умирать или убивать

Ноябрь, 2020 год. Москва, Россия — Шейн, — так же выдыхает Илья и моргает несколько раз, рассматривая парня перед собой в надежде, что это всё не сон. До этого Розанов прождал в зоне прилёта около получаса, а может, и больше, — предвкушение растягивало время, точно жевательную резинку, — и уже начал сомневаться в решении приехать в аэропорт. Он высматривал глазами знакомую фигуру, пытался разглядеть родные глаза, которые посмотрят на него в ответ, но мимо проходили всё незнакомые люди, двигаясь навстречу своим встречающим и попадая в их объятия, будто дразня этим. Когда Илья наконец увидел Шейна, он еле слышно облегчённо выдохнул, хотя все внутренности скручивались от появившейся вновь возможности видеть своего парня так близко, касаться его, целовать, любить. Он направился сразу к нему, заметив, что тот озадаченно озирается по сторонам, хмурится и смотрит в телефон, что со стороны даже несколько забавно выглядело. Илья бы и дальше любовался им со стороны, но желание наконец оказаться рядом пересилило. — Что ты тут делаешь? — внезапно звучит вопрос от Холландера, на что Розанов даже брови от удивления вскидывает. — Это должен был быть мой вопрос. — Почему ты не в больнице? Почему на сообщение не ответил? Ты вообще как, нормально? — начинает сыпать вопросами Шейн, хмуро осматривая Илью, будто пытаясь найти в нём ответы сразу на всё. — Давай мы уйдём отсюда, и я отвечу на все твои вопросы, — довольно спокойно отвечает Илья, хотя внутри уже всё успело перевернуться от одного только вида любимого человека, от того, что он прямо здесь и сейчас рядом, что он прилетел ради него. Стоило ли это всех тех месяцев порознь, всех недомолвок, молчания и тоски, Илья не знает. Он только чувствует, что теперь, когда всё (практически) решилось, ничего не помешает им быть вместе. Холландер покрепче перехватывает свою сумку и кивает. Обоим хотелось уже оказаться в объятиях друг друга, но суровая реальность позволяет только выйти бок о бок из аэропорта, натянув пониже капюшоны, и сесть в такси. Илья, сидя рядом с Шейном, испытывает жгучее желание взять его за руку, но может только смотреть, всё ещё не веря в происходящее, и едва касаться мизинцем его руки на сидении. Тот здесь, сидит рядом, смотрит на него в ответ с, очевидно, такими же эмоциями, и это вызывает очередную улыбку. — Не могу поверить, что ты правда здесь, — практически шепчет Розанов по-русски, чем вызывает у Шейна недоумённое выражение на лице. — Что это значит? — спрашивает Холландер, слегка нахмурившись. — Это значит: «Я люблю тебя», — отвечает уже на английском Илья. Шейн хмыкает, прекрасно зная, как на самом деле звучат эти три слова на русском языке, но не спорит, только одними губами отвечает взаимностью. Илья видит заинтересованный взгляд таксиста в зеркале заднего вида и только выгибает бровь в ответ на безмолвный вопрос, а может, и осуждение, заставляя того вернуть свой взор на дорогу. Холландер замечает это и ощущает снова нервозность, которая, казалось пропала, как только он увидел Розанова и понял, что с ним всё и правда в порядке. По телу лёгкой дрожью прокатывается тревога, и парень решает пока перевести тему. — Так почему ты не в больнице? — возвращается он к своему ранее заданному вопросу. — Да мне незачем там лежать. Небольшое сотрясение и ушибы, ничего серьёзного. — Пожимает плечами Илья, совсем уже забыв в этом окрылённом состоянии о лёгком головокружении и боли. — Я сразу хотел тебе написать, что всё нормально, но не получилось. Зато теперь ты здесь. Илья невольно переводит взгляд на губы, по которым успел ужасно соскучиться, и видит уже практически затянувшуюся ранку на ней, тут же вспоминая, как Холландер получил её. В голове сразу возникает следующий вопрос: — Что в команде сказали по поводу твоего отпуска? — Ну, тренер как обычно был недоволен, но в целом не наседал и не допытывался. Хейден сказал, что на моём месте не полетел бы, потому что ты в любом случае ещё нас всех переживёшь. — Да пошёл он, — беззлобно бросает Розанов и усмехается, опуская взгляд вниз на руку парня. Он цепляется мизинцем за мизинец Холландера, придвинув руку ближе, и чувствует легкие электрические разряды по телу — нестерпимо хотелось уже обнять и прижаться. Шейн улыбается, цепляясь пальцем в ответ, и переводит взгляд на проносящийся пейзаж за окном, хотя практически не осознаёт, что он видит. Он бы мог переживать за то, что его могли увидеть в аэропорту, что все легко могли бы предположить, к кому он направляется, узнав пункт назначения, но сейчас эти переживания и все остальные мысли отходят на задний план. Важнее всего было находиться наконец рядом с любимым человеком. Постепенно монотонная поездка укачивает Холландера, и тот опускает свою голову на плечо Розанова — почти сутки без сна давали о себе знать. И хотя они оба безумно соскучились друг по другу и хотелось уже начать наверстывать упущенное, неистово целуясь и срывая одежду, по приезде в квартиру Илья отправляет Шейна в душ, а затем заботливо укладывает спать, видя его усталость и покрасневшие глаза с еле заметными тёмными кругами под ними. Он накрывает его одеялом, нежно целует в губы, чувствуя еле заметное шевеление губ в ответ, и ложится сам рядом, взяв его руку в свою. Розанов остаётся лежать рядом, думая о том, что он был не только мудаком, но и полным идиотом, когда решил, что сможет прожить без Шейна или сможет справиться со всем в одиночку. Кто бы знал, что бы с ним было, если бы он не обратился к врачу по настоянию Светы, или что бы было, не решись он наконец честно рассказать обо всем Шейну. Илья скользит взглядом по умиротворенному лицу, любимым веснушкам, чуть подрагивающим ресницам, губам и не может не улыбнуться. «Теперь всё будет по-другому», — звучит в голове голос, и Розанов не может не согласиться. Всё произошедшее круто перевернуло их жизни, в частности, его собственную, — да и что греха таить, он и сам приложил к этому руку, — но теперь всё будет иначе. Он больше ни за что не оставит Шейна.

***

Спустя долгое время разглядывания сопящего под боком парня Илья и сам отключается на несколько часов, пока из сна его не вырывает звонок телефона. Он поднимается с кровати, взглянув мельком на Шейна, сопящего в подушку, и спешит выйти из комнаты, чтобы не разбудить его. — Алло, да, есть какие-то новости? — увидев имя абонента «Антон Воронов адвокат», сразу спрашивает Розанов. Изнутри кольнуло какое-то странное предчувствие, что звонит тот сообщить отнюдь не приятные новости. — С тобой полиция связывалась? — Ещё при первой встрече они договорились обращаться друг к другу на «ты», что теперь даже облегчало решение вопросов. — По поводу аварии. — Аварии? А, ты про это, — хмуро отвечает Илья. — Слушай, я если честно даже не думал по этому поводу обращаться в полицию. Я уезжаю скоро. — Возможно, придётся отложить твой отъезд ещё ненадолго… — А в чём проблема? Дело всё-таки завели? Может, как-то отозвать можно? — А ты не хочешь узнать, кто был за рулём машины? — задаёт вопрос Воронов, заставляя Илью нахмуриться ещё сильнее. Он, конечно, задумывался над этим вопросом, но, вероятно, не так, как обычно задумываются люди, которых сбила машина. Его больше волновали мысли о Шейне, а всё остальное было второстепенным. Однако, когда этот вопрос звучит от его адвоката, внутри внезапно просыпается интерес, а вместе с ним тревожное предчувствие, что озвученное далее имя доставит дополнительную порцию проблем. — Ты хочешь мне назвать имя, или что? Антон слишком долго тянет интригу, так что Илье приходится его поторопить раздражённым «ну?». — Тот самый журналист — Евгений Седов, который купил информацию у администратора клиники, а потом распространил её. Он же тоже под статью попал. Пытался выкрутится «свободой слова», но почему-то не подумал о том, что информация в этом случае получена незаконным путём. Он знал, что нарушает, как и администратор, врачебную тайну, и специально её распространил. Я покопался в старых делах, это не первое его нарушение подобного рода, видимо, вошло в привычку гоняться за сенсациями таким способом. Обычно отделывался штрафом, всем было плевать в общем, никто не хотел доводить это дело до конца. Так вот он был под подпиской в связи с этим делом, выследил тебя и… решил таким образом отомстить, видимо. Может, почувствовал, что в этот раз легко не отделается. Но можешь считать, что тебе повезло, потому что этот Седов в последний момент, говорит, передумал, начал тормозить, но не успел, а потом испугался и уехал. К счастью, там недалеко прогуливалась парочка, они увидели, что произошло, и вызвали скорую, — выкладывает адвокат. Илья, пока адвокат ведёт свой рассказ, уходит на балкон и, открыв окно, закуривает. «Шейн будет недоволен», — проносится в голове, однако Илья продолжает вдыхать в себя никотиновые пары. Информация в голове прокручивается, как пластинка, пока парень пытается её осмыслить. Месть, получается? Розанов слышит в динамике звук щелчка от зажигалки и понимает, что адвокат, видимо тоже решил закурить, пока длится молчание. — Так, и… Что теперь делать? Ты сможешь без меня справиться с этим делом? По доверенности же вроде можно? — наконец спрашивает Илья и выбрасывает недокуренную сигарету, выходя после с балкона. — Илья, всё было проще, пока дело касалось только нарушения неприкосновенности частной жизни. А здесь уже покушение на убийство, если хочешь. Хотя я практически уверен, что статью квалифицируют не более, чем нанесение легкого вреда здоровью. Насколько я знаю, у тебя только сотряс и ушибы. Но тут в любом случае немножко всё сложнее, — поясняет Воронов и чуть погодя добавляет. — Теоретически, конечно… — Говори, — не дав закончить, перебивает Розанов и наливает себе воды. Он слышит тяжелый вздох в трубке, но только отпивает из стакана, думая о том, как успел вляпаться во всё это дерьмо и почему именно сейчас, когда он намерен окончательно распрощаться с гнетущим прошлым и покинуть страну. — Тебе нужно явиться в полицию и дать показания, предоставить справки из больницы, зафиксировать всё, что необходимо, чтобы я мог как твоё доверенное лицо участвовать в процессе без твоего присутствия. Этот Седов уже находится под стражей и во всём признался, это облегчает нам работу, да и свидетели тоже нашлись. Илья кивает, представляя, сколько это может занять времени, и надеется только, что к окончанию отпуска у Шейна они улетят вместе. — Понял, — отвечает уже адвокату Розанов, уточняет ещё несколько деталей и, попрощавшись, отключает вызов. «Я пытался решить одну проблему, а в итоге нашёл на свою задницу ещё две», — раздражённо думает про себя он и залпом допивает воду. — Кто звонил? — раздаётся сзади вопрос, и Илья едва не подпрыгивает от неожиданности. Он разворачивается и улыбается, видя Шейна в своей же домашней одежде и след от подушки на его щеке. Раздражение и злость как рукой снимает, когда тот подходит ближе. Холландер же чуть морщит нос от запаха сигарет, но решает не комментировать, когда Илья отвечает: — Адвокат. — Всё в порядке? — хмурится Шейн, делая шаг ещё ближе. Илья неопределённо пожимает плечами и качает головой. — Скорее, да, чем нет. Он быстро пересказывает то, что узнал от Воронова, притянув к себе Шейна вплотную за талию, потому что находится даже на минимальном расстоянии было невозможно, а так было спокойнее, и переводит взгляд на губы, мечтая наконец поцеловать их. — И когда ты пойдёшь в полицию? Я могу с тобой сходить. Розанов смотрит на своего парня, пытаясь понять, серьёзен ли тот в своих намерениях, но бросает это дело и тянется за долгожданным поцелуем. Он слышит довольный вздох со стороны Холландера, и сам не может сдержать тихий стон. Скучал. Илья, всё так же прижимаясь и держа руки на талии, ведёт Шейна спиной обратно в спальню, потому что больше он ждать не сможет. Ему нужен этот парень. Весь. Прямо сейчас. Аккуратно уложив парня на постель и нависнув сверху, он не спеша снимает с него свою же футболку, а после позволяет снять футболку с себя. Розанов замечает взгляд, которым Холландер осматривает его, цепляясь глазами за гематомы на теле, но быстро переключает его внимание и снова целует. — Я так сильно скучал по тебе, — шепчет Илья и спускается поцелуями на шею, мягко целуя и едва всасывая губами кожу, не желая сейчас оставлять следы. Холландер откидывает голову назад, открывая больше пространства и невольно подбрасывает бедра вверх, потираясь о выпуклый пах парня своим. Прошло столько месяцев, что, кажется, одного прикосновения будет достаточно, чтобы позорно кончить в штаны. Шейн тихо стонет, вплетая пальцы в кудри Розанова, когда тот спускается ниже, на грудь, и прижимает его ближе к себе. — Илья… — Шейн, — вторит Розанов, снова поднявшись, и впивается в губы очередным глубоким, но нежным поцелуем. Он сам уже на грани, с того момента, как увидел сегодня Шейна в аэропорту, нежность смешивается с желанием, и сейчас сдерживаться было ещё труднее. — У тебя был кто-то за это время? — спрашивает Илья в самое ухо и целует в шею, дразняще проводя по ней языком после. — Нет, ах… — выдыхает Холландер, чувствуя, как он каждого поцелуя внизу живота собирается комок, а штаны всё сильнее давят и мешают. — У меня тоже, — отвечает Илья и немного отстраняется, чтобы снять сначала с Шейна, а потом и с себя оставшуюся одежду. — Только… Я же не знал, что мы так скоро окажемся вместе, у меня нет смазки… — В сумке моей возьми, — перебивает Холландер и уже нетерпеливо ёрзает на постели, но касаться себя не спешит — он хочет, чтобы первым его коснулся Розанов. Тот же на реплику парня выгибает бровь. — Так сильно спешил ко мне, что даже смазку не забыл положить? — усмехается Илья. — Иди ты, — отвечает Холландер и игриво бросает в парня подушку. Розанов смеётся и выходит из комнаты, возвращаясь назад уже с найденным в сумке небольшим тюбиком и забираясь вновь на кровать. — Какой же ты красивый, — выдыхает Илья и склоняется, чтобы оставить очередную порцию поцелуев на каждом участке любимого тела. Он спускается постепенно вниз и берёт наконец твёрдый член Шейна в руку, тут же получая довольный стон в ответ на свои действия. Проведя пару раз по стволу, Илья касается большим пальцем влажной головки, а после вбирает её в рот, посасывая и кружа языком вокруг. Он почти сразу задаёт темп, беря глубже, и прикрывает глаза. — Блять, — звучит сверху вздох, а следом длинные пальцы Холландера путаются в мягких кудрях, несильно сжимая их. — Я не смогу долго держаться… Розанов довольно мычит, не думая останавливаться, и ещё немного ускоряется, втягивая щёки, — он намерен довести сегодня Шейна до оргазма не единожды. Быстро двигая головой и помогая себе рукой, он очень скоро чувствует выстрелившую в глотку горячую сперму. Отстранившись и проглотив всё, Илья облизывается и поднимается наверх, довольно ухмыляясь. — Чёрт, я думал, я чуть дольше продержусь, — усмехается Холландер и тянется за поцелуем, а после меняет их положение и уже придавливает Розанова спиной к постели. — Проверим, как долго сможешь продержаться ты? — М-м, такое соперничество мне по душе, — смеётся Илья, прежде чем снова поцеловать. Он прижимает Шейна ближе к себе, оглаживая руками его крепкое тело везде, где только мог дотянуться, сжимает упругие ягодицы и вскидывает бедра вверх, потираясь стояком о его живот. — Думаю, мы можем совместить приятное с приятным, — говорит в губы Розанов и ухмыляется. — Повернись ко мне спиной и перекинь ногу через грудь, — даёт он указания и замечает догадку в глазах напротив, а вместе с ней и каплю смущения. Но последнее быстро исчезает, когда Холландер чувствует снова, как его член отзывается на предложение парня, и делает, как тот велит, в следующую секунду оказываясь спиной к нему и едва не утыкаясь сразу ягодицами в лицо. Илья обхватывает ладонями одновременно мягкие и крепкие половинки и разводит в стороны, смотря как завороженный на открывшуюся картину. Он не медлит и тянется вперед, целует поочередно каждую ягодицу, а после проводя языком по сжатому колечку мышц, которое после касания рефлекторно сжимается. Розанов прикрывает глаза и принимается активнее работать языком, чуть толкаясь кончиком внутрь, слыша удовлетворенный стон в ответ на свои действия. А вскоре и сам стонет, когда чувствует губы и язык на своем члене. Шейн, чувствуя всё сильнее вновь накатывающее возбуждение, начинает активнее насаживаться на член ртом, втягивая щеки и пуская вибрации своими стонами от ощущения языка сзади. Голова начинает кружиться от всех этих ощущений, когда парень чувствует снова руку на своём члене, а вместе с этим и смазанные пальцы около входа, которые скоро ловко заменяют горячий язык. Илья не спешит, когда проталкивает внутрь один палец на две фаланги, параллельно целуя мягкую кожу ягодиц и несколько лениво водя по чужому вновь вставшему члену. — Всё хорошо? — спрашивает он, толкаясь чуть глубже и надавливая на простату. — Боже… Да, — отвечает Шейн, самостоятельно подаваясь немного назад, и снова берёт член своего парня в рот. — Ох, Шейн, — сам не сдерживается Розанов, несильно вскидывая бёдрами навстречу умелому рту. Воздух вокруг буквально накаляется от происходящего, и дышать становится тяжелее. Розанов заставляет отстраниться Холландера от своего члена, желая оттянуть момент оргазма до самого главного и продлить эту сладкую пытку, и продолжает медленно растягивать его для себя, наслаждаясь стонами. Внутри Шейна двигалось уже три пальца, когда тот сам начал подмахивать бёдрами, желая большего, и Илья принимает это и всё более громкие стоны как зеленый свет. Он заставляет отстраниться своего парня и уже хочет уложить его на подушки, чтобы быть сверху, но тот качает головой и только разворачивается, усаживаясь на бедра и покачивая своими, проезжаясь по чужому члену промежностью. — Тебе нужно ещё отдыхать после больницы, — объясняет игриво Холландер и ловит блеск в глазах напротив, а вместе с ним и ухмылку. Он сам наносит смазку на крепкий член Ильи и направляет его в себя, медленно насаживаясь до самого основания и останавливаясь. — Блять… — выдыхает он почти в унисон с Розановым, упираясь одной рукой в его плечо, и прикрывает глаза. — Я очень соскучился по твоему члену. — Даже больше, чем по мне, м? — спрашивает Илья и притягивает к себе парня ближе, чтобы оставить поцелуй на губах. — Ты не представляешь, насколько горячо ты выглядишь, — едва не рычит он на ухо и сам несильно толкается вверх, вызывая тихий стон у обоих. — Я сам, — выдыхает Холландер в губы, заставляя своего парня остановиться, и выпрямляется вновь, переняв окончательно инициативу и начав самостоятельно подниматься и опускаться на твёрдый член. Привыкнув к давно забытым ощущениям, он немного меняет положение, отводит руки назад, держась ими теперь за бедра Розанова, и садится, упираясь ступнями в матрас. От сменившегося угла проникновения тело простреливает разрядами тока. Илья еле сдерживается, чтобы не начать самому уже толкаться навстречу, но позволяет Шейну немного поруководить процессом — выглядит тот слишком горячо и красиво в этой позе. Розанов кладёт руки на талию парню, шепча бессвязные фразы, сливающиеся со стонами обоих, и скоро не выдерживает, вынуждает того остановиться. Притянув того снова к себе, он начинает активно вбиваться внутрь. — Илья… — выдыхает Шейн со стоном в губы и едва ли может поцеловать их — тело перестаёт слушаться от ощущения приближающегося нового оргазма. — Я люблю тебя, Шейн, — так же громко стонет в губы Розанов, ускоряясь. Стоны сливаются в единую музыку, и скоро Илья чувствует на своем животе теплые капли, и как сквозь толщу воды до него доносится: — Ya lyublyu tebya. Он смотрит в затуманенные оргазмом глаза, целует в губы и кончает следом внутрь. Они лежат ещё с пару минут, не двигаясь и тяжело дыша, липкие от пота и спермы, и лениво целуются, не в силах оторваться друг от друга. По ощущениям до этого момента прошла целая вечность, но теперь это практически не имеет значения. Илья чувствует легкую боль в ребрах, но не обращает внимания, крепко прижимая к себе своего парня, словно тот может исчезнуть, отпусти он его теперь хоть на секунду. Шейн вскоре соскальзывает с члена и чуть морщится от ощущения вытекающей спермы, но только спешит встать скорее с кровати и уйти в душ, затащив туда же с собой и Илью. Остаток дня растворяется в бесконечных поцелуях, то ленивых и медленных, то жадных и грубых, в смехе, в стонах, в разговорах и в возможности наконец просто быть вместе — обоим хотелось наверстать упущенное время и ненадолго оставить гнетущую реальность за дверью квартиры, являющейся для них на ближайшие дни их маленьком миром, где можно полноценно наслаждаться друг другом и любить.