Баллада об упущенном времени

Джейс       Радоваться — вот что он должен делать. Но он не рад.       Если задуматься, что значит быть победителем в Голодных играх, то можно сказать одно простое слово — повезло.       Когда он был молод, то знал, что должен победить, поскольку больше некому будет побеспокоиться о его матери — всё было просто.       Теперь Химена живёт вместе с ним в деревне победителей и ей больше незачем беспокоиться о том, чем разжечь кузню, чтобы прокормить их, но ничего не стало проще. Жизнь после игр не награда и не освобождение. Она по-прежнему невыносима, но теперь в тех аспектах, которые ни за что невозможно было предвидеть.       Он каждый раз садится вместе с Виктором на поезд, сопровождая новых трибутов в Капитолий. Нить, что протянулась по железной дороге между ним и прошлым. Нить, что не прервется до конца его жизни.       Из года в год он возвращается в свой дом, сопровождая гробы с погибшими детьми, а потом начинает падать первый снег и вскоре он потерян.       Сначала он пил только, чтобы спать без снов. Потом, чтобы зимы не казались такими угрюмыми. Позже само ощущение трезвости становилось пыткой, и он спешил избавиться от болезненной ясности. В темноте комнаты мерещилось обеспокоенное лицо Виктора, потом — укол иглы с физраствором. Руки матери, которые держали его собственную.       Есть мысли и воспоминания, которым он просто не позволяет возникать в голове, но они приходят за ним во сне и наяву — яркие и жестокие в своей откровенности. Образы прошлого никогда не испарятся. Из его снов никогда не исчезнет зимний пейзаж арены, которая стала кладбищем для сорока семи других трибутов.       В прошлом Химена старалась наставить его на путь истинный, придумывала множество способов, чтобы помочь найти смысл в новой жизни. Но он не мог рассказать или объяснить и половину из того, во что его превратили. Не мог подставить её под удар. Дать Капитолию больше, чем они уже держали в своих руках.       Джейс умел улыбаться, словно он был самым бойким счастливчиком во всей стране. Высокий красавчик с сильными руками из позабытого всеми бедного дистрикта. Диковинка, которую       хотелось рассматривать вблизи. Настоящий дикарь на арене, но улыбчивый свой парень для камер Капитолия.       Но его душа и тело давно были сломаны самыми разными способами. Если он обзаведется собственной семьей и новой жизнью, то лишь подарит Капитолию шанс отобрать их как наказание. В воспоминаниях Битти снова и снова умоляет Джейса подарить смерть Амперу менее мучительную, чем подготовила Амбесса. А потом мальчика живьем обгладывают капитолийские мутанты. Он просыпается в холодном поту и знает, что так случится и с его детьми.       Но Виктор… Виктор никогда не сдавался. Доктор, которого зовут раненые шахтеры и обеспокоенные матери. Победитель, которому не занимать щедрости. Всегда рядом, всегда собран и прилежен. Виктора никто не продавал. Джейс нашел способ расплачиваться собой вместо него. На приёмах в Дворцах правосудия и Капитолии он вдруг становился прежней версией себя: рукастым душевным пареньком, который шутил и улыбался до тех пор, пока не очаровывал всех, кто хоть на секунду успевал взглянуть в сторону Виктора. Иногда ему удавалось затормозить руки на своей талии, в другие ночи ему везло меньше. Но это стоило того. После все этих долгих двадцати четырех лет — это было его настоящей победой, которая не имела ничего общего с везением. Победа, которую он вырвал собственными руками, несмотря на все обстоятельства. Он не дал Капитолию прикоснуться к Виктору.       Время шло и другие победители становились новыми любимчиками, приковывая к себе внимание Капитолия. Пройденные года не утешали, но ставали окисью слабой стабильности.       Джейс с Виктором старели, грубея в своих оболочках, но давая Капитолию шанс топтаться по своим сердцам. Растоптанные люди не получают наказание, даже если могут представлять угрозу.

***

      Солнце ползло по небосводу, нехотя пробираясь через ветви к лесной подстилке яркими узорчатыми пятнами. Виктор почти повис на его плече, удерживая баланс на неровной поверхности и Джейс обвивал руку вокруг его талии, поднимая вверх каждый раз, когда им нужно было пробраться через особенно непроходимый кусок зарослей.       Они могли закинуть свою изначальную затею, но след был слишком хорош, чтобы от него отказываться. Несколько ланей прошли тут совсем недавно, надкусывая ветки.       Джейс с Виктором затормозили у небольшого кустарника. Джейс дал знак, чтобы ни звука. Лук уже был зажат в руке, он осторожно завел стрелу, прислушиваясь к обстановке.       Виктор всматривался перед собой, но ничего не замечал. Наконец-то Джейс натянул тетиву стрелой и прицелился. На поляну выбежало три лани — молодые самочки белохвостых оленей, которые беззаботно перескакивали с копытца на копытце, словно подскакивая от радости. Небольшие хвостики задраны к самому вверху, уши любопытно торчат, абсолютно не замечая опасность вокруг себя.       Рука Виктора застыла у внутренней стороны локтя Джейса, оттягивая вниз. Но он и сам начал опускать лук, ослабляя натяжение тетивы. Перед ним словно возникли сестры Доннер. Выпустить стрелу в одну из них, значило бы убить Мейсили, но в этот раз своими собственными руками. Вскоре звери скрылись из виду, и всё было окончательно решено.       Уже через минуту по необычайному везению в кустах мелькнул крупный самец рябчика. Пара секунд и стрела пригвоздила небольшое тельце к лесному покрову. Виктор хотел двинуться с места, чтобы забрать добычу, но Джейс остановил его рукой, махая головой в сторону веток над ними. По веткам скользила серая белочка. Глаза Виктора округлились от ужаса.       — Не смей убивать её, Джейс, — Виктор прошипел злобно.       В ответ он только улыбнулся почти лукаво, он опустил лук, но тут же дёрнул подбородком и молниеносно выстрелил в зазевавшегося зайца на другой стороне поляны.       — Теперь можешь пойти забрать рябчика, — Джейс по-прежнему улыбался. — И не забудь прихватить стрелу.       Джейс повесил лук себе на плечо и тут же взглянул на время. Пятнадцать минут седьмого. Они задержались в лесу дольше, чем планировали.       Заяц был убит, но не так метко, как Джейсу того хотелось. Он знал одну девочку, которая убивала добычу выстрелом в глаз. Его максимумом всегда оказывался выстрел в шею. Он вытащил стрелу, обвязал тушку за ноги и повесил её на свой пояс.       Виктор сидел на поросшем мохом бревне, перебирая мягкие перья рябчика. Джейс подобрал стрелу с пня, отправляя её в колчан к остальным. Он кинул взгляд в сторону трости, с которой Виктор не мог быстро передвигаться по лесу. У него уже была идея, как добраться домой вовремя, но его беспокоила ещё одна деталь, которую они никогда не решались обсудить раньше.       — Я хочу увидеть, что они сделали с твоей ногой.       — Я пытался улучшить конструкцию, — Виктор, словно читал его мысли. — Но в двенадцатом недостаточно ресурсов для этого.       — Мы можем рискнуть в Капитолии, — Виктор почти рассмеялся, но ничего не ответил. Джейс присел рядом. — Хотя бы позволь мне убедиться самому, что с этим ничего нельзя сделать.       Виктор развел руками, приглашая Джейса полюбоваться творением панемских палачей.       — Ты скажешь мне, если почувствуешь боль?       — Я ничего не чувствую, Джейс, — Виктор рассмеялся горько. — Только сильное давление или вибрацию от крепкого удара.       — Но ты всегда морщишься от боли, когда мы…       — Когда мы на публике, да, — Виктор смотрел на него.       — Ты притворялся, потому что они должны были сделать так, чтобы ты всегда чувствовал боль?       — Я решил, что лучше им не знать о неудаче, которая постигла их план.       — Ты прекрасно справился, — Джейс кивнул. — Я не догадался, что это был трюк, Капитолий не сумел бы и подавно.       — Спасибо, Джейс.       Он наконец-то приступил к своему занятию. Руки быстро закатали штанину до колена. На Викторе были надеты высокие сапоги на шнуровке, но прямо над верхним краем голенища струились фиолетовые жилки новой ноги. Джейс прикоснулся к ним — это был металл.       — Металл? — он переспросил у Виктора.       — Сплав, который должен был бы быть легким и надежным, но таковым не оказался.       — Как ты, вообще, поднимаешь её?       — С трудом. Я думал отрезать её, но решил отказаться от этой затеи, — он выдохнул. — Неизвестно, что придумала бы Амбесса и её палачи в следующий раз.       Джейс рассматривал Виктора снова и снова в новом свете. Сколько всего он хранил у себя за душой все эти года, не жалуясь и не делая трагедий из своего положения. Ему было почти стыдно осознавать, что их опыт казался таким похожим, но справились они с ним совсем по-разному.       Джейс мог бы начать жалеть себя с новой силой, но не в эти дни.       — Нам пора возвращаться, — он сказал мягко, опуская штанину.       Он подвязал рябчика к тому же месту на поясе, где весел кролик. Джейс внимательно взглянул на Виктора, лес, заходящее солнце, а потом на трость.       Джейс стянул с себя лук и колчан, передавая их Виктору и отнимая из его рук трость. Мужчина смотрел на него взглядом способным убить, но это не было чем-то новым. Это было их нормальное состояние много лет подряд. Они умели работать внутри взаимной антипатии, как хорошо слаженный механизм.       — Надень на себя, — Джейс объяснил.       — Это ещё почему?       — Я понесу тебя на спине через лес, так будет быстрее.       — Ты не можешь серьезно полагать, что я позволю тебе.       — Уже половина седьмого, Вик, — он вздернул бровь.       — Черт, — он выдохнул и немного дав себе время, чтобы принять свою унизительную участь, наконец-то кивнул соглашаясь. — Хорошо, но только до изгороди.       Джейс опустился перед ним на колено спиной. Виктор аккуратно оседлал его, закидывая руки на плечи и абсолютно не понимая, что делать с ногами. Джейс подхватил его под колени и поднялся. Он поправил вес на спине так, чтобы нагрузка приходилась на поясницу и услышал, как сзади подпрыгнули стрелы в колчане.       Виктор быстро понял, что от него требуется. Лодыжки сошлись замочком где-то в районе живота, и он держался теперь намного надежнее на спине, словно ловкий детеныш опоссума.       Джейс шел через заросли в быстром темпе, огибая аккуратно корни и камни, чтобы не споткнуться на ровном месте. Тепло Виктора на спине ощущалось, как большое тёплое покрывало. Даже с весом новой ноги он не был таким тяжелым, каким мог показаться. Где-то внутри себя Джейс начинал беспокоиться достаточно ли тот питается.       Чтобы не бороздить былые раны ещё одними тяжелыми разговорами, они насвистывали разные старые песенки и сойки-пересмешницы гулко разносили их мелодии по всему лесу. Некоторые из песен были опасными, другие безобидными, но они пытались просвистеть каждую, которую только помнили.       Виктор столько беспокоился о Джейсе, но беспокоился ли Вандер о Викторе с такой же самоотдачей? Пользовался ли он добротой победителя или действительно оставался ему поддержкой? Джейс не мог судить об этом. Оказаться в той части Шлака значило выдать всему Капитолию, что его сердцем руководит привязанность к Виктору. Если бы он пришел к нему. Если бы отнял руки Вандера от тепла его тела и заменил его целиком своими, то они бы давно оказались множество раз в белых коридорах и пыточных креслах.       И даже если бы Джейс мог стать поддержкой для Виктора, он никогда не сумел бы стать ему любовником. Этот путь был заказан для них. Виктор заслуживал полноценную жизнь и надежного партнера, а не искалеченного алкоголика, который хватается за нож после ночных кошмаров.        Но сегодняшняя новость ослабила узлы между ними. Нечего было опасаться и нечего скрывать. Если Амбесса сумеет обыграть их, то от них останется лишь две хилые тушки: зазевавшиеся рябчик и нерасторопный кролик. Если они сумеют обыграть Амбессу, тогда их жизнь наполнится совершенно другим сортом новых проблем. В любом случае, им не жить.       Но пока ни одно из этих событий не наступило, Джейс позволял своим ногами нести их через лес и чувствовать что-то близкое к покою. Всё его внимание было сосредоточено у маленького уголочка между шеей и плечом, куда уткнулся носом Виктор и громко дышал ртом, будто из них двоих именно он бежал по лесной подложке.       Столько крохотных моментов радости, которые ему всегда умел дарить только Виктор. Возможно, он сжалится над ним и позволит вновь прикоснуться губами к розоватой коже, как он разрешил ему в ночь перед играми. Он с замиранием сердца вспомнил, как Виктор покраснел у ручья. Невзгоды не сумели цинично вымыть из него тонкие юношеские черты, к которым Джейс успел привязаться ещё много лет тому назад.       Когда они оказались у изгороди, то Джейс вдруг затормозил, не доходя несколько шагов. Они оба прислушались.       — Слышишь? — Джейс спросил тихо, опуская Виктора на землю.       — Да, — он проводит рукой в воздухе рядом с проволокой. — Они включили напряжение. — Виктор обернулся и спросил нервничая. — Что нам теперь делать?       — Прыгать.       — Прыгать? Каким образом ты решил, что я смогу перепрыгнуть чертов забор?       — Очень просто.       Джейс кинул за изгородь трость, свою куртку, а потом колчан со стрелами и лук. Когда вещи оказались брошены на другую сторону, то Джейс дернул куртку Виктора.       — Тебе лучше снять её, если не хочешь зацепиться.       Виктор не хотел до конца верить в то, что они собираются сделать, но стянул куртку и кинул её следом через забор.       — Что теперь? — взгляд янтарных глаз был полон скепсиса.       — Я подкину тебя вверх, а ты должен будешь оттолкнуться, как можно сильнее.       — Как обычно подкидывают в озере друг друга перед тем, как нырнуть? — Виктор спросил.       — Да, именно.       Джейс присел на колено, собирая ладони. Виктор положил руку ему на шею, их взгляды встретились на секунду. До того как они были готовы, в небе над ними пролетели коптеры, разрезая сумерки яркими лучами своих прожекторов.       — Джейс, мы можем сбежать, — Виктор проговорил почти в панике, это были не серьезные слова. — Прямо сейчас, сегодня.       — Мы не убежим далеко, — Джейс ответил просто, показывая на чертовы коптеры, которые усыпали небо, словно назойливые мотыльки. — Они найдут нас.       Виктор кивнул, они ещё раз приладились к тому, как лучше сделать прыжок.       — Готов?       — Готов.       Виктору можно был ничего не делать, хоть он и оттолкнулся изо всех сил, что у него были. Джейс перекинул его через забор, словно он был волейбольным мячом. Приземление тем временем не оказалось мягким. Он впечатался лицом в пыль, где-то по лбу неприятно стукнуло сломанное плечо деревянного лука.       Виктор обернулся назад. Джейс был недалеко от изгороди и брал разгон. Он взлетел несколькими быстрыми шагами по столбу на нужную высоту и перепрыгнул изгородь, отталкиваясь ладонью о каменное навершие. Он приземлился на колени, тут же подбегая к Виктору, помогая ему встать на ноги.       Они бросили лук с колчаном прямо там на земле, хватая только свои куртки и пробираясь сквозь город со странным нервным опасением. Улицы были усыпаны миротворцами, их сгоняли на площади и муштровали под громкие крики. Вокруг никого не было, все жители сидели по домам. Где-то на аэродроме за городом постоянно садились и взлетали коптеры, пока прожекторы вовсю продолжали резать лучами тёмное небо.       Они старались не смотреть по сторонам, прокладывая путь через темные безлюдные проулки. Когда они оказались в деревне победителей, то у них не вышло пройти незамеченными. Весь район был отцеплен, словно более охраняемого объекта не могло бы найтись во всём Панеме.       Миротворцы даже не стали проверять их документы. Их пропустили через блокпост, не задавая вопросов. Как только они оказались внутри Кейт тут же схватила их за шкирку, протаскивая за собой в дом Джейса.       — Кейт, что происходит? — Джейс задал самый главный из насущных вопросов.       — У нас нет времени, вы и так задержались.       Костюмы для Джейса и Виктора уже были приготовлены и лежали выглаженные на кроватях. Лест стояла у зеркального трюмо со всем арсеналом туалетных и парикмахерских принадлежностей. Её отражения слоились за спиной, как крохотные бусины внутри калейдоскопа.       Дальше был душ. Горячая вода и запах мыла быстро стали слишком удушающими. Джейс торопясь выскабливает грязь из-под ногтей и больше не церемонится, оставляя Лест шанс сделать с бородой всё, что она посчитает нужным.       Ещё час они проводят в креслах, пока над ними колдовала их стилист.       — Ты сказала, что конференция начнется в восемь, — Джейс спросил у Кейт, наблюдая за стрелками на часах. — Уже восемь.       — Я соврала. Время начала эфира — девять, — девушка подмигнула. — Было бы опрометчивым решением всецело полагаться на вашу пунктуальность.              Наконец-то вся подготовка была окончена. Джейс застегнул рубашку до конца, натягивая сверху один из свитеров, которые ему связала мать. Волосы упали по сторонам, как он привык.       Виктор не стал ничего менять, Лест и без того одевала его в строгие костюмы, которые шли ему больше всего. Они взглянули друг на друга. Последний раз, когда они видят эти волосы поддетые сединой. Завтра в поезде команда стилистов возьмется в первую очередь за то, чтобы стереть их возраст.       — Как парочка пожилых профессоров, — подытожила Кейт.       — Ты так и не ответила, что значит вся шумиха, Кейт, — Виктор спросил прямо.       — С вами решили встретиться лично.       — Кто именно? — спрашивает Джейс.       Кейт опускает взгляд.