умирать или убивать

Ноябрь, 2020 год. Москва, Россия — Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку в городе Москва, в международном аэропорту Шереметьево. Местное время 10 часов, температура воздуха за бортом +2°C. Просьба не отстёгивать ремни безопасности до полной остановки двигателей. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании и желаем приятного пребывания в России. Спасибо, — сообщает голос из динамиков. Парень, ни разу толком не сомкнувший глаз за десять часов полёта, не разбирает ни слова, кроме, может быть, слова «Москва». Только когда информация дублируется на родном ему языке, он окончательно осознаёт, где теперь находится. Заметный акцент капитана, когда тот повторяет объявление на английском, возвращает его к мыслям о единственном человеке, ради которого он, наплевав на всё, пересёк океан. Он бы и на МКС рванул, если бы его любимый человек был космонавтом и попал в беду.

***

Ноябрь, 2020 год. Оттава, Канада Двумя днями ранее, 16:00-17:00 Видеозвонок прекращается, и Шейн видит в отражении чёрного экрана своё перепуганное лицо. Через несколько секунд он уже едва разбирает перед собой хоть что-то из-за пелены навернувшихся на глаза слёз. Руки нещадно дрожат, и телефон выпадает из них. Звук удара устройства о пол действует отрезвляюще, и Холландер снова поднимает его и заходит в приложение, неистово нажимая снова и снова на значок телефонной трубки. — Илья, ответь, ну же… Пожалуйста, — шепчет Шейн, начиная расхаживать по комнате, и не замечает, как по щекам стекает всё больше слёз. Ком в горле и паника, расползшаяся по всему телу липкой мерзкой массой, практически не позволяют мыслить здраво. Шейн оседает на пол, не чувствуя больше сил, и продолжает лихорадочно нажимать из раза в раз на иконку телефона в приложении, но сталкивается только с тишиной. Последнее, что он видел, прежде чем, видимо, телефон Ильи выпал из рук, это его светлую улыбку. В моменте он подумал, что никакие проблемы больше не имеют значения, когда Розанов так улыбается, что они со всем справятся, вместе. Но затем он услышал звук удара и визг тормозов. В голове нарисовалась картина, как его самого близкого, но при этом такого далёкого в это мгновение человека сбивает машина. Вновь и вновь прокручивая эту сцену в голове, Шейн не может сдержать новый поток слёз и чувствует приступ тахикардии от чёртовых страха, неизвестности и непонимания, что делать дальше. Спустя многочисленные попытки дозвониться и дописаться до Ильи, Холландер начинает судорожно перебирать в голове мысли. Что делать? Кому звонить? Он не хочет верить, что его парень, который только-только вернулся к нему, который и так был по уши в дерьме из-за грёбаного слива личных данных, вот так просто… умрёт. Он жив. Шейн уверен в этом, как никогда ни в чём не был уверен раньше. А может, он просто не хочет верить в обратное?.. Холландер решает больше не ждать и поднимается с пола, решительно направляясь на выход. — Шейн? — выглядывает из кухни и окликает сына Юна, когда видит того в прихожей надевающим кроссовки. Она не может не заметить, в каком тот состоянии, и останавливает его, положив руки на плечи и заставив посмотреть на себя. — Что случилось? — Илья, он… Его машина сбила, — говорит Шейн и снова ощущает катящиеся по щекам горячие капли: перед глазами были последние кадры видеозвонка. — Боже… Он в порядке? — взволнованно спрашивает Юна. — Я не знаю. Я больше не могу дозвониться до него. А телефона нормального у него нет, все через этот Instagram. Я должен… Я хочу поехать туда. Я не могу сидеть и ждать непонятно чего, я должен быть рядом. — Куда туда? — уточняет женщина, хотя уже знает ответ. — В Россию, в Москву. К нему. — Так, вот сейчас стоп. Пошли. Юна заставляет сына разуться, прерывая все его попытки просто сбежать, и уводит за руку на кухню, как маленького ребёнка. Хотя, вероятно, сейчас он и был для неё её маленьким ребёнком — напуганным и потерянным. — Мам, я должен… — Садись, — твёрдо говорит она и ставит перед послушно севшим за стол сыном стакан воды. — Для начала выпей и успокойся, хорошо? И давай по порядку. Холландер делает глубокий вдох, стараясь хоть немного унять дрожь во всем теле, но это слабо помогает. В голове набатом бьётся: «Я должен быть там». Все посторонние мысли отходят на задний план. Он рассказывает, что произошло, прерываясь иногда на то, чтобы выпить ещё воды, и выжидающе смотрит на мать после. — Так, и в чём твой план сейчас? — Поеду туда и найду его, — просто отвечает Шейн, как будто речь шла о том, чтобы просто съездить в соседний город, а не пересечь океан. Юна, которая за последнее время уже даже смирилась с иногда глупыми и необдуманными поступками сына, сейчас же удивлённо поднимает брови, не понимая, говорит он всерьёз или это в нём говорят эмоции. Просканировав ещё влажное от слёз лицо сына перед собой, она только вздыхает, понимая, что тот и правда не шутит, поэтому только хмурится и сама отпивает воды, прикидывая, что можно предпринять. Её сын точно не отступится. Она давно поняла, как много Илья Розанов значит для него. Шейн же её нахмуренное лицо принял бы за неодобрение или недовольство, если бы хорошо не знал её. Он буквально видит, как в её голове крутятся шестерёнки, готовые выдать какое-то решение, которое устроит всех. Хотя, откровенно говоря, для Холландера было одно единственно верное решение, которое он и озвучил матери. Он уже и не собирается рассматривать другие варианты, но всё равно ждёт, что она скажет. — Хорошо, — наконец нарушает тишину Юна. — Хорошо? — переспрашивает, хмурясь, Шейн, не понимая, то ли он ослышался, то ли его мама действительно согласна с его решением. — То есть..? — Тебя отстранили от игр, — рассуждает женщина, указывая на небольшую рану на губе и еле заметный синяк на скуле, и продолжает, — так что, если ты сейчас возьмешь отпуск на неделю, это несильно поменяет ситуацию. — Отпуск… Отпуск? Я никогда не брал отпуск. — А как ты хотел? Просто улететь и ничего не сказать руководству? Чтобы тебя попёрли из команды и вы с Ильёй на пару остались без хоккея? Так, сейчас… половина пятого, — рассуждает Юна, взглянув на часы, — звони тренеру, говори, что у тебя семейные проблемы, тебе нужен перерыв. Официальное оформление твоего отпуска может и подождать, это нормальная практика. — Ты же никогда не хотела, чтобы я врал, — чуть ухмыльнувшись, говорит Шейн и уже достаёт телефон. Он чувствует, что паника на время отступила, пока снова не вспоминает, по какой именно причине ему нужен перерыв. — А это и не враньё. Или ты передумал строить семью с Ильёй? — Юна подмигивает, пытаясь разрядить обстановку, а затем огибает стол и крепко обнимает своего сына, прижимая к груди. — Всё будет хорошо. Я уверена, что с ним всё есть и будет в порядке, — шепчет она, целуя в макушку.

***

Торонто, Канада На следующий день, 17:00-18:00 Шейн не прекращает попыток дозвониться или дописаться до Розанова. Он понятия не имеет, что будет делать, когда прилетит, где искать своего парня, он ведь даже языка не знает! Ну, знает несколько фраз и какие-то отдельные слова, но как ему это поможет отыскать Илью? Объезжать все больницы? Звонить в полицию? Холландер перебирает в голове варианты своих дальнейших действий, сидя в зале ожидания в аэропорту — вот-вот должны объявить посадку. Он бы и раньше вылетел, как только сообщил тренеру о вынужденном перерыве, но прямых рейсов из Оттавы не было, так что пришлось сделать пересадку в Торонто. Шейн натягивает пониже кепку и капюшон толстовки, чтобы лишний раз не привлекать внимание, хотя по большей части было всё равно, если его кто-то узнает и поймёт, куда он направляется. Когда объявляют посадку, Холландер продолжает обновлять снова и снова диалог в приложении и периодически нажимать на звонок. Салон заполняется людьми, они улыбаются, смеются, возбуждённо переговариваются между собой, а Шейн чувствует в этот момент, словно его мир вот-вот разрушится. Он уже теряет надежду получить хоть какую-то весточку, хоть какой-то знак, и собирается включить авиарежим, когда практически перед вылетом получает долгожданное сообщение: IlyaRozanovTheBestHockeyPlayer Я в порядке. Шейн, кажется, слишком шумно выдыхает, потому как получает сбоку недоумённый взгляд и вопрос, всё ли хорошо, но ему так плевать. Он не может сдержать улыбку и пишет ответ:

ShaneHollanderHockeyPlayer

Я в самолёте. Напиши мне адрес.

Всё, что выдаёт его мозг сейчас. Он не может и не хочет придумывать что-то ещё, потому что то, что ему было необходимо, он узнал — Илья жив, и он в порядке. Хотя насколько в порядке, Холландер пока не знает. Не дождавшись ответа, парень убирает телефон в карман, как раз когда объявляют, что самолёт готов к взлёту, и просят перевести телефоны в авиарежим и пристегнуть ремни. Шейн снова издаёт вздох облегчения и позволяет себе немного расслабиться, хотя за предстоящие десять часов полёта он так толком и не смыкает глаз.

***

Ноябрь, 2020 год. Москва, Россия Илья помнит только боль в момент удара. Он не видел машину и не видел, кто сидел за рулём. В голове проносится мысль: «Шейн будет переживать». Перед глазами плывёт, дышать тяжело, но он всё ещё в сознании. «Значит, не всё так плохо», — проносится следующая мысль, и Розанов пытается встать и найти свой телефон, чтобы хотя бы сообщить парню, что с ним всё в порядке. Ему не позволяют этого сделать. Он не видит, кто это, только слышит, что его просят не двигаться, что скорая уже в пути. Кажется, он что-то бормочет, но уже сам не разбирает слов. Как же хочется спать… И телефон, да. Ему нужен его телефон. Ему нужен Шейн. Время тянется медленно, пока его на скорой везут в больницу, пока осматривают и оформляют, пока проводят все необходимые исследования. И ни на секунду за всё это время Илью не покидает мысль, что ему необходимо сообщить Шейну, что он в порядке. «Он же будет переживать», — как заевшая пластинка, крутится в голове. Розанов, когда наконец оказывается в палате, хочет сразу попросить свой телефон, но усталость и лекарства почти сразу выключают сознание, стоит только голове коснуться подушки. Первая половина следующего дня проходит во сне, только после обеда Илья наконец просыпается и приходит в себя. Он делает вдох и чувствует боль в рёбрах, а вместе с тем ещё головокружение и тошноту. Пока не объявился врач, парень на пробу шевелит руками и ногами, отмечая лёгкую боль, но, не видя нигде гипса, выдыхает. Хотя бы переломов нет, и на том спасибо. Завершив быстрый анализ собственного состояния, он вспоминает о телефоне и о том, что ему нужно написать Шейну. Но телефона рядом нет, как и его вещей в целом, а тело прикрыто какой-то дурацкой больничной одеждой. Илья уже хочет сам встать и пойти попросить вернуть ему его вещи, когда в палату входит врач. — Здравствуйте, Илья Григорьевич. Ну как вы тут? — с улыбкой приветствует доктор, на бейдже которого значилось Федотов Валентин Павлович, заведующий травматологическим отделением. — Что же вы так неосмотрительны? Илья сперва думает, что сейчас начнутся вопросы из разряда «как же так? что случилось?», но, видимо, в его анамнезе уже было указано, что он попал под машину. А возможно, он сам вчера что-то успел рассказать, будучи в полубессознательном состоянии, но не помнит этого. — Здравствуйте, — хмурится Илья, делая про себя ещё и вывод, что, возможно, этот улыбчивый доктор узнал в нём известного хоккеиста. — Я нормально… Голова немного кружится, тошнит. И бывает тяжело дышать. — У вас небольшое сотрясение и ушибы рёбер, пару ссадин, но ничего серьёзного. МРТ и рентген не показали никаких осложнений, так что, думаю, завтра уже выпишем, если ваше состояние будет удовлетворительным. Крепкий вы парень, отделались, так сказать, лёгким испугом, — посмеивается мужчина, присаживаясь на стул рядом с кроватью. — Как это вы так под машину попали? — Да я как-то сам не понял, — отвечает Илья и даёт врачу себя ещё раз осмотреть. — А когда мне мои вещи вернут? Мне телефон нужен. Илья поднимается с постели и задирает больничную пижаму, чуть шипя и морщась, когда травматолог ощупывает и осматривает рёбра. — А вам что, ещё не принесли? — деланно удивляется Валентин Павлович и машет рукой, мол, можете опустить майку. — Я распоряжусь, и медсестра быстро вернёт вам ваши вещи. Что ж… — Проверив дополнительно фонариком реакцию зрачков, он убирает его в карман и встаёт. — Всё в порядке. Выздоравливайте. Очень надеемся, что вы ещё вернётесь на лёд, — напоследок говорит он и выходит из палаты. Розанов кивает, чуть улыбнувшись, и садится удобнее на постели. Он и сам бы вернулся уже на лёд, но в данный момент это желание отнюдь не было на первом месте. Когда ему, как и обещали, приносят вещи, а вместе с ними и телефон, он сразу пытается включить его, едва не вдавливая боковую кнопку внутрь. Телефон не реагирует, и Илья делает вывод, что тот мог разрядиться, вспоминая, что предыдущей ночью оставалось процентов двадцать, не больше. Он поднимается с постели и, чуть морщась от боли в левой ноге, — кажется, он упал на неё, когда его отбросило, — быстрым шагом направляется к стойке информации. Девушка без вопросов позволяет воспользоваться своей зарядкой. Розанов благодарит и возвращается в палату, чуть погодя включая наконец телефон, в котором так нуждался. А точнее, нуждался в человеке, с которым ему необходимо было связаться. Экран теперь перечёркнут одной большой трещиной, но это мало волнует хозяина устройства — главное, чтобы тот работал и была связь. Зайдя в Instagram, Илья чуть присвистывает от кол-ва уведомлений в личных сообщениях, пришедших ещё ночью. Разумеется, все они были от одного единственного человека. Парень быстро просматривает все и представляет, что пережил Шейн за эти долгие часы неизвестности. Он спешит набрать короткое сообщение «я в порядке» и жмёт «отправить». Но, видимо, вселенная, серверы Instagram и интернет до кучи сегодня против него, потому что напротив сообщения появляется восклицательный знак, сообщающий об ошибке. Илья ругается, пробует снова и снова, но отбрасывает бесполезный сейчас гаджет на постель и обещает себе попробовать позже. Сообщение находит своего адресата спустя несколько часов, когда тот был почти на пути к отправителю. Часы в этот момент в палате показывали почти 02:00.

***

08:00-10:00 Утро следующего дня начинается с осмотра. Когда врач окончательно убеждается, что с пациентом всё в порядке, он отдаёт тому выписной эпикриз и рекомендации на ближайшие дни на случай, если станет хуже. Розанов из-за всех этих процедур не сразу берёт телефон в руки. Открыв приложение, он чувствует головокружение, но отнюдь не от травмы головы, а от прочитанного в нём сообщения: очевидно, его собственное отправилось, когда появилась связь, но так же очевидно, что, похоже отправилось оно слишком поздно. Что значит, Шейн в самолёте? Какой адрес ему нужен? Может, он что-то перепутал? Или… Вот чёрт. Илья подрывается с места, не обращая внимание на боль в рёбрах и ещё сохраняющееся головокружение, и направляется к выходу. Он пробует позвонить, но ничего не выходит. Тогда, вернувшись к сообщению Холландера, Розанов делает вывод, что тот ещё может быть в пути. Если он вообще правильно трактовал сообщение… «Неужели он правда решил пересечь ради меня океан?» — проносится абсолютно сумасшедшая мысль, заставляющая скручиваться от волнения все внутренние органы. Илья быстро находит в интернете номер рейса и аэропорт, где самолёт должен совершить посадку, и вызывает такси. «Надеюсь, я не умер там на дороге, и это всё не сон», — возникает в голове мысль, пока таксист уверенно лавирует между автомобилями на дороге, ведущей в Шереметьево. Чем меньше времени остаётся в поездке, тем больше Розанов чувствует приятное волнение. Но к нему же примешивается тревога: вдруг он всё-таки всё неправильно понял. Пройдя весь необходимый контроль и оказавшись в здании аэропорта, Илья спешит в зону прилёта и ищет нужный ему рейс на табло. На часах высвечивается 9:50.

***

Шейн выходит из самолёта с покалывающим кончики пальцев волнением. Он сперва даже про телефон и авиарежим забывает, когда с одной лишь кое-как собранной ручной кладью направляется к паспортному контролю, где его встречают работники с угрюмыми лицами: то ли профессия обязывает, то ли это обычное выражение лица. После прохождения контроля, он проверяет Instagram на наличие новых сообщений и хмурится, замечая только, что его собственное было прочитано. «Почему он не ответил?..» — проносится в голове, когда Шейн ступает в зону прилёта. Он осматривается, пытается зацепиться хоть за какие-то указатели, чтобы понять, как выйти отсюда, и вместе с этим не сойти с ума от волнения, потому что всё ещё было непонятно, где искать Илью. Холландер заходит снова в приложение и уже хочет написать очередное сообщение, когда рядом словно из ниоткуда появляется тот, кто занимал все его мысли. — Илья… — только и может выдохнуть он, подняв взгляд.