Глава 1. Броды
26 января 2026 г., 12:20
– Что с вами, мистер Фродо? – Сэм поспешно подбежал к господину, смотря на того глазами, полными тревоги. Стон отвлек его от приготовления похлебки.
Отнюдь не радостные видения преследовали Фродо во сне. Словно наяву он видел Боромира, тянувшего к нему руки, желая забрать кольцо. Вмиг образ воина меркнул, оставляя лишь тёмное существо – Саурона. И он звал к себе, манил несбыточными обещаниями…
– Ничего, – тихо прошептал в ответ хоббит, крепче сжимая руку на собственной шее. Там, под слоями одежды, на тонкой цепочке висело кольцо. И Фродо чувствовал, как росла его сила, с каждым днем становясь все более и более непомерной.
Разделенная на десятерых участников Братства, она не была столь ощутимой. Но теперь их осталось только двое.
Утро застало их высоко в скалах. Свет солнца едва пробивался туда, а всё в округе было затянуто густым туманом.
Это могло бы быть забавным, словно кто-то разлил белесое молоко, но навевало только жуть. Иногда хоббитам слышались странные звуки, доносившиеся откуда-то со стороны, невнятное бормотание и шипение, но никто так и не появлялся. Это тревожило полуросликов, но они, с невероятным упорством, шли вперед.
– Интересно, где сейчас Лиэндиль? – пробормотал Фродо. Его голос был слабым и тихим, но друг всё равно расслышал.
– Не знаю. Наверное, отправилась более быстрой дорогой в Рохан, – пожал плечами Сэм.
Несмотря на многие дни, проведенные вместе, Лиэндиль нравилась ему меньше всех остальных. Быть может, только назгулы, с которыми они встретились на Заверти, могли соревноваться в том. – В любом случае, она уже не нагонит нас.
– Она бы помогла, – покачал головой хранитель кольца, поднимаясь со стылых камней. Голова немного кружилась, и даже ветер не помогал убрать это дурное чувство.
– Почему вы в этом так уверены?! – возразил Сэм, собирая их скромные пожитки. Он не понимал этой странной привязанности своего господина к эльфийской принцессе. Да, ему тоже понравилась леди Галадриэль и сам Лотлориэн… Даже Леголас… Но вот Лиэндиль – она отличалась от них всех.– Принц Леголас не раз говорил, что она не знает не только тяжести походов, но и ужасов войны, которая вот-вот разгорится…
– Он ошибается, Сэм… Так сказал Гэндальф, – слова мага все еще вертелись в голове хоббита, произносимые как самая опасная вещь и неоспоримая истина.
«В этом мире много разных сил – хороших и плохих… Есть и такие, которые сильнее меня, а есть и те, о которых я не могу судить…»
Фродо не понимал, какая сила была сокрыта в эльфийской принцессе, что неустанно следовала за Братством. По собственной воле она променяла благоденственный покой на суровые условия выживания. И бывалым воинам было тяжко, когда припасы и вода заканчивались, а до ближайшего селения были сотни вёрст; и мечты о горячей купели затмевали все остальные, низменные, порывы… Что уж говорить о деве безмятежного края.
Но хоббит был уверен: Лиэндиль чувствовала ношу, что тянула его шею, так же отчетливо, как и он сам.
Оттого Фродо мучился вопросом, куда же теперь держала путь наследница Лориэна?
***
Уилла несся по пустошам, что раскинулись между владениями Лотлориэна и лесом Фангорн. Лиэндиль гнала коня, не зная устали, движимая яростью. Принцесса не знала, что собиралась свершить с бывшим белым магом, но оставить его отродий на свете не могла. Путешествие к королю Рохана по просьбе отца она решила оставить на потом. Орк с белой дланью всё еще стоял перед глазами, натягивая стрелу, чтобы оборвать жизнь Боромира. И пусть Лиэндиль мало чем отличалась от них самих, она заботилась о Средиземье, желая этим дивным краям процветания, без разрухи и крови. Вот только благими намерениями выстлана дорога в Удун, и каждый камень на ней – обломок чьей-то неосуществленной цели… Лиэндиль сбилась со счёту, сколько раз солнце заходило и вставало над головой. На пятый день лес Фангорн возвысился перед ней непроглядной стеной. Сквозь него можно было добраться до Изенгарда в считанные часы, но дева даже не думала сокращать путь таким образом. Прошлое настигало её и здесь. Лиэндиль была уверена: зайди она внутрь, живой точно не выйдет. Еще один не уплаченный долг – сколько их таких, позабытых, в чертогах её разума? И, как бы ни храбрилась эльфийка, ей не хотелось умирать, только не сейчас. А посему она выбрала дорогу в объезд, желая добраться до Изенгарда через броды реки Айзен. Плата, которую для неё избрала магия, была безмерно велика. Сколько раз ей представится ещё возможность воспользоваться темным ремеслом, прежде чем память подведет окончательно? Прежде чем сотрёт светлый образ возлюбленного, а следом и всего, что доставляло радость в годы затишья? Лиэндиль не знала, кем станет после, и, страшась того, решила приберечь тёмную магию для самых важных дел. Она останавливалась лишь ночью, позволяя коню передохнуть, а себе – выпустить пар. Несколько раз на неё пытались напасть неорганизованные отряды орков, но их количество было слишком мало по сравнению с той яростью, что клокотала внутри дочери Тёмного Властелина. И каждый раз на одном из павших коротким кинжалом она оставляла надписи, понятные каждой чёрной твари. Пустоши с редкой порослью, пожухлыми травами и карликовыми кустарниками остались позади. Теперь она находилась на землях Рохана и, к своему счастью, не встретила приграничные отряды на пути. Лиэндиль видела горящие вдалеке кострища – так расправлялись с захватчиками рохирримы, – но не приближалась. Утро 25 числа застало её уже на коне. Чем ближе была твердыня Ортханк, тем быстрее, казалось, время бежало вперёд. Три дня занял объезд леса Фангорн, чтобы вывести эльфийскую деву к берегам Айзена. Острый слух Лиэндиль различил за бурлящим шипением реки звон стали. Глухой стук грязного орочьего металла заставил повернуть вороного коня в сторону небольшого пролеска, что виднелся вдали. Дева желала лишь одного – отправить ещё больше тёмных тварей в Удун. Когда Уилла пролетел над поляной, везя на спине всадницу, от побоища остались только горы трупов. Урук-хай пытались взять один из бродов для переправы собственных войск, но были встречены отчаянным сопротивлением. Рохирримы сложили головы, но отстояли собственную землю… Пока. По всей видимости, эта переправа, орошенная кровью людей, оказалась не пригодна для большого количества хорошо вооруженных орков, а потому они оставили всех, кто там был, умирать мучительной смертью. Лиэндиль быстро спешилась, внимательно оглядываясь по сторонам. Не было слышно глухих ударов и знакомого наречия – урук-хаи ушли достаточно далеко. Принцесса с болью вглядывалась в замершие лица людей, отражавшие только готовность до последнего защищать родной край. Яркий зеленый флаг с золотым конём в центре более не развивался на ветру, а валялся втоптанным в грязь. Пожухлая трава таила в себе багрянец крови, и даже березы нагнулись, словно в печали. Лиэндиль смотрела по сторонам, склоняясь почти у каждого воина, но всё было тщетно. – Опоздала… Она уже отчаялась найти хоть кого-то живым, когда взгляд упал на меч, лежащий недалеко от молодого воина. На рукояти красовалась лошадиная морда, знак правителей Рохана. Она судорожно подхватила его, подбегая к владельцу. Слабый свист разнесся над округой – хриплое дыхание. Молодой мужчина, одетый по-настоящему в королевские доспехи, пусть те более и не сияли на солнце, лежал на спине, прислонившись к боку еще теплой лошади. – Тише, не шевелись, я друг, – на всеобщем проговорила эллет, тут же растягивая сложное плетение брони. Серьезная рана, отравленная орочьим ядом – наработкой Сарумана – кровила чёрной кровью, никак не останавливаясь. – Откуда эльфу взяться в этих краях? – не послушав совета, проговорил воин, во все глаза смотря на прекрасную деву. Он бы скорее поверил, что это великая кобылица в обличии остроухой девы пришла увести его в вечность, чем в то, что на землях Рохана эльфийка оказалась простой путницей. – Нынче времена такие, что друзьям следует держаться вместе, – с улыбкой ответила Лиэндиль, уже отрывая от собственной нижней туники широкую полосу ткани. Еще несколько нужных вещей нашлись в дорожной сумке. И как никогда принцесса была благодарна родителям за то, что они могли предусмотреть многое. Но это было лишь половина. Яд стремился проникнуть глубже, остановить бешено бьющееся сердце воина. Светлой магией такое ранение смог бы вылечить только Элронд или сама Галадриэль. Лиэндиль пыталась, повторяя заученные в столетия фразы, но черная кровь не останавливалась. Глаза воина начали закатываться, отправляя в забытье, а Лиэндиль металась. Она вовсе не собиралась помогать роханцам, её путь звал дальше, к Белому колдуну, предателю и изуверу. Но была бы она тогда лучше тварей, что оставили людей умирать здесь? Она воззвала к иной сути, тёмной, сокрытой в недрах души, колдовству, что давалось ей так же легко, как вздох. Голос девы заставил вороньё взлететь. Звуки чёрного наречия окутали поляну, а глаза застила непроглядная пелена. Воин отчаянно стонал, кричал, мучаясь в агонии. Чужие имена слетали с его губ в мольбе о спасении, но Лиэндиль держала крепко. Могильный холод пробегал по её рукам. Остановиться сейчас значило бы верную смерть для мужчины. И покуда на землю не упала первая капля чистой, красной крови, дева взывала к первозданной тьме. Голова шла кругом, в ушах шумело, а сознание то и дело грозило кинуться вслед за раненным воином. Но теперь нужно было зашить и перевязать рану, что продолжала сочиться. Кое-как, трясущейся рукой дева свела края посветлевшей плоти, протыкая острой иглой. А после, переждав очередную муть в глазах, наложила повязку. Только тогда принцесса упала на землю, забывшись в безвременье.***
Лиэндиль открыла глаза, когда один из незадачливых падальщиков – ворон – уселся на её руку, в попытке прокусить незащищённое место. Дева тут же согнала глупую птицу и, поднявшись с земли, распугала остальных, собравшихся на пир. Рассвет ещё не брезжил за макушками берёз, но уже обозначил себя красной полосой. Раненый воин, рядом с которым она и упала без чувств, лежал смирно. Его дыхание было ровным, а повязка лишь немного пропиталась кровью. Голова гудела, подсказывая деве, что и в этот раз магия взяла свою плату. Чего-то да не хватало в воспоминаниях… Слишком пустынным казался придорожный трактир в Бри, слова Арагорна на Заверти были обращены неясно к кому… Но Лиэндиль всё ещё помнила звонкую флейту в родном лесу и небесно-голубые глаза избранника. Лишь это дарило покой. Лиэндиль не рискнула тревожить сон раненого, занявшись иным делом. Раз уж она всё равно задержалась в этом месте, следовало похоронить павших. Не стоило оставлять тех, кто сражался против тёмных сил, на потеху воронам. К счастью, природа, несмотря на двойственную сущность девы, слушалась эльфийку. Медленно, но верно Лиэндиль возводила курган, собрав трупы воинов воедино. Лишь когда солнце осветило поляну, принцесса плюхнулась на землю, утирая пот. Она готова была вновь проспать до следующего дня, но мужчина рядом зашевелился и простонал. О, Валар, он даже пытался самостоятельно встать. Дева тут же подскочила, давая возможность опереться на себя. – Тебе нужен отдых, не стоило бередить рану, – поучительно начала Лиэндиль, но тут же осеклась, наткнувшись на внимательный взгляд тёмных глаз. – Ты моя спасительница, а я даже имени твоего узнать не удосужился, – словно злясь на самого себя, проговорил мужчина, неспешно идя вперёд, придерживаемый крепкой рукой. – Честно признаться, я думал, ты привиделась мне… Лиэндиль только и могла, что хихикнуть на его слова. Воин, кем бы он ни был, имел прекрасные манеры. – Вчера было не до знакомства, – пожала плечами дева, оглядываясь на возведённый ею курган. Стяг Рохана развевался над небольшим холмом, окружённым сотнями распустившихся цветов, белых и чистых, как первый снег – симбелином. – Клинок орков был отравлен, – проговорил мужчина, смотря на курган. – Я должен лежать с ними… Ты использовала магию… – Значит, Валар направили меня сюда для твоего спасения, – пожала плечами эльфийка. Она не хотела объясняться и вдаваться в подробности своих сил. – Ты похоронила их вместе? – больше всего воина тревожило другое. Стала ли усыпальница воинов Рохана братской могилой и для чёрных тварей. – Нет, – прозвучало в ответ. Грозно и холодно. Все трупы урук-хаев были отданы земле, без почтения и дани памяти. Они остались валяться там же, где и пали. Земля приняла их, как принимает мать отступников-детей в свои объятия даже после смерти, но не обещая память и почтение живущих. – Для них не нашлось места в том холме… – Я благодарю тебя, – воин попытался поклониться, но разбереженная рана тут же дала о себе знать, заваливая на бок. Мужчина с трудом устоял на ногах, покрывшись испариной. Его доспехи так и остались лежать на земле. Лиэндиль не решилась забрать их. Они нагрузили бы коня ненужной поклажей. Угольку и так предстояло везти более не одного всадника, а двух. Дорога на Изенгард свела её обратно в сторону Рохана. По всей видимости, она была не в силах противиться судьбе. Принцесса надеялась, что они смогут добраться до ближайшего села и получить там хоть какой-то кров, приют и необходимую помощь. В любом случае, у неё всегда были золотые монеты, которые примут с удовольствием. Уилла, по первому слову, опустился на землю, позволяя раненому войну сесть верхом. Когда Лиэндиль оказалась позади мужчины, тот представился: – Не думаю, что ты убьёшь меня – не для того спасала. Я Теодред, сын Теодена, короля Рохана. И это казалось ещё большей насмешкой, ведь именно к его отцу и должна была направляться эллет. – На правду отвечу правдой. Я – Лиэндиль, наследница Лотлориэна, и я собиралась к твоему отцу, – улыбнувшись, проговорила дева, понукая коня встать. Тут смеха не смог сдержать уже сам мужчина, оглядываясь на спутницу. – Вот значит как, принцесса. Прости, что не смог с должным почтением встретить соседей и союзников, но где твой отряд? – Я приехала одна, – ответила Лиэндиль, позволяя коню неспешным шагом двигаться вперёд. – Даже так, – удивлённо проговорил Теодред. – Странный же вы выбрали маршрут, принцесса, чтобы достичь короля. Путь в Эдорас лежит по совсем другой дороге… Но дева ничего не ответила. Вдалеке маячила небольшая деревушка, и из некоторых домов ввысь всё ещё поднимался тонкий печной дым.***
– Зачем ты пришла? – прозвучал голос матери, забытый, но такой родной. Галадриэль стояла у зеркальной чаши, смотря на безмятежную водную гладь. Тихие шаги дочери раздались за спиной. Она более не скрывалась в тени сада, что окутывал тайное место упокоения Владычицы. – Хотела посмотреть на тебя и отца… – Он собирает войска… – с горечью проговорила Галадриэль, поднимая взгляд на дочь. Лиэндиль кивнула. Она стояла всего в метре, но казалось, была так же далеко, как в день своего ухода. Сколько всего случилось за это время! Каждый из них потерял больше, чем приобрёл. – Я ошибалась, – тихо прошептала дева в чёрных доспехах. Тугие косы колыхнулись от неровного движения, будто та собиралась броситься к матери, но удержала себя. – И я хочу помочь… – С чего бы? – грустно усмехнувшись, проговорила Галадриэль. Приход дочери не был сюрпризом для светлой госпожи. Cерый маг, Гэндальф, пришёл к ней с рассказом и всего одной просьбой. После стольких лет было сложно поверить, что дочь не то что хочет просто увидеться, а помочь! Но Галадриэль не посмела отказать истари в просьбе. И вот, дочь стояла перед ней, такая чужая для дивного края Лориэна, но такая родная для сердца. – Что изменилось, Лиэндиль? Почему сейчас? – хрустальные капли упали в чашу, показывая истинные чувства. Её взгляд проскользил по чуждым одеяниям, в котором угадывались доспехи из драконьей кожи; по мечу, что поблескивал в слабом свете луны и звёзд. Что осталось от её нежного ребёнка? Почти ничего… – Прости меня, прости, – дева пала на колени, не в силах объяснить боль, что сковала её. Плечи её дрогнули, как под небывалым грузом. Как она могла быть так слепа? Тысячелетие верной службы, чтобы в один день понять: всего, к чему она стремилась – порядку и процветанию Средиземья – невозможно достичь тем способом, что избрал Саурон. Обиженная за скрытую правду, Лиэндиль согласна была мериться со всем злом, что таилось в Мордоре, только бы унять гнев. Но как могла она забыть, что именно тьма прокрадывается в сердца, объятые тревогой и сомнениями. – Я знаю, что мне не искупить всех смертей, всех отнятых жизней и злодеяний даже за оставшуюся вечность. Я не смею даже помыслить о возвращении домой, – глаза, полные слёз, в которых Галадриэль читала раскаяние, смотрели на женщину с давно забытым упорством и верой. – Но я помогу вам победить. Вы объединили почти всех, но даже этих сил недостаточно, чтобы уничтожить Барад-Дур. Сколько длится осада? 7 лет? Лиэндиль была права. Объединившись в Последний союз, люди, эльфы, гномы и многие другие не могли справиться с растущей тьмой. Да, Саурона загнали за стены Барад-Дура, но его яд уже отравил большую часть континента, оставив шрамы, которым не зажить. – Я смогу убедить его дать бой, – рассказала о своём плане дева. – Сделаю так, что он выведет против вас все войска и сам спустится с высокой башни, приняв истинное обличие. Но для этого вам надо быть готовыми… – Почему я должна поверить тебе? – с мольбой спросила Галадриэль, подходя ближе. Ей хотелось коснуться светлого лица Лиэндиль, заставить волосы вновь струиться безудержным водопадом, но она не смела. Речи дочери были тем, что она мечтала услышать за последние тысячу лет. Вот только тысячу лет Липтерулея убивала, разоряла и отравляла тёмной магией всё живое, подчиняясь воле Тёмного Властелина. И поверить сейчас так просто? – Почему должна убедить остальных поверить тебе и последовать твоему совету? – Потому что Саурон готовит нечто ужасное, – поделилась тайным знанием Лиэндиль. – Он нашёл древние тексты, что помогут обрести плоть назгулам, и тогда его армия пополнится. Все те, чьи духи не нашли упокоения, кого коснулась извращённая сила любого из колец, станут рабами его воли. Будет ли армия более смертоносной, чем эта? Галадриэль в ужасе отпрянула. Кольцо на руке стало невыносимо тяжёлым и горячим. Хотелось сорвать Нэнью и забросить куда подальше, но это была лишь игра её сознания. – Мне многого стоило прийти сюда… Связаться с Гэндальфом и тобой, нанэ́т, – тонкие брови взметнулись, и прекрасное лицо отразило отчаяние. – Не знаю как, но мои чувства – они словно исчезли в миг, когда я пришла к отцу. А сейчас – проснулись. Если Последний союз не выстоит, Саурон отдаст меня в жёны Ангмару… – Он боится твоей воли… – Не моей, – объясняла эльфийка, – Ангмара. С тех пор как были найдены древние тексты, Саурон пытается воссоздать в Ангмаре всё, что было утрачено. У него получается, но вместе с тем к чародею возвращается собственная воля, не скованная желанием властелина. – А ему такое не по душе, – понимающе протянула Галадриэль. Это объясняло многое. Ангмар и в годы жизни не отличался преданностью и честью, но, связав узами брака с Лиэндиль, Саурон на ней закрепит его существо. Таким образом он предостережёт себя от беды и не будет страшиться предательства ни одного, ни второго. – Его опасения насчёт меня не беспочвенны, но насчёт Ангмара… то мне не известно, – пожала плечами Лиэндиль. Признаваться в собственных ошибках всегда трудно, но ещё труднее просить за них прощение и пытаться искупить. Дева замолчала, позволяя матери поразмыслить над всем сказанным. Ей нечего было добавить. Она лишь смотрела на родной лес, запоминая на многие годы: каждую травинку и цветочек; шелест кустов и звон ручьёв; свет ярких звёзд и лик матери. Галадриэль сделала еще шаг вперед, разрывая все преграды, что заставляли её отторгать оступившуюся дочь. Тёплой ладонью она коснулась заплаканного лица, чтобы после пасть рядом, сжимая родную кровь в объятиях. Её маленькая Лиэндиль… Ей не было и тысячи, когда она ушла. Это была и их с Келеборном ошибка. Они были слишком заняты обустройством нового дома для эльфов, защитой границ и маленькой Келебриан, что тогда только-только родилась. И не заметили, как дочь стала отдаляться, как страхи и непонимание заполонили её душу. – Я прощаю тебя, Лиэндиль, – всё шептала Галадриэль, крепче прижимая к себе любимое дитя. – И ты прости нас с отцом… Мы никогда не желали тебе зла, не хотели, чтобы ты чувствовала себя чужой, но сами того, не ведая, сделали всё для того, чтобы Саурон смог забрать… Дева в чёрных доспехах ушла на рассвете. Крылатый змей донёс её до чёрной башни в считанные часы. – Где ты была? – Ангмар встречал её уже на подходе к Барад-дуру. – У меня срочные вести для отца, – грозно проговорила Лиэндиль, отодвигая с дороги тень в плаще. Король-чародей, ощетинившись, схватил её за руку. – Он занят! – но разве такое ничтожество могло сдержать дочь Тёмного Властелина. – Не для меня! – вскричала Лиэндиль, и неистовая волна прокатилась по башне, заставляя вороньё взлететь в разные стороны. Ангмар отлетел к стене, зло взирая на деву. – Что такое? – голос Саурона заставил обоих обернуться. Там, за тяжёлыми дубовыми дверями, Тёмный Властелин творил страшную магию. – Ангмар, Липтерулея, подойдите ко мне! И ни один из них не посмел противиться. Первобытный страх пробежал по загривку эльфийки. Если Саурон узнает, что она предала и его, смерть покажется ей избавлением…
