Глава 7. Туман Палантира.
20 февраля 2026 г., 13:07
Вечерняя мгла подкралась незаметно для обитателей Хельмовой пади. Весь день люди готовили носилки для раненых и собирали пожитки, укладывая на телеги. С восходом должен был начаться переход обратно, в золотые чертоги Медусельд, в столицу Рохана.
Лиэндиль не помнила, как оказалась в покоях Эовин, но проснулась от легкого ветра, что незваным гостем гулял по комнате. Теплый, по-весеннему приятный, он заставил деву глубоко вдохнуть. Племянницы короля рядом не наблюдалось. Наверняка она пошла помогать людям, только бы не прозябать в клетке спальни.
Принцесса медленно поднялась с теплых шкур, сладко потягиваясь. Тело еще ломило от магии, а мысли то и дело путались. Но Лиэндиль усилием воли заставляла себя, в воспоминаниях, находить образ светловолосого эльфа, с жадностью прокручивая в голове.
Пыльные доспехи быстро сменило зеленое платье, что прошлым вечером красовалось на теле эллет во время пира.
Тьма уже спустилась на падь, и только огни на стенах крепости разбавляли ее. Рядом с кроватью обнаружилась дорожная сумка, которая, как помнила Лиэндиль, была на Угольке в час их перехода до Изенгарда и обратно.
Дева подумала разобрать ее: убрать остатки испорченного лембаса, перестирать некоторые из вещей. Но рука ее остановилась, стоило почувствовать маленькую баночку с мазью, что покоилась в одном из карманов.
Печаль окрасила лицо принцессы от воспоминания сухокостной повитухи, что помогла Теодреду в их пути.
Теперь мазь была не нужна. Молодым принцем занимались лучшие лекари, и он с удивительной скоростью шел на поправку. Рана все еще иногда кровоточила, особенно после больших нагрузок, но не представляла опасности для жизни наследника.
Жива ли та старушка? Ушла ли из своей лачуги или с доблестью, свойственной женщинам Рохана, встретила врагов? Лиэндиль не знала ответа, но выкидывать столь ценный дар было бы кощунством. И дева решила, что мазь сможет пригодиться кое-кому другому.
Коридоры крепости встретили деву тишиной и мерным светом факелов. Было еще достаточно рано, чтобы переживать о том, что принц Лихолесья уже спит. Но это не отменяло другого – вдруг его и вовсе нет в покоях. Однако именно с них решила начать свои поиски дева.
Теоден выделил эльфийскому принцу, гному и Страннику единые покои. Те настояли, чтобы не стеснять людей и того больше. Их комната располагалась в отдалении от королевских.
Преодолев лестничный пролет и свернув направо, девушка предстала перед небольшой дубовой дверью. Только из-за собственного любопытства Лиэндиль ведала, в каких палатах располагался Леголас. Гэндальф поделился, прекрасно понимая, что эллет не отстанет.
За дверью были слышны приглушенные голоса, и дева несколько минут сомневалась в верности решения. В тот момент, когда Лиэндиль уже собиралась постучать, на пороге показался гном.
Он был удивлен и озадачен не меньше принцессы. Щеки девы мигом покрылись румянцем, выдавая смущение.
Голоса в комнате разом замолкли. Сквозь распахнутую дверь было видно, как Арагорн накидывал плащ, явно собираясь куда-то, а Леголас расслабленно стоял у окна. Завидев эльфийскую принцессу, мужчины мигом встрепенулись, не ожидая прихода кого бы то ни было в столь поздний час.
– Что-то случилось, Лиэндиль? – встревоженно спросил Гимли, пропуская деву в покои. Три кровати да небольшой стол. Все, что могло понадобиться мужчинам в военное время.
– Прошу простить меня за столь неожиданное вторжение, – проговорила Лиэндиль, все же не отказываясь от предложения, и ступая на запретную территорию. – Я принесла заживляющую мазь… Вот, хотела передать, для ваших ран.
Арагорн понятливо переглянулся с Гимли, торопя последнего.
– Благодарю, – кивнул Арагорн, подходя к деве. – Мы с Гимли решили проведать хоббитов, но после мы обязательно воспользуемся ею.
Гном только что не светился, то и дело кивая на слова Странника. Мужчины подталкивали друг друга, тыча локтями куда придется. Это выглядело забавно, и принцесса не смогла сдержать улыбки.
– Да, да. Потом обязательно. Но вы помогите Леголасу. Его бедро немного воспалилось, – уже на выходе деловито добавил Гимли, прикрывая дверь.
Леголас только и мог, что пристыженно опустить глаза, извиняясь за слова друзей.
– Прошу прости их, – усмехнувшись, проговорил принц. – И благодарю за проявленную заботу…
– Это правда? – перебивая лесного наследника, уточнила дева. – Как ваша рана?
Леголас вновь поднял взгляд, утопая в сочной зелени.
– Всего лишь царапина, не более, – смиренно проговорил мужчина, не желая тревожить душу эллет.
Легкий шелест платья обозначил приближение Лиэндиль загодя. Дева поставила мазь на стол, стоящий неподалеку, и лишь затем приблизилась.
– Позволишь взглянуть? – принц не хотел показывать свои слабости, тем более перед девой, но отказаться не посмел. Прикосновение чужой руки к его собственной посылало тысячи разрядов тока в самое сердце. Это чувство окрыляло и заставляло подчиниться мягкому давлению, усаживаясь на кровать.
Как и для эльфийки, Леголасу было немного стыдно, приспускать штаны, чтобы показать рваную рану на бедре. Но, к счастью последнего, длинная туника скрывала его естество, не мешая проводить осмотр.
Лиэндиль отвела глаза, не мешая принцу поудобней устроиться на матрасе, и лишь с его позволения обернулась.
– Можешь смотреть, – прошептал мужчина, сам не понимая зачем. Кроме них в покоях никого не было. Но простая забота, казалось, крыла в себе нечто иное: клубящееся, жаркое, разделенное только между ними двумя.
Прохладные пальцы коснулись жилистого бедра, по краю раны отслеживая след оружия. Гимли не соврал, сказав, что та воспалилась. Небольшое покраснение кожных покровов до сих пор держалось. И Лиэндиль была рада, что нашла мазь.
Обычно раны у эльфов заживали с удивительной быстротой, но эта, оставленная орочьим клинком, пусть и не отравленным, заживала куда дольше.
– Тебе стоило обратиться к лекарю, – тихо проговорила Лиэндиль, дотягиваясь до стола. Слой ткани и кожи, который скрывал мазь от проникновения воздуха, был отложен в сторону.
Принц ничего не ответил на замечание. Сейчас, даже знай он, что рана будет хуже, не пошел бы к лекарям. Нежные прикосновения прохладных пальцев снимали жар болезни, что медленно расползался по ноге.
– Может, немного жечь, – предупредила Леголаса эллет, набирая достаточное количество лечебного снадобья.
Дева привычными движениями начала втирать мазь, даже не подумав убавить силы, что обычно с таким же упорством крушили врагов.
– У тебя тяжелая рука, – шикнув от боли, сдавленно проговорил принц. Лиэндиль в тот же момент ослабила хватку.
– Прости, прости, – затрепетала дева, не зная, как облегчить состояние возлюбленного. Она тут же попыталась убрать руки, но мужчина мигом остановил ее, поймав в собственные ладони.
– Не ты виновата в моей ране, за что просишь прощения? – непонимающе проговорил эльф, заглядывая в испуганные глаза Лиэндиль.
Что ей было ответить? Она опустила взгляд, но не вырывала рук. И миг, разделенный на двоих, врезался в память.
– Спасибо, – мягко проговорил Леголас, позволяя деве уйти к себе. Та мягко кивнула, забывшись, словно в приятном сне, и нехотя выскользнула из покоев.
Бедро Леголаса горело до утра. Арагорн с Гимли, вернувшиеся через час после ухода эллет, тоже воспользовались мазью. Их раны, пусть и были небольшими, все равно щипали знатно. Потому мужчины прекрасно понимали состояние эльфа, который то и дело вздрагивал и постанывал во сне.
Зато поутру, не обнаружив следов битвы на своих телах, Странник с Гимли с удивлением смотрели на рану Леголаса. Воспаление спало, оставив лишь небольшие сочащиеся полосы. И словно не было рваных краев.
– Вот уж чудо! – восторженно проговорил Гимли, удивленно разведя руки в стороны. – Надо отблагодарить Лиэндиль за помощь.
И Леголас с улыбкой кивнул.
***
Люди выдвинулись в путь с рассветом. Вереница тянулась на десяток лиг, но шаг их был бодрым. Посланный Теоденом отряд вернулся с хорошими вестями. На ближайшие мили вокруг не было и единого орка. Лиэндиль ехала верхом на Уилле, одетая в уже полюбившееся зеленое платье. Очищенные от крови доспехи покоились за седлом, перевязанные покрепче, чтобы быстрее просохнуть. Для Леголаса видеть деву в платье на коне, как того требовали обычаи их народов, было усладой. Ветер трепал волнистые локоны, не удерживаемые более крепкими тесемками. И людям казалось, что это совершенно другая эллет. Не дочь Темного Властелина, а достойная наследница Линдоринада, которая в трудный час поспешила на помощь соседям. Палаты Медусельда встречали людей ярким светом золота, отражавшего солнце. Рохиррим плакали и смеялись, вернувшись в свои дома. Эльфы, отправив послание в Лориэн, остались с рохиррим, готовые поддержать в случае надвигающейся опасности. Ответ Халдира пришел быстро. Но вести в нем заставляли душу Лиэндиль тревожиться. Галадриэль говорила, что эльфийские земли находятся под пристальным вниманием Дол-Гулдура. То и дело на границах происходят стычки. И пусть пока это не переросло в битву на смерть, Светлая Владычица копила силы, готовая дать отпор. Лихолесье, по рассказам из все того же письма, было в столь же уязвимом положении. Темные твари никак не давали двум эльфийским государствам соединить силы, чтобы отстоять жизни их народов. Больше мать ничего не написала. Ни про состояние Боромира, ни про меч, что должен внушить страх любой твари, выползшей из тени. Это печалило Лиэндиль сильнее. Тьма, зревшая на востоке, уже обрела очертания, надвигаясь на границы Гондора беспросветным покрывалом. И слаб свет в груди эллет, что способен был противостоять ей. Все чаще ее думы были обращены к двум хоббитам, бессильно бредущим по пустошам да болотам, что раскинулись до самого Барад-Дура.***
Хоббиты стояли на холме и смотрели на Врата. Высокие, страшные. Их вершины были увенчаны зубцами. Незамеченными пройти здесь не представлялось возможным. На высоких башнях, по сторонам от врат, стояли десятки орков, высматривая округу. – Мы здесь не пройдем, – с досадой проговорил Фродо. И вдруг ворота распахнулись. Сначала полурослики даже не поняли причину столь резкой перемены. Гулкий скрип прошелся меж скал, и из недр черных земель показалось несметное войско. Стройные ряды орков, урук-хаев, гоблинов и даже людей, подчиненных Саурону, двигались по направлению к Белому городу. У них была одна цель — захватить все на своем пути. –Враг готовится, – тихо прошипел Голум, указывая пальцем на врата. –Скоро он нападет на твоих друзей. Нам нужно спешить! Есть другой путь… –Другой? – Фродо с надеждой обернулся на существо, вглядываясь в выпуклые глаза. –Да, да, – радостно затрещал Голум, указывая в противоположную сторону, на юг. – Тайный путь орков… –Мистер Фродо, вы уверены? – с сомнением спросил Сэм. Пусть пока плененное ими существо не предпринимало попыток избавится от своих хозяев, это не значило, что все будет так же гладко и дальше. –Да, – уже поднимаясь в след за Голумом, произнес хоббит. Тропы по возвышенностям становились все извилистей. В некоторых местах приходилось карабкаться, врезаясь измученными пальцами в стылую породу. Даже ветер, чем выше они забирались, становился тяжелей, точно перед грозой, что все никак не начнется. Из еды остался только лембас, который Сэм делил надвое. А воды не было вовсе. –Нужно найти воду получше этой, – пихнув камень на пути в зловонную лужу, проговорил хоббит. Фродо лишь обреченно покивал головой. Лишь к утру Голум помог спуститься им в странную долину, у небольшого ручья. Вода там была пусть и чище, все равно не шла в сравнение с той, что была в Мглистых горах. –Уже, что–то, – довольно потянул Сэм, тут же выливая грязную жидкость из бурдюков. Он промыл их несколько раз, оставив сохнуть, чтобы даже гнилостного запаха не осталось. Фродо жадно припал к ручью, утоляя неимоверную жажду. Он черпал ее ладонями, словно ребенок, умывая лицо и руки. Прохлада действовала на него живительно и даже потухший взгляд вновь наполнился огнем. Возможно, это был последний их привал, и место уединения на пути к самому главному. Сэм, не ведая беды, даже развел костер, стремясь приготовить нечто похожее на похлебку из принесенных Голумом перепелов. Полет стрелы заставил каждого испуганно вскочить. Не нападение, но предупреждение. Хоббиты, как и Голум, пытались сбежать, побросав свои пожитки, но острые мечи, приставленные к шеям, не дали этого сделать. Даже неугомонного уродца, извращенного кольцом, поймали на высокой скале. –Погодите! Погодите! – первым закричал Сэм, показывая, что безоружен. – Мы простые Странники! Нападавшие были облачены в серые плащи с глубокими капюшонами, что скрывали их лица. Не меньше двадцати человек. От них отделился один, выходя на свет, и скидывая, мешающую глазам видеть, ткань. – В этом краю нет Странников, только слуги Черной крепости, – проговорил мужчина, являя хоббитам свое лицо. И что–то неуловимо знакомое читалось в горделивом взгляде, острых чертах, и хмурых бровях. Он уже собрался отдать приказ, когда Фродо, испуганно сжимавший кольцо, промолвил. – Мы выполняем секретное поручение, – эти слова заставили взметнувшуюся вверх руку, медленно опуститься обратно. – Те, кто противостоит врагу, не должны препятствовать нам... – Врагу? – медленно и с расстановкой пробормотал мужчина. Светлые кудри его взметнулись, когда он отвернулся от хоббитов. – Кого ты называешь врагом? Фродо не ответил, как и Сэм, страшась самого имени. Будто невольное слово могло приковать внимание Всевидящего ока к ним. –Связать их, – не дождавшись ответа, проговорил командующий. И люди, подчинившись его воле, тут же накрыли головы путников мешками. Руки оказались связанными. Но, к счастью хоббитов, их поклажу, как и Голума, забрали с собой.***
Пиппина манил шар, закутанный черной тканью, что покоился в глубокой сумке Гэндальфа. Маг не расставался с ним даже во время сна. Крепко прижимал к себе, не давая ни одного шанса коснуться. Хоббит не понимал странного желания, которое возникает в нем только при взгляде на стеклянный шар. Будто древний зов манил его, и пламя, которое Пиппин чувствовал даже через ткань, обдавало его жаром. Дорого вымотала всех. Тем более, что это вероятней всего последние мирные дни, перед настоящей бурей. Но Пиппин не выдержал. Их сугубо мужской круг расположился в одной из спален Менусельда. Для каждого члена Братства было приготовлено отдельное ложе. Полноценная кровать, пусть и набитая соломой, было много лучше камней, мха и сучков деревьев. Но полурослику не спалось. Пиппин крутился из стороны в сторону, мешая спать еще и Мерриадоку. –Что такое? – не выдержав спросил хоббит, поднимаясь с постели. –Чего ты все никак не уснешь? Пиппин поднялся в след за другом, в нетерпении поглядывая на спящего старца. Тот лежал с открытыми глазами, но то и дело посапывал. –Я только одним глазком взгляну на него и сразу лягу, – неясно пробормотал тот, подходя к Гэндальфу. –Эй, про что ты говоришь? – непонимающе уставился на него Мерри. Он с отстраненностью следил за действиями товарища, думая, что тот собирается пошутить над магом или еще чего. Но когда шаловливые руки Перегрина вытащили черный сверток из-под бдительного надзора, тут же подскочил. –Пиппин, не надо! – но было уже поздно. Ткань упала к ногам хоббита, являя синий хрусталь, внутри которого разгоралось пламя. Это было необузданно и желанно. Полурослик не мог заставить себя оторваться от шара, что приносил множество видений в одночасье. Огромные орды тварей шли вереницей по земле. За ними не стелилось ничего кроме тьмы, что как болезнь, расползалась во все стороны. Белое, цветущее древо, в миг оказалось срублено под ударами тяжелых топоров. И белый город, о котором им с благоговением рассказывал Боромир, обратился в прах. Темный голос прозвучал раскатом грома в голове хоббита, порабощая и понуждая к ответу.***
Сладкий сон Лиэндиль сменился дурным в одночасье. Шумный пир в Лотлориэне, под сенью неувядающих маллорнов, был прекрасен. Все члены Братства, близкие друзья и знакомые находились там. Разодетые в дорогие одежды, украшенные витиеватым шитьем, они казались подобными создателю. Хоббиты неустанно плясали на столах, разливая хмельные напитки. Гном хлопал в ладоши, Арагорн крепко сжимал руку любимой Арвен, и даже Элронд, в обнимку с Келебриан, не посматривал на парочку с извечным недовольством. Галадриэль и Келеборн сидели на резных тронах, рядом с которым расположился еще один, для Владыки Зеленолесья – Трандуила. Даже его глаза оставила печаль. Лиэндиль с улыбкой кружилась в танце с Леголасом, под дивные песни, добрые взгляды и звон кубков. И счастью не было предела, как в тот самый день, когда она узнала о скором браке. Черная тень огромным крылом накрыла их чудесный мир. Образы любимого меркли, превращаясь в серые обломки. И принцесса бежала вперед, в надежде догнать Леголаса, но, когда силы иссякли, она поняла – больше никого не осталось. Теперь она одна. Одна против кромешной тьмы, что заставляет внутренности сжиматься в отвращении. И такой знакомый голос сказал: – Ты знала, что так будет. Это ты привела их на погибель, а ведь они могли жить… Конечно, слова отца были ложью. Никогда Темный Властелин не пощадит тех, кто посмел даже подумать о самой возможности – искоренить тьму. Грязь, алчность и остальные пороки – вот, что было нужно Саурону от людей. Ни их благородство, ни стойкость духа, ни верность, ни любовь. Только грязь и слабости, ведь лишь таким образом можно было управлять теми, кто выживет в надвигающейся войне. – Нет, это не правда, – и на крик Лиэндиль эхом отдался зловещий смех. – Я никого не посылала на гибель… – А как же хоббиты? Двое полуросликов, что несут Мое кольцо, и они уже почти в моей власти... – и деве нечего было возразить. Рука в черной перчатке с нежностью повернула лицо эльфийки, чтобы обозначить себя. Ангмар смотрел на свою возлюбленную. Знакомый за столетия образ сильного и крепкого воина, чей взор светел. – Я дам все, что не смог дать он, – и улыбка играла на чужом лице, до дрожи дикая и пугающая. Лиэндиль проснулась, жадно глотая воздух. Громкий крик она услышала сквозь поднявшийся в ушах гул. И тут же, даже не взяв оружия, дева побежала по ветвистым коридорам, по следу черного колдовства.***
Мерри своим криком разбудил остальных, что сразу же бросились наперерез хоббиту, не давая коснуться товарища. Гэндальф, с удивительной для его возраста прытью, ногой отправил проклятую вещицу в полет. Палантир откатился в угол комнаты, но огонь, все еще мерцавший в глубине, погас лишь тогда, когда маг накинул на него покрывало. Пиппин неподвижно лежал на сбитых простынях, уперев свой взор в одну точку. Леголас уже сидел рядом, поддерживая голову полурослика. – Он холодеет… Гэндальф тут же бросился к хоббиту. Светлая магия отгоняла потаенный холод от его души, заставляя вернуться в мир живых. Когда стеклянный взгляд наполнился ясностью, хоббит обреченно всхлипнул. – О, Гэндальф, прости меня! – он рыдал, как плачут малые дети, что заблудились в лесу, не послушав слов взрослого. Но никакие слова, мольбы и увещевания не могли запугать мага. – Что ты видел? Отвечай, ну же! – старик для пущей верности потряс хоббита за плечи, приводя в чувства. Арагорн крепко удерживал Мерри, что всячески рвался к товарищу. – Да, оставьте его! Вы же видите, он не в себе! – обреченно молил полурослик, не зная, как помочь и чем оправдать столь рисковое поведение товарища. – Дай Гэндальфу закончить, – тихие слова Странника не принесли должного успокоения, и от бессилия по щекам Мерри катились непрошенные слезы. – Он говорил со мной, – начал, как в бреду, сбивчиво шептать Пиппин. – Око, оно смотрело на меня, и его голос был в моей голове. Он сказал: «мы скоро встретимся, я пошлю за тобой…» Эти слова наводили ужас на всех неспящих. Хуже стало в тот момент, когда двери спальни распахнулись, и на пороге оказалась едва одетая эллет. Ее взгляд метал молнии, но за этой стеной силы скрывался страх. Мужчины, едва завидев Лиэндиль в исподнем, тут же потупили взоры, не смея смущать и ставить в еще более неловкое положение. Леголас, поддерживавший голову Пиппина, едва не уронил ее. Ему стоило не малых усилий сдержать вздох восхищения и оторвать взор. Крепкий стан окутывала белая сорочка, явно не с плеча принцессы. К счастью, она была довольно плотная и оставляла простор воображению молодого принца. Лиэндиль, едва взглянув и без слов поняла – произошло неладное. Пиппин, лежащий на полу, что-то сбивчиво шептал, покуда Арагорн успокаивал Мерри. Только гном, привыкший бороться с явным врагом, а не бесплотным духом, в бессилии не знал, куда себя деть. – Что с Фродо и Сэмом? – встревоженно спросила Лиэндиль, надеясь на внятный ответ. Но ее слова, воспринятые Гэндальфом как недобрый знак, были направлены к неугомонному хоббиту. Он боялся худшего, что полурослик раскрыл их врагу образы Темному Властелину. – Что ты сказал про Фродо и Сэма? – суровый голос мага заставлял Пиппина дрожать, но тот продолжал отвечать. – Ничего… – Ничего? Точно?! – Я ничего ему не сказал, – вскричал хоббит с уверенностью в своих словах. Он зло смотрел на Гэндальфа, посмевшего сомневаться в нем. И лишь тогда маг отступил. – Он не врет… Спокойный тон мага заставил всех немного расслабиться. Напряжение грозило сломить каждого, стоящего в этой палате. – Леголас, ты не мог бы помочь Пиппину устроиться поудобнее на кровати, – учтиво поинтересовался маг. – Ему нужно немного отдохнуть. – Арагорн, пусти наконец второго болвана, пусть присмотрит за своим другом, пока мы обсудим сложившееся. Странник подчинился, выпуская хоббита из крепкого хвата. Мерри мигом преодолел расстояние до Пиппина, помогая эльфу поднять того на матрас. – Гэндальф, – голос полурослика вернул мага из раздумий. Он обернулся, смотря на уложенного на матрас Пиппина. – Я видел Белое древо в огне… – Хорошо, это хорошо, – улыбнувшись, проговорил Белый колдун. Больше ничего в его образе не говорило о недавней вспышке ярости и силы. По его немому велению, принцесса тихо выскользнула из покоев. Тишина коридора казалась Лиэндиль не лучшим местом для разговоров, но так считала не одна она. – Принцесса, зачем вы здесь? – миролюбиво поинтересовался Белый колдун, вышедший следом. – Бродить по замку в столь поздний час в подобном одеянии недостойно наследницы Лориэна, – усмешка мага показалась издевательством, но дева, привыкшая к частым странностям друга, лишь зарделась. Она так спешила на выручку, что совсем забыла о приличиях. Но все же, ее действия были оправданы. – Мой сон был неспокойным, – еще тише проговорила она, ближе подходя к магу. – Он говорил со мной… Возможно, виной тому Палантир… – Прошу вас, ступайте в свои покои, – многозначительный кивок головой не остался незамеченным. – Уверен, король в ближайшее время соберет совет, на котором вам надлежит присутствовать… С поклоном эллет удалилась. Ей ли не знать, что даже у стен есть уши.***
Как и сказал Гэндальф, не прошло часа, как в покои к принцессе заявился Эомер, предусмотрительно постучав в резные двери. – Ваше высочество, принцесса Лиэндиль, король Теоден просит вас в зал приемов… Мужчина даже не успел договорить, как двери распахнулись, являя его взору уже одетую эльфийку. – Не будем заставлять короля ждать, – спокойно проговорила та, отправляясь следом. Если Эомер и был удивлен, то никак этого не выразил. Шаг его был широким, и Лиэндиль в длинном платье с трудом поспевала за ним. В приемном зале уже было полно народу. Лиэндиль вошла как раз в момент речи Гэндальфа, но и без объяснений ведала, что произошло сегодня. – Он дуралей, но глаза Пиппина не лгали, – произнес маг, внимательно смотря на короля. – Он ничего не сказал о Фродо, Сэме и Кольце… Тихим шагом принцесса приблизилась к Леголасу, который заботливо предложил ей место на лавке рядом с собой. – Нам странным образом повезло, ведь враг решил, что Пиппин и есть хранитель. И находится не где-нибудь, а в Ортханке, под присмотром Сарумана. Желая заполучить хоббита, он пошлет туда назгулов, выкроив нам немного времени, – маг многозначительно замолчал, и лишь затем продолжил. – Ему еще не ведомо, что башня пуста… – И какое нам до того дело? – прервал размышления Гэндальфа Теоден. Он восседал на троне и не был рад нежданному подъему в столь поздний или ранний час. – Пиппин увидел мельком, в Палантире, планы врага, – не взирая на недовольство короля Рохана, продолжил колдун. – Саурон собирается нанести удар по Минас-Тириту. Поражение при Хельмовой пади показало, что в борьбу вступил наследник Элендиля, и род людской не так слаб, как он думал. И народы Средиземья еще чтут союзы предков… – И они готовы бросить ему вызов, – с уверенностью произнесла Лиэндиль. Она понимала важность слов Гэндальфа, как никто другой, но Теоден лишь фыркнул. – И Саурон боится, – согласно закивал Белый колдун, поддерживая принцессу. – Он не станет рисковать, позволив народам Средиземья объединиться под одним знаменем. Он сравняет Белый город с землей, но не допустит возвращения короля Гондора на законный трон… Это была судьба Арагорна. И, как бы он ни желал остаться простым Странником, что волею судьбы проживает день за днем, наследие, оставленное предками, взывало к нему. Тяжкий груз для того, кого не растили с детства в красе дворцовых палат и интриг. Арагорн сидел, понуро опустив голову. Он не помышлял о власти и том бремени, что должно пасть на него. Сейчас его волновали лишь жизни беззащитных людей, обреченных на верную погибель, не приди Рохан на помощь. – Скажи мне, почему мы должны идти на помощь тем, кто не стал помогать нам? – вопрос Теодана застал каждого врасплох. Неужели король не понимал – война не остановится у его дверей, не пощадит народ только лишь за Хельмову падь. Саурон соберет не десятитысячную, а стотысячную армию и сотрет с лица земли Рохан. Он уничтожит их всех по одному. – Чем мы обязаны Гондору? Я еще могу понять Лориэн… Владыки Золотого Леса могут потребовать с нас того, но точно не Гондор… – Вы думаете, мои родители отправили вам письмо только из корыстных побуждений?! – не удержавшись, вскочила Лиэндиль. Ее до глубины души задели слова Теодена, что в каждом действии, связанном с ней, видел подвох и злоключение. – Я не знаю мотивов Владычицы Галадриэль, но признаю их помощь, – заметил король, не желая принимать действительность. – И если бы они попросили, я бы тоже не отказал… – А если Гондор попросит? – тихо спросил Арагорн, поднимаясь со своего места. Он медленно подошел к Теодену, внимательно смотря в глаза. – Если Гондор попросит, зажжет сигнальные огни, вы бы пришли? Слова Странника лишь рассмешили короля. Он прекрасно знал наместника, что правил в Минас-Тирите, и был уверен – подобного никогда не случится. – Гордый Гондор попросит? Этого никогда не будет… – Но если… – Если Гондор попросит, если огни зажгутся, я соберу войско, – сказанное сгоряча отправило неприятные мурашки по телу. Слово короля нельзя нарушить, и Гэндальф довольно улыбался Арагорну. Его первая хитро сплетенная игра против страха. Правитель должен уметь не только мечом махать, но и решать проблемы силой слова и убеждения. Теоден тоже прекрасно понял, в какую ловушку загнал себя, но поделать более ничего не мог. – Я отправлюсь… – Нет! – тут же оборвал слова Странника Белый маг. – Надо предупредить их! – Арагорн не понимал, почему Гэндальф останавливает его. – Предупредят, – поучительно проговорил колдун. – Но вы все останетесь здесь… Все, кроме нее… Лиэндиль знала, что так будет. Её дорога лежала дальше. Она была той, кто знал, как защитить город от нападения, и владела силой, способной противостоять поднявшейся тьме. – Но зачем Лиэндиль?.. Эльфийка остановила Леголаса мягким прикосновением руки. Она сжала чужую кисть и коротко кивнула, обозначая согласие с решением старца. Принц более не посмел противиться. Ему не хотелось прощаться с девой столь скоро, тем более теперь, когда они понимали друг друга. Да, тайн меж их сердцами было предостаточно, но день казался светлым лишь в моменты, когда Леголас смотрел на Лиэндиль. Как многое изменилось всего за десяток дней. Принц страшился этого и желал с не меньшим рвением. – И его… Все с удивлением посмотрели на Пиппина, что всё это время просидел в стороне, тише воды и ниже травы. Рядом с ним вились Эовин и Мерри, отпаивая сладким отваром из засушенных ягод и трав. Пиппин даже поперхнулся, когда понял, что Гэндальф говорил про него. – Я? – Да, да, юный Перегрин, мы с тобой и принцессой покинем Эдорас на рассвете, – уверенно заявил маг. Всё это станет хорошей наукой для хоббита – не трогать тебе не принадлежащее. – А вы будьте внимательны, у нас нет шанса на ошибку…
