Объект 404

Кир лежал на своей койке, вслушиваясь в гул работающей вентиляции, словно этот монотонный звук был единственным напоминанием о том, что он еще жив. Его тело ныло, как будто каждую клетку прошила молния боли. Спина, изуродованная титановыми вставками, горела огнем, и каждый вдох давался с трудом. После того памятного прыжка его крылья — кожистые и темные — казались чужеродным грузом, бременем, которое он не мог сбросить. Они пульсировали в такт сердцу, словно в них была своя собственная, жадная до жизни кровеносная система, требующая внимания и заботы. Кир провел ладонью по лицу. Он похудел, но мышцы под кожей стали плотными, как скрученные стальные тросы, готовые к бою. Лязг двери вырвал его из оцепенения, словно громкий удар колокола в тишине. — Объект 404, на выход. Сегодня у тебя совмещенное занятие, — голос охранника за маской был глухим и лишенным эмоций, как холодная сталь. Кир резко сел. «Совмещенное». Это могло значить только одно — его ждал ужас. Его вели по длинным переходам, где свет ламп был таким ярким, что глаза, привыкшие к полумраку, начинали слезиться от боли. Кир шел босиком по холодному полу, и каждый шаг отдавался вибрацией в позвоночнике, словно каждое движение напоминало ему о том, что он все еще здесь, что он все еще жив. Наконец, его подвели к массивным дверям «Вольера» — огромной арены для испытаний, где стены были обиты мягкими, но прочными панелями, а пол был залит серым полимером, который блестел под ярким светом. В центре, сжавшись в комок, сидел Сергей. — Серёжа! — крик вырвался из груди Кира прежде, чем он успел себя остановить. Этот крик был полон страха и надежды. Акумов поднял голову. Его зеленые глаза, светящиеся в полумраке из-за мутации, расширились от неожиданности. Растрепанные черные волосы стояли дыбом от страха и напряжения, кошачьи уши нервно прижались к макушке, а длинный хвост беспокойно бил по полу. Он выглядел таким маленьким и хрупким в этой огромной пустой комнате — как потерянный котенок. Кир бросился к нему, игнорируя окрики охраны. Он упал на колени рядом с другом, хватая его за плечи с такой силой, что мог бы сломать кости. — Ты как? Ты в порядке? Они что-то делали с тобой? — его голос дрожал от волнения и страха. — Кир... — голос Сергея дрожал. Он вцепился в рукав робы Кира так сильно, будто это было единственное, что удерживало его на краю пропасти. — Все хорошо. Уже хорошо. — Внимание, Объекты, — раздался из динамиков голос доктора Торна. Этот голос Кир ненавидел больше всего на свете. — Сегодня мы проводим тест на социальное взаимодействие в условиях повышенного стресса. Ваша задача — выжить. — Что? — Кир вскинул голову, озираясь с ужасом. — Торн, ты ублюдок! О чем ты говоришь?! С противоположной стороны вольера открылись тяжелые решетки. Из темноты донеслось низкое, утробное рычание — звук, от которого кровь стыла в жилах. Запахло псиной, сырым мясом и чем-то химическим. В вольер выбежали трое. Генетически модифицированные псы. Они были огромными, размером с молодых бычков; их кожа была лишена шерсти и покрыта шрамами от операций — следами жестоких экспериментов. Вместо обычных челюстей у них были установлены титановые протезы, способные перекусывать стальную арматуру. Красные глаза тварей горели безумием и жаждой крови. — Стой за мной! — Кир поднялся, заслоняя собой Сергея. Его сердце колотилось в горле так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. — Слышишь? Не высовывайся! — Кир, их трое! — Сергей вскочил рядом с ним; его кошачьи зрачки расширились от страха и адреналина. Клыки обнажились в инстинктивном оскале. Псы не лаяли. Они атаковали молча и беспощадно. Первая тварь прыгнула на Кира, целясь в горло с такой скоростью и яростью, что он едва успел уклониться. Зловонное дыхание зверя обдало его щеку теплым ветерком страха. Он ударил пса кулаком в бок, но тот даже не заметил удара — словно его атака была ничем. Второй пес заходил с фланга, целясь в Сергея. — Назад! — закричал Кир, пытаясь перехватить зверя; но первая собака снова бросилась на него с такой силой, что сбила с ног. Тяжелая туша придавила его к полу; титановые челюсти клацнули в сантиметре от лица. Кир боролся изо всех сил; его пальцы впились в складки кожи на шее монстра. Он чувствовал, как за его спиной раскрываются маленькие крылья — бесполезно хлопая по воздуху в отчаянной попытке вырваться из ловушки. Боль в лопатках была невыносимой; она пронизывала его до самой души. — Кир! — раздался отчаянный крик Сергея; этот звук был полон страха и боли. Кир увидел, как третий пес, самый крупный из всех трех монстров, прыгнул на него с безумной скоростью и яростью; он не успевал среагировать. Он был открыт для атаки. Но удара не последовало. Сергей Акумов, этот хрупкий парень, который всегда казался таким беззащитным, бросился наперерез, как будто в его маленьком теле скрывалась сила, способная остановить все зло этого мира. Он закрыл Кира своим телом, словно пытался стать щитом, который защитит друга от неминуемой угрозы. Звук был ужасным. Хруст ткани робы и сочный, влажный звук разрываемой плоти пронзили воздух, как удар грома в ясный день. Стальные челюсти пса сомкнулись на плече и спине Сергея, оставляя за собой кровавый след. Тот вскрикнул — тонко, по-кошачьи, — и рухнул. В этот момент время словно остановилось, и мир вокруг них окрасился в красные оттенки ужаса. — НЕТ! СЕРЁЖА! — закричал Кир, его голос напоминал крик о помощи, который разрывал тишину. Мир в его глазах окрасился в багровый цвет, словно краска расплывалась под воздействием яркого света. В эту секунду что-то внутри него сломалось. Та тонкая грань, что отделяла человека от Объекта 404, лопнула с треском. Кир почувствовал дикую вспышку жара в кончиках пальцев, словно вся его сущность пробуждалась к жизни. Это была не просто боль — это была трансформация, момент, когда он перестал быть просто человеком. Вжик. Из-под ногтей вырвались черные, острые как бритвы когти. Длиной почти в пять сантиметров, они выглядели как лезвия из обсидиана, сверкающие в свете ламп. Их появление было предвестником того, что сейчас произойдет нечто ужасное. Кир взревел, и этот звук был полон ярости и страха. Он одним рывком скинул с себя первого пса и, перевернувшись, вонзил когти в морду той твари, что терзала Сергея. Когти вошли в плоть как в масло; сопротивление было минимальным. Кир рванул руку, буквально раздирая голову мутанта надвое. Хлестнула черная кровь, смешиваясь с красной кровью Сергея, создавая жуткую картину. Двое оставшихся псов замерли на мгновение, почуяв нового хищника. Но Кир уже не был собой. Он стал вихрем из ярости и черных лезвий, движущимся с невероятной скоростью. Несколько секунд — и вольер заполнился запахом смерти. Псы лежали неподвижно, их тела были превращены в кровавое месиво, а вокруг царила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Кира. Кир упал на колени рядом с Сергеем, его сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. — Серёжа... Серёжа, посмотри на меня! — его голос дрожал от страха и боли. Акумов лежал в луже крови. Его спина и плечо были разодраны; сквозь лохмотья одежды виднелись глубокие, рваные раны, словно кто-то пытался вырвать из него жизнь. Его хвост мелко дрожал, а зеленые глаза были подернуты туманом боли и страха. — Кир... — прошептал он с трудом, пытаясь улыбнуться, но в уголке его губ запузырилась кровь. — Ты... цел? — Зачем ты это сделал, придурок?! — Кир прижал руки к его ранам, пытаясь остановить кровь. Его когти начали медленно втягиваться обратно, оставляя после себя пульсирующую боль. — Зачем ты полез?! — Испытание завершено, — раздался холодный голос Торна из динамиков. Он звучал так безразлично и жестоко, словно речь шла о простом товаре на складе. — Санитары, заберите Объекты.

***

Медпункт был царством белого и холодного, как будто время здесь остановилось, а мир за пределами этих стен не существовал. Кира быстро осмотрели — у него были только ссадины и ушибы, но он чувствовал себя так, словно на его плечах лежит груз всей ответственности за то, что произошло. А вот над Сергеем трудились дольше, врачи в масках, сосредоточенные и молчаливые, зашивали глубокие раны на спине Акумова, с каждым движением иглы вызывая у Кира всё большее беспокойство. Запах медикаментов и озона кружил голову, создавая атмосферу тревоги и ожидания. Когда всё закончилось, и Сергея обкололи антибиотиками и стимуляторами регенерации, один из санитаров грубо толкнул их в сторону выхода. — В душевую. Оба. Приведите себя в порядок, от вас воняет как со скотобойни. У вас пятнадцать минут. Душевая была просторной, облицованной белоснежным кафелем, который сейчас казался Киру издевательски чистым на фоне их потрепанных тел. Сергей двигался медленно, придерживая раненое плечо. Когда они зашли внутрь, и дверь защелкнулась с глухим звуком, он начал стягивать с себя пропитанную кровью робу. Это движение казалось таким простым, но для Кира оно стало настоящим испытанием. Кир замер, не в силах отвести взгляд. Сергей был болезненно худым. Его ребра четко проступали под бледной, почти прозрачной кожей. На спине красовались свежие швы, идущие от лопатки вниз, похожие на жуткую черную гусеницу. Но даже в таком состоянии, с этими нелепыми ушами и длинным хвостом, он казался Киру... прекрасным. В нем была какая-то дикая, природная грация, которую не могли убить даже стены Этельгарда. Кир почувствовал, как горло перехватило от волнения и нежности. Он залип на то, как Сергей осторожно сбрасывает ткань, как свет ламп играет на изгибе его шеи. — Чего смотришь? — тихо спросил Сергей, заметив взгляд Кира. Он попытался пошевелить хвостом, но тот лишь слабо дернулся. Кир встряхнул головой, краснея от смущения. — Да я... я просто проверял, не расходятся ли швы. Давай помогу. Ты же сам спину не потрешь, только раны разбередишь. Сергей неуверенно кивнул и прошел под струю теплой воды, позволяя ей смыть кровь и грязь. Кир взял мочалку, намылил её грубым хозяйственным мылом и подошел к Сергею со спины. Вода с шумом ударялась о кафель, заполняя помещение паром. Запахло мокрым телом и дешевым мылом — атмосферой невольного уюта в этом странном месте. Кир начал аккуратно проводить мочалкой по плечам Сергея, смывая запекшуюся кровь. Он старался не касаться бинтов и швов, но его пальцы всё равно иногда задевали бархатистую кожу. Каждый такой контакт отдавался разрядом тока в руках Кира, заставляя его сердце биться быстрее. — Ты соображаешь, что ты сделал? — внезапно начал Кир, его голос сорвался на ворчание. — Ты же мог погибнуть. Один укус в шею — и всё. Кто бы тебя спасал? Ты о чем думал? Сергей фыркнул под струями воды. — Не хотелось, чтобы твое симпатичное личико изуродовали эти псы. — Тебе шуточки всё? — Кир сильнее надавил на мочалку. — Я серьезно, Серёжа! Не смей больше так делать. Сергей резко обернулся, насколько позволяли раны. Его мокрые волосы облепили лицо, зеленые глаза сверкнули осмысленным огнем. — Не учи меня, Кир. Я старше тебя, если ты забыл. Мне двадцать один, а тебе только восемнадцать стукнуло. Кир замер, глядя на него сверху вниз. Разница в росте была ощутимой, и сейчас, когда они стояли так близко в тумане душа, это ощущалось особенно остро. Кир почувствовал, как внутри него просыпается что-то нахальное и неосознанное. Он чуть склонился к лицу Сергея, чувствуя тепло, исходящее от его кожи. — Старше? — протянул Кир с легкой усмешкой, которой сам от себя не ожидал. — Ну тогда ты должен быть мудрее и не прыгать на собак, которые в два раза больше тебя. Хотя... может, взрослым дядям нравится, когда их спасают молодые и сильные мальчики? Сергей моргнул, его уши на мгновение дернулись и встали торчком. Он явно не ожидал такого тона. — Ты... ты что, флиртуешь со мной? После того, как мы были в шаге от смерти? — голос Сергея стал тише и более осторожным. Кир сам испугался своих слов, но отступать не хотелось. Он смотрел в эти удивительные глаза, на капли воды, стекающие по носу с горбинкой, и его взгляд переместился на губы Сергея. — А если и так? — шепнул Кир с вызовом в голосе. Внезапно они оба затихли. Шум воды, льющейся из душевых насадок, стал фоном, создавая ощущение уединения в этом холодном, стерильном пространстве. Кир рассматривал лицо друга, и его сердце, которое только что успокоилось после боя, снова зачастило, как будто оно пыталось вырваться из груди. Он заметил подсохшее пятнышко крови в самом уголке губ Сергея — видимо, тот прикусил губу от боли во время схватки с собаками. Кир медленно, почти благоговейно, поднял руку. Его пальцы, которые недавно были смертоносными когтями, теперь стали нежными и осторожными. Он коснулся большим пальцем уголка губ Сергея, осторожно вытирая кровь, как будто это было что-то хрупкое и священное. Кожа Сергея была невероятно мягкой на ощупь, и это ощущение вызывало у Кира тепло в груди. Сергей замер, перестав дышать. Он не отстранился. Напротив, он едва заметно подался навстречу ласке, словно искал утешение в этом мгновении. Кир задержал руку на его щеке, чувствуя, как под пальцами бьется жилка на шее Сергея. Время словно остановилось. Белый кафель, гулкие шаги охраны, крики Торна и рычание собак — всё исчезло, оставив только их двоих в этом теплом паровом коконе. Но реальность ворвалась в виде громкого щелчка таймера на стене. Звук отрезал их от этого волшебного момента, как холодный душ. — Время заканчивается, — хрипло произнес Кир, с трудом заставляя себя убрать руку. Его голос дрожал от волнения и недоумения. — Нам... нам лучше не задерживаться. На душ дают всего пятнадцать минут, если мы не выйдем сейчас, охрана ворвется сюда. Сергей медленно выдохнул, его плечи опустились, словно он сбросил с себя тяжесть. — Да. Ты прав. Они быстро закончили, вытираясь жесткими, серыми полотенцами, которые пахли дезинфекцией. В тишине слышно было только их дыхание и шум воды за стенами. Когда они одевались в новые, чистые робы, Кир старался не смотреть на Сергея — его мысли были далеко отсюда, блуждая между страхом и надеждой.