умирать или убивать

Ноябрь, 2020 год. Москва, Россия В течение следующих дней Илья пытается решить новую проблему и разобраться со старыми. Он съездил в полицию и в очередной раз дал показания, встретившись там же и с адвокатом, чтобы окончательно понять, возможно ли возложить всё на его юридические плечи после отъезда. Однако по прошествии всех этих встреч Илье ясно дали понять, что на суде он обязан будет присутствовать, в противном случае дело не будет доведено до конца. Всё это выматывало ещё больше, и единственным, кто помогал прийти в себя, был Шейн. В моменты своего отсутствия Розанов настоятельно попросил его не выходить из дома, чтобы не найти на их задницы ещё больше проблем, хотя, возможно, проблемы, связанные с его приездом, уже имелись, но пока не добрались до них. И Илья понимает, что для Шейна тяжело вот так сидеть дома, в совершенно чужом городе и чужой стране, не иметь возможность хотя бы тренироваться, но всё, что он может ему пока предложить, это себя — в те часы, когда не приходится встречаться с адвокатом или являться в полицию. Хотя моментами он думает, что Холландер не так известен в России, — по крайней мере, Илья так полагает, — и они могли бы прогуляться. Возможно, Илья бы смог показать места, где он жил и вырос до того, как уехать. Помимо этих размышлений, голова полнилась мыслями о том, как им лучше вернуться в Канаду — вместе или по отдельности. Несмотря на обязательность явки в суд, Илья не планирует оставаться здесь и ждать — расследование может затянуться, а дело попадёт в суд не раньше чем через два месяца, а может, и больше. Конечно, адвокат уверил, что Розанов может явиться в суд только по второму делу, что значительно всё упрощало, однако всё равно не отменяло того, что придётся ещё как минимум раз прилететь сюда снова. Илья также понимает, что приезд Шейна в Россию не мог остаться незамеченным. Однако если они и вернутся вместе, не вызовет ли это множество разного рода догадок и предположений о статусе их взаимоотношений? Они ведь пока не планировали заявлять о себе миру, да даже просто людям вокруг — о них знали только близкие. Может, если возникнет вопрос о их совместном пребывании в России, стоит сказать всем, что они просто друзья? Но в ответ на это в голове возникал ироничный голос: «Ну да, а Холландер, весь из себя благородный, решил вернуть на лёд своего главного спортивного соперника, а по совместительству теперь ещё и друга?» Нет, варианты с дружбой выглядят и звучат бредово, по крайней мере сейчас. Вероятно, прилететь стоит, как минимум, разными рейсами, чтобы ненароком не наткнуться на журналистов или фанатов вдвоём. Или найти рейс, который прилетает ночью, чтобы минимизировать такую возможность? Весь этот ворох мыслей занимал и без того пухшую от переживаний голову, к которым вскоре добавляется очередная проблема. Илья попросил Шейна не выходить из квартиры ещё и потому, что не хотел, чтобы тот ненароком не пересёкся с соседкой, которая точно его узнает. И вот она уж точно не сможет молчать. К сожалению, удача, видимо, окончательно отвернулась от него, потому что на третий день их с Шейном будит звонок в дверь. — Выключи будильник, — сонно бормочет в плечо Ильи Холландер, прижимаясь ближе. — Ты меня вымотал ночью, я хочу ещё поспать. Странно было слышать от этого парня о том, что он хочет поспать подольше, когда он наоборот всегда был инициатором всех ранних подъемов, пробежек, тренировок и вообще правильных, как он считал, для жизни действий, однако Илье, разбуженного так же противным звуком, приходится встать. — Это не будильник, — отвечает Илья, нехотя выбравшись из объятий и из тёплой постели, и выходит из спальни, надев только бельё и штаны. Будь Розанов немного бодрее, он бы обязательно ещё перед уходом из спальни попросил Холландера, чтобы тот и носа не показывал из комнаты, но сегодняшний недосып взял своё, и он выходит в коридор, чтобы узнать, кому он понадобился в это утро, и поскорее спровадить этого кого-то. — Привет! — противоположно полусонному состоянию соседа бодро здоровается Ксения. — Извини, если разбудила, дело срочное, нужна твоя помощь. Илья трёт глаза, постепенно отходя от сна, и не может поверить, что это действительно происходит снова. Уже, кажется, третий раз он просыпается от звонка в дверь, и это оказывается его соседка. Что там говорят? Бог троицу любит? Парень кивком отвечает сразу и на приветствие и на просьбу о помощи, все так же стоя на пороге с открытой дверью, и зевает, даже не пытаясь скрыть, что оторвал голову от подушки буквально полминуты назад. — В общем нам нужно срочно уехать, а Шаню оставить не с кем. Раньше я отвозила его к маме или отдавала подруге, но, видимо, сегодня звезды сошлись таким образом, что никто не может. На передержку незнакомым людям я больше не хочу оставлять, у него стресс опять будет. В общем ты-то уже не незнакомый человек, и Шаня тебя любит. Можешь посидеть с ним? Если ты конечно не можешь, я пойму, но… — быстро говорит соседка. Илья едва поспевает за ходом ее мысли, хмурится, но кивает, прикинув, что особых планов на сегодня нет, однако он так быстро соглашается, скорее, из-за того, что хочет побыстрее отделаться от девушки и вернуться в тёплые объятия к Шейну. В голове также возникает идея выйти прогуляться с ним, взяв с собой и собаку. — Окей, давай, — соглашается он, снова зевнув. Ксюша рассыпается в благодарностях и едва на шею не вешается, но ограничивается всё-таки только словами, а после приносит из своей квартиры корм, миски, поводок, шлейку и, кажется, все игрушки Шани, которые были у неё дома. Илья решает это никак не комментировать, за всё это время привыкнув к поведению своей соседки и осознав, насколько сильно та привязана к своему питомцу. Возможно, даже больше, чем к ребёнку и мужу… Приведя в соседскую квартиру и хозяина всех ранее принесенных вещей, Ксения принимается быстро рассказывать, как и когда кормить пса, где гулять, куда не ходить, на что Розанов может только кивать и улыбаться. Возможно, всё-таки эта привязанность даже милая. Он слушает девушку, параллельно уже играя с Шаней, когда та вдруг замолкает и смотрит поверх него так, будто увидела привидение. Илье и оборачиваться не нужно, чтобы понять, что Ксения увидела, но в этот момент он также понимает, что все его попытки «спрятать» Шейна, а после преспокойно улететь с ним, как будто его тут и не было, становятся вмиг бесполезными. Он оборачивается, смотрит на Холландера, надевшего снова его домашнюю одежду, — спасибо, что не голый и не в трусах вышел, — и еле заметно качает головой. — Это… Ты… Что..? — нечленораздельно произносит Ксения, а после прикрывает рот рукой, переводя взгляд с одного парня на другого. — Стоп, ничего не говори, — сразу останавливает свою соседку Илья. Он знает, что может дальше начаться, но больше начинает переживать, что будет, когда та выйдет из квартиры. Розанов очень сомневается, что девушка сможет держат язык за зубами. Но, может, стоит попытаться договориться?.. Несколько секунд молчания кажутся вечностью. Шейн наконец отмирает, хотя в его голове было не меньше вопросов, чем, вероятно, у этой девушки — вроде это та самая соседка с собакой, фотку которой выкладывал Илья в соцсети. Холландер неловко переминается в этой повисшей тишине, пока не решает подать голос: — Доброе утро, — произносит он, не зная, то ли ему вернуться обратно, то ли остаться здесь. Илья смотрит на него сперва несколько умоляющим взглядом, но после обреченно выдыхает и просит тоже сесть на диван. Что толку, если Холландер снова спрячется в спальне? Ксюша вряд ли поверит, если Илья начнет убеждать ее, что ей все показалось. Теперь остаётся только попытаться уладить возникшую ситуацию и хотя бы на время отсрочить распространение слухов. Ксения, немного придя в себя, отнимает руку ото рта. — Вот теперь мне точно никто не поверит… — Было бы неплохо, — отзывается Илья. — А будет ещё лучше, если ты вообще никому ничего не скажешь, — добавляет он с мольбой в голосе. — А что он тут делает? — задаёт вопрос девушка, но смотрит не на соседа, а на Холландера, которого раньше могла лицезреть только с клюшкой на экране. — Да так, в гости приехал, — отшучивается Илья, не представляя, как вообще можно объяснить присутствие Шейна в его квартире и в России вообще. Он переводит на него взгляд и встречает в глазах смятение, вызванное, очевидно, невозможностью понять всё, о чём говорят люди перед ним. Ксения же, совершенно забыв том, зачем изначально пришла, и о том, что ей вообще-то уже нужно быть внизу со своей семьёй, будто ждёт, что ответит канадец. Она хмурится, переводя взгляд с него на Илью и обратно, а в следующую секунду её глаза широко распахиваются, как будто паззл в голове наконец-то сложился. — Подожди, ты же не хочешь сказать, что… Вы же не..? Или да?.. — чуть погодя все так же нечленораздельно говорит Ксения, указывая поочередно пальцем на парней, каждый из которых вне зависимости от знания языка уже понял, куда она клонит. — Вот чёрт! Так это правда?! Охренеть! Я догадывалась… Ну, то есть, не то чтобы догадывалась, но ваша химия на льду — её только слепой не увидит. — Под конец Ксения несколько нервно хихикает, снова прикрывая ладонью рот. Шаня же, про которого, кажется, забыли все, а не только хозяйка, безнадежно тычется мордочкой в руки Шейна и Ильи, но, видимо, поняв, что его сейчас не удостоят вниманием, принимается грызть игрушечную змею, улегшись в ногах. — Ксюш, — не видя смысла оправдываться и не встречая в умозаключениях и реакции девушки осуждения, выдыхает Илья, — я сейчас прошу абсолютно серьезно: молчи. Мы сейчас не в том положении, чтобы делать подобные заявления. Ты и так знаешь, что мне приходится разбираться с этой историей о моём ментальном состоянии, да и не только, и я не хочу разбираться сейчас ещё и с этим. Точно не здесь. Я понимаю, для тебя эта миссия, вероятно, будет самой сложной за всю твою жизнь, но я очень прошу нигде об этом не упоминать. Вообще молчи о том, что ты видела Шейна. Окей? Ксения кивает, но, скорее, механически: она ещё не до конца осознает, во что теперь и она вляпалась, зайдя сегодня в эту квартиру. Для неё нет ничего сложнее, чем хранить тайны, а тем более, когда это тайны такого масштаба. — Илья, всё нормально? — наконец подав голос, спрашивает негромко Холландер, очевидно, устав от непонимания полной картины происходящего. — Охренеть, — снова выдыхает Ксения, а после протягивает Шейну руку, получая в ответ неловкое рукопожатие. — Я Ксюша, — представляется она уже на английском, но дальше не продолжает, видимо, не отойдя от шока. Шейн представляется в ответ, хотя этого и не требовалось, и слегка улыбается уголками губ, хотя улыбка сходит, когда Илья отвечает на ранее заданный вопрос. — Не считая того, что она теперь знает о нас, всё в полном порядке, — вздыхает Розанов, обращаясь уже к парню. — Не паникуй, — добавляет он, замечая замешательство и тревогу на его лице. — Если повезёт, она сможет продержаться до нашего отъезда, — уже с усмешкой добавляет он, поглаживая его по колену. — Мне нужно взять обет молчания или отрезать себе язык, — с усмешкой произносит Ксения. — Хотя и это вряд ли мне поможет. Но я обещаю, что очень постараюсь сохранить всё в секрете! — видя хмурый взгляд Ильи, добавляет она. — Что она говорит? — решает уточнить Холландер. — Всего лишь то, что ты в жизни ещё красивее, чем по телевизору, классный хоккеист, но из нас двоих ей больше нравлюсь я, — немного расслабившись и решив разрядить напряжение, окутавшее каждый уголок квартиры, отвечает Розанов и смеётся, видя выражение лица своего парня. — Я, может, и не так хорошо говорю по-английски, но что-то я понимаю, — смеётся девушка. — И Шейн мне нравится больше на льду. Илья закатывает глаза на это заявление и улыбается. Однако напряжение от возникшей ситуации ещё никуда не делось, и он снова пристально смотрит на соседку. — Так что, мы договорились? — Только если вы двое позовёте меня на вашу свадьбу, — снова смеётся Ксения, а следом ойкает, доставая из заднего кармане джинсов звонящий телефон. — Да, дорогой? Ой, правда? Да я заболталась, тут такое… Просто заболталась, скоро буду, — быстро щебечет она в трубку и убирает девайс обратно. — Мне пора бежать. Илья кивает и в очередной раз за сегодняшнее утро обреченно вздыхает, представляя, как тяжело будет его соседке держать всё в тайне, пока та наконец не сдастся, — а он уверен, что когда-то она не сможет больше молчать, но надеется только, что это произойдёт нескоро. Уже проводив девушку до двери, он останавливает её. — Мы же друг друга поняли? — снова решает уточнить Илья со всей серьёзностью вопроса. — Да, — вздохнув, отвечает Ксения. — Я так полагаю, ты скоро уезжаешь? — догадывается она, снова заглянув ему за плечо и бросив взгляд на парня, который так же не сводил с неё взгляда. — Правильно полагаешь. — Жаль. Ну, то есть, я рада за тебя. За вас. Ты же снова будешь играть? Чёрт, я всё ещё в шоке, конечно... Но я за это время привыкла к тебе, да и Шаня тоже. И что-то мне подсказывает, он будет скучать по тебе, — усмехается она, когда пёс прибегает в коридор и тянет Илью за штанину. — Мы успеем наобщаться ещё, — усмехается он. Условившись на том, что девушка заберёт своего питомца около восьми вечера, и попрощавшись, Илья наконец возвращается в комнату и устало падает обратно на диван. Он прикрывает глаза, но чувствует, как Шейн садится рядом, и только наощупь притягивает его к себе. Только он сейчас может помочь успокоиться. — А почему она нам собаку оставила? — спрашивает спустя время Холландер, смотря на пса, который снова принялся грызть свою игрушку. — Подарок нам на будущую свадьбу, — отвечает Илья и посмеивается от выражения лица Шейна, переводящего взгляд с него на собаку. — Расслабься. Оставила до вечера, потому что никто не может присмотреть за ним. Но мы и правда могли бы завести собаку, как думаешь? Шейн с улыбкой кивает и укладывает голову на плечо парня, позволяя себе наконец немного расслабиться, хотя неожиданная встреча снова запустила щупальца тревоги по всему телу. Остаётся только надеяться, что пока всё останется в тайне. Спустя несколько минут Холландер приподнимается, чтобы взглянуть на Илью, рассматривает его умиротворённое лицо, а после забирается на его бедра, садясь лицом к лицу. Илья приоткрывает глаза и кладёт руки на талию парню, скользя ими на спину и обратно, а после опуская ниже и несильно сжимая ягодицы. Холландер довольно отзывается на действия Розанова и прижимается теснее. — Она же никому не скажет? — возвращается он к волнующей теме, в противовес этому склоняясь вниз и начиная покрывать поцелуями шею Ильи. — М-м… Надеюсь, что нет, — неуверенно отвечает Ильи и намного отстраняется, прерывая ласки. — Переживаешь? Шейн кивает. — Но, наверное, уже не так, как мог бы переживать раньше, — поясняет он и продолжает: — Когда тот видеозвонок прервался и я решил приехать, я не думал ни о чём и ни о ком, кроме тебя. Я очень переживал, понятия не имел, что с тобой, жив ли ты вообще, и самым важным было узнать это и быть рядом. Меня не волновало, что кто-то меня увидит и что-то поймёт. Твоё сообщение дошло тогда, когда самолёт готовился к взлёту, но у меня уже не было мыслей повернуть назад и всё отменить. За все эти месяцы и потом, когда ты вернулся, я думал только о том, что хочу быть с тобой, что я очень сильно люблю тебя. И это остаётся единственной важной вещью, важнее хоккея и всего прочего. Ты — самое важное, что есть в моей жизни. Илья хлопает глазами, не перебивая и внимая каждое слово, и даже дыхание в какой-то момент задерживает. Он давно понял степень любви Холландера, но осознал окончательно, кажется, только сейчас. — Что бы ни случилось, когда мы вернёмся с тобой домой, мы со всем справимся, — шепчет Илья, снова притянув к себе Шейна и оставив нежный и долгий поцелуй на его губах. — Вместе. — Это должен был я сказать, — усмехается в губы Холландер и снова целует, наконец отпуская все тревоги.

***

— Первый раз я встал на коньки, когда меня отдали на хоккей, а потом мы с мамой часто катались в этом дворе, тут раньше такая «коробка» стояла, каждую зиму её заливали. Точнее, я катался, а она смотрела, — рассказывает Илья с теплом в голосе, показывая Шейну двор, в котором рос до определённого возраста. — Я конечно смутно всё помню, но некоторые моменты ещё стоят перед глазами. Мы тут жили, пока мне лет девять или десять не исполнилось, переехали потом в квартиру побольше. Если честно, мне тут нравилось больше, как будто тут было спокойнее, хотя, может это из-за возраста. Изменилось тут всё, конечно… Шейн рассматривает двор с обычными многоэтажками, которыми полнились все спальные районы Москвы, и чувствует только тоску — всё слишком серое и тусклое. Однако, слушая, как тепло отзывается Розанов о месте своего детства, он всё же улыбается. — У тебя есть любимое воспоминание о маме? — задаёт вопрос Холландер, когда они разворачиваются и идут в обратном направлении, ведя Шаню перед собой за поводок. Илья задумывается на время, пока они направляются к машине. Раньше все разговоры и мысли о матери вызывали тоску и боль в груди, но теперь внутри ощущалась только светлая грусть. Он чуть улыбается, прокручивая в голове самые яркие воспоминания из детства, и понимает, что в целом все они связаны только с его мамой. Она была его светом и теплом, она дарила радость и заставляла тем самым двигаться только вперёд, несмотря ни на что. — Есть, — отвечает он чуть погодя. Розанов садится с Шейном в машину, сперва посадив пса назад, но пристегиваться и ехать дальше не спешит, смотря всё так же на двор детства. Илья прокручивает в голове воспоминания, которые отдавали теплом. Он решает остановиться на том дне, когда не только он чувствовал себя счастливым, но и его мама, хотя уже в тот момент она начала угасать.

***

— Илюша, в школу опоздаешь! — услышал голос матери из коридора мальчик и посильнее закутался в одеяло. — Вставай, на столе уже готов завтрак, — прозвучал голос уже совсем рядом, а следом и промялся матрас под весом ещё одного человека. — Мам, можно я не пойду? — из-под подушки отозвался Илюша, но после высунул свой нос, чтобы состроить маме грустное и болезненное выражение лица. — Кажется, я заболел… На это заявление женщина прищурилась и склонилась к сыну, целуя в лоб. — Температуры нет, — покачала головой она и попросила открыть рот, чтобы посмотреть горло. — Выдумщик, — улыбнулась она снисходительно и провела по отросшим и взъерошенным от сна волосам сына. — Давай вставай. — Ну ма-ам, — протянул мальчишка и насупился. — Последний день перед каникулами, ну пожа-а-алуйста! Ирина Розанова и раньше слышала такие каприза от своих сыновей, но чаще от младшего, на которого в последнее время навалилось ещё больше тренировок, потому что тренер видел в нём потенциал. Она видела, как сын уставал, но не могла пойти против мужа, который готов был и с температурой отправлять детей учиться. Но в этот раз его рано вызвали на службу, поэтому в квартире теперь находилась она и два её сына, старший из которых как раз заглянул в спальню. — Мам, дашь денег? Мы с ребятами в кафе хотим сходить после школы, отметить начало зимних каникул, — попросил Андрей и перевёл взгляд на брата. — А ты чё валяешься? В школу опоздаешь. — Илюша заболел, — ответила женщина и незаметно подмигнула младшему сыну, который стойко выдержал прокатившуюся по всему телу радость и театрально покашлял, снова закутавшись в одеяло. Андрей закатил глаза и снова напомнил о своей просьбе, после которой они с мамой удалились в коридор, где та дала ему нужную сумму, добавив после: «Отцу не говори и постарайся вернуться сегодня пораньше». Илюша, уже вставший с постели, услышал сказанные мамой слова, а следом захлопнувшуюся входную дверь. — Ну что, выдумщик, иди умывайся, а потом завтракать, — с улыбкой сказала Ирина и снова потрепала сына по волосам. — Я твои любимые оладьи сделала. Мальчик от внезапно свалившегося на его голову счастья в виде выпрошенного выходного и его самых вкусных на свете оладушек запрыгал на месте, а после крепко обнял свою маму, не выпуская её из объятий добрые полминуты, все повторяя на разные лады: «Спасибо, ты самая лучшая мама на свете!» Илюша очень любил оставаться с мамой вдвоём — как будто и дышать в такие моменты становилось легче. А в этот день особенно. Он наполнился вкусной едой, просмотром любимых новогодних фильмов и мультфильмов, а после обеда ещё и незабываемой прогулкой. Вдоволь накатавшись в «коробке» под восторженные возгласы своей мамы, которая каждый раз восхищалась тем, как её сын вырос и теперь смотрелся уже как профессиональный спортсмен, тот переобулся, но домой возвращаться не хотел. — Мам, давай снеговика сделаем? — предложил мальчик, формируя в ладошках небольшой комок. — Вон там, рядом с ёлкой поставим! — Указал он на небольшую ёлочку, поставленную воодушевлёнными скорыми праздниками соседями. Ирина, видя искреннюю неподдельную радость на лице сына, не могла не согласиться. В голове она представляла, что может быть, когда её муж узнает, что Илюша сегодня прогулял школу, но ей так хотелось сейчас хоть ненадолго отпустить всё и просто почувствовать себя счастливой и свободной, поэтому она отбросила посторонние мысли и снова улыбнулась сыну. — Конечно, начинай пока катать ком, а я схожу за морковью и ведёрком, — ответила она и зашла в подъезд. Когда снеговик был готов, а положенные ему морковь и ведёрко были на своих местах, на улице уже зажгли фонари. Полюбовавшись какое-то время своим творением, Илюша наконец вернулся с мамой домой, уже чувствуя, как промокли его ноги от влажного снега, но ощущая себя как никогда счастливым. — Это самый лучший день! — воскликнул мальчишка, чуть погодя сидя с мамой на кухне и уплетая остатки оладий с малиновым вареньем и горячим чаем.

***

Тот день и правда навсегда остаётся для Ильи лучшим. Он не хочет вспоминать и рассказывать, что было потом, когда пришёл отец, как тот был недоволен и как сильно ругался — всё это сейчас хотелось задвинуть подальше. В груди по-прежнему ощущается тепло от воспоминаний, которое становится ещё ощутимее, когда Илья чувствует на своей руке руку Шейна. — Как ты сказал, она тебя называла? — уточняет он, мягко поглаживая тыльную сторону горячей ладони Розанова. — Илюша. Не помню, чтобы она когда-то обращалась ко мне «Илья», — отвечает парень, откинув голову на подголовник и повернув её к Шейну. — I-lyu-sha, — повторяет Холландер. Розанов улыбается и еле сдерживается, чтобы не притянуть к себе парня и не впиться в его в губы поцелуем, ощущая в это мгновение распирающие грудную клетку любовь и нежность. Но всё, что он может себе позволить, это покрепче сжать его руку. — Поехали, покажу тебе ещё пару мест, проведу небольшую автомобильную экскурсию по городу, — усмехается Илья и наконец пристёгивается. Шейн кивает в ответ, так же пристегнувшись, и снова сплетает пальцы их рук. Кажется, теперь в его биографии этот день станет одним из самых счастливых.