Глава 4. Сияние последних звезд.
10 февраля 2026 г., 10:00
– Всадники! Всадники! – кричала Лиэндиль, ни на секунду не снижая темп коня.
Предрассветная дымка окутывала округу, но дева уже видела вооруженную конницу, что неслась по равнине.
Громкие возгласы заставили предводителя рохирримов – Эомера, обернуться. Он с непониманием смотрел на деву в черных доспехах, что приближалась к ним.
Но ничего доброго не ждал племянник короля от путников в этих землях, что давно уже кишели орками да другими тварями Саурона.
– Копья наизготовку! – приказал он своим воинам, выезжая вперед. – Остановись!
Лиэндиль с трудом смогла заставить разгоряченного Уилла затормозить. Его шерсть лоснилась, но и сама девушка выглядела измученной.
– Кто ты и для чего остановила нас? – две тысячи воинов взирали на гостью, в которой признали эльфийку.
– Мое имя тебе ничего не скажет, – тут же проговорила Лиэндиль, – но я пришла во имя надежды.
Слишком высокопарные слова для того, кто привык решать все силой меча. Племяннику короля не нужны были дворцовые расшаркивания – только правда и истинная цель.
– Надежды на что? – огрызнулся Эомер, приставляя копье к шее девушки, и рука его не дрогнула.
– На спасение твоего короля и вверенного народа, – слова ядом текли в уши мужчины, но Лиэндиль не дала и слова сказать, тут же продолжив. – С Теодена спали темные чары, порабощавшие разум долгие годы. И теперь он нуждается в вашей помощи. Ибо укрылись они от армии Сарумана в Хельмовой Пади, подвергнув себя бойне без шанса на спасение, если ты оставишь своего дядю в трудный час!
Эомер не знал, что ответить на эти вести. И не знал, как поверить им.
– Это всего лишь слова, а ты – чужак! – оскалился мужчина, готовый порвать эльфийку на части, лишь бы унять боль в ране, которую та бередила. – Отчего дядя отправил тебя, а не наших воинов?
– Не он отправил меня. Он не верил, что кто-то успеет нагнать твой отряд. Это сделал Гэндальф, друг вашего народа, и многих других, – перебила его Лиэндиль. Лошади ходили кругом, а мужчина все держал принцессу на острие копья. Они грозили убить друг друга одними только взглядами.
– Если твои слова правда, то дядя был прав. Мы больше чем на 300 лиг севернее Эдораса, – Эомер, прищурив взгляд, пытался уличить деву во лжи и сказках. – Как же тебе это удалось?
– Потому что я верю! – крикнула Лиэндиль, сокрушаясь от того, что не знала, как еще убедить своенравного командующего.
– Но тебе не верю я! – закричал в ответ Эомер. Он отпустил копье, разворачиваясь назад, чтобы увести всадников еще дальше. – Ступай отсюда, пока жива!
И на глазах Лиэндиль конница двинулась дальше. Как? Как остановить их? – билось в голове принцессы, когда вдруг та почувствовала тепло из внутреннего кармана возле груди.
– Где твой платок? – Лиэндиль сжала бока Уголька, заставляя его нагнать предводителя. – Где платок, что сшила тебе сестра?
Всего один вопрос остановил колонну, потому как Эомер неподвижно замер.
С яростью он сбил деву с коня, скатываясь вместе с ней на землю. Боль мигом пронзила тело эльфийки. Раненное назгулами запястье вновь заныло после того, как Лиэндиль выставила его на защиту от ударов мужчины.
– Откуда ты об этом знаешь? – шипел Эомер не хуже змей, что в достатке водилось в землях Рохана. – Что с моей сестрой?
Несколько воинов спешились следом и подбежали к своему командующему в попытке оттащить от девушки.
Когда это все же удалось сделать, Лиэндиль отползла подальше, правой рукой доставая сложенный кусок расшитой материи.
– Этот платок отдал мне Теодред после того, как я спасла его!
Эомер не мог вдохнуть, он смотрел на грязный отрез ткани, что в точности повторял его собственный. Тело его сотрясала мелкая дрожь.
Как смела эта эльфийка издеваться над его горем?! Откуда у нее взялся платок, что сестра сделала для каждого из их семьи?
– Теодред жив, – уверенно проговорила Лиэндиль, указывая на инициалы наследника, вышитые неровными стежками.
– Я видел курган! – кричал Эомер, желая развеять недоброе колдовство. – Я принес пробитые доспехи его отцу!
– А я спасла его! – в тон отвечала эльфийка, проклиная упертость королевской семьи Рохана. – Но если ты не поможешь, все будет напрасно!
Эомер задыхался. Верные воины отпустили его, позволяя принять из рук чужеземки платок.
– Мне нет нужды врать тебе, – уже тише проговорила дева. – Если я соврала, убей меня, когда пожелаешь…
И пусть надежда затеплилась в груди бравого воина, он не смел показать это.
– Не сомневайся, – процедил Эомер, вскакивая на коня. – Мой меч успеет достать до твоей головы, прежде чем я испущу свой дух…
– Побереги свою ярость для орков, – довольная результатом отозвалась Лиэндиль, следуя примеру мужчины.
Кони мигом сменили маршрут, вереницей потянувшись в сторону Хельмовой Пади.
– Главное, чтобы защитники крепости продержались до нашего прихода, – тихо проговорила дева, они опаздывали. – А уж мы придем, с востока…
***
Орки взбирались по лестницам, ставя в основании отвесных стен. И хоть люди пытались сбросить их обратно, темных существ было в разы больше. Они карабкались по ступеням, заходя на первый ярус, не в силах пока совладать с воротами. – Мечи! – послышались крики со всех сторон, стоило только первому Урук-хаю ступить на крепостную стену. Пела сталь, и крики людей перемежались с ревом тварей. Стоны раненных наполнили Падь бесчисленным множеством. Черная и красная кровь делали стены скользкими. Но каждый защитник крепости дрался за десятерых. Даже самые юные уверенно держали клинки, юрко перебегая между неповоротливыми орками, протыкая их насквозь. – Леголас! – закричал Гимли, отправляя одного за другим темных созданий обратно во мрак. – У меня пятый! Молодой принц обернулся к другу, не глядя отправляя стрелу в полет: – Семнадцатый! Азарт битвы захватил не только эльфа, но и его друзей, каждый из которых бился словно не чувствуя усталости. – Как?!– удивленно воскликнул гном, поражаясь мастерству Леголаса. – Чтобы какой-то остроухий обошел меня?! Не бывать этому! И с еще большим энтузиазмом Гимли принялся крушить орков, отсчитывая каждого громким криком на родном кхуздуле. – Это все, что ты смог придумать, Саруман? – ухмылялся Теоден с высоты внутренней стены, смотря на орков. – Жалкое зрелище! – Не нужно недооценивать своего противника, – поучительным тоном произнес Гэндальф, но король не ответил, только фыркнул в ответ. Его взор следил за сыном, что бился с ордами тварей на второй стене, вместе с командующим эльфов – Халдиром. Туча орков на мгновение растянулась, открывая взору нескольких тварей, несущих огромные черные бочки к стенам Хорнбурга. – Леголас, убей их! – вскричал Арагорн, привлекая внимание воина. Тот быстро сообразил, на что указывал Странник, и с точностью выпустил несколько стрел, попадая в незащищенные шеи орков. Одна стрела, прошедшая рикошетом, вызвала искру, и прогремел взрыв. Эльфийского принца подбросило над стеной, но тот вовремя среагировал, ухватываясь за обломки крепостных стен и смог безопасно спуститься в образовавшуюся запруду. Мощная волна смела часть орков, что ближе всех стояли к бочкам с зажигательной смесью. В пещерах женщины с трудом могли успокоить непрестанно плачущих детей. Эовин и сама испуганно вздрогнула, когда гулкое эхо прокатилось по подземным сводам. Собравшись с духом, она громко и уверенно приказала всем успокоиться. Даже стены крепости пошатнулись, что уж говорить о людях и эльфах, падавших с ног, но выстоявших, образовав лишь небольшой пролом в месте водостока. Воины тут же полезли в воду, закладывая путь оркам камнями, не давая пробраться внутрь. А твари все ползли и ползли.***
– Халдир, уводи эльфов с нижнего яруса! – кричал Леголас, помогая Арагорну затащить брыкающегося Гимли за вторую крепостную стену. Отвлекшийся командующий не заметил приблизившегося орка и не успевал среагировать, даже когда крик принца Лихолесья нагнал его: – Сзади! Берегись! Халдир повернул голову, готовый встретить смерть, но тонкий золотой кинжал просвистел в нескольких сантиметрах от него, попадая точно в глаз урук-хайцу, занесшему меч. Тот с гулким стоном пал со стены. Халдир удивленно смотрел на королевского сына, улыбнувшегося ему. – Можешь не благодарить, – самодовольно изрек Теодред, шуточно кланяясь и тут же хватаясь за растревоженный бок. И как раз вовремя, командир эльфов за мгновение преодолел расстояние до него, срубая голову орку, стоявшему позади. Черная кровь оросила золотистые волосы молодого наследника. – Думаю, теперь мы квиты, – помогая подняться воину, проговорил Халдир. – Скорее, уходим с нижнего яруса! – закричал Халдир, силком оттаскивая эльфов и людей вглубь крепостных стен. Они с Теодредом зашли за ворота одними из последних, тут же помогая укреплять дубовые створки. Воины не обмолвились больше ни словом, продолжая долгую битву, но раз за разом оказывались подле друг друга, защищая и поддерживая, став побратимами на крови темных тварей. Но сколько бы орков они ни убивали, меньше их, казалось, не становилось. Углук смотрел на то, как один за другим падают защитники крепости, и довольно скалился, но внутри все еще ворочалось тревожное чувство. Лиэндиль, дочь их господина, которую ему довелось встретить у берегов Андуина, оставила ему на всю оставшуюся жизнь отпечаток. Послания на черном наречии, понятном темным тварям, виднелись на его коже. И как бы ни старался скрыть их за броней урук-хаец, многие сородичи узрели. Шепотки бежали в первые дни его позорного возвращения, и не один десяток глоток ему пришлось переломать, чтобы заставить замолчать орков. Оттого теперь он сам, в первых рядах, бился с людьми, желая выместить свой гнев. Когда вторые ворота рухнули под натиском тарана, Углук с довольствием вошел внутрь, ощущая себя победителем. Люди и эльфы пытались скрыться за последней, третьей крепостной стеной, пока небольшой отряд прикрывал их отход. Что осталось от гарнизона? Мелочь, с трудом наберется 200 воинов, и те, кто укрылся в подвалах: женщины и дети. С ними расправится проще всего. Углук уже праздновал победу. Взгляд его упал на ловкого лучника, что вместе с гномом отбивали нападение по правую сторону. Эльф… Его образ вновь напомнил о его позорном спасении остроухой девой. И Углук пошел на него, размахивая скошенным на вершине мечом. Эльф с легкостью отразил его удар, тут же откидывая лук в сторону и беря в руки привычную сталь. – Лучше бы вы сидели по своим лесам, – смеясь проговорил урук-хаец, вновь и вновь нападая на мужчину. Брови Леголаса нахмурились, он не понимал, какие слова коверкает отродье Сарумана, но вряд ли это было что-то хорошее. Сила ударов с каждой секундой только росла, и в прямом столкновении молодой принц не мог на равных противостоять орку. Эльф искал способ обмануть своего противника, то и дело озираясь по сторонам. Именно это подвело Леголаса. Его меч не смог отразить удар, разломившись надвое. Острое оружие орка задело бедро, хорошенько оцарапав поверхность, но, к счастью, рана не была смертельной. Углук, не сомневавшийся в собственной силе, не окроплял, как многие, оружие в ядовитых варевах, зато точно знал, куда метить, чтобы сбить соперника с ног, а после добить. Леголас упал на каменный пол, видя замах черной твари, когда Гимли, с грозным криком, прыгнул на того с рядом стоящей телеги. Углук вовремя отреагировал, уходя из-под смертельного удара секиры, и тут же вступил в бой с гномом. Леголас, справившись с болью в ноге, больше не медлил. – Гимли! – эльф одними глазами указал на телегу, что после прыжка гнома оказалась на самом краю. Ловко путая орка, они загнали его на настил из сена, удерживая до поры до времени длинные палки телеги, а после, разом отпустив, отправили орка в далекий полет с крепостной стены. Злобное рычание все удалялось вниз за спинами друзей, спешивших закрыть третьи врата Хорнбурга. Теоден приказал укрыться остаткам людей и эльфов внутри каменных стен крепости, заперев двери на все засовы. Теодред кричал, что снаружи остались раненые, их нужно спасти; дать отпор врагу, если надо – последний. Бок его горел, рана вновь открылась и сочилась тонкой струйкой крови. Но не король взирал на увещевания сына, а отец. Мужчина крепко прижал к себе родное дитя, думая, что это последний раз, когда он может выразить свою любовь. – Я хочу, чтобы ты знал, – проговорил Теоден, крепко сжимая плечи сына, – за свою жизнь я сделал многое, но кое-что делал недостаточно. Я слишком мало говорил о том, как люблю вас всех. Ты, Эомер и Эовин – все, что осталось у меня. В ваших жилах течет кровь наших предков. Эомер далеко, Эовин укрыта в пещерах, и я хочу, чтобы ты ушел туда и вывел людей на другую сторону гор… – Отец, я понимаю, как тебе тяжело, – прервал его Теодред, смотря на своего короля своими чистыми медовыми глазами. В них не было ни капли сомнения и страха. – Но не покину тебя. Ты лучший отец, о котором только можно было мечтать, уверен, и брат с сестрой считают так же. Они бы с радостью стояли здесь, рядом с тобой, в последний раз… Гримаса боли исказила лицо правителя. – И если судьба спасла меня тогда у бродов Айзен только лишь для того, чтобы ты не смел отчаяться сейчас, я исполню свой долг. Умереть рядом с тобой – то, чего я желаю всей душой! Арагорн поддерживал слова наследника. Им было некуда отступать: они должны были отстоять право жить для каждого рода, существующего в Средиземье. – Ты говорил, что эту крепость не взять, пока хоть один воин Рохана защищает ее! Они и сейчас умирают там, но защищают! – Столько смертей… Что могут сделать люди против такой силы? – Теоден опустил голову, не зная, как быть. Смерть стояла за порогом, ждала его, звала тонким голосом. – Крушить, – холодно и отстраненно произнес Арагорн, подавая королю меч. – Сделать последний рывок. – К смерти и славе! – голос Теодреда вывел отца из оцепенения. Казалось, через него говорили предки, вселяя уверенность и давая силы. – За Рохан! – поддержал мужчин Леголас, доставая собственные клинки. – За свободные народы! – Халдир стоял по правую руку от Теодреда, крепко сжимая его плечо, обещая быть рядом до последнего вздоха. Гэндальф подошел незаметно, с улыбкой смотря в окно, расположенное у самого потолка. – Дождь прошел – это верный знак. И Теоден вытащил свой меч из ножен. Он не отдаст костлявой собственных детей так легко. Пусть подавится, но он отправится на тот свет в лучах славы и негаснущих звезд. – Пусть рог Хельма Молоторукого огласит падь в последний раз! – произнес государь, и Гимли, преисполненный желанием забраться повыше, чтобы видеть все, поспешил исполнить сказанное. – Пусть в этот час мы обнажим мечи вместе! – воскликнул государь, обращаясь к остаткам воинов, что стояли рядом. И воспряли те духом, слыша зов своего правителя. – В бой, сыны Эорлинга! Не на жизнь, а на смерть! Зову за собой! За будущее, за свободу! И стоило деревянным дверям разбиться под ударом мощного тарана, как люди под предводительством короля обрушились на врага, расчищая путь из крепости Хорнбург, верхом на конях.***
Горные хребты, через которые повела отряд из 2000 воинов Лиэндиль, похоже, были знакомы лишь Гэндальфу да горным козлам, которых они распугали в ночи. Тенистые проломы перевалов, пещер, казалось, таили в себе еще большее зло, но оно не смело сбить с пути дочь Темного Властелина. Конница уже слышала звон стали, крики людей и орков, но оставалась достаточно далеко. Тьма кружила со всех сторон, дождь заливал глаза, а кони с трудом пробирались вперед. Самый темный час – перед рассветом. Отряд во главе с королем предпринял последний рывок – попытку хоть ненадолго отсрочить гибель, дать возможность уйти по горным проходам женщинам и детям. Дождь остановился, не смея мешать взору Эомера. Главные ворота распахнулись, давая увидеть дядю-короля и его сына, восседавшего на коне, – явившегося из небытия. – Ты сказала правду! – в оцепенении проговорил мужчина, на секунду застывая. И рок Хельма Молоторукого звонко трубил над Падью, говоря всем, что остались еще воины, способные противостоять тьме. Серогрив призывно заржал, обращая внимание Гэндальфа на восток. И вторил ему крик черногривого скакуна. – Успела! – довольно проговорил маг, смотря на темную фигуру в вышине. Он наравне с остальными орудовал мечом, расшвыривая орды урук-хаев в стороны, не давая приблизиться. – Король Теоден сражается один! – с улыбкой произнесла Лиэндиль, глядя, как конница, наконец, вываливает из горной расщелины. – Не один, – покачал головой Эомер, поднимая свой меч вверх. – Рохирримы! За короля! Теоден видел лавину всадников, что неслись с восточных отвесных скал, своим напором сбивая стан врага. И звонко пела сталь, неся весть всем врагам, что свет вновь одерживает победу! Леголас, развернув коня, сшиб с десяток орков, подошедших слишком близко, чтобы увидеть её. – Лиэндиль, – прошептал принц, когда свет предрассветных звезд окрасил его лицо, являя чистое небо. Дева неслась вперед наравне с Эомером. Уголек одним прыжком перемахнул через взведенные вверх копья орков. Удары крепких копыт размозжили черепа нескольким тварям, что встали на его пути, пока принцесса, извернувшись в седле, мечом отправляла урук-хаев в забытие. И Леголас сам не ведал, в какой момент их кони поравнялись, чтобы вместе отбивать вражеские полчища, прикрывая друг друга. Их взгляды пересекались не раз, и пусть Лиэндиль боялась смотреть в чужие очи долго, она не видела тех страшных чувств: отвращения и разочарования, которые преследовали днями напролет, пока она гналась за воинами Рохана. Отныне в голубом взгляде возлюбленного были уверенность и выбор. Только вот каким он окажется для принцессы, сама эллет не ведала. Лиэндиль не уследила, в какой момент её, наклонившуюся, чтобы добить орка, свалили с седла. Углук, выживший после падения, с кровавыми рваными ранами на спине, шее и ноге, стоял перед ней. Дева тот час узнала давнего знакомца, которому она оставила постыдные метки. – Ты здесь! – его губы кривились в страшном оскале, а от крови белая длань Сарумана превратилась в странное месиво, заливавшее лицо. Лиэндиль тут же вскочила на ноги, подхватывая меч. Как два хищника, они кружили в страшном танце, стремясь достать другого. – Интересно, твоя кровь такая же черная, как наша? – делая обманный рывок, пробасил Углук. Но дева не повелась, оставаясь в стороне, готовая отражать атаки. Леголас, увидев, что Уголек сшибает врагов копытами без седока, с ужасом начал оглядываться по сторонам. Урук-хая и деву он заметил почти сразу, никто не смел вмешаться в их поединок на поле брани. Черное наречие, чужое и уродливое, вырывалось из губ эльфийки, отвечавшей орку. – Я давала тебе шанс на жизнь, зря ты им не воспользовался, – процедила она, делая подсечку врагу. Углук, покореженный падением с высоты, не смог вовремя среагировать. Он пошатнулся, пропуская серию быстрых режущих ударов. Колени подогнулись, когда порванные жилы выпали наружу. Но рука его по-прежнему крепко держала меч, которым он все пытался достать до принцессы. – О, я буду жить вечно, став тем, что убьет тебя! – эти слова ровным счетом ничего не значили для Лиэндиль. Сколькие мечтали сделать это, но вот она до сих пор стоит на земле. Углук взмахнул мечом наперерез деве. Он не собирался останавливать её, защищаться, только хотел утянуть за собой. Дева была готова к жгучей боли, что вот-вот пронзила бы открытый бок, но этого не произошло. Леголас подоспел вовремя. Короткие клинки зажали орочью сталь, уводя от столкновения с эллет. А Лиэндиль закончила начатое. Кровь хлынула из глотки Углука. Тело его пошатнулось и начало заваливаться на бок. – Ты в порядке? – встревоженно обернулась эльфийка, желая убедится в том, что её возлюбленный цел. Глаза быстро пробежались по изящному стану Леголаса, чтобы заметить сочащуюся рану на ноге. – Нет, нет! Клинки орков могут быть отравлены… Она тут же кинулась к нему, но хрипы орка остановили деву. – Я не использовал яд, дочь Темного Властелина, – проговорил умирающий. –Ты была бы лучшей правительницей для всех: великой и… Он не договорил. Тело сотряслось в предсмертной агонии и затихло. Глаза закатились. Но лицо выражало безмерную веру в сказанные слова. – Это всего лишь царапина, Лиэндиль, – смущенно проговорил Леголас. Но принцесса и сама отступила, стыдясь порыва слабости. – Он ранил тебя? – эльф перевел взгляд на мертвого урук-хайца и согласно кивнул. – Тогда рана безопасна. – Почему ты так решила? – озадаченно спросил принц. – Он так сказал, – пожав плечами, ответила Лиэндиль. Её взгляд – безразличный и неживой – был обращен на творящееся вокруг. И Леголас понимал, деве не впервой видеть и кровь, и поле брани, и смерти… Но это не значило, что эльфийке было наплевать. Она оставалась хрупкой эллет, которой просто немало выпало на долю. Хотелось обнять её и утешить. Черная кровь, как покаяние за прошлые обиды, покрыла Леголаса с ног до головы. Никто не остался чистым в битве при Хорнбурге. Простая истина, которую принц понял только в этот час. Еще долго продолжалось сражение, покуда не взошло солнце и последние звезды не погасли в дне. В новом дне, что все-таки наступил для людей!***
Уже почти неделю хоббиты находились под присмотром энтов. Совет, начавшийся на рассвете 3 марта, закончился только 6-го. Древень нашёл хоббитов беззаботно болтающих со Скородумом у родника, в жилище последнего. За эти дни хоббиты успели хорошенько осмотреть округу благодаря Брегаладу. Тот поднимал их высоко над деревьями, показывая, что находится в разных направлениях, и подкармливал рябиной, которая оказалась на удивление сладкой. Они смеялись, пели песни. Скородум был удивлён живостью мотивов, что лились голосами полуросликов по округе, и наслаждался их песнями не меньше, чем своими собственными. – А вот и я, – пробасил исполин, показываясь меж рябин. Хоббиты тут же радостно подпрыгнули, в нетерпении услышать ответ. – Думаю, вы сгораете от любопытства, юные хоббиты, но, к сожалению, мне нечем вас порадовать. Древень наклонился ближе к полуросликам и продолжил: – Совет решил, что это не наша война… Наше дело – охранять деревья и лес, ни больше, ни меньше. Потому я исполню просьбу Гэндальфа и отнесу вас к границе, в сторону эльфийских земель, откуда вы сможете спокойно добраться до своего дома… – Как же так? – воскликнул раздосадованный Мерри. – Вы думаете, Саурон остановится, уничтожив людей? Нет, он отравит всё живое, и не останется даже воспоминаний о ваших жёнах, которых вы так ждёте! Древень горестно вздохнул и покачал головой. Решение уже было принято, и слова двух полуросликов не могли повлиять на него. Скородум тоже тяжело вздохнул. Он был готов идти на Изенгард, уничтожая тех, кто посмел вырубить часть его прекрасных рябиновых рощ, но с решением старших спорить не смел. И глубоко в стволе отдавались болью слова Мерри о том, что в скором времени даже воспоминаний о прекрасной возлюбленной Ламбетиль у него не останется. – Пойдёмте, – проговорил Древень, сажая хоббитов на плечи. Те тут же вцепились в ветви, крепко держась на шершавом стволе. – Я провожу вас, – проговорил Скородум. И двое энтов пошли в сторону Золотого леса Владычицы Галадриэль. – Жаль, что всё заканчивается так, – пробормотал Пиппин, его взгляд цеплялся за древний лес, стараясь запомнить каждый листок и ветку. – Но, быть может, и вправду наша роль в этой войне закончилась. Пора вернуться домой, в наши уютные норки… Покурить табак, наесться до отвала… – Ты не понимаешь, да? – хмуро пробормотал Мерри, смотря на друга. – Война придёт и в Шир… Не будет вечнозелёных лугов, полей, мельниц. И полуденного чая не будет. Тёмные существа захватят и Бэг-Энд, и всё остальное… Не останется ничего… – Как же так?! – поражённо завопил Пиппин, когда осознал, к чему приведёт падение людей, эльфов и гномов. Перед глазами вставали картинки, одна страшнее другой. И, собрав всё своё мужество, хоббит выдал: – Древень, отнеси нас в сторону Изенгарда! – Что? – удивлённо спросило существо, останавливая свой ход. – Гэндальф просил отвести вас подальше от владений Сарумана. Там может быть небезопасно… – Да, но мы такие маленькие, что сможем проскочить незамеченными, ведь там уж точно никто не будет искать нас, в отличие от просторов, что раскинулись до Лориэна, – очень умно заметил Пиппин, уперев руки в бока. Древень переглянулся с Брегаладом, но, по всей видимости, поразмыслив, решил, что это неплохая идея. – Тогда держитесь, – скомандовал энт, разворачиваясь. – Люблю это направление, у кромки леса живёт семья полевых мышей, которые часто забираются на меня и щекочут до отвала. Шагать туда – как катиться с горы! И вправду, насколько медленно они продвигались в сторону эльфийских земель, во столько же раз быстрее они шли по мшистому покрову в сторону Изенгарда. С высоты уже был различим дым и гарь, что отныне вечно окружали башню, рядом с которой раньше цвели сады, любовно выращенные жёнами энтов. И если Древень, по наивности своей, шагал не ведая беды, то Скородум быстро сообразил хитрый план хоббитов и довольно потирал руки. Он понимал, в какую ярость придёт пастырь деревьев, когда увидит вместо красоты и цветения огонь и разруху. Они шли два дня, делая передышки лишь на короткий ночной сон, и к обеду 8 марта вышли к краю леса Фангорн. – Что здесь случилось? – озадаченно спросил Древень, смотря по сторонам. – Здесь ещё должен быть лес. Вот норки мышей… Где же вы, мои друзья? Он жалобно звал мышей, но лишь скрип сухих ветвей был ему ответом. Энт смотрел на вырубленную просеку, на всё, что осталось от окраинной части леса, и не мог поверить своим глазам. Саруман добрался и до его владений, а он, затерявшись в спасительных недрах, даже не ведал о происходящем… Не помог собратьям, когда грязные орочьи топоры начали вырубать их. – Нам жаль, Древень, – проговорили хоббиты, с грустью смотря на вытоптанную землю. Больше ничего не цвело, не шелестело здесь и не пахло. Только гарь и смрад тянулись от Изенгарда, и огонь кровавым пламенем был виден даже с такого расстояния. Скородум и Древень смотрели на некогда прекрасные сады, от которых осталась только чёрная пыльная крошка. И тогда исполины не выдержали… Их боль была столь велика, что рёв разнёсся над округой, пробуждая всех энтов, что ещё не утратили силу, что ещё могли идти вперёд, защищая свои владения и то, что было дорого их душе больше всего – память.***
– Жалкий червяк! – кипел от злобы Саруман, пиная ни в чём не повинного человека. Грима отлетел на несколько метров, да так и остался лежать у ног своего господина, плача от безысходности и боли. – Все твои советы оказались бесполезны! Колдун расхаживал по своей обители в ярости, сметая всё на пути. Столы, уставленные яствами, грудой мусора лежали тут и там. Дорогие вина, коим в пору плескаться в серебряных бокалах, красным окрасили мраморный пол. И все фолианты, что хранили в себе тёмное знание для создания урук-хаев и иного, валялись с выдранными в порыве злости листами, более не в силах помочь своему хозяину. Кребайны принесли недобрые вести, облетев Хельмову Падь не раз. – Они заложили водосток! – начал перечислять Саруман, для пущей наглядности загибая пальцы. – Сын короля каким-то чудом оказался жив и продолжит его род! Отряд Эомера подоспел вовремя, и Хельмова Падь устояла! Ты можешь себе представить?! Они празднуют победу! Горстка жалких, слабых и никчемных людей, как ты, выстояла против самой смертоносной армии Средиземья! Саруман в ужасе схватился за собственную голову. За такое Тёмный Властелин точно не похвалит. И как оправдать своё поражение, бывший Белый колдун не знал. – Ты забыл упомянуть о Липтерулее, – насмешливо произнёс Ангмар, проходя по разрушенным Саруманом палатам. Он появился как всегда внезапно и стремительно, пугая и без того струсившего колдуна. – Так это она привела пустоголового Эомера?! – заскрежетал зубами маг, желая сломать или разорвать что-то ещё. Назгул довольно прошипел и пошёл вверх по лестнице. Саруман словно приклеенный следовал за ним. Он не смел смотреть по сторонам, жадно впитывая все слова, которые ронял слуга Тёмного Властелина. – Как я и говорил, Липтерулея устрашилась платы, которую выставила магия. Но это уже не твоя забота, – отмахнулся от слов старика предводитель назгулов, выходя на открытую вершину башни Ортханк. Чёрное крылатое существо с шипами на шее уже ждало седока, яростно трепеща и раскрывая зловонную пасть. – Со своим заданием ты не справился… – Попробовал бы сам! – воскликнул Саруман, да тут же заткнулся, когда металлическая перчатка схватила его за горло, отрывая от земли. – Я не подчиняюсь приказам предателей, – ледяным тоном прошипел Ангмар. Первозданный ужас промелькнул в глазах колдуна, но он, не в силах остановиться, прохрипел: – А ей ты подчинялся… Король-Чародей разжал ладонь, выпуская жалкое создание из рук. Маг с грохотом свалился на гладкую поверхность смотровой площадки, судорожно глотая воздух. – Тебе не сравниться с ней, – усмехнулся назгул, взбираясь на летающую тварь. – Уже не успеешь. – И да, – поднявшись в воздух, прошипел Ангмар, разразившись грозным смехом: – Тёмный Властелин более не нуждается в твоём обществе и помощи… Летающая ящерица сделала круг над башней, и взгляд Сарумана зацепился за горизонт, где поднимался наполовину вырубленный лес Фангорн. Кроны деревьев, что неподвижно стояли столетиями, качались из стороны в сторону, и долина, окружавшая Ортханк, перестала быть таковой. Пастыри Деревьев медленно двигались в сторону Изенгарда, ведя за собой вековечный лес. И уже слышал Саруман возгласы на древнем наречии энтов, обещавшим кару всем тёмным тварям и предателю, что многие годы назад был другом…
