Не кури у моего подъезда

Феликс сидел и смотрел в свой телефон, где было открыто окно с Хенджином и светилось пугающее «печатает». Ли затаил дыхание и, как завороженный, буравил экран, ярко светящийся в полумраке комнаты. HyunJinn Привет, мы знакомы? Феликс открыл клавиатуру, но сразу же завис, не зная, что именно писать и как реагировать на это сообщение. Во-первых, Хенджин не знает, кому именно он пишет. Во-вторых, Феликс более чем уверен, что если он узнает, то сразу же заблокирует. Весь былой настрой и желание покончить с этой странной тягой к парню испарились, а на их месте было лишь легкое волнение, смешанное с неумолимой жаждой быть ближе. Феликс должен просто притвориться другим человеком, и тогда, возможно, Хенджин будет общаться с ним, расскажет о себе больше, а этого хватит, чтобы просто успокоить сердце Ли. Lixie Привет, не думаю Сообщение пришло через секунду. HyunJinn Ааа, ну тогда представлюсь: Хенджин, учусь в 11 Феликс не любил врать. Он считал лгущих людей недостойными и духовно слабыми, однако прямо сейчас придумывал в голове новое имя и новую биографию, поскольку просто взять и выйти из приложения он сейчас не сможет, как и сказать, кем на самом деле является. Lixie Меня зовут Лина, думаю, мы в разных школах Феликс сам поморщился от выбранного женского имени, но мысли, витающие в его голове, не позволили ему слишком сильно корить себя, потому что сам факт того, что он прямо сейчас общался с Хван Хенджином — объектом своих воздыханий и грез — лишал его голову каких-либо адекватных идей. HyunJinn Скинь фотку лица, может быть, я тебя видел Феликс замер и почувствовал, как руки холодеют. Недолго держалась его тайна… Скинуть рандомную фотку из интернета — не вариант, люди уже давно в подобное не верят, а сам Ли, хоть и казался немного феминным, на девушку все же смахивал мало, да и Хенджин бы сразу узнал его… Ситуация была критической, идей не было вообще, а сердце сжималось от страха, что все это прекратится так же быстро, как началось. Lixie Я не люблю скидывать свои фотографии, извини Это было единственное, на что хватило фантазии Феликса. Ну а что? Разве будет девушка скидывать свои фотографии незнакомому парню? HyunJinn Да ничего, я все понимаю Феликс хотел кричать что-то вроде: «Да ничего ты не понимаешь! Вместо незнакомки по ту сторону экрана сижу я, твой одноклассник и жертва твоей банды, а еще тот, кто уже второй год пускает слюни на тебя!» HyunJinn Расскажи о себе, может, будем общаться? Кажется, к этому жизнь Феликса ещё не готовила. По крайней мере, он не планировал придумывать целую историю про несуществующего человека, чтобы общаться со своим одноклассником. Ну и ладно, Феликс сдаёт литературу, пишет сочинения хорошо, вот и сейчас накатает какое-нибудь сообщение. Lixie Мне 16, учусь в 10 классе, люблю смотреть американские сериалы (боевики и триллеры), занимаюсь танцами, а в свободное время читаю Правдой было только последнее: «в свободное время читаю», потому что читать Феликс действительно любил. А вот что касается танцев… Всё, откровенно говоря, плачевно: в пять лет мама отдала его на какой-то кружок по танцам, и отходил туда маленький Феликс меньше года, а потом, после каждодневных истерик и «я не хочу туда идти, там одни девчонки!», он ушёл оттуда. Сейчас дела с танцами, как и с любым спортом, обстояли трудно: на физре максимумом Феликса было пробежать один круг (и потом чуть не умереть на скамейке), сделать наклон (а потом пару минут стоять, потому что «в глазах побелело»), ну и поиграть пару минут в волейбол (а потом пойти на скамейку запасных, потому что мяч прилетел прямо в лицо). HyunJinn Ого, я тоже танцую, уже двенадцать лет, кстати Феликс замер, перечитывая сообщение несколько раз и пытаясь понять, правильно ли он истолковал его слова. Просто поверить в то, что Хёнджин, известный хулиган, один из главарей банды и один из лучших бойцов, мог заниматься танцами, просто невозможно. Феликс даже представить себе не мог подобного, ведь танец — это чувство, это искусство, которое дано постигнуть не каждому, и если Хвану это удалось, то теперь Феликс ещё больше будет его идеализировать. Lixie Воу… Это круто, не часто можно встретить танцующих парней HyunJinn А тебе они нравятся? «Мне нравишься ты», — хотел бы написать Феликс, но вместо этого вбил в строку простое «да». Ли нравится абсолютно всё, если оно хоть как-нибудь связано с Хёнджином, а танцы… теперь он готов подумать над тем, чтобы спустя десять лет снова пойти на занятия. Lixie Я смотрела твой профиль, по тебе не скажешь, что ты любишь танцы HyunJinn А никто об этом не должен знать))) Теперь у тебя есть мой секрет, не хочешь ли тоже что-нибудь рассказать о себе, Лина? Если бы Феликс был девушкой, он бы тоже повёлся на Хёнджина. Его манера речи, эта ухмылка, которую Ли прямо сейчас представил в голове, этот контраст чего-то опасного и приторно сладкого в характере — это все дурманило и сводило с ума. Впрочем, Феликс вдруг осмелел. Бедный Хенджин никогда не узнает, кто именно ему пишет. Он вбил в строку: «Ты мне уже давно нравишься» и отправил, сразу выключая телефон и откидывая его куда-то в сторону. Он упал головой на подушку, но тут же подскочил, желая схватить телефон и удалить всю переписку. Однако понимал, что сообщение уже просмотрено, а значит, пути назад нет, он упал обратно. Ли понимал, что сам закапывает себя, однако даже ради таких недолгих переписок он готов весь день кидать на Хенджина мечтательные взгляды, просматривать старые фотоальбомы, представлять нереальные сюжеты развития событий и просто любить издалека. Эти эмоции невозможно описать, но прямо сейчас они переполнили тело Ли, заставляя кончики ушей краснеть, пальцы сжимать край одеяла, а улыбку невольно касаться его губ. Он словно преодолел какой-то барьер, оказавшись чуть ближе к Хенджину, чем прежде. А тайна, которую поведал Хван, заставила чувствовать себя особенным. Может, это к худшему — очередные ложные мечты, незаинтересованность в уроках, когда совсем рядом сидит Хенджин? Что сделано, того не миновать, поэтому Феликс попытался собрать в кулак остатки своей храбрости и взять телефон. Он сразу же смахнул страницу Инстаграма, будучи сейчас не готовым посмотреть ответ Хвана, и зашел в будильник, привычно ставя сразу штук восемь — чтобы не проспать. *** — Твою ж мать! — первое, что произнес Феликс, когда проснулся, потому что на часах было уже 9:15, а это значит, что первый урок он благополучно проспал. Ли кинулся к шкафу и вытянул оттуда чуть мятые брюки и какую-то рубашку с длинным рукавом. Кое-как натянув штаны и чуть в них не запутавшись, Феликс схватил рубашку и накинул на тощие плечи. Пуговицы не хотели застегиваться, а часы как-то подозрительно быстро бежали вперед. Ли наконец расправился с рубашкой и схватил галстук, наспех завязав его, покидал вещи в свой рюкзак и тремя движениями расчесал растрепанные волосы. Вместо куртки Ли накинул джинсовую, а затем пулей вылетел из дома, направляясь на автобусную остановку. Если бы он не проспал сегодня, то, вероятно, медленно шел бы по светлой улице, любуясь распускающейся после зимы природой, слушая пение птиц и вдыхая запах цветущей сирени. Однако он не смотрел по сторонам, только изредка бросая взгляд на телефон и проверяя время, пока со скоростью света бежал на соседнюю улицу. Прошлый вечер и переписка с Хенджином покинули его голову, поскольку прямо сейчас там были мысли только о том, как оправдать себя перед классным руководителем. Феликс никогда не опаздывал, даже наоборот — приходил раньше, за что его, кстати, всегда хвалили. А сейчас он успевает только к третьему уроку, а причина не совсем уважительная — проспал. Феликс успел на остановку прямо вовремя, когда автобус заворачивал и открывал двери, выпуская кучу народу. Надеяться на свободное место не стоило — вся остановка была забита студентами, опоздавшими школьниками и пенсионерами, которые, видимо, решили покататься по городу в четверг утром. Ли забежал в автобус и встал у самых дверей, выдыхая и прислоняясь лбом к поручню. Спать все еще хотелось невероятно, а осознание того, что придёт он четко к третьему уроку — физкультуре — заставляло возненавидеть этот день еще сильнее. В теплом автобусе, под монотонные разговоры двух женщин рядом и шум самого транспорта Ли совсем не заметил, как, уперевшись спиной в самый угол, прикрыл глаза и задремал. Ехал он долго — около сорока минут, радовало только то, что автобус подъезжал чуть ли не к дверям школы. Феликс слышал, как открываются двери на остановках, как в автобус заходят люди и как аппарат для оплаты проезда оповещает о совершенной покупке. Стояли они очень плотно, Феликс едва ли не касался всем телом чьей-то широкой спины, а в голове вместе с мыслями про опоздание мелькнуло что-то вроде: «Как мне выйти отсюда вообще?» Станция сменялась станцией, а глаза Феликса совсем не хотели разлипаться. Он потер их и хотел было взглянуть на табло, дабы узнать, сколько ему еще ехать, как почувствовал на своей шее горячее дыхание, а глаза увидели ткань знакомой голубой ветровки. — Просыпайся уже, следующая остановка наша, — произнес любимый хриплый голос. Феликс вздрогнул и медленно поднял глаза, замечая прямо перед собой всего в паре сантиметров Хенджина. Тот наклонялся чуть вперед, едва ли не вдавливая Феликса в стену, а пару секунд назад еще и чуть не касался тонкой шеи Ли. — Что?.. — Феликс потер глаза, желая убедиться, точно ли он не спит. Но, к счастью или к сожалению, облик Хенджина не исчез, зато на его губах показалась ухмылка. — Идем ближе к дверям, — Хенджин непринужденно схватил Феликса за запястье и стал пробираться через толпу, утягивая за собой все еще непроснувшегося до конца Феликса. Честно говоря, Ли не верил в собственное везение, потому что последнюю неделю в его жизни стало слишком много Хенджина, который раньше мог только изредка окинуть его взглядом — не более. Теперь же Феликс шел за ним, чувствуя на своей руке горячие пальцы, а еще он вчера переписывался с этим человеком. В матрице точно произошел какой-то сбой, потому что все происходящее — просто фантазия, сказка. Феликс встал рядом с парнем, когда они оказались у самых дверей, и бросил слегка робкий взгляд на Хвана. — А почему ты на автобусе? — совсем тихо спросил Феликс, не ожидая ответа. — Я думал, ты только на байке ездишь. — Он в ремонте, — Хенджин пожал плечами и отпустил руку Феликса, поворачиваясь в его сторону и встречаясь взглядом с широко распахнутыми глазами. — А почему это ты к третьему? — Проспал, — пробубнил Феликс, отводя глаза в сторону. Они вышли вместе, словно давние знакомые, которые каждое утро так ездят в школу. Феликс постарался чуть обогнать парня и быстрее проскользнуть в здание школы, однако Хенджин будто бы принципиально шел рядом, не позволяя ему и на метр убежать вперед. Он чувствовал на себе чужой взгляд и совершенно никак не мог его интерпретировать, поскольку Хенджин не смотрел на него презрительно, но и нежности в нем не было. Однако в голове всплыла вчерашняя переписка, а еще слова про танцы. Да, это может быть и брейк-данс, однако Феликс, привычно следуя своей романтической натуре, представляет плавный танец, наполненный эмоциями. Танец, в котором будет раскрываться какая-то внутренняя трагедия, скрытая под красивым белым развевающемся костюмом. Ли действительно хотел бы верить, что Хван в глубине своей души мягок и чувственен, однако, прямо сейчас, глядя на его ветровку, черные брюки, выбивающиеся из общего стиля, и бритую голову, верил совсем слабо. Вот так, бок о бок, они дошли до мужской раздевалки, где уже почти никого не осталось. Парни, воодушевленные сорока пятью минутами предстоящего отдыха после тяжелых уроков, что-то бурно обсуждали между собой, только Феликсу до этого дела не было — прямо сейчас будет его персональный ад. А все потому, что в этой раздевалке он останется один на один с Хенджином. И вот двери раздевалки хлопнули, оповещая, что последний ученик — Ильсон — покинул это место, оставляя его в глухой тишине. Феликс осмотрел исписанные ручками, замазками и маркерами стены, обваленную плитку и брошенные по углам вещи — все это та атмосфера школьных лет, которую он любил и ненавидел одновременно. Хенджин стоял за его спиной и как-то совсем не спешил переодеваться, только буравил взглядом парня, скрестив руки на груди. Феликс бы очень хотел научиться читать мысли, хотя бы для того, чтобы угомонить свои чувства, доказав себе, что в голове Хенджина нет ничего, кроме байков, сигарет и девушек. Но увы и ах, экстрасенсорными способностями его жизнь не наделила, а вот гейской паникой при виде Хвана — это да, в двойном размере. — Чем же ты вчера занимался ночью, что проспал два урока? — невзначай спросил Хёнджин, двигаясь с места и проходя вглубь раздевалки. — Учил историю, — тихо ответил Ли, провожая парня взглядом, пока тот стягивал с плеч ветровку. — Что такое «Белое движение»? — спросил Хёнджин, поворачиваясь в сторону сконфуженного парня и оглядывая его с ног до головы. Феликс поправил свои вечно спадающие очки и сделал шаг назад, прижимаясь спиной к холодной плитке на стене. Никакую историю он вчера не учил: во-первых, потому что знал, что не спросят; во-вторых, потому что проходил темы по персональной программе, готовясь к экзаменам; ну а в-третьих… отходил от переписки с Хваном, но это так — детали. Хёнджин улыбнулся и вдруг снял через верх свободную белую футболку, представая перед Феликсом с оголённой грудью и идеальным прессом. В этот момент, как и в любой другой в раздевалке перед физрой, Феликс кончился как человек, глядя на ясно видные косые мышцы, кубики пресса и подкачанную грудь. Если бы Феликс умел лепить скульптуры, точно бы слепил тело Хвана и поставил бы в главный музей страны, потому что это, по его скромному мнению, совершенство. — Белое движение, — начал Хёнджин, вдруг сокращая между ними расстояние и, словно хищник, медленными шагами наступая на Феликса. — Белое движение состояло из разнообразных по идеологии групп антибольшевистских сил, — Хёнджин продолжал приближаться, хоть между ними едва ли оставался метр. — Монархистов, демократов, социалистов, — Хёнджин вдруг дёрнулся вперёд, выставляя руки по обеим сторонам от тела Ли и глядя на него нечитаемым взглядом. — Эсеров и меньшевиков, — прошептал он. Прямо сейчас Феликс готов умереть. Он пока не знает от чего: от счастья, что Хёнджин так близко и прижимает его к стене, от страха по той же причине или просто от переизбытка чувств. Он вжался в плитку, холодящую кожу через ткань рубашки, и смотрел прямо в тёмные глаза Хвана, поджимая губы и борясь с желанием примкнуть к покусанным губам парня. — Если историю ты не учил, то чем же занимался? — усмехнулся Хван, подаваясь вперёд и чуть ли не касаясь всем телом дрожащего тела Феликса. — М? — Я… — Феликс чувствовал жар, исходящий от Хёнджина, втягивал и не мог насытиться любимым запахом, однако в груди также сжимался и страх. Это был липкий страх от неизвестности и опасной ауры Хвана, которая в большей степени сводила Феликса с ума ещё сильнее. Нет, у него точно стокгольмский синдром… — Был занят. Важные дела. Феликс осекся, будучи удивленным своим резким приливом дерзости и смелости. Однако Хенджин в очередной раз усмехнулся и наклонился еще ближе, опаляя дыханием покрасневшее ухо Ли. — Переписываться со мной — очень важное дело, верно? — прошептал Хенджин, вводя Феликса в ступор. — Что?.. — переспросил Ли, хотя и так все прекрасно слышал. — Я не люблю, когда мне врут, Лина, — назвав Феликса именем, которым тот вчера представился в переписке, Хенджин отпрянул, позволяя Ли наконец выдохнуть и отклеиться от стены. Сердце колотилось как бешеное, колени дрожали, а в груди все сворачивалось от смущения и стыда. Каким образом Хенджин вообще узнал, что вчера общался именно с Феликсом? В какой момент Ли прокололся? — Переодеваться не будешь? — спросил Хван, натягивая на свое тело какую-то спортивную кофту. Феликс только молча мотнул головой и потянулся к своему пакету, где лежала наглаженная мамой форма и кроссовки. *** Физкультуру Феликс не любил. Нет, даже ненавидел. Презирал и мечтал убрать к черту из школьной программы. Потому что какие еще подтягивания?! Он вам что, спортсмен? Ли отжиматься-то умел раз десять (с колен), бегал круга два (потом полчаса лежал на полу), ну и прыгал в длину чуть больше своего роста (он был одним из самых низких среди мальчиков) — в общем и целом, физра была его главным врагом (после информатики, конечно). Прямо сейчас, в своей белой футболке и очках, съехавших в одну сторону, он стоял в очереди перед турником, а за ним — Хван Хенджин. Феликс был уверен, что твердая пятерка у Хвана только по физре, потому что в их классе просто не было более спортивного человека, который умел и в волейбол поиграть, и выиграть спор у физрука, кто больше отожмется. — Хенджин, проверь у мальчиков подтягивания, я пойду приму отжимания у девочек, — сказал невысокий мужчина, который, честно говоря, мало походил на человека, заинтересованного в спорте. Феликс был уверен, что бегал тот только в тех случаях, когда до закрытия магазина с пивом оставалось пять минут, ибо как еще объяснить его скуфское телосложение? — Ага, на «пятерку» — 20 раз? — спросил Хван и, после утвердительного кивка, вышел вперед. — Ну, я начну. Хенджин подпрыгнул и схватился руками за турник. Пока все парни завидовали технике и мышцам на руках одноклассника, Феликс любовался широкой спиной и мечтал, чтобы эти самые сильные руки прижимали его к стене. Или к кровати, тут уж как повезет. Хван явно уже сделал больше двадцати раз, однако продолжал, совершенно не показывая усталости. Ли скоро реально начнет считать себя ненормальным, потому что мозг уже самостоятельно рисует очень неприличные картинки с участием Хвана, а молодой юношеский организм, знаете ли, может отреагировать на это вполне себе естественно… — Тридцать восемь, хуя себе Лысый дает, — усмехнулся Хисын и похлопал Хвана по плечу, пока тот разминал пальцы. — Пиздуй на турник, — скинув чужую руку, снисходительно кинул Хенджин и встал сбоку, начиная считать подтягивания. Хисын сделал точно больше двадцати раз. Феликс не слушал: с каждым новым человеком на турнике он понимал, что совсем скоро и сам окажется там, на висящей палке под строгим взглядом своей первой школьной любви. Парней было немного — десять, и Феликс молился всем богам, чтобы звонок вдруг прозвенел раньше (например, охранница заснет и упадет головой на кнопку, и Ли успеет сбежать из этой комнаты для пыток). Но звонок не звенел, и вот предпоследний человек — Ильсон — запрыгнул на турник. Парень кое-как сделал три корявых подтягивания и повалился на мат, как-то культурно ругнувшись. — На двойку, — констатировал Хенджин и закатил глаза. — Следующий. Феликс вроде и любит Хенджина, но прямо сейчас хочет убить, потому что его принципиальность во всем, что касается физры, бесила. Но делать нечего — Ли подошел к турнику, размял руки и кинул взгляд на Хвана, но не увидел ничего, кроме строгости. — Эй, пацаны, го пока в волейбол в кругу? — крикнул кто-то из одноклассников, и вся орава убежала на другую сторону зала, схватив волейбольный мяч. Ну пиздец. Сдавать подтягивания один на один с Хван Хенджином — такое Феликсу даже во снах не снилось. Понимая, что ждет его полный пиздец, больные руки и два в портале, он тяжело вздохнул и потянул руки вверх. Парень прыгнул, ожидая, что руки коснутся турника, но кроме воздуха он ничего не почувствовал. Ли посмотрел вверх, проклиная свой низкий рост, и попытался еще раз — все то же: до турника еще сантиметров пять. — Тебя подсадить? — спросил Хенджин, подходя ближе. Ну нахуй. Этого Феликс точно не переживет. Он находиться то рядом с Хваном не может, а тут руки Хенджина будут на нем… — Нет-нет… — залепетал Феликс, видя на лице парня ухмылку и легкую озадаченность. — Я сам. Хенджин скрестил руки на груди и прикусил нижнюю губу, наблюдая за Феликсом. Ли выдохнул и повторил попытку, но все было тщетно. Краем уха он услышал тихий смешок и покраснел, проклиная физрука, отжимания и собственную способность профессионально позориться. Феликс прыгнул еще раз, а потом еще, но каждая попытка была хуже предыдущей.  Ситуация — пиздец, потому что он не то что подтягиваться, на турник запрыгнуть не может. Феликс остановился, пытаясь отдышаться, а затем прыгнул еще раз. Вот он коснулся пальцами турника, однако только провел по холодной палке, а затем, словно его руки намазали маслом, скатился вниз. — Ты такой милый, знаешь? — совсем несвойственным себе голосом проговорил Хенджин, подходя со спины ближе. — А?.. — смущенно, удивленно и растерянно спросил Ли. Он чувствовал свой вселенский позор, а еще вселенскую несправедливость, что сердце влюбилось именно в Хенджина, на ответные чувства которого можно даже не рассчитывать. Ли все еще не знал, к чему Хенджин бегает за ним последнее время, отчего так добр и почему, узнав в Instagram, рассказал свой секрет. В этом точно есть какой-то подвох, и Феликс твердо решил, что не поведется на него. Правда же?.. — Когда запрыгиваешь на турник, — Хенджин встал совсем близко, чуть ли не прижимаясь грудью к спине Ли, — сначала присядь посильнее, — он положил обе руки на талию Феликса. Что там Феликс говорил про свое решение не вестись на Хвана? Забудьте. Прямо сейчас в его животе порхали тысячи бабочек, сердце ударялось о ребра, ноги стали ватными и совсем не держали, а мысли завели его совсем не в том направлении. — Присядь, — прошептал Хенджин. Феликс повиновался и чуть согнул колени. Он и так едва стоял на ногах, а теперь вообще — вис в руках Хенджина. — А теперь прыгай, — проговорил Хван. Феликс прыгнул и почувствовал, как Хенджин поднимает его выше, а затем, пару секунд удержав, позволяет обхватить пальцами турник. Феликс ощущал на своем теле горячие ладони даже через ткань футболки. Он крепко вцепился в турник, но всей душой желал остаться в руках Хенджина. Этот момент он бы хотел записать в дневнике своей памяти как самое счастливое мгновение (и что, что пятый раз за неделю — жизнь радует!). — Подтягивайся, — произнес Хван, но рук с талии Ли не убрал. Феликс попытался согнуть руки, но помимо отсутствия накачанных мышц ему мешали мысли и чувства из-за длинных пальцев Хенджина, что обхватывали его и заставляли тело и мозг плавиться. Вопреки ожиданиям, Феликс действительно подтянулся, не без помощи Хвана, конечно. — Один, — начал Хенджин, вновь поднимая тело Ли и позволяя тому сделать почти полноценное подтягивание. — Два. — Перемена! — закричал кто-то вместе со звонком, и двадцать с лишним голодных одиннадцатиклассников кинулись прочь из зала на завтрак. Феликс расстроенно вздохнул, когда Хенджин убрал руки и отошел в сторону, видимо, говорить физруку результаты. Парень повалился задницей на мат, потёр рукой ушибленное место и, кое-как поднявшись, поковылял к раздевалке, ожидая в школьном портале «лебедя» по физре. *** — Эй, блондинка, домашку по физике сделал? — кинул один из друзей Хисына из самого конца коридора. Феликс продолжил идти, игнорируя догоняющего его парня. Он ненавидел давать списывать — его труд попросту отбирали эти подонки, которые не удосужились дома хотя бы списать с ГДЗ. Ли миновал снующих под ногами первоклассников, которые крыли его трёхэтажным матом и показывали факи, заворачивая на лестничную клетку, где образовалась целая пробка из учеников. Если бы Ли принимал какие-нибудь решения в этой школе, то он, ей-богу, поставил бы светофоры, дабы хоть немного разрешить эту давку. — Я с тобой разговариваю, — послышался грубый голос у самого уха. Феликс вздрогнул и попытался пробраться вперёд, но никто не собирался пускать его, заставляя стоять очень близко с малолетним зеком, требующим домашку по физике. — Совсем охренел? Феликс всё ещё не сдавался, пытаясь протиснуться и убежать быстрее в свой кабинет, чтобы вновь, как в прошлом году, не получать ногами по телу за «борзость». — Сука, — усмехнулся парень и схватил Феликса за край рубашки, сильно дёргая и заставляя попятиться назад, наступая на ноги учеников и слыша недовольные возгласы. — Ты, по-моему, что-то попутал, пидор недоделанный. — Субин, отъеби от него, — прозвучал чей-то знакомый голос. — Я же вроде предупреждал. За ними стоял Хёнджин, сложив руки в карманы, он смотрел на Субина взглядом, переполненным ненавистью. Феликс не надеялся на защиту, но Субин действительно отцепился от его рубашки и, выплюнув какое-то ругательство, с силой толкнул впереди стоящего парня, пробираясь сквозь толпу и растворяясь среди сотен школьников. Феликс чувствовал себя главной героиней тупого школьного романа, где хулиган вдруг встал на защиту и доблестно прогонял всех обидчиков. Ли хоть и был идеалистом, но решил, что романтизировать каждый жест Хёнджина не стоит, и что даже за этим действием может крыться что-то корыстное. — Спасибо, — одними губами произнёс Феликс и уже хотел было слиться с толпой, как его запястье вновь оказалось в плену чужих пальцев. — Помнишь, что ты не отдал мне долг? — проговорил Хван, прижимаясь к Феликсу из-за подошедших школьников и влившихся в общую толпу. — Какой долг?.. — За сделанную работу на информатике, уже забыл? — Хёнджин смотрел прямо в глаза, а через них, кажется, в душу. — Сходи со мной погулять. — Что?! — Феликс вскинул брови, удивлённо глядя на парня. Ему это снится? Больная фантазия разыгралась? Галлюцинации? Феликс моргнул пару раз, прокручивая в голове эти странные слова, которые звучали бы нормально, не вылети они из уст Хенджина. Ли не знал, что им двигало — страх, отчаяние, интерес или какая-то космическая связь, но он промямлил тихое «да». *** Это пиздец. Тотальный. Феликс обматерил себя уже как только мог, потому что какой идиот (а он еще и влюбленный идиот) согласится пойти один на один гулять с хулиганом и главарем бандитской шайки? Тогда он как-то не подумал о возможных развитиях событий, а сейчас стоял у ворот школы, дожидаясь Хенджина. В голове вертелась идея сбежать отсюда как можно скорее, спрятаться дома под одеялом и удалить нахрен Инстаграм. Вдруг Хван отведет его к своим браткам, и те будут глумиться, издеваться, как прежде, а может, и вытворять что похуже? Он прямо сейчас ощущает себя человеком без инстинкта самосохранения, потому что все еще слепо верит в какую-то невинность и духовную развитость простого малолетнего бандита без принципов. — Я уж подумал, что ты сбежал, — произнес Хенджин, подходя ближе и засовывая в рот длинную сигарету. — А… нет, я жду, — Феликс сунул руки в карманы и оглядел Хенджина с ног до головы, будто бы не изучил его за эти два года. — А куда мы пойдем? — Секрет, — сказал Хван, но, увидев испуг на красивом лице, добавил: — Бить не будут, успокойся. Словно бы словам хулиганов можно верить… Но не забываем, что Феликс входит в касту влюбленных идиотов, и поэтому только слабо кивает. — Идем, — Хенджин пошел в сторону аллеи, а Феликс, не совсем понимая, что сейчас вообще происходит, слепо последовал за ним. Ли не смотрел по сторонам, его взгляд был устремлен на землю, пока его голову таранила тысяча мыслей, где одна хуже другой. Он ненавидел свое хлипкое тело и слабохарактерность, которые заставили его вечно послушно выполнять все прихоти. Он верит в чистую и искреннюю любовь, но не уверен, способны ли вообще любить такие, как Хенджин. Обычно таким людям плевать на моральные нормы и кодекс чести, они тушат сигареты о чужие руки, избивают до потери сознания ради собственной забавы. Это люди без сердца, они не способны на чувства. Феликс не знал, сколько они идут и куда, но на улице все еще было светло, а на фоне шумели проносящиеся мимо машины, пока пешеходы в спешке направлялись кто куда. Эта часть их района была самой культурной: вместо старых пятиэтажек — новостройки, вместо мусорок — парки. Феликс часто ходил сюда гулять, вставляя в уши наушники или тихо читая на лавочке. Это место было романтичным и уединенным — кусочком идеальной жизни среди грязных улиц и бандитских группировок. Ноздри щекотал весенний ветер, а в голову ударил запах цветущей сирени, что странно: еще только конец апреля. Было совсем тепло, но Феликса морозило осознание ситуации и неизвестность, что ждет его не через пару минут от Хенджина, а та, что кроется во времени после школьного выпускного. Каждый выберет свой путь — тернистый или гладкий, но они навряд ли когда-нибудь еще пересекутся, а это значит только одно: он не будет видеть Хенджина. Школа пройдет, а его влюбленность — навряд ли. С каждым днем она только усиливалась, заставляя руки невольно тянуться к старым фотографиям Хвана, а глаза — постоянно искать его стриженную голову в толпе. — Мы пришли, — Хенджин остановился и повернулся назад. Ли тоже встал на месте, не решаясь оторвать глаз от зеленеющей травы. Он был готов увидеть все что угодно и, честно говоря, уже плевать хотел на собственную безопасность. Прямо сейчас он рядом с Хенджином, и неважно, что будет через мгновение. Феликс поднял глаза и встретился с чужим темным взглядом, в котором не было ни насмешки, ни презрения, только необъяснимый интерес и что-то совсем новое, отдаленно напоминающее смятение. — Могу кое-что спросить? — аккуратно задал вопрос Ли и, дождавшись положительного кивка, сглотнул вязкую слюну. — Ты проводишь со мной время, потому что проиграл спор или решил развлечься? Хенджин сделал шаг вперед, но его рука не поднялась для удара, губы не изогнулись в ухмылке, а глаза не приобрели привычного безразличия. Что-то точно было не так, но Феликс пока не мог понять что именно. — Милашка, — Хенджин сделал шаг в сторону, открывая Феликсу вид на склон, внизу усеянный какими-то цветами. — Посмотри вокруг, стал бы я вести тебя сюда из-за спора? Феликс огляделся и ахнул: сад сирени разных сортов, белые скамейки, одиноко стоящие фонари и тропа, совсем заросшая травой. Людей не было, но пение птиц разбавляло гнетущую тишину, а сырость в воздухе перебилась запахом сирени. Ли не знал, как ему на это реагировать, поэтому просто молчал, разглядывая великолепный пейзаж, о котором прежде не знал. — Этот парк забросили десять лет назад, скоро собираются реставрировать, — проговорил Хенджин, подходя к дереву сирени и руками аккуратно отрывая веточку. — Но мне нравится это место сейчас: никаких людей, площадок, асфальта, только природа и красота, необузданная руками человека. — Я… Вау… — Феликс не мог сдвинуться с места, не веря в реальность происходящего, а в груди вновь всколыхнула надежда, но теперь она не просто горела, а жгла его изнутри, прогоняя все страхи и предубеждения. — Ты так красиво говоришь… я не знал, думал… — Что я быдло? — На это Феликс только кивнул. — Но… если это шутка и ты… проводишь со мной время из-за этого, лучше просто избей, — Феликс смотрел на подходящего парня, чувствуя внутри только уверенность и совсем забывая про страхи. Думать уже поздно — ничего не изменить, поэтому он попробует наконец прояснить абсолютно всё. — Сейчас ведь из кустов выйдет твой друг с камерой и посмеетесь надо мной, да? А потом вы придумаете, как развлечься, перед этим, конечно, рассказав всей школе, что «Блондинка» — пидор, который повелся на… — Слишком много надумываешь, — Хенджин сократил расстояние и потянулся рукой к волосам Феликса. Парень сначала испуганно отпрянул, но потом, после лёгкого касания чужих пальцев, заправивших прядь его волос за ухо, расслабился. — Я в твоих глазах отвратительный человек, в жизни, может, ещё хуже, но тебе… — Хенджин убрал руку и опустил глаза, словно не мог подобрать слов и на самом деле смущался. — Тебе я не наврежу. А Феликс всё ещё влюблённый идиот, поэтому тянет свою подрагивающую руку к чужому лицу. Он не знает, что именно им движет в этот момент, но когда пальцы касаются гладкой кожи, а Хенджин не отстраняется, не бьёт и не смеётся, Ли окончательно теряет рассудок и наконец избавляется от противного чувства вечно поджидающей его лжи. Может, Хенджин — просто хороший актёр, в игру которого поверил Феликс, а может, он действительно имел глубокий внутренний мир, пряча его под ветровками и костюмами Adidas. — Но… почему?.. — Феликс не убирал руки с чужого лица, лишь слегка касаясь пальцами. — Вот если согласишься сходить со мной ещё раз на прогулку — всё расскажу. Хенджин улыбнулся, совсем искренне — по-настоящему. Так, как улыбался друзьям или близким. Хван положил свою руку поверх чужой ладони, а затем проскользнул пальцами по предплечью Ли. После чего Феликс отдернул свою пальцы и хотел было отступить на шаг, как чужая рука обвила его вокруг талии и притянула. Хенджин обнимает его нежно, положив руки на рюкзак, что висел на плечах, и уткнувшись куда-то в изгиб плеча, просто молчал. Феликс забыл, как дышать и стоять, он не шевелился, а руки так и висели по швам, словно обнять Хвана — последнее, чего бы он хотел. Просто это всё было слишком сумбурно и неожиданно, а ещё слишком странно и пугающе сладко. — Ну так что? — совсем тихо спросил Хван. — Ты пойдешь со мной на еще одну прогулку? — Да. Хенджин отпрянул и протянул Феликсу веточку сирени, а затем повел парня обратно к оживленным улицам и машинам. Феликс совсем не соображал, куда его ведут, только молча следовал, прижимая к груди веточку сирени и чувствуя, как предательски слезы собираются на краешках его глаз. Он мечтал о таком Хенджине, рисовал в голове романтические сюжеты, но никогда бы не подумал, что они осуществятся, сойдя с холста его воображения. Они шли совсем недолго и остановились только у автобусной остановки. Для Феликса сейчас ничего не имело значения, кроме руки Хенджина и веточки свежей сирени. Они зашли в подъехавший, совсем пустой автобус и заняли дальний ряд, сидя бок о бок. Феликс смотрел в окно на темнеющее небо и проблески красного заката, а своим бедром чувствовал чужое. Все же он не сдержал одну слезу, что скатилась по бледной щеке и упала на рубашку. — Эй, ты чего? — Хенджин выглянул, пытаясь увидеть лицо Ли, но тот отвернулся, пряча слабость в рукаве рубашки. — Я… огорчил тебя? — Нет, — ответил Феликс, не поворачиваясь. Хван вдруг пальцами коснулся его подбородка и повернул голову к себе, замечая дорожки от слез. Он свел брови к переносице и большим пальцем вытер щеку. Феликс смотрел на Хенджина стеклянными глазами, а нижнюю губу прикусил до боли, боясь сделать что-то не так и лишиться этих прекрасных ощущений. Хенджин только снова улыбнулся, а затем медленно, словно нехотя, убрал руку. Они ехали еще долго. Феликс прислонился к окну и закрыл глаза, совсем не замечая, как солнце село за горизонт, а в пустом автобусе едва ли работал свет. Шум колес и размеренное дыхание Хенджина — это все, что сопровождало его, а о большем мечтать он не смеет. Ли не заметил, как начал проваливаться в сон, а затем дернулся, когда его плеча коснулась чужая рука. — Это моя станция, — сказал Хенджин, уже встав и закинув рюкзак на плечо. — Не проспи завтра. И после этих слов он вышел из автобуса, а Феликс проводил его взглядом, пока транспорт не набрал скорость. Глаза вдруг опустились на колени, где он обнаружил коричневого плюшевого мишку, а рядом белый листочек. Ли дрожащими пальцами перевернул записку, и его сердце замерло: почерк был точь-в-точь как у тайного поклонника, что слал валентинки уже два месяца.