GODISNOWHERE

Pyrokinesis — её влюбленные глаза Meluna — Old Doll (Soft Version)

Была потеряна-обретена она, Совершится оборот веретена.

Реквием (от лат. requies — "покой", "упокоение") — траурная заупокойная месса, посвященная памяти усопших.

***

Когда Тамзи пришел в свою комнату, он устало упал на кровать. Ему всегда прекрасно удавалось держать маску, показать ровно столько эмоций, сколько считал нужным, но сегодня это было сделать чертовски сложно. Возможно, при других обстоятельствах происходящее не выбило бы его так сильно из колеи. Но не в этот раз… Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и вновь прийти в норму, в привычное состояние, напоминающее тихую зеркальную гладь озера. В голове снова и снова прокручивалась недавняя сцена. Пальцы непроизвольно потянулись к шрамам, к тем местам, где еще недавно гуляли пальцы Сайлент. Будто он хотел прикоснуться к призраку ее движений. "Нужно собраться", — мысленно приказал он себе. Он перевернулся на живот, уткнувшись лицом в подушку, и на мгновение позволил себе просто быть собой. Без маски. Он заставил себя прийти исключительно из чувства долга. Если бы они не были вместе на задании, то вероятно, он бы не стал навещать ее вовсе. "Но иногда событие сильнее, чем мы", — устало выдохнул он. — "Быть может, иногда мы все-таки не властны над тем, что происходит, даже если кажется, что все в наших руках?" Как бы ни были крепки планы и убеждения, иногда все же случаются моменты, когда реальность оказывается сильнее, и с этим ничего нельзя сделать. Только смириться. И искать наиболее удачный вариант, как действовать дальше. Он встал и подошел к зеркалу. Расстегнул пуговицы на рубашке, до локтей спустил ее, оценивающе разглядывая оголившийся торс, словно заново оценивая свой внешний вид, стараясь разглядеть в шрамах то, что не видел раньше. Вновь вспомнил робкое и осторожное прикосновение ее пальцев. Тогда оно пробудило странную реакцию, которая ему не понравилась: болезненное возбуждение. Это было совершенно не то, что ему нужно сейчас. Это отвлекает. Это ошибка. Минутная слабость. Сейчас еще не время. Сайлент все еще была не готова. Она не понимала, что говорит и делает, не осознавала в полной мере. Она ничего не помнила о прошлой жизни, и вполне могла с кем-то встречаться и полюбить кого-то еще там, на Небесной Тверди. Он понимал, что воспользоваться этим положением было бы омерзительно. Даже если в моменте происходящее и оказалось приятным, и, на все наплевав, можно было перейти к большему, получив минутное наслаждение, последствия могли оказаться печальными. Это могла быть минутная страсть двух потерянных и заблудших душ. Он далеко не так чист и благороден, но даже для него подобное слишком. Хотелось совершенно другого. Хотелось близости. Понимания. Осознанности. Сейчас между ними не существовало дружбы, привязанности или чего-то, что могло бы сблизить их. По крайней мере, так казалось со стороны. Но что на самом деле? "Зачем? Зачем она спросила про шрамы?" — затем, закрыв глаза, еще раз медленно провел пальцами по неровной коже, стараясь повторить такие же легкие и нежные движения. В этот раз ощущая, насколько это может быть приятно и, чего уж таить, возбуждающе. Шрамы давно стали частью его самого. Он привык к ним и не обращал внимания, но в этот момент они впервые показались ему чем-то привлекательным, красивым. Он взглянул на них по-новому. И от этого захотелось вспомнить, как он их получил. Парень прислонился лбом к зеркалу, тяжело выдохнув, и перед глазами пронеслись болезненные воспоминания. Несколько лет назад. — Это невозможно! — смеясь, выкрикнула симпатичная девушка, стараясь перекрутить синюю нить, намотанную на пальцы. Тамзи пытался научить ее делать "Лестницу Иакова", закрутив веревку таким образом, чтобы получилась нечто, напоминающее лестницу, по которым Сора любила ходить. Странная, конечно, радость в жизни. — Сора, давай я покажу тебе еще раз. — Он придвинулся к ней ближе. — Смотри, заведи большой палец и мизинец внутрь веревки, а затем подцепи ее указательным пальцем правой руки. — Ничего не поняла, но попробую... Он наблюдал, опершись локтем о стол. Сора сидела, нахмурив брови. Ее лицо было так забавно сосредоточено. Нити путались в ее пальцах, соскальзывали, словно жили своей собственной жизнью. — Давай же, Сора, — протянул он ободряюще. — Я даже без мизинца это сделать могу. — Если ты будешь надо мной издеваться, то пальцев у тебя станет еще меньше, Тамзи Кейнс! — Ладно-ладно, сдаюсь! Смотри внимательно. Он взял нити в руки, и его пальцы задвигались так ловко и легко, будто он разговаривал с ними на одном языке, понимал и чувствовал. Сора внимательно следила, но не за его движениями, а за ним в целом. Он был так безмятежен в этот момент. Волосы слегка колыхались на ветру, густые ресницы прикрывали опущенный взгляд. — Эй, ты не смотришь! — У меня все равно никогда так не получится. — Получится, я тебя научу, — сказал он мягче. Он быстрыми и не особо аккуратными движениями распутал нити с пальцев, отбросил нетерпеливым движением в сторону. А потом придвинулся ближе к ней. Сора вздрогнула, когда почувствовала его дыхание у самого уха, а затем и легкий поцелуй, от которого перехватило дыхание. — Никогда не сдавайся, — прошептал он, — даже в таких мелочах. — Тогда, — тихо сказала она, — учи меня дальше. Затем он накрыл ее руки своими, направляя движения. Его ладони были теплыми, а прикосновения нежными, но точными. И в конце-концов им удалось сделать фигурку из нитей. — Видишь? — прошептал он. — Просто нужно приложить чуть больше усилий. Это было его последнее радостное воспоминание с ней. Такое легкое и воздушное, наполненное светом и нежностью, будто легкое облако. Она и сама была такой. Словно прозрачная высь, пронизанная солнечным светом. Глядя на нее не было тревожных мыслей, только покой и свет. Отец Соры замечал все. И ему не нравилось, что Тамзи Кейнс крутится рядом с его дочерью. Парень был так учтив и воспитан, но порой проскальзывало что-то еще. Неестественное. Он хорошо знал таких людей. Лжецов. Когда ему донесли, что по ночам эти двое встречаются в одном и том же месте, в парке, он решил разрушить их отношения раз и навсегда. Поставить точку. И сделает он это болезненно. Извращенно и жестоко. Так, как было принято на Небесной Тверди. Тамзи и Сора сидели в парке, в самом дальнем его углу. Сора рассеянно перебирала пальцами его волосы, словно пыталась запомнить это ощущение навсегда. Их лбы соприкасались, влюбленные шептали друг другу слова, которые могли принадлежать только им двоим. Но в воздухе чувствовалась тяжелая тишина, словно совсем скоро должно произойти что-то ужасное. Затишье перед бурей. А потом раздались тяжелые шаги нескольких человек. Она не успела обернуться, когда чьи-то руки грубо вцепились в плечи и рванули ее. — Нет! — только и сорвалось с губ. Двое грубо поставили Тамзи на колени, держа по рукам, чтобы он не вырвался. — Это было неизбежно, — произнес ее отец, Исаак, усталым голосом, выходя из тени. — Я предупреждал тебя не раз, чтобы ты держался подальше. — Ты ведь общался с ней, чтобы подобраться ближе ко мне, верно? Или ты правда решил, что можешь полюбить ее? Возможно, так и было в начале, думал Кейнс. Он действительно хотел через Сору узнать информацию об одних артефактах из таинственной серии, которые, по слухам, обладали удивительными возможностями. Но в какой-то момент, все пошло не по плану. И он действительно ее полюбил. Сора не понимала ни слова. О чем они вообще говорят? Исаак шагнул ближе. Его рука легла на подбородок Тамзи и резко дернула голову на себя. — Смотри на меня и запоминай каждое слово. — приказал он. — Я причиню тебе боль руками той, кого ты любишь. Хотя… — губы его изогнулись в холодной насмешливой улыбке, — умеешь ли ты вообще любить? Тамзи облили чем-то липким. Масло, которое попало на лицо и плечи. Оно стекало медленно и вязко. — Сора, моя милая дочь, разве ты не видела его истинную натуру? Не знала, что он тебя никогда не любил? Что использовал ради собственной выгоды? Возьми свечу, брось в него. Пусть он страдает. Разве ты не понимаешь? Он наш враг. — Нашептывал он ей слова. — Нет! Я никогда не причиню ему боль! — Глупая... — он сделал какой-то жест рукой, и к горлу парня подставили острый нож, слегка провели по шее, чтобы показать серьезность намерений. Проявилась алая полоса. Из ровного идеального пореза начали проступать бусинки крови. — Дочь моя, я даю тебе выбор. Все-таки я люблю тебя. Ты можешь бросить в него свечу. Пусть пламя очистит его помыслы. И возможно, он останется жив. Все только в твоих руках. Это небольшая цена. Но ты можешь ничего и не делать. Тогда ему на твоих глазах перережут горло. Так что ты выберешь: увидеть в его глазах боль, или навсегда запечатлеть образ его мертвого тела и винить себя в его смерти? — Отец, прошу! — бросилась она ему в ноги. — Я сделаю все, что ты попросишь! — Так я уже попросил... Сора схватила свечу дрожащими руками. Пламя качнулось, едва не погаснув. Она пошла к нему нетвердой походкой. Он не отводил взгляда. Видел, как у нее дрожат руки. Как пальцы побелели от напряжения. Сора двигалась рвано, неестественно, как плохо управляемая марионетка. Глаза были пустыми, стеклянными. Она не выбирала, даже если думала иначе в этот момент. Тамзи стоял смиренно, позволяя ей подойти ближе. Ему было наплевать на себя. Если этот мир требует жертв, чтобы измениться, он вытерпит. Но Сора… Что станет с ней после? Сломает ли это ее, или, наоборот сделает жестче и сильнее? Как же все-таки уродлив мир, в котором они живут... — Не беспокойся, если я захочу, она об этом не вспомнит. — Исаак показал край книги из-за пазухи. — Наверное, ты задаешься вопросом, почему я не использовал книгу раньше? Не было необходимости. Это слишком просто и скучно. А как сладостно и приятно наблюдать за истинными страданиями! — Так значит, книга все-таки у тебя. — Парень криво ухмыльнулся. — Что ж, я узнал, то что хотел. — Прости меня, если сможешь, Тамзи. Когда огонь коснулся кожи, мир взорвался. Пламя жадно лизнуло плоть. Боль была ослепляющей, выворачивающей сознание. Казалось, будто кожу сдирают заживо. Каждая секунда тянулась вечностью. Он знал, что будет больно. Но не думал, что настолько. Сору схватили. Жестко. Безжалостно. Пальцы впились в ее челюсть, заставляя держать голову прямо и не отводить взгляд. — Смотри! — приказал отец. — Ты должна смотреть! Запоминай! Это было частью наказания. Частью урока. Чтобы она запомнила. Чтобы любовь навсегда ассоциировалась с болью. О, ее отец был жесток. Именно такие люди правили в этом мире. Получающие удовольствие от насилия. Огонь погас быстро. Им не нужно было убивать парня. Им нужно было показать его место. Сору увели сразу. Не дали сказать ни слова или подойти. Он увидел ее снова спустя несколько месяцев. У алтаря. С другим. Его буквально насильно заставили прийти. Это был последний удар. Показать. Растоптать. Девушка была ослепительно красивой. Белое платье подчеркивало хрупкость и беззащитность ее фигуры. Лишь раз она позволила себе повернуть голову в его сторону. И этого оказалось достаточно, чтобы он понял: Соры больше нет. В ее глазах была лишь выжженная пустота. Он рассчитывал, что боль ее закалит, он думал, что страдание сделает ее сильной, но вместо этого разрушил все. В груди разрослась злость. Теперь он точно уничтожит Небесную Твердь. Заставит ее пасть. А для этого ему нужно выкрасть книгу и спуститься в бездну. Раньше он хотел уничтожить этот мир, потому что он тот был сломан и нечист. Теперь сделает это ради нее. А если она достаточно сильна, то найдет его, где бы он не был. Вновь в этой комнате. Он вырвался из плена воспоминаний. Сора. Его милая Сора. Тогда она буквально умерла для этого мира. Теперь ее называют Сайлент. Дурацкое имя, которое ему не нравилось. Он не знал, что с ней происходило все эти годы. Не знал, через что ей пришлось пройти, что она делала, и что осталось от нее прежней. Но он знал другое — раз она оказалась здесь, значит была причина. Хотя что его смущало, так это ее память. Тамзи сразу понял, что что-то не так: тогда, в запретной зоне она его не узнала. Почему она ничего не помнила, если книга теперь у него? Хорошо это или плохо? С отчаяньем, перемещенным со злостью, он ударил кулаком в зеркало. Паутина мелких трещин расползалась по стеклу. На коже проступила кровь, на которую он даже не обратил внимание. Ударил еще раз, отчего зеркало осыпалось осколками. На кулаке раскрылись порезы, кровь медленно стекала по коже, капая на пол. Боль не отрезвила. Он не стал перевязывать рану. Просто устало рухнул на кровать, раскинув руки. Тамзи не знал, что делать дальше. Так запутался в своих целях и мотивах, уже ничего не понимал сам. Он хотел уничтожить Небесную Твердь. Он готов пойти по головам ради достижения цели. С другой стороны, у него появились друзья, которых не хотелось предавать. Он хотел сблизиться с Сайлент. Но хотел держаться как можно дальше от нее. Но в одном был уверен: она не вспомнит его. Пока он сам не позволит. Ему хотелось посмотреть, что из этого выйдет. Он так долго плел свою сеть, что сам не заметил, как угодил в ловушку.