Ты же не хочешь, чтобы он снова кричал? При упоминании Сергея внутри Кира что-то оборвалось. Образ Акумова — его растрепанных черных волос, его зеленых глаз, полных боли и страха — вспыхнул в сознании как яркая вспышка света среди мрака. — Какая ты сука... — прошептал Кир. Он начал подниматься на платформу «Альфа». С каждым шагом вверх страх сковывал его движения. Он встал на самый край платформы. Ветер от вентиляционных шахт обдувал его лицо, шевеля красно-черные пряди волос. Десять метров. Глубокая бездна, на дне которой — холодный бетон. — «Если я прыгну и ничего не произойдет, это будет конец. Я просто превращусь в кровавое пятно. И Сережа останется один», — мысли метались в голове как дикие звери. Кир закрыл глаза и попытался сосредоточиться на том, что у него еще есть шанс изменить ситуацию. Он почувствовал, как крылья за спиной начали пульсировать и дергаться в такт его сердцебиению. Они словно требовали свободы; они хотели вырваться из-под тесной ткани робы. — Прыгай! — скомандовал Торн с холодной решимостью. Кир сделал шаг вперед и рухнул вниз. Первые две секунды были чистым кошмаром: свист ветра в ушах, ледяной холод в животе и стремительно приближающийся пол. Его тело инстинктивно сгруппировалось к приземлению, но сознание уже прощалось с жизнью. И тут это случилось. Хрр-р-ах! Звук был похож на разрыв плотной парусины, резкий и оглушительный, как будто в ангаре разорвалось что-то важное. Роба на спине Кира окончательно лопнула, не выдержав давления, словно натянутая струна, которая достигла предела. Его крылья, еще мгновение назад бывшие размером с ладонь, в момент смертельной опасности выбросили мощный импульс роста. Под воздействием адреналина и «X-3» они раскрылись с такой силой, что казались живыми. Это не был полет. Это был взрыв биологии, необузданный и дикий. Крылья летучей мыши, черные и влажные, с острыми когтями на сгибах, распахнулись в стороны, словно раскрывающийся цветок под солнечными лучами. В этот момент их размах составил почти полтора метра, и хотя они не были достаточно велики, чтобы поднять его вверх, их площади хватило, чтобы поймать поток воздуха. Кир почувствовал дикий рывок в области лопаток. Титановые расширители приняли на себя колоссальную нагрузку, передавая её на позвоночник. Это была боль — но не просто боль; это была живая боль, наполненная силой и энергией. Падение резко замедлилось. Он не упал камнем на землю, он начал планировать, словно птица, обретшая свободу. Его крылья дрожали в воздухе, мембраны натянулись до предела, просвечивая на свету кроваво-красным. Кир махал ими непроизвольно, его мышцы спины сокращались с невероятной частотой, и он ощущал себя не просто существом — он был частью чего-то большего. — А-а-а-а! — его крик перекрыл шум вентиляторов, напоминая о борьбе за жизнь. Он приземлился на ноги всего в трех метрах от того места, где должен был разбиться. Удар был сильным; он перекатился через плечо, и его огромные, дымящиеся от испарений крылья накрыли его, как черный плащ, придавая ему вид загадочного существа из древних легенд. В ангаре воцарилась гробовая тишина. Охранники замерли, направив на него оружие, словно ожидая взрыва. Торн на мостике подался вперед, его глаза блестели от фанатичного восторга, как у ребенка перед долгожданной игрушкой. Кир медленно поднялся. Его крылья медленно складывались, втягиваясь обратно к лопаткам, уменьшаясь в размерах, но не до прежнего состояния. Теперь они были размером с большие веера — мощные и угрюмые. Он стоял посреди ангара, тяжело дыша; его грудь вздымалась, а из разрезов на спине сочилась сукровица вперемешку с черным препаратом. — Потрясающе... — выдохнул Торн в микрофон. — Регенерация и гипертрофия в момент стресса. Кир, ты — венец нашей программы! Кир посмотрел на свои руки. Они были покрыты пылью и ссадинами, но раны затягивались прямо на глазах. Он чувствовал себя грязным. Не физически — а духовно. Словно из него вытряхнули всё человеческое, заменив его эффективными алгоритмами выживания и механическими рефлексами. — Уведите его, — приказал Торн с холодной решимостью. — И дайте ему двойную порцию белка. Нам нужно закрепить результат. Кира вели обратно в камеру, но теперь охранники шли на расстоянии пяти метров. Они больше не кричали на него; они смотрели на него как на гранату с выдернутой чекой — опасно и настороженно. Когда дверь камеры захлопнулась с глухим звуком, Кир рухнул на колени. Его тело дрожало от пережитого шока; он подполз к стене, за которой был Сергей. — Серёжа... — прошептал он, прижимаясь лбом к холодному металлу. — Ты здесь? Ответа не было; лишь тихий шорох хвоста по полу с той стороны напоминал о присутствии друга. Сергей, вероятно, спал после очередной порции успокоительного газа. Кир свернулся калачиком на полу. Его новые крылья, всё еще непривычно тяжелые и громоздкие, мешали ему лечь удобно. Он чувствовал себя сломленным и опустошенным, несмотря на всю ту силу, что теперь текла в его венах. Он был как птица в клетке — обладая невероятной мощью, но лишенный свободы.