глава 7, умирать или убивать — фанфик по фэндому «Жаркое соперничество», «Рид Рейчел «Гейм Чейнджерс»»

глава 7

9 февраля 2026 г., 18:40

Настройки

Октябрь, 2020 год. Торонто, Канада — Ну так и что теперь? — звучит вопрос от Роуз, после того как Шейн рассказал ей о том, что Илья наконец дал о себе знать и вот уже чуть больше двух недель они периодически обмениваются сообщениями в Instagram (вместо привычного iMessage, но Шейн даже не думал об этом, потому что важнее был сам факт того, что Илья снова был в его жизни). Холландер в целом держал подругу в курсе своей жизни, и она знала, что он переживал последние несколько месяцев, но встретиться лично никак не получалось: плотный график обоих оставлял возможность общаться только в сообщениях и звонках. Поэтому то, что они сейчас сидели в одном из кафе Торонто после очередного в этом сезоне матча у Шейна и свободного от съёмок дня у Роуз, было сродни чуду. — Если честно, понятия не имею, — признаётся Шейн. — Мы переписываемся конечно, но пока я чувствую в этом всём… как будто нас назад во времени отбросило, понимаешь? Хотя он теперь делится со мной своими чувствами, мыслями, практически так же шутит и флиртует, — вспоминая моменты переписки, с улыбкой говорит парень. — Но… Он говорит, что ему нужно ещё кое с чем разобраться. — А что насчёт хоккея? — интересуется Лэндри. — Он собирается возвращаться? — Без понятия. Ну, то есть он говорит, что, вероятно, он хотел бы вернуться обратно в команду, но не уверен, что его тут ждут. — Ну так пусть свяжется с тренером, менеджером или директором клуба. В чём проблема? Он же не просто так ушёл, у него была причина, он ходит к психотерапевту, так что… Я не думаю, что для игрока его уровня большая проблема наверстать упущенное, потренироваться, чтобы его снова с руками и ногами взяли обратно. Слова Роуз звучат так легко и непринуждённо, как будто речь идёт не о большом спорте и НХЛ, и Холландер невольно замирает, пытаясь осмыслить сказанное. Нет, он слышал, что некоторые спортсмены, в том числе хоккеисты, возвращались после перерыва, но то были перерывы из-за травм или непредвиденных обстоятельств. А здесь совершенно другая ситуация: Илья сам ушёл, не дав объяснений. Вряд ли руководство “Оттавских Кентавров” позволит ему вернуться. Но, может, стоит попытаться?.. — Я понимаю, что он не просто так ушёл, что у него была своего рода травма, но Илья не хочет распространяться об этом. Он не хочет, чтобы кто-то в публичном поле знал, что он обращался к психотерапевту. Поэтому каким образом он должен оправдаться за свой уход? — Ну так и не нужно распространяться. Пусть об этом знает только руководство команды, — продолжает легко рассуждать Лэндри и отпивает из своей чашки кофе, смотря на Шейна взглядом а-ля «могли бы и сами догадаться». Холландер хмыкает, уловив взгляд, и задумывается, смотря на улицу через панорамное окно и видя в том своё отражение. То в одну, то в другую сторону проходили люди, но парень их просто не замечал: в голове и сердце поселилась снова надежда, что всё будет как раньше, только теперь Илья будет лучше себя чувствовать. И он будет рядом. А если ему не позволят вернуться в команду, то они, как и планировали, откроют школу, и Розанов будет в ней тренером. Главное, чтобы был рядом. А с остальным разберутся. Из мыслей его скоро вырывает голос подруги, сообщающей, что ей уже пора возвращаться в отель: завтра намечался целый съёмочный день, а затем ей нужно будет улетать в Нью-Йорк. Шейн прощается с ней и так же отправляется в отель, где остановилась его команда.

***

Октябрь, 2020 год. Москва, Россия — Ну так и что теперь? — звучит вопрос, но звук и смысл слов доходит до Ильи не сразу: в клубе, куда Светлана потащила его отметить свой прошедший недавно день рождения, было слишком шумно. Розанов уже поведал подруге о том, что рассказал всё Шейну, потому что больше не мог выдерживать это молчание, на что та и задаёт свой невероятно ёмкий и логичный вопрос. А что теперь? Он понятия не имеет. Вчера Холландер расписал ему, какой у них есть вариант, чтобы Илья мог вернуться в команду, но он пока не знает, хочет ли кому-то ещё, кроме тех, кто уже знает, рассказывать о проблемах с ментальным здоровьем, точнее о том, что они у него определённо были. Сейчас Розанов чувствует себя гораздо лучше (хотя, вероятно, ещё нужно будет продолжить терапию), но вдруг вся эта история с депрессией усугубит всё, и путь в хоккей наоборот будет навсегда закрыт? Он чувствовал и уже точно знал, что хотел бы вернуться, но пока не предпринимал попыток связаться с кем-то из руководства бывшей команды. — Свет, спроси че попроще, — только отвечает Илья и отпивает из своего бокала пиво. — Да чё тут думать вообще? — сама же продолжает девушка, отпив немного коктейля, и пристально смотрит на друга. — Ответь мне и себе заодно на несколько вопросов. Розанов смотрит в ответ, пытаясь выиграть в этой негласной войне, и только вздыхает, понимая, что уже не отвертеться. — Ну, давай. — Первый вопрос: ты любишь Шейна? Кивок. — Второй вопрос: ты хочешь вернуться назад и продолжить заниматься делом всей своей жизни? Снова кивок. — Тогда третий вопрос, учитывая, что на предыдущие вопросы ответ «да»: что ты здесь всё ещё делаешь, придурок? — серьёзно, но с налётом их привычных колкостей, спрашивает Ветрова. Если Илья кивает на первые вопросы, даже не задумываясь, то последний ставит его в тупик. Что он здесь делает? Прежде чем ответить не только подруге, но и себе самому, он задумывается, чтобы понять, что ещё его здесь удерживает, если рана, притянувшая его сюда, снова затягивается; если в целом у него нет больше причин быть в этом месте; если парень с очаровательными веснушками давно стал для него новым домом, от которого он попытался отказаться, но чертовски сильно ошибся. — Подумай пока, я пойду закажу нам ещё выпить, — видя, что друг подвис на её вопросе, говорит Светлана и встаёт из-за столика, направляясь в сторону бара. Розанов только молча кивает и крутит в руках свой недопитый бокал с пивом, вспоминая разговор о своём старшем брате, состоявшийся недавно на очередном сеансе терапии.

***

— Во время нашей первой встречи вы не захотели затрагивать свои взаимоотношения с братом. Почему? — Может, потому что он ещё жив, — предполагает парень. Он уже довольно свободно и легко ощущал себя в этом кабинете, особенно после того как почувствовал, что вся эта терапия, похоже, и правда действует положительно. — Что вы имеете в виду? — Когда я говорю про маму или про отца, это как будто уже не со мной. То есть, конечно, это происходило со мной, но это как пройденный этап, всё равно в этих отношениях ничего нельзя уже изменить. А Андрей… Он сволочь, но внутри что-то… Не знаю, как объяснить, — сдаётся Илья и обречённо вздыхает. — Может, я ещё надеюсь, что наши отношения могут быть если не дружескими, то хотя бы нейтральными, чтобы я мог и с племянницей поддерживать связь. Хотя… — А вы сами хотели бы этого? Розанов пожимает плечами. Он уже задавал себе этот вопрос, но ответ всё никак не находился. — Давайте попробуем начать с начала. Какие отношения у вас были раньше, до того, как вы стали известным хоккеистом? Илья переводит взгляд и смотрит на окно, по которому стекают капли дождя. Монотонный звук капель, разбивающихся о карниз, действует успокаивающе, и парень позволяет себе погрузиться в воспоминания. — Он всегда меня ненавидел, — начинает он и невесело усмехается. — Ему всегда казалось, что мама любит меня больше, а отец на него больше наседает. Я не знаю, есть ли в этом правда, но, возможно, иногда отец и правда был с ним строже. Но на то были причины. Когда Андрею было четырнадцать, а мне десять, он начал пропадать из дома: мог не прийти ночью или приходил, но очень поздно. Отец был в ярости каждый раз, иногда мог поднять на него руку. Андрей потом на мне отыгрывался, потому что ему казалось несправедливым, что достаётся ему одному, но при этом он продолжал проводить время со своей компанией. Они были старше него. Когда умерла мама, Андрей совсем слетел с катушек, и скоро в его жизни появились наркотики. Отец подозревал, наверное. Я тогда уже почти полностью ушёл в хоккей, я не видел, что с ним происходит. Узнал обо всём, только когда его в милицию забрали за несколько граммов, которые у него с собой были. Хотели в колонию отправить, но отец отмазал конечно, — Илья снова усмехается и качает головой. — Он так боялся за свою шкуру, за свою репутацию, что не отправил Андрея лечиться, а просто спровадил в армию, потому что тогда ему уже исполнилось восемнадцать. Надеялся, наверное, что это «исправит» его. Ну, а после армии Андрей пошёл служить в милицию. Конечно, не по своей воле. Как-то так… Илья заканчивает и смотрит снова на врача. — Что вы чувствовали тогда и что вы чувствуете теперь, когда рассказали мне это? Что-то изменилось? — В какой-то момент я чувствовал вину перед ним. Ещё в детстве мне казалось, что я как будто виноват в своих достижениях, в том, что родители гордятся мной, — хотя отец никогда не показывал это, — а Андрей как будто… Короче, я не хочу сказать, что они его не любили, но так считал он. И я чувствовал до какого-то момента вину за это. А сейчас… — Розанов останавливается и задумывается, а после продолжает. — Всё, что он делал последние годы, это тянул из меня деньги, в том числе и на наркоту. Так что вину я больше не чувствую, но и злости у меня не осталось. Галина смотрит на Илью и еле заметно улыбается уголками губ: она определённо видит прогресс в их работе, и это не может не радовать. — Насколько я помню, вы давно не общались с Андреем. Хотели бы вы поговорить сейчас? — Нет, — спустя какое-то время уже твёрдо и однозначно отвечает на вопрос Илья не только терапевту, но и себе. Некоторое время назад он бы ещё задумался, но теперь решил, что точка в их отношениях уже поставлена — ещё на поминках отца. — Наверное, раньше хотел. А теперь принял, что у нас совершенно разные с ним жизни, так что…

***

Илья возвращается мыслями в настоящее и достаёт телефон. Пока Светлана ещё стоит у бара, он решает зайти в Instagram в сообщения, пролистывая последние. На лице невольно появляется улыбка, когда Розанов перечитывает буквально вчерашние — или сегодняшние? Черт бы побрал эту разницу во времени! — сообщения. ShaneHollanderHockeyPlayer Ты успел собаку завести? Сообщение было прислано вместе с постом с фотографией, которую Илья решил выложить совсем недавно. Он в целом и раньше редко что-то выкладывал — предыдущая фотография была выложена больше полугода назад. Но в очередной раз пересекшись с соседкой во дворе, он не мог пройти мимо Шани, с которым она гуляла, — справедливости ради, тот был рад видеть Илью ничуть не меньше — и решил выложить простое фото: пёс сидит у его ног и смотрит наверх в камеру своей довольной мордочкой.