GODISNOWHERE

Green Apelsin ft. Pyrokinesis — Кукловод

За ниточки тянет кукловод, только кто За ним прячет лицо Он держит меня крепко, Он холоден и жесток.

***

Даже спустя несколько относительно спокойных дней, пока все приходили в себя после мусорного шторма, Сайлент задавалась вопросами: неужели она не ослышалась и Корвус действительно сказал, что ей нужно следить за Тамзи, причем произнес это столь обыденно, будто в приказе (или все-таки в шантаже?) не содержалось ничего странного? Сейчас она сидела в своей комнате, вновь и вновь прокручивая ту сцену, пытаясь сосредоточиться на рисунке в блокноте, но линии, которые она выводила, не складывались в целостную картину, а напоминали хаотичные наброски. Совсем как мысли в данный момент. Когда Корвус объявил о новом "задании", внутри разверзлась бездна вопросов, что возникали один за другим, спотыкались и перебивали друг друга, создавая хаос в мыслях. Однако, она не хотела задавать их, лишь соглашалась со всем, что говорили, ведь своим поведением Корвус явно дал понять положение дел. "Почему Корвус считает, что Тамзи может быть ненадежен? И если подозрения есть, то что именно вызывает беспокойство: возможное предательство, тайные связи с врагами?" — она отложила блокнот и подошла к окну, вглядываясь в однообразный пейзаж. Сэмиу сухо сообщила об отсутствии Корвуса, когда Сайлент попыталась с ним встретиться. Все попытки выяснить, где он и что делает, не приводили ни к чему. Было ясно: правду скрывают. Ее знания об этом мире слишком ограничены, отчего наблюдение без ясной цели становилось равносильно бесконечному блужданию по кругу, потому что Корвус не предоставил объяснений. "Как быть внимательной, если не ясно, на что именно нужно обратить внимание, если не понимаешь, что именно требуется и зачем?" — чем больше она размышляла об этом, тем очевиднее становилось: тревожило не только возможное предательство, сколько сама природа задания. Следить. Слово вызывало неприятное чувство. Оно предполагало, что человек может быть обманщиком, и каждое слово — тщательно продуманная ложь, которую он плетет, как паук свою сеть. "Разве это не низко? Разве не подлость искать улики против кого-то, не зная, виновен ли он?"— ее охватывал гнев при одной мысли о таком наблюдении, словно принуждали разрушить то, что только-только начало формироваться. Однако самым невыносимым было то, что Корвус остановил свой выбор именно на ней. Казалось, он заранее знал, что Сайлент не сможет отказать, словно видел между ней и Тамзи едва уловимую связь. Для нее же эта связь представляла собой смутное тепло в груди и легкую дрожь в теле, возникающую каждый раз, когда их взгляды случайно (или не всегда) пересекались. Это было нечто, что она сама боялась осознать, а от того не решалась озвучить следующий вопрос, но он сам собой возникал в мыслях: "А если этот отстраненный парень ей нравится?" Мысль была настолько яркой, что ее невозможно было игнорировать. Она вспомнила редкие моменты их общения: как он купил ей новую одежду после того, как платье порвалось при падении в бездну; как пришел поддержать после смерти Фолло; как касался во время сражений, пытаясь защитить от опасности. Возможно, это было незначительно или не имело значения вовсе, но ей так хотелось, чтобы за этими действиями скрывалось нечто большее. Они едва знали друг друга, и у них не было общих тайн, но почему же тогда в сердце всегда возникало томительное, почти невыносимое желание быть рядом и чувствовать его внимание на себе? Если он ей симпатичен, значит, сердце еще способно на чувства, и она не потеряла себя окончательно. Но что, если и он испытывает к ней симпатию? Нет, эта мысль казалась абсурдной. В этом и заключалась вся сложность. Взаимная симпатия, если и существовала, не была легкой и беззаботной; она была напряженной и почти мучительной. Сайлент задержалась на месте, позволяя своим мыслям успокоиться. Затем, медленно, как будто подчиняясь неведомой силе, подошла к зеркалу. В отражении можно увидеть больше, чем в словах, и ей было необходимо увидеть себя такой, какой ее видит он. Зеркальная поверхность отразила усталое лицо, неровные волосы, все еще хранящие следы недавнего задания, и едва заметную жесткость в очертаниях губ. Сайлент уверенно провела пальцами по волосам и, не колеблясь, взяла ножницы. Когда она закончила стрижку, то долго смотрела на отражение, оценивая результат. Волосы, теперь чуть ниже плеч, смотрелись гармонично и придавали ощущение легкости. Однако она осознавала, что это лишь внешнее проявление. Решение о том, какую одежду выбрать, было осознанным. На вешалке висела рубашка, которую Тамзи приобрел для нее в первый же день знакомства. Юбка с разрезами, которую он выбрал тогда же, сидела безупречно. До этого момента девушка пренебрегала внешним видом, выбирая простоту и удобство. Мысли о прошлом заставили задуматься: а была ли она когда-то другой, ценила ли красоту нарядов в прошлой жизни? Чувствовалось, что простых разговоров и поверхностных объяснений ей уже недостаточно. Люди всегда хотят понять, как устроен мир и что является его основой. Сайлент решила пойти своим путем — не спрашивать советов, а начать искать ответы самостоятельно. Ей хотелось понять, как устроен мир, какие законы им управляют, какие мифы и легенды формируют мировоззрение людей, живущих под Сферой. Отправившись за ответами в одиночестве, она с трудом нашла в городе место, напоминающее библиотеку. Это было неприметное здание, почти теряющееся среди узких улочек, и, похоже, местные жители редко туда заходили. Войдя в помещение, сразу почувствовалась особая атмосфера места. Воздух был пропитан запахом старых страниц и выцветших чернил. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь узкие окна, преломлялись в былинках, превращая их в золотые искорки. На полках стояли потрепанные временем и чужими прикосновениями тома с пожелтевшими страницами и потускневшими обложками, небрежно сложенные в стопки. Несмотря на беспорядок, все выглядело уютным. В затененном углу за низким столиком, заваленным фолиантами, восседал пожилой мужчина. Хотя его волосы окрасились сединой, осанка была сутулой, он все равно излучал внутреннее достоинство и особое благородство. Когда он поднял взгляд на вошедшую гостью, в глазах отразилась мудрость прожитых лет, словно те хранили в себе тайны веков. — Ко мне нечасто приходят, — его голос был мягким и слегка хрипловатым, словно долгие годы чтения оставили на связках слой пыли — Обычно все предпочитают следить за новостями от Мимо. — Здравствуйте. Возможно, это покажется странным, но не могли бы вы помочь мне... Я хочу больше узнать, как все здесь устроено. Есть ли какие-то записи на этот счет? — ее слова звучали робко, словно она опасалась своей неосведомленности, и поэтому внимательно смотрела на старика, надеясь найти в его лице понимание. Он коснулся обложки ближайшей книги, и когда пришло решение, не спешил, тщательно подбирая выражения. — Хмм... дело не в том, что у нас нет таких книг, но разумеется, кое-что я все же могу показать, — он сделал паузу, словно проверяя, не подслушивает ли их кто-то еще, а затем, оперевшись локтем о стол, добавил чуть тише, словно делился секретом. — Знаешь, пару лет назад ко мне приходил один молодой человек с таким же вопросом; сидел долго, задавал те же самые слова... От этой фразы зародились тревога и недоверие, но вместе с ними в груди вспыхнуло жгучее любопытство, которое побуждало узнать, что именно и с какой целью интересовало молодого человека, и почему его вопросы совпадали с ее собственными. — Покажите, пожалуйста. Я готова прочитать все, что есть, какими бы скудными не были знания. Только... — она остановилась, потому что не знала, как объяснить смутную тревогу, стоящую за словами, — только не знаю, с чего начать. Библиотекарь, назвавшийся Токито, хитро прищурился и, словно решая легкую задачу, указал на узкий проход между полками, заполненный книгами. — Начать можно с основ, — сказал он, — с того, что люди называют хрониками, а если захочешь, то я достану то, что читал тот молодой человек. Напряжение постепенно ослабло, и в груди зародилось чувство надежды. Когда они вместе подошли к полке, шаги слились в единый ритм. В этот момент Сайлент осознала, что она не одна. Токито, не задавая лишних вопросов, направился к полке и взял несколько старых, тонких летописей. Они казались очень хрупкими и выглядели так, будто могли рассыпаться от малейшего прикосновения. Он аккуратно положил их перед ней. — Вот все, что у нас есть. В этих записях рассказывается о Земной Тверди и о том, как люди начали постигать мощь, скрытую в предметах. Сайлент бережно провела рукой по корешку первого тома. Бумага, казалось, хранила тепло прикосновений множества людей, впитав в себя их мысли и тревоги. Сев за стол, она аккуратно развернула страницы и погрузилась в чтение. Она переворачивала страницы с осторожностью, будто опасалась нарушить хрупкую ткань воспоминаний, скрытых в них, иногда останавливалась, перечитывая отдельные фрагменты, и в эти моменты скользила пальцами по строкам в попытке уловить их смысл. Тексты повествовали о мироздании, но информации было катастрофически мало. Сайлент неспешно поглощала эти крупицы информации, сравнивая прочитанное с собственным опытом, с тем, что уже видела в сражениях, с тем, что рассказали другие. Отдельные мысли записывала в блокнот. В этой маленькой библиотеке время текло незаметно, словно растворяясь в шуршании страниц. Сайлент погрузилась в чтение, и внешний мир постепенно исчез для нее. Свет из узких окон скользил по полу, ложась на пожелтевшую бумагу, а тени от полок мягко перетекали с одной стороны комнаты на другую. Когда очередная глава подошла к концу, Сайлент медленно поднялась со стула, чувствуя, как затекла спина. Ей стало интересно, какие еще материалы могут быть спрятаны среди этих полок, особенно те, что связаны с дзинки. Она хотела выяснить, сколько таких предметов может быть у владельца, что происходит с дзинки, если он ломается, и поискать что-то о загадочной серии "Хранитель", хотя сомневалась, что подробная информация будет в свободном доступе. Она направилась к одному из стеллажей, где книги занимали все пространство плотными рядами, взгляд скользил по корешкам, выцветшим на них надписям и различным символам, пока не остановился на одной книге. Обложка выглядела более массивной по сравнению с остальными, а название, выполненное тонкими буквами, вызвало интерес. Внутренний голос подсказывал, что именно в этой книге может таиться нечто значимое или необычное. Протянув руку, пальцы почти коснулись переплета, когда вдруг рядом, едва слышно, скользнуло движение. В тот же миг чья-то рука быстро и решительно перехватила книгу, опередив ее. Сайлент ошеломленная внезапностью, отвела взгляд от полки и обернулась. Это был он. Тамзи держал книгу так, будто это был драгоценный трофей. На его лице читались лень и озорство, как будто парень наслаждался каждым мгновением этой игры, но при этом оставаясь предельно сосредоточенным. Дополняла все это легкая усмешка, похожая на невесомое перышко, но в ней таилась скрытая провокация. — Как любопытно... — произнес он, медленно приближаясь, так что их тени на полу практически слились. — Стремитесь ли вы постичь глубинные тайны мироздания или просто ищете убежище от людской суеты? — Его речь была издевательски-вежливой. — Признайтесь, неужели... вы увлекаетесь чтением? — Последние слова он произнес с театральным придыханием, словно не мог поверить в столь обыденное увлечение и пытался застать ее врасплох. — Я хотела взять эту книгу. — Даже если не знаешь, о чем она? Сайлент ощутила, как на щеках проступил едва уловимый румянец. В грудной клетке возникло сложное эмоциональное состояние, представляющее собой смесь смущения, своеобразной гордости и тихого удовлетворения. Она могла бы мгновенно отреагировать, попытаться выхватить книгу, однако, несмотря на это, в сознании постепенно, но неотвратимо начали формироваться слова, не поддерживающие эту маленькую провокацию. — Вас это не касается. Сайлент на мгновение задумалась: она не могла забыть о поручении, которое на нее возложили, и понимала, что, возможно, в ее интересах, которые диктовал Корвус, было установить более тесные контакты с Тамзи, но в душе зрело странное, непривычное желание остаться рядом с ним и продлить этот момент по другим причинам. Время в библиотеке словно замедлилось, а аромат старой бумаги стал почти осязаемым. — Ладно, — сказала Сайлент, чуть пожав плечами. — Тогда возьму другую. Порой мысли появляются последовательно, выстраиваясь в логическую цепочку и кажется, достаточно лишь открыть рот, чтобы те органично и точно прозвучали, найдя свое место в беседе. Однако, когда наступает момент, между мыслью и ее воплощением в словах возникает загадочная преграда. В результате ясные фразы, которые уверенно и изящно звучали внутри, наружу вырываются случайными и порой противоположными словами. — Удивительно, как ты выбираешь книги. Только что ты так стремилась к этой, словно она была единственной на всей полке, а теперь легко готова заменить ее первой попавшейся. Интересно, проявляешь ли ты такой метод по отношению к окружающим людям? Тамзи слегка наклонил голову, вероятно, ожидая реакции, готовый либо вернуть книгу, либо продолжить этот небольшой диалог. — Иногда именно таким образом обнаруживаются самые увлекательные истории, — произнесла она, намеренно обходя стороной провокационный вопрос, — ее взгляд скользнул по корешкам на полке. — Выбираешь ту, к которой по какой-то причине тянет. — Опасный метод, — усмехнулся Тамзи. — Можно потратить кучу времени на ерунду, которая не стоит и пары страниц. Так что же, хочешь взять эту книгу? — спросил он, опираясь локтем о полку. — Отдам, если скажешь честно: что тебя в ней привлекло? Обложка? — Ощущение, — ответила Сайлент, — как и в людях. Иногда притягивает нечто, что невозможно объяснить. — Значит, не судишь о книге по обложке? — Это тоже имеет значение. Обложка отражает историю: много ли книгу читали, хранили ли бережно или же небрежно обращались, торопливо перелистывая страницы. Как и на человеке, на ней остаются следы: потертости, помятости, шрамы. Все это рассказывает историю. Разве тебе самому не интересно было бы ее узнать? Библиотека, наполненная ароматом старины и пыли, освещалась мягким светом, который мягко ложился на пол. Однако к этому примешивалось и нечто иное, легкое соперничество и внезапная близость между двумя людьми, придавая моменту особую значимость. — Звучит почти поэтично, — усмехнулся он и наклонился ближе, между ними осталось так мало места, что можно было ощутить, насколько их мысли совпадают. Библиотекарь, привлеченный шумом, вышел из-за стеллажей, когда Сайлент и Тамзи оказались слишком близко друг к другу. Он не собирался подслушивать, а просто хотел убедиться, что на месте книга, которую недавно перекладывал сюда. Однако, завернув за угол, стал свидетелем сцены, которая заставила его остановиться. Тамзи вежливо склонил голову в сторону пожилого мужчины и произнес более вежливым голосом, чем раньше: — Извините, Токито, я не хотел вас отвлекать. Если вы пришли сделать нам замечание из-за громких разговоров, то я искренне сожалею о доставленных неудобствах. — Его голос звучал так, словно он глубоко уважал библиотекаря. — Так-так… — произнес тот лукаво, в чем проскользнула теплая, чуть насмешливая интонация. Он слегка покачал головой, словно столкнулся с чем-то забавным. — Значит, мои полки теперь используются для романтических встреч… — проворчал старик, впрочем, лишь для вида, поправляя очки. — Неужели я дождался того момента, когда тебя заинтересовало что-то помимо книг и музыки, мой юный друг? Его губы изогнулись в улыбке, которая на первый взгляд выражала негодование по поводу происходящего, но присмотревшись, можно было понять, что он даже этому рад. Токито аккуратно разместил книги на ближайшем стеллаже. Когда библиотекарь покинул их, они снова оказались вдвоем, и тогда последовало неожиданное предложение. — Послушай, — произнес Тамзи. — Вечером приходи ко мне, почитаем вместе. Не струсишь? Его тихий голос словно затерялся между рядами книжных полок, неся в себе и легкое поддразнивание, и желание удержать ее подле себя еще на несколько мгновений. — Я обдумаю это. А сейчас, извини, у меня еще есть другие дела, — она отвернулась и пошла к соседнему стеллажу, выбирая книги. — До вечера, — попрощался он, уверенный, что она придет. Больше парень не стал задерживаться, и вскоре ушел. Она взяла еще пару книг и направилась к столу, на котором по-прежнему лежал блокнот. Решив, что на сегодня хватит, девушка начала собирать свои вещи. В этот момент из блокнота выпала записка. Бумага была тонкая, почти как пергамент. "Я знаю о серии «Хранитель» и о том, что ты — не отсюда. Приходи сегодня ночью сюда. Никому не говори". Ее взгляд снова и снова бегал по коротким строчкам, но скрытого смысла в них не находилось. Мысли одна за другой метались в голове, как стая птиц: нужно ли рассказать Корвусу? Или, может быть, поделиться с Тамзи? А может, оставить все как есть? Или сжечь записку, превратить его в пепел и навсегда забыть? Фраза "никому не говори" прозвучала как предостережение. Она невольно задумалась: возможно, это ловушка, проверка или провокация. Пытаясь выяснить, кто мог оставить эту записку, она не находила подходящих подозреваемых. Снова она оказалась в ситуации, где выбора не было. Она убрала записку и внимательно осмотрела комнату. Старик по-прежнему стоял у дальнего стеллажа, наклонившись над стопкой книг; его тонкие пальцы медленно перелистывали страницы. Казалось, он целиком погружен в свое занятие, как человек, привыкший к жизни среди книг и научившийся слышать только их шелест, не замечая ничего другого. Сайлент задержала взгляд на нем чуть дольше, чем требовалось, надеясь уловить хоть случайный жест, мимолетный взгляд, едва заметное движение, которое могло бы прояснить появление записки, но Токито оставался таким же невозмутимым и сосредоточенным, как и до этого. Она уже хотела отвести глаза, когда он вдруг поднял голову и спросил. — Все ли хорошо? — он скрестил руки за спиной и чуть склонил голову, внимательно глядя на нее. — Ты кажешься немного растерянной, — добавил отеческой заботой. — Все ли в порядке? Нашла ли то, что искала? Вопрос прозвучал спокойно, без давления, но именно эта тихая внимательность вдруг показалась чересчур проницательной. — Я… — Сайлент на мгновение замялась, тщательно подбирая слова. — Да, полагаю, да. Просто… — ее взгляд упал на поверхность стола, где лежал блокнот, затем она вновь перевела взор на Токито. — Скажите, пожалуйста, — спросила она осторожно, — кто-нибудь подходил к моим вещам, пока меня не было? Токито чуть задумчиво нахмурился. — К твоим вещам? Я никого не видел у этого стола. Если никто не приближался, если никто не трогал ее вещи, то как записка оказалась среди вещей? Она снова посмотрела на блокнот, который лежал на столе в том же положении, в каком она его оставила. Казалось, что никто к нему не прикасался. Холодная волна пробежала по спине девушки. Библиотека, прежде казавшаяся тихой и безопасной, теперь выглядела иначе. — Вы уверены? — тихо спросила она, хотя уже знала ответ. — Совершенно. Что-то случилось? — спросил он. — Ты можешь мне рассказать. — Токито призадумывался, оценивая, стоит ли продолжать расспрашивать, после чего едва слышно выдохнул и склонил голову в знак согласия. — Если что-то понадобится — скажи. Он развернулся и направился обратно к стойке, оставляя ее у стола в одиночестве со своими мыслями. Сайлент села на стул, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее обычного. Она непроизвольно потянулась к карману, где теперь лежала записка. В этот момент бумага обожгла ладонь, словно маленький уголек. Кто-то тайно плетет свои сети. Кто-то располагал достаточными сведениями, чтобы оставить послание в ее вещах. Кто-то наблюдал за ее поступками. Кто-то действовал скрытно и аккуратно, не оставляя следов. Но вот вопрос: этот кто-то угрожал или, наоборот, хотел помочь?