умирать или убивать

Август, 2020 год. Москва, Россия — Ladies and gentlemen, welcome to Moscow. We've arrived at Sheremetyevo International Airport. Local time as 9 p.m., and the outside temperature is eighteen degrees Celsius. Please remain seated with your seat belts fastened until the aicraft has come to a complete stop. Thank you for flying with us, — сообщает голос из динамиков. Светлана еле разлепляет свои глаза после десятичасового перелета и достает телефон, чтобы выключить авиарежим, как только самолёт останавливается. Новенький айфон сразу перестраивается на местное время. Девушка хмурится, понимая, что она фактически вылетела ночью и прилетела опять в ночь, и тяжело вздыхает. Джетлага ей не избежать. Ладно, не в первый раз. Вокруг толкутся люди, тихо переругиваясь, когда кто-то задевает их локтем, наступает на ногу или не даёт достать свой багаж. Ветрова, чтобы не попасть в этот замес, открывает сообщения и пишет тому, кто обещал её встретить, и по совместительству тому, кому ей хочется попытаться вправить мозги. Она успешно забирает свой багаж, проходит паспортный контроль и выходит в зону прилёта, но пока не наблюдает этого кого-то. Ну, если он не приедет… А, нет, в толпе она замечает знакомую фигуру и скрытую под очками и кепкой физиономию. — Я уж думала, ты продинамишь меня, — обнимая и целуя в щеку, приветствует Ветрова. — Видок у тебя конечно… — Ты тоже, знаешь ли, выглядишь не как с обложки журнала, — язвит Розанов в ответ и берет из рук подруги сумку. — Не гони, я всегда выгляжу как с обложки журнала, — с улыбкой парирует Светлана и берёт Илью под руку, когда кто-то сбоку нагло врывается в их личное пространство. — Илья Розанов?! — раздаётся неприятно громкий голос, а следом почти у лица оказывается небольшая камера. — Ух ты… От вас ни слуху ни духу! Как вы прокомментируете своё завершение карьеры? Чем вы сейчас занимаетесь? Почему вы вернулись в Россию? Это ваша девушка?.. Розанов покрепче перехватывает сумку и сжимает руку подруги в своей, удаляясь подальше от этого несносного вездесущего журналюги к выходу. И как только появился тут? Как будто ждал… Илья чувствует, что ещё немного и он не сдержался бы и засунул этому мелкому засранцу его камеру куда подальше, а следом ещё расписал бы ему конкретный маршрут, куда он должен отправиться: начинается на «на», заканчивается на «хуй». Но Розанов понимает, что отвечать что-то, а тем более применять силу вообще не самое лучшее решение: мало того что он и так теперь попадёт в медиапространство, от которого отчаянно хотел укрыться, так ещё и в "кутузку" заберут за нанесение телесных. Назойливый журналист, видимо, не понимает, что нужно отвалить, и следует за ними, продолжая наваливать вопросы. Люди вокруг начинают оборачиваться, но по итогу всем становится неинтересно, и они возвращаются к своим делам. Мало ли какие придурки вокруг. Илья почти тащит за собой подругу, чтобы побыстрее оказаться на улице и вдохнуть свежего воздуха. В голове он уже представляет, как завтра его недовольная физиономия может оказаться в различных пабликах и новостных спортивных изданиях с кричащими заголовками над ней. — Я смотрю, ты уже и тут нарасхват, — комментирует Светлана, когда оказывается с Ильей на улице, а затем садится в его машину, с интересом окинув взглядом салон. — Ух ты, Rover? Когда ты успел поменять свои вкусы в тачках? Она бы и дальше продолжила свои дружеские колкости, дабы отвлечь Розанова от неприятной ситуации в аэропорту, если бы не заметила, как тот в одночасье «сдувается», опуская голову на сложенные на руле руки. — Это пиздец, — произносит Розанов, который для девушки был другом (до какого-то момента другом с привилегиями) и который теперь являлся лишь тенью самого себя. Он не боится сейчас показаться слабым, потому что сил, чтобы держать всё, и в том числе эмоции, под контролем больше нет. Держал ли он когда-то вообще что-то под контролем? Спустя пару минут Илья приводит свое дыхание в норму, мысленно благодаря подругу за отсутствие комментариев в этот момент, и поднимает голову, смотря перед собой на парковку, где то появлялись, то исчезали машины. — Ты вести-то сможешь? Может, я за руль сяду? — беспокойно спрашивает Ветрова, внимательно вглядываясь в лицо друга. — Я в норме. Просто… Неважно. Слова отражаются на лице девушки явным скепсисом, но она все же молчит и пристёгивается. — Ладно, поехали. Надеюсь, дорога будет недолгой, потому что перелёт мне дался нелегко, и я могу нечаянно заблевать тебе салон, — усмехается она и подключает свой телефон к машине, чтобы включить музыку. — Отмывать сама потом все будешь. — Да пошел ты, — беззлобно отвечает Светлана. — Поехали уже. Мне нужно выспаться и прийти в себя, прежде чем я начну вправлять тебе мозги. Илья пропускает последнюю фразу мимо ушей и выезжает с парковки. Он отвозит подругу домой и возвращается к себе. Его ждала очередная бессонная ночь.

***

Они лежат на мягкой траве возле озера, позади стоит большой уютный дом, над головой небо раскрашено всевозможными оттенками оранжевого, розового, фиолетового, и в воздухе слышится стрекот сверчков. — Ты слышал когда-нибудь про теорию, что Вселенная бесконечна и где-то есть такие же мы? Как думаешь, мы бы встретились в другой Вселенной? — Не знаю, Илья, — с нежной улыбкой отвечает Шейн, не представляя, почему Илья задаёт такие вопросы, но чувствуя во всём этом романтику, от которой сжимается сердце. Он целует невесомо тыльную сторону ладони своего парня и переплетает с ним пальцы, сжимая крепче. — Я думаю, если бы мы не встретились в другой Вселенной, я бы всё равно нашёл тебя. Холландер удобнее устраивается в объятиях Ильи и прикрывает глаза, не желая, чтобы этот поистине волшебный момент заканчивался. Он чувствует тепло и умиротворение, пока внезапно не становится тихо, мрачно и холодно. — Эй! — окликает Шейн, когда Илья вдруг оказывается почему-то не в его объятиях, а на расстоянии. Позади чернеет лес, откуда раздаётся пронзительный волчий вой. — Ты куда? — Мне пора, Шейн. Не ищи меня… Холландер идёт навстречу Розанову, но тот только сильнее удаляется и смотрит в ответ потухшим взглядом. Парень старается идти быстрее, пытается поймать Илью за руку, но ловит только воздух. Тьма поглощает окончательно образ любимого, и он оказывается посреди глухого леса. Голос Ильи еще звучит в голове, но становится всё менее слышным, только в воздухе повисает:

Шейн… Шейн…

      — Нет, Илья! Вернись! Прошу тебя!

Шейн… Шейн…

      — Пожалуйста! Я люблю тебя!

Шейн… Шейн…

***

Август, 2020 год. Оттава, Канада — Шейн! Шейн, проснись! — Трясёт за плечо своего сына Юна и обеспокоенно заглядывает в заплаканное лицо, когда тот наконец открывает свои глаза. — Ты говорил во сне… Ох, мальчик мой… Женщина ласково обнимает сына за плечи и укачивает, как когда-то делала в детстве. Она конечно прекрасно знает, кто снился её сыну, надо быть полным дураком, чтобы не понять этого. Но она не знает, как она может ему помочь сейчас, не знает, как забрать его боль. Они с Дэвидом еще несколько недель назад предложили сыну перебраться к ним на время, пока идёт межсезонье, и вот всё это время Шейн живёт у них, очевидно, не желая оставаться наедине с собой. Что может быть хуже, чем, когда человек не знает, куда деться, и пытается убежать от самого себя? Наверное, только наблюдать за этим со стороны, особенно когда это твой родной сын. Холландер физически ощущает это отчаяние и опустошение, плавно перетёкшие из сна в реальность, и крепче прижимается к матери, находя на какое-то время в этом утешение. — Дорогой, давай ты сейчас пойдешь умоешься, сходишь в душ, а потом придёшь на кухню, и я сделаю тебе чай? — предлагает Юна, когда чувствует спустя долгие минуты, что сын окончательно пришёл в себя после сна. Шейн кивает и уходит в ванную, ощущая на себе взгляд матери, полный сочувствия и бессилия от невозможности помочь. Несмотря на все разговоры и утешения, поддержку со стороны семьи и друзей в лице Хейдена и его жены Джекки, уверения, что всё наладится, «нужно только время», он чувствует только всё больше увеличивающуюся чёрную дыру в своём сердце. Звезда по имени Илья Розанов, которая поселилась в его сердце много лет назад и светила так ярко, в конце концов стала чёрной дырой. После контрастного душа, а потом и тёплого чая, с любовью сделанного мамой, Шейн чувствует себя немного лучше. Он почти забывает свой сон — это же всего лишь проекция твоих переживаний — и возвращается в реальность. А именно туда, где сегодня у него намечена тренировка и съёмка рекламного ролика для бренда спортивной одежды. — Я договорилась: сегодняшнюю съёмку перенесут на 3 часа. Подумала, что тебе нужно будет прийти в себя, — говорит Юна, отпивая чай из своей кружки. — Да, спасибо. Я как раз хотел пойти на тренировку сначала, меньше чем через два месяца начало сезона. Разговоры о хоккее помогали ему раньше отвлечься, если его что-то беспокоило. Это было место, где он ощущал контроль. Сейчас же, когда события обернулись таким образом, он чувствует всё большую неуверенность. Он не уверен, что сможет играть так же, как играл до этого, и, что ещё хуже, сможет выдерживать подколы команды по поводу ухода Ильи, потому что он уже едва не сорвался, когда в общем чате сокомандники пустились в ликования и поздравления друг друга, благо Хейден был рядом и уговорил его не реагировать. Последнее было сложнее всего. Если раньше он без труда выполнял роль главного «хейтера» Ильи Розанова, то теперь играть ее представлялось невозможным. Для этого у Холландера всегда внутри находился противовес в виде их любви, поэтому «ненавидеть» получалось легко. Шейн отпивает из своей кружки чай и достаёт телефон, решая зайти в ленту новостей, которая уже была настроена исключительно на новости в спорте, а точнее в хоккее. Холландер читает различные заголовки и цепляется взглядом за один из них: «Илья Розанов: новая глава жизни бывшей звезды НХЛ». К горлу подкатывает ком, а руки начинают предательски дрожать, но Шейн всё же открывает небольшую статью, в шапке которой было указано, что это перевод статьи некоего Евгения Седова, и указана ссылка на оригинал.

«Илья Розанов: новая глава жизни бывшей звезды НХЛ.

Ещё вчера Илья Розанов был именем, которое знали не только болельщики НХЛ, но и даже те, кто далёк от спорта. Бывшая звезда североамериканского хоккея неожиданно завершил карьеру и вернулся в Россию. Вчера он был замечен в аэропорту Шереметьево города Москвы, да ещё и не один, а в компании девушки. Насколько нам известно, эта девушка никто иная как Светлана Ветрова, дочь известного вратаря Сергея Ветрова. По нашим источникам, девушка сейчас занимается бизнесом в Бостоне в сфере продажи автомобилей премиум класса. Случайная встреча или роман, который длился годами? Возможно, за решением уйти из НХЛ стоят личные обстоятельства? Вернётся ли Илья Розанов в хоккей уже в другом статусе или окончательно сменит лёд на частную жизнь? Мы будем и дальше следить за тем, как складывается жизнь бывшей хоккейной звезды в России. Подписывайтесь на наши социальные сети и следите за развитием событий.» Далее следует несколько фотографий из, очевидно, аэропорта. Вот Илья и Светлана обнимаются, и она целует его в щеку; вот он уже забрал у нее сумку, и они идут к выходу; вот он держит её за руку; и вот он садится с ней в машину. Если бы он не знал, кто такая эта Светлана, он бы начал уже ревновать. Хотя нет, подождите… Именно это он сейчас и ощущает, несмотря на то, что и как Илья рассказывал ему про эту девушку. Однако во всех этих фотографиях Шейн усматривает ещё одну огромную деталь, о которой в статье не сказано ни слова: Розанов выглядит подавленным и разбитым. Шейн видит это всё даже за темными очками и кепкой, наполовину скрывающей лицо. — Читаешь эту дурацкую статью про Илью? — выдвигает своё предположение Юна, когда видит, как поменялось лицо сына, когда тот полез в телефон. «Ну конечно, мама уже прошерстила весь интернет, пока я спал», — думает Шейн и кладет телефон экраном вниз на стол. — Не верь всему, что пишут в прессе. Помнишь, как распространялась информация о тебе и Роуз? — приводит женщина в пример его провальную попытку побыть хоть немного гетеросексуалом. — Помню. Но это было другое. Да, я пытался построить с ней отношения, наши фотографии мелькали в прессе, она ходила на мои матчи, но… — Но?.. Юна выгибает бровь в ожидании ответа. Она очень любит своего сына и гордится им, восхищается его успехами, но иногда она начинает сомневаться, что это её умный, красивый и талантливый сын, когда тот начинает выдавать абсолютно глупые умозаключения. — Мам, это вот вообще не то же самое! Особенно учитывая то, что оказалось, что я как бы гей... — Как бы? — Да, мам, я гей! И ещё я очень люблю Илью. Который между тем би, если ты помнишь. И у него были какие-то отношения с этой Светланой. Поэтому объясни мне, почему я не должен так реагировать, когда читаю эту пускай абсолютно идиотскую статью и вижу эти дурацкие фотографии. Юна вздыхает и берет руку сына в свою, принимаясь успокаивающе поглаживать её. — Ты имеешь право так реагировать, дорогой. Но что тебе это даст? Послушай, писать могут что угодно, но не нужно принимать это за чистую монету. Да, я знаю, ты сейчас скажешь про фотографии, — предвосхищая ответ сына, говорит женщина, — но, по-моему, в них нет ничего такого. Даже несмотря на то, что когда-то у них были какие-то отношения. И тебе стоит выбросить это всё из головы. Слезами горю не поможешь. Всё будет хорошо, — подытоживает женщина избитой фразой, стараясь вселить сыну уверенность, которой у неё самой было не так много, и сжимает его ладонь в своей. Шейн прикусывает изнутри щеку и кивает, мысленно, а затем и вслух благодаря мать. Хотя сомнения и тревоги ещё пока остаются крепко сидеть в голове.

***

Август, 2020 год. Москва, Россия — Шейн Холландер, значит? Стоило догадаться. Шейн — Джейн… — размышляет вслух Светлана, сидя на следующей день на диване в квартире у Ильи, а до этого выслушав рассказ с повествованием длиною в десять гребаных лет!        — Шейн… — подтверждает ещё раз Илья, воспроизводя в своей голове образ парня и его улыбку. — Что ж… Я не удивлена тому, что у вас так всё серьёзно закрутилось, но я удивлена, что ты отказался от него. Я тебя не узнаю совсем. Ты никогда ни от чего не отступал, всегда шёл до конца, а тем более никогда вот так просто не отказывался от того, что любишь. В чём причина? — нахмурившись, спрашивает Светлана, хотя чувствует, что, кажется, уже знает ответ. Но ей нужно подтверждение. Илья долго молчит, пытаясь собрать мысли в кучу. Если до этого он только предполагал, то сейчас был уверен практически полностью в своих догадках. Генетика — странная вещь. — Я думаю, у меня то же, что и у моей мамы, — тихо говорит Илья, вставая с дивана и начиная нервно ходить из стороны в стороны, словно тигр в клетке. — Я долго не хотел признавать это… Но, кажется, это уже невозможно не замечать. Ей не ставили никакого диагноза, она и к врачу не обращалась, только медленно угасала, но, наверное, это что-то типа депрессии. Я думаю… Чёрт. — Илья останавливается посреди комнаты, внезапно почувствовав знакомый комок паники, подкатывающий к горлу, и прикрывает глаза, несколько раз глубоко вдыхая. — Я не хочу подвергать его этому. Я не хочу, чтобы он видел меня таким. Я не хочу быть обузой. Я не хочу, чтобы Шейн однажды пришел домой и нашёл меня… Он не договаривает, останавливается и оседает на корточки, закрывая лицо руками и вновь вспоминая безжизненное тело матери, её холодные, начинающие синеть руки и панику, охватившую тогда всё его тело. Голова начинает кружиться, и только подруга, вовремя оказавшаяся рядом, не позволяет ему распластаться на полу. Она прекрасно понимает, о чём сейчас говорит Илья, она знает его историю, и, хоть и не показывает, чувствует страх за него сейчас. — Ты думаешь об этом? Ты хочешь..? — не договаривает она, боясь даже подумать об этом, не то что сказать вслух. — Ох, Илья… Ветрова помогает другу подняться и сажает его на диван, устраиваясь на корточках перед ним и пытаясь заглянуть в заплаканное лицо. — Посмотри на меня, — настойчиво просит девушка. — Посмотри, ну же. — Она обхватывает ладонями его лицо и заставляет посмотреть в глаза. — Этого. Не. Будет. Слышишь? Никто не найдет тебя мёртвым в постели, потому что ты не умрёшь. Ты ничего с собой не сделаешь. Ты завтра же запишешься к психотерапевту. Розанов отшатывается, услышав про терапию, и хмуро смотрит на подругу, пытаясь понять, всерьёз она говорит сейчас или нет. — Да-да, не смотри так! Если ты сам не пойдешь, я отменю все свои дела и отведу тебя туда за ручку, как маленького, понял? Тебе нужна помощь, — твёрдо заканчивает девушка и встает, уходя на кухню и возвращаясь со стаканом воды. — Пей. И давай доставай телефон, я знаю хорошего специалиста, она мне в своё время хорошо помогла. Илья выпивает стакан воды и послушно отдает телефон Светлане. Сил бороться с самим собой у него больше не осталось.