You are my favorite «what if»

Фотографии Хенджина, выглядящего подавленным в аэропорту под заголовком об окончательно оформленном разводе, ударили по Чану как удар молнии. Тоска ему знакома, с чувством вины он в основном справляется, но вспышка надежды, которую он ощущает, несет в себе такой глубокий стыд, что у него скрежещут зубы. Эта надежда — уродливая, слизкая тварь: гадюка, что живет в яме его желудка и всегда ползет вверх по горлу, стоит ему подумать о Хёнджине. Та часть Чана всегда была уверена, что он сможет вернуть своего мужчину, если попытается. Несмотря ни на что. И он доказывал это раз за разом. Частью борьбы в их отношениях и, прежде всего, в их разрыве (разрывах) была защита Хёнджина от этой ядовитой части самого себя. У них была фантазия, которую они подпитывали друг в друге: что они родственные души в горе и в радости, чтобы возвышать или тянуть на самое дно — никто и никогда не заставит их чувствовать себя такими живыми, как они друг с другом. Они всегда будут носить в себе осколок души другого. Никто никогда не поймет их связь. Даже их омертвевшие клетки кожи будут парить в воздухе в поисках друг друга, пока они сами не умрут в объятиях друг друга, оставив свои скелеты переплетенными на радость археологам. Но после последнего раза Чан держался в стороне, и Хёнджин позволил ему это. Они не разговаривали десять лет. Последнее сообщение в их переписке, навсегда отпечатавшееся в глубине его сознания, гласит: «Когда ты об этом пожалеешь, пути назад уже не будет». Так что привычный хаос гримерки Return of Orpheus пролетает мимо ушей, пока Чан вспоминает события пары вечеров назад в туре Pluto’s Moons: посты о том, как Хёнджин посвятил кавер на «Landslide» группы Fleetwood Mac своей жене, и всю суматоху вокруг подтвержденных слухов и споров о том, были ли его слезы от радости или горя. Он помнит, как написал Феликсу, получил подтверждение и выкурил целую пачку Marlboro в один присест, убеждая себя, что это не его дело… А еще лучше — что, зная «послужной список» Хёнджина, они в конце концов все уладят. Он старается не думать о том, что это может значить, если гитарист растратил весь свой запас прощения на Чана за время их отношений. Осталось ли там хоть что-то, специально для него, спустя столько лет… Чан был настолько погружен в свои мысли и чувства, что не заметил, как Сынмин заглядывает ему через плечо в экран, пока тот не сказал (прямо в ухо, ублюдок): — Чувак, тебе пора перестать сидеть на фан-аккаунтах Хёнджина! Дрожащими руками басист Return of Orpheus поднял голову и быстро встретился взглядами со своими друзьями, находящимися в комнате. Он почувствовал по напряжению в щеках, насколько широко распахнуты его глаза, когда он сообщил новость: — Хёнджин и Йеджи только что развелись. Персонал знал, что нужно уйти из комнаты при упоминании этого имени, поэтому их суета была почти не слышна из-за шума в его ушах. Сынмин опустился к нему на колени с подлокотника дивана, чтобы схватить свой телефон и убедиться. Чанбин и Джисон обменялись взглядами, прежде чем тоже подойти и проверить. Как всегда, Джисон быстрее всех собрался с мыслями. — Он выглядит таким грустным, Чанни… Думаю, тебе стоит ему отсосать, чтобы поднять настроение! — засмеялся гитарист, отбрасывая челку с глаз. Это была старая шутка, еще со времен Warped, которая быстро вернулась в их репертуар, как только стало ясно, что: 1. Чан не выходит из себя при упоминании Хёнджина; 2. Чан никогда не забудет этого человека. — Это твой шанс, Чанни! Я сейчас возьму ключи и отвезу тебя к его дому с бумбоксом! — Только скажи слово, и я узнаю его адрес у менеджера! Как всегда, парни выдумывали абсурдные сценарии примирения, стараясь превзойти друг друга и рассмешить басиста. Лицо Чана потеплело, когда он пробормотал: — Если бы только… —, на что Джисон ответил, подняв палец вверх: — В третий раз повезет! И пока все смеются, Чан может только прокручивать в голове те последние слова: «пути назад уже не будет», снова и снова. То, как Хёнджин, когда Чан попытался извиниться лично, посмотрел на него с таким явным отвращением в глазах и сказал, что ему его жаль… — Мм… Вы же знаете, что он меня ненавидит, да? Не хочу разрушать ваши иллюзии или типа того… Но я же все просрал, помните? — басист наблюдает со стеклянными глазами и чувством стыда, как смех затихает, уступая место обеспокоенным взглядам. Он ненавидит заставлять их волноваться. Ненавидит то, как сильно он тревожил их все эти годы. — Послушай… Ты не можешь винить себя за тот последний разрыв. Ты был не в себе! Болен! — Джисон протягивает руку и мягко кладет ее на колено Чана, пока тот издает горький смешок. — Слушай, мы все так счастливы и гордимся твоей трезвостью, и если ты хоть на мгновение подумаешь, что эта новость или ситуация, или что угодно еще, навредит этому, то мы сделаем все возможное, чтобы ваши пути больше никогда не пересеклись, — говорит Чанбин со своего места на другом подлокотнике дивана тем твердым и размеренным тоном, который он принимает, когда дело становится серьезным, глядя на Чана с пугающей решимостью на лице, прежде чем повернуться к Сынмину за подтверждением. И менеджер, и гитарист кивают барабанщику с такой же решимостью, выглядя готовыми к битве. Это похоже на то, будто он снова проходит через интервенцию, что ощущается совсем иначе, когда ты трезв. Это не кажется чем-то покровительственным, будто они считают его неспособным справиться с собой. К этому моменту он усвоил, что в одиночной борьбе нет великой чести, и бесконечно благодарен за то, что его друзья всегда были готовы идти на войну вместе с ним, за него и — что, возможно, важнее всего — против него. Тем не менее, реальность этого все равно жалит. Тот факт, что Чан прошел достаточно терапии, и способен рационально все это осмыслить, не означает, что вина не прошибает его, как пощечина, каждый раз, когда он ловит себя на том, что о нем заботятся. Но стало гораздо проще отмахиваться от этого и, наконец, принимать такую любовь. И Чан принимает это с уважением. Он медленно кивает в знак согласия, обдумывая, что именно заставляют его чувствовать новости о разводе Хёнджина. Спустя пару мгновений раздумий он находит слова: — Я думаю... эм... я чувствую, что... ничто в этом мире не сможет помешать нашим путям пересечься, понимаете?.. — Чан чувствует, как воздух на секунду тяжелеет от напряжения, — Но я не думаю, что это... эм... я бы хотел быть трезвым при этом больше всего на свете. Если есть шанс, типа... я бы хотел быть... в здравом уме? Он оглядывается. Считывать их лица, одновременно переваривая собственные эмоции, в данный момент было бы чересчур, так что это хорошо, что его друзья улыбаются до ушей. — О, Феликсу это понравится! — И Джисон убегает, восторженный, как школьница, а не рок-звезда за тридцать. Таща за руку не менее хихикающего Чанбина бог весть куда... — САУНДЧЕК ЧЕРЕЗ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ, НЕ СМЕЙТЕ ВЫХОДИТЬ ИЗ ЗДАНИЯ! — орет им вслед Сынмин, но в его голосе нет злости, а на лице все еще играет улыбка. Менеджер возвращает Чану телефон, который тот сжимал в пылу хаоса, с мальчишеским озорством на лице и по-доброму положив руку ему на плечо. — Иди и верни своего мужчину, Чанни. И вот так просто — пришло время поговорить с Феликсом. * Дело в том, что Феликс и Чан общаются практически каждый день. Редко о Хёнджине, но в такие моменты — определенно: когда всплывают какие-то громкие новости или слухи, и старший просто не может удержаться, чтобы не спросить. И, конечно, его лучший друг отвечает. Тем более что стало ясно: 1. Хёнджин выуживает информацию о Чане так же активно, как и тот о нем; 2. Хёнджину льстит осознание того, что Чан так и не смог его забыть; 3. Хёнджин никогда, ни за что не забыл бы этого человека. Участники Pluto’s Moons на самом деле находятся в своей гримерке за несколько городов отсюда, высмеивая своего лид-гитариста именно за это, когда Феликсу приходит сообщение. На заднем плане Хёнджин пытается поймать и в шутку поцеловать Чонина за его комментарии о пристрастии старшего выцеплять из толпы крашеных азиатов-блондинов; младший при этом весело вопит и прячется за Минхо, который размахивает барабанными палочками, пока самый высокий участник зовет на подмогу: — ДАВАЙ, ФЕЛИКС! БРЮНЕТЫ ПРОТИВ БЛОНДИНОВ! Басист просто пожимает плечами и открывает переписку с лидером Return of Orpheus. Последнее сообщение — скриншот поста в твиттере, где Хёнджин выглядит печальным (читать: с похмелья) в аэропорту, под заголовком, подтверждающим окончательный развод рок-звезды. Под ним Чан написал: «бро, он в порядке???». Это заставляет младшего громко рассмеяться. Нажав на запись нового голосового сообщения, Феликс снова поднимает глаза на потасовку своих мемберов. — Эй, Хёнджин! Как ты себя чувствуешь после окончательного развода? Гитарист отрывается от попыток защекотать Минхо, чтобы выбраться из его захвата, и играет бровями, глядя на стоящих над ним друзей. — ОДИНОК И ГОТОВ К ПРИКЛЮЧЕНИЯМ! * Концерт в ту ночь прошел как в тумане. Чан помнит, как у него перехватило дыхание во время гармоний на «baby, come home» с Джисоном в «Jet Pack Blues» (что, признаться, случается не так уж редко), помнит, как его захватили сияющие глаза и улыбки в зале, и плакаты «СПАСИБО, ЧТО ВЕРНУЛИСЬ К НАМ», которые каждый раз заставляют его сердце таять. Он помнит, как увидел плакат с надписью «ТЫ СПАС МОЮ ЖИЗНЬ» и начал указывать то на себя, то на этого человека, беззвучно произнося губами: «Это ТЫ спас МОЮ жизнь»... Ему пришлось немного пройтись по сцене, чтобы справиться с нахлынувшими чувствами. Чан просто никогда не перестанет трепетать перед этим даром — спасать и быть спасенным музыкой. И вот, когда он встречается взглядом с высоким мужчиной в толпе, с длинными волосами и — надо же было такому случиться — в майке Pluto’s Moons с обрезанными рукавами... Что ж. Какой же это подарок.

⎯⎯⎯⎯⎯

Rock Sound ✪ @RockSoundMag • 3ч BFFS! Хёнджин и Йеджи Хван выпустили совместное заявление о мирном разводе после почти десятилетнего брака. biel @0rpehusagain • 3ч В ответ @RockSoundMag йеджи, пожалуйста, просто дай мне один шанс. я стопудово все просру, но дай мне попробовать fatima @hwangzgirl • 3ч В ответ @RockSoundMag И КАК Я ДОЛЖНА ВЕРИТЬ В НАСТОЯЩУЮ ЛЮБОВЬ В ТАКОМ СЛУЧАЕ???? CUNTATRON 5000 @gaslightgat3keep • 3ч В ответ @RockSoundMag он гей, она лесбиянка, кому не похуй лол)) лавандовый брак чистой воды hwang mimi @minhomatte • 3ч нынешнее поколение не в курсе… они не знают про секс-видео хёнджина на myspace с той сисястой группи… ↳ CUNTATRON 5000 @gaslightgat3keep он гей, она лесбиянка, кому не похуй лол)) лавандовый брак чистой воды chupacu @glossybokkie • 2ч IJBOL они не знааааааают бести rai @bymyv1ew • 13ч слушайте, как мидзи я этому рада. йеджи в последнее время выглядела не очень, понимаете? и со всеми этими спекуляциями, думаю, она сильно настрадалась :( ↳ Rock Sound ✪ @RockSoundMag BFFS! Хёнджин и Йеджи Хван выпустили совместное заявление о мирном разводе после почти десятилетнего брака. angel @binniestitties • 2ч мы типа должны притворяться, что хёнджин и йеджи годами открыто не изменяли друг другу, или как..? ↳ Rock Sound ✪ @RockSoundMag BFFS! Хёнджин и Йеджи Хван выпустили совместное заявление о мирном разводе после почти десятилетнего брака. Juju @hyunbylix • 2ч В ответ @binniestitties герл, уймись, хёни никогда бы не изменил!!! у них стопудово был открытый брак MrsBang @bangmrs__ • 2ч В ответ @hyunbylix я тоже не думаю, что он бы изменял, но у них с чаном точно что-то было… cacau @binsungcheekies • 2ч В ответ @binniestitties сис, если они оба изменяют, это аннулируется let @piekimin • 1ч В ответ @binniestitties а разве они не были свингерами???

⎯⎯⎯⎯⎯

На следующее утро, пока они обсуждали свои вчерашние «завоевания» за американо (сок для Чана) и сигаретами, Чанбин в шутку сокрушался, что променял свое место вуайериста в комнате Чана на ночь с Джисоном. Тот, в свою очередь, возмущался, что лидер бросает их традицию секса втроем ради дешевых копий Хёнджина даже теперь, когда он так близок к тому, чтобы вернуть оригинал и окончательно «выйти из игры». Как раз в тот момент, когда басист собирался возразить, что он вообще-то заходил на второй раунд (или, что еще хуже, поклясться завязать с группи навсегда), в комнату ворвался Сынмин. В одной татуированной руке он сжимал свой американо вместе с вейпом и ключами от машины, а в другой победно выставлял вперед телефон. — ОБНОВЛЕНИЕ ПО РАЗВОДУ!! ВСЕМ СОБРАТЬСЯ, ТУТ ОБНОВЛЕНИЕ ПО РАЗВОДУ!!!! У Чана не было сил чувствовать вину за широкую улыбку, расплывшуюся на его лице при мысли о разводе Хёнджина, особенно когда все в комнате выглядели не менее ликующими. — Хёнджин и Йеджи только что выпустили совместное заявление! Кто хочет удостоиться чести его прочесть? — спросил менеджер. Чанбин и Джисон замахали руками в воздухе, задевая друг друга, как школьники, после чего решили сыграть в «камень-ножницы-бумага». Гитарист проиграл, но каким-то образом все равно выдул себе право чтения, состроив обиженную мину. — Кхм… «Привет, друзья…» — гитарист делает паузу для эффекта, — «…как многие из вас могли заметить, мы вдвоем живем порознь уже…» — он поднимает палец и повышает голос, вытаращив глаза, — «БОЛЬШЕ ГОДА…». Все обмениваются преувеличенно изумленными вздохами. — «…За это время мы не спешили придавать чему-либо официальный статус, поскольку всегда были и навсегда останемся близкими друзьями. Нам казалось несправедливым жертвовать своим психическим и эмоциональным здоровьем под пристальным вниманием публичного развода, каким бы мирным он ни был…» — гитарист выглядывает из-за телефона, вскинув одну бровь, и остальные повторяют этот жест, — «…пока наши сердца и наши графики не стали свободнее… После почти десяти чудесных лет любви, товарищества и восхищения мы подтверждаем нашу неизменную и бесконечную поддержку и уважение друг к другу как к людям и творцам, и надеемся, что наши фанаты ответят тем же в будущем. С любовью, Хёнджин и Йеджи». — Джисон кланяется, как примадонна, и все начинают аплодировать. — Окей, значит, они либо окончательно и бесповоротно расстались… либо до сих пор трахаются, — подытоживает Сынмин. — Все у них кончено. Один или оба, вероятно, в течение года объявят о ребенке или помолвке с кем-то другим, — улыбается Чанбин, который всегда умел читать людей. — Все у них более чем кончено, — Чан показывает им голосовое сообщение, которое прислал Феликс, и все уставляются друг на друга с недоумением людей, которые наблюдают, как шутка становится серьезной в реальном времени, и не совсем понимают, что с этим делать. В итоге они решают просто заняться своими делами и разобраться во всем позже. В другое время Чан бы уже открывал шампанское. В другое время Хёнджин запутался бы в его простынях в ту же секунду, как они с женой разошлись. И до этого. И во время. Но, с другой стороны, в другое время у Чана случалось бы по три панические атаки в день, и он оказывался бы в шаге от смерти чаще, чем мог сосчитать. В другое время он бы никогда не завязал. Раньше они скорее бы сдохли, чем расстались, а потом Чан почти сделал это слишком много раз, и это никогда не ощущалось как мученичество — только как позор. У Джисона и Чанбина весь день фотосессия для Kerrang!, и они продолжают присылать Чану мемы «чтобы отправить Хёнджину», пока он в студии. На перекуре он делает скриншот превью того старого видео из Vine, где парень без рубашки играет на гитаре, исполняя серенаду рыжеволосой девушке: «я люблю тебя, СУЧКА... я никогда не перестану любить тебя, СУЧКА», с подписью «это точно сработает» от своего так называемого лучшего друга, и отправляет его Феликсу. Он печатает: «смотри, какие советы мне дают, брооо D:», на что другой басист отвечает: «честно, я бы сказал сделать это». Лидер Return of Orpheus все еще стонет, закрыв лицо рукой, когда получает ответный скриншот... На нежно-розовом фоне группового чата некий «mimi» пишет: «так ты бы не потрахался с ним снова?», прикрепив картинку котенка, стоящего на задних лапах. Ответ от «jiji» — та же картинка с подписью: «ну, видишь ли...». Все тело Чана будто под напряжением. Он чувствует себя кроликом в пасти гончей с морковкой в зубах; Икаром, летящим вниз, когда тело еще хранит тепло солнца. Существует парализующий страх: получить то внимание, которого ты так жаждешь, и осознать, насколько совершенно недостойным его ты себя чувствуешь. Чан довольно подробно обсуждал это на терапии: почему метафорическая корона рок-звезды так давит на него? Почему безнадежность кажется ему состоянием по умолчанию, когда в глубине души он такой амбициозный и полный надежд человек? Почему любовь и восхищение кажутся такими удушающими? Что будет, если Хёнджин его простит? Сможет ли Чан взять на себя ответственность и заслужить это доверие? Как долго его жизнью будет править самоисполняющееся пророчество его ненависти к себе? Его руки дрожат, когда он открывает сначала контакт Сынмина, а затем своего терапевта. Минни посидит с ним, пока они ждут приема у специалиста. Учитывая обстоятельства, эпизод совсем не тяжелый: он не чувствует тяги к веществам, и это даже не полноценная паническая атака, но он знает, как быстро раскручивается спираль и как важно пресечь это в зародыше, чтобы сохранять здравый ум. Чан стал лучше справляться с тем, чтобы просить о помощи, и его уже не так сильно унижает потребность в человеческом контакте — особенно в общении с мемберами и менеджером, которые и сами склонны тихо страдать от одиночества. Возможно, это не самое здоровое решение для его пунктика «чувствовать себя полезным, чтобы оправдать собственное существование», но мысль о том, что он может быть нужен им так же сильно, заставляет его говорить и о своих потребностях. За те пятнадцать минут, пока терапевт освобождался, Сынмин заплел самые длинные пряди маллета Чана в косички и начал пересказывать сплетни о тех роуди, которые три остановки назад пережили ужасный разрыв (якобы там были замешаны девушка из мерч-палатки и участник группы на разогреве), а только что их застукали трахающимися в подсобке. Когда позвонил доктор Уэй, Минни легонько шлепнул его по макушке и со смехом вышел из комнаты. В течение следующих 45 минут терапевт заставлял Чана приводить аргументы как «за», так и «против» воссоединения с Хёнджином: как это может повлиять на его выздоровление и как бы это выглядело в идеале для него самого. Доктору Уэю, кажется, показалось забавным, что тот самый Хёнджин, который годы назад сказал общему знакомому: «Кристофер Бан может жить вечно или сдохнуть завтра — мне плевать», но при этом тайком прислал группе роскошный букет цветов на первый концерт их воссоединительного тура, похоже, медленно снова открывается идее восстановить связь с человеком, которого поклялся ненавидеть. Они также обсудили формулировку слитого сообщения и стоит ли его друзьям вмешиваться, придя к предварительному выводу: попытка примирения с главной любовью всей жизни может стать хорошим шагом в его пути к исцелению. И если Феликс, со всем его глубоким пониманием каждого из них, решает вмешаться, значит, в мнимой ненависти Хёнджина к Чану может скрываться нечто большее. В итоге басист завершил звонок с улыбкой на лице, бабочками в животе и заданием для некоего Ким Сынмина. В целях отчетности, а также забавы ради, когда он попросил менеджера прислать его самые сексуальные фото со вчерашнего концерта, он сделал это прямо в групповом чате. Ответ был таким: «не знаю, что там наговорил терапевт, но просто чтобы ты знал — на твоем пути к трезвости я готов поддержать многое, но онлайн-знакомства в этот список НЕ входят», после чего последовало несколько (скромность в сторону) отличных фотографий басиста. И вот так, прямо перед саундчеком, они все снова столпились вокруг его телефона для проведения операции «В третий раз повезет» (название придумал Джисон, разумеется). В итоге публикуется карусель: как и положено при тщательно выверенной ленте, она начинается с фотографии его спины — силуэт в свете концертных огней, отсылающий к мифу об Орфее и заодно демонстрирующий его мышцы. Второе фото — крупный план пресса и жилистых рук на басу, на котором виден пирсинг в пупке, татуировки на костяшках и краешек тату на тазу. Следующее фото — момент, когда он начал снимать майку: лицо прикрыто с напускной скромностью, пока поблескивают украшения и татуировки. Последним идет фото, где он поет, утопая в свете софитов: на шее особенно выпирают сочные вены, проступающие сквозь вытатуированное там солнце, а единственная прядь мокрых от пота волос, зацепившаяся за пирсинг на переносице, делает его выебанным — в самом лучшем смысле. Вишенка на торте — подпись: «hotter than your ex, better than your next». В кавычках. Чан публикует черновик в Instagram прямо перед тем, как выключить телефон и выйти на сцену, полностью отдаваясь музыке в этот вечер. К тому времени, как он снова включает телефон в машине по дороге в отель (сегодня никаких группи, его мемберы увлечены друг другом еще с гримерки), у него ПЯТНАДЦАТЬ пропущенных звонков от Феликса. Как только Чан добирается до своего номера, он выбегает на балкон, чтобы закурить и перезвонить своему австралийскому лучшему другу. — ТЫ СЕРЬЕЗНО СДЕЛАЛ ЭТО, ТЫ, БОЛЬНОЙ УБЛЮДОК! — первое, что Феликс орет ему в ухо, когда тот берет трубку. — Ну, вообще-то ты сам этому способствовал… — Я не думал, что ты это сделаешь! Фанаты с ума сходят! — Я знаю. В смысле, Сынмин мне сказал… — Чан нервно смеется. — Он, эм… он видел? — Он спросил меня, сделал ли ты это для него, понимаешь? — медленно говорит Феликс, и Чан отчетливо слышит улыбку в его голосе. — О, я все делаю для него с 2011 года… — отвечает Чан, с такой же грустной усмешкой. — Все, кроме, блять, самого минимума, да? Не надо тут про прошлое, будто ты святой! После всего, что было, у него есть полное право тебе не доверять! И вот так, в одно мгновение, тон Феликса становится рычащим — как всегда, когда некоторые старые времена вспоминают с ностальгией, а не с должной тяжестью. Чан это понимает, правда понимает. Он не знает, что бы чувствовал, если бы Феликс ранил Джисона так же, как он когда-то ранил его лучшего друга. Но, с другой стороны, Феликс всегда был лучшим человеком, чем он сам. — Я знаю, что закончил все неправильно… оба раза. Но на тот момент я не мог быть для него хорошим… все должно было закончиться, — эти слова звучат так же жалко, как он сам себя чувствует, хотя это и было одним из немногих решений того времени, которые он до сих пор считает верными. — Я знаю, Крис. Я был там. Большую часть времени я, может, торчал похлеще твоего, но мне все равно удавалось не… Впрочем, забей. Ты знаешь, я всегда был за вас двоих, но я не могу это поощрять, если ты не возьмешь на себя ответственность. Голос Феликса постепенно теряет свою колючую резкость, превращаясь из грозы в летний дождь. Он всегда боялся потерять Чана и всегда бесился из-за этого. Старшему жаль, и, возможно, больше всего именно из-за этого: он превратил мальчика-солнце в бушующего мужчину, научил страху потери того, кто раньше был так бесстрашен. — Я знаю, что с моей стороны, возможно, эгоистично все еще искать его внимания спустя столько лет… — Так и есть, — на другом конце линии слышится тихий треск: Феликс делает глубокую затяжку своей сигареты за много миль от него. — …Но он для меня все, Ликс, — его друг вздыхает, все такой же романтик. — И я поговорил с доктором Уэем перед тем, как это сделать… — И именно ПОЭТОМУ я это поддерживаю, — еще одна затяжка. — Я вижу, что для вас обоих все действительно изменилось, понимаешь? Теперь в его голосе слышна улыбка, которую Чан, как оказалось, ждал — в этот момент он почувствовал, как гора свалилась с его плеч. — Боже, я поверить не могу, что мы оба свободны одновременно впервые с 2012 года, я даже не знаю, что делать! — Чан смеется, делая последнюю затяжку. — Я скажу тебе то же самое, что сказал ему: просто пусть все идет своим чередом, — говорит Феликс медленно и осторожно, но все еще с улыбкой. — Ты говорил с ним обо мне… И он не просил тебя передать мне, чтобы я шел нахуй… Мне кажется, я схожу с ума, — старший качает головой, прикуривая вторую с нервным смешком. — Если ты сейчас собираешься сорваться и загнаться, как в прошлый раз, скажи мне сразу, и я сам положу этому конец. Снова этот раскат грома… — Я не сделаю ничего безумного, обещаю. Никаких срывов. Никаких разбитых сердец, — они вздыхают в унисон по разные стороны линии. Боже, Чан так по нему скучает. — Эм, вообще-то… говоря о безумстве. Он сегодня сказал, что подумает о воссоединении только в том случае, если ты будешь делать грандиозные жесты, так что… может, капельку безумия? — голос Феликса становится писклявым. — Чисто в качестве исключения? Они обмениваются недоверчивым смехом, воодушевленные жизнью и любовью, как в те времена, когда все еще не полетело к чертям. В третий раз действительно должно повезти. — На следующее утро они едва успевают сесть за завтрак для «разбора полетов», когда Чан поднимает тему: — Я знаю, что сам наложил на нее запрет, но… вы, ребята… помните, как играть «Bang The Doldrums»? Несколько тарелок со стуком опускаются на стол, пара кусков еды выпадает изо ртов, замерших на полпути. — ТЫ С УМА СОШЕЛ!!! — Чанбин и Сынмин кричат в унисон моментально. — ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ МЫ СЫГРАЛИ ЧТО?? — шокированное лицо Джисона выглядит как в мультике, он разводит руками в стороны. — Я просто думаю, что было бы круто легализовать ее… чисто разок… — Чан чешет затылок, кончики его ушей светятся красным. — Пожалуйста, объяснись. У меня ощущение, что у меня сейчас будет инсульт, — Джисон обмахивает рукой падающего в обморок Чанбина, пока говорит. — Ну, все началось в туре Warped 20… — Сынмин запускает вейпом в голову Чана. — Я ухожу из группы, если ты не дашь мне нормальное объяснение в ближайшие три секунды, — восклицает Джисон как раз в тот момент, когда басист начинает доставать телефон из кармана. Чан показывает им скриншот, который прислал Феликс: сообщение от Хёнджина, где тот говорит, что мужику придется сделать миллион великих жестов, прежде чем он хотя бы рассмотрит возможность снова с ним заговорить. — Боже, вы все сумасшедшие! Операция «В третий раз повезет» реально сработала! — Джисон не может перестать смеяться даже в середине фразы. — Как думаете, они заметят, если я сымпровизирую партию ударных? Я ее вообще не помню… — произносит Чанбин после паузы. — Мы можем пойти ко мне в номер, и я помогу тебе это отбарабанить… — гитарист хватает барабанщика за лицо и говорит вкрадчивым голосом. — Моя установка не влез… Аа. Окей. Прямо сейчас, — улыбка, пожалуй, слишком сияющая для этой ситуации. — Я переделаю сет-лист под это БЕЗУМИЕ. Всем советую прийти в себя и быть готовыми к репетиции через час. Мы едем сразу на площадку. — Тон Сынмина не терпит возражений; он полностью вошел в режим менеджера, хватая телефон, чтобы сделать серию звонков. — Свет на сцене приглушен, и лишь один прожектор направлен на Чана. Дым вокруг создает ощущение чего-то неземного, толпа ждет с замиранием сердца… Они либо знают, либо чувствуют, что сейчас произойдет что-то грандиозное. Когда он подходит к стойке — потный, вибрирующий от адреналина, с гордо висящим на плечах басом, со своей группой за спиной и сердцем на кончиках пальцев — лидер Return of Orpheus всматривается в море людей. Он обхватывает микрофон обеими руками и начинает говорить: — В последнее время я чувствую такую ностальгию... Я много думал о драмах и вторых шансах… — Крики толпы накрывают его волной. Он улыбается. — Когда стоит оглянуться назад, а когда — двигаться дальше? Я думаю сейчас больше, чем когда-либо, что любовь — это то, что заставляет нас пробовать снова и что двигает нас вперед. Эта группа об этом, и эта песня тоже. Раздается пара отчетливых «черт возьми, да» и нервное «какого хрена?!» — настолько громкое, что оно вызывает звонкий смех у Чанбина, стоящего позади. — …Это старая песня, так что, если знаете ее, пожалуйста, подпевайте! Свет гаснет. Гитара начинает рвать воздух. Рев толпы оглушителен. Чан едва слышит, как Джисон начинает петь сквозь звон в ушах: «Я написал прощальную записку помадой на твоей руке, когда ты отключился»...