Баллада об упущенном времени

Джейс              За день до Жатвы они стоят посреди кухни. От Виктора по-прежнему легонько пахнет алкоголем. Он не знает, что его волосы смялись после сна на диване и застыли смешным ёжиком. Коричневый кардиган такого же тёплого цвета, как и его большие глаза. Пара коротких седых прядей, которые он всегда заправляет за ухо, аккуратно упали со лба, опадая на скулы.       Он улыбается одними лишь уголками губ и смотрит только на него, будто кухня секунду назад перестала существовать. Будто нет других причин вместе проводить ночь в одном доме, кроме той, что они тут друг ради друга. Словно не было запаха роз, не было Амбессы и завтра не наступят игры. Есть только момент между ними — сейчас. Дыхание вырывается из груди, и он так благодарен ему. Никаких слов не хватит, чтобы возместить ими тот свет, который приносит Виктор в его жизнь каждый раз, когда оказывается рядом.       Поэтому он не пользуется словами вовсе. Ему хочется задержать поцелуй подольше, но они не одни на кухне и даже если получится прыгнуть внутрь чувств за пределами дозволенного, то что они будут с ними делать? Нет, достаточно того, что Виктор знает, что он видит его, что он будет рядом с ним, чтобы они не решили: счастье, несчастье. Теперь они вместе до последнего.       Вечер проходит и они расстаются в гостиной, неловко как подростки. Потому что в сущности своей у них и не было возможности прожить вовремя оттенки своей молодости. Она была украдена у них, вырвана ловким трюком. Вчера они были детьми, а сегодня уже измученные взрослые. Есть в мире вообще люди, которые прожили жизнь, как полагается?       Он поднимался в свою комнату по лестнице, чувствуя на пальцах запах металлической окиси от медальона.       Амбесса вернула Виктору этот медальон, как доказательство вины. Разобранный до оснований механизм обмана и, видимо, он сумел пересобрать его обратно во что-то другое, во что-то своё. Воспоминания в голове Джейса тут же закрутились, как он мучился с паяльником и крохотными поршнями, чтобы всё работало и выглядело приемлемо. Спустя столько лет он не может себе даже ответить, откуда у него молодого было столько упорства и таланта довести эту работу до конца.       Джейс был зол, когда увидел его впервые. Разочарован, наверно, что Виктор хочет помнить о произошедшем, когда он был бы рад навсегда забыть.

***

      Он просыпается. За окном ещё ночь. Он дергает включатель торшера и видит время — четыре утра. Посреди ночи он раскрылся, в комнате действительно холодно. Он опускает руку к белью и на нём влажное пятно от ночной поллюции. Джейс падает обратно в постель, крепко прижимая пальцы к векам. Это то, что с ним происходило уже много лет подряд. Никакой эрекции, никакого настоящего оргазма, ни доли возбуждения от всего, что должно вызывать сексуальный интерес. Но раз в несколько месяцев организм жил своей отдельной жизнью от него, неконтролируемой и жалкой.       И каждый раз во сне он так поглощен своим желанием, что никогда не думает, что всё это уже случалось множество раз и ничего не стоит по своей сути. Но похоть срывается с уголков его мыслей внутрь его тела, хочет он этого или нет.       Джейс встаёт с кровати и бредет в ванную. В отражении зеркала на него смотрит крупный мужчина с седыми завитками волос на широкой груди и мясистых длинных руках. Джейс думает про себя, что этот мужчина мог запросто быть его отцом. Но это только он сам, постаревший достаточно, чтобы не узнавать себя до конца.       Он снимает испачканное белье, его член всё ещё слегка налит плотностью, но ничего серьезного. Никаких стабильных улучшений с момента, когда ему исполнилось двадцать пять. Он проводит рукой из интереса, но ничего не происходит, подобие возбуждения тут же опадает и он возвращается до своего изначального стабильного состояния. Джейсу остаётся только вымыться, поменять белье и доспать свои часы до Жатвы.       Он тяжело опустился обратно в постель, тело всё ещё дрожало от первого сна. Подушка была влажной от пота, одеяло спуталось вокруг ног, но сон не заставил себя ждать — он накрыл его второй волной. Теперь наизнанку вышли самые тёмные, горькие уголки психики, о которых он не хотел знать.        — Ещё… пожалуйста, Джейс… не останавливайся.

***

      Глаза широко распахнуты, но он не понимает, что происходит. За окном уже светит солнце. Виктор стоит перед ним, отшатываясь спиной назад к выходу. Джейс замечает, что сжал рукоять ножа в руке. Лезвие падает на пол, тяжелый выдох и реальность наконец-то становится ощутимой.       Прийдя в себя до конца Джейс замечает, что впервые за последние двадцать четыре года своей жизни проснулся с утренним стояком. Он приподнимает одеяло, рассматривая себя самого в руке, словно держит что-то чужеродное. Давно забытое движение даётся с поразительной выученной легкостью, и ощущение вдруг настолько яркое, что оно ломает внутри Джейса какие-то привычные правила. Ему на минуту становится тревожно и всё заканчивается, так и не начавшись.       Джейс выдыхает и думает, что даже если не Капитолий, это могло быть нормальным в его возрасте. Возможно, у них в семье есть предрасположенность. Ему вдруг стало так смешно. Он умрёт через неделю, но единственное, что приходит к нему в голову за день до приговора, влажные сны о Викторе и размышление о собственном члене. Может, потому что он всё ещё внутри себя верит, что они придумают, как пережить эту чертову арену.       После душа он надевает одежду, которую Лест подготовила для него. Ничего экстравагантного, только кремовая рубашка и черные брюки. Он открывает потайной отдел в выдвижном ящике. Внутри несколько вещей: небольшой синий кристалл на кожаном ремне — подарок отца, тканевая роза с платья Мел и небольшой плетеный браслетик Мейсили. Джейс берет браслет Мейсили, завязывает вокруг запястья, а сверху надевает кожаный напульсник, затягивая его как можно сильнее на руке.       Виктор уже собран. На нём легкий розовато-кремовый пиджак, немного длиннее бёдер, брюки в цвет костюма, шелковая почти прозрачная рубашка пыльно-бежевого цвета. Он выглядит как доктор. Лест сделала это нарочно и все они это знали, но никто не собирался ничего говорить. Химена держалась мужественно, чего бы ей это не стоило. Она обняла его крепко, прижимая к себе.       — Я люблю тебя, Джейс, — её голос прозвучал тихо и сдавлено.       — Я люблю тебя, мам, — он ответил так же тихо.       — Что бы не случилось, не переживай о том, что будет со мной, — она сказала, как есть.       — Ты знаешь, что я не могу этого обещать.       — Тебе придется, дорогой, — она положила ему ладонь на щеку. — Это мой единственный способ защитить тебя.       Джейс ничего не ответил ей и только легко сжал в объятиях крепче, поднимая её немного над полом и ставя обратно. Виктор стоял рядом, на его руках сонно мурлыкал Блицкранк. Джейс подошел к нему. Они смотрели друг на друга нечитаемым взглядом. Принятие и тихая грусть. Джейс провел осторожно рукой по пушистой макушке и кот потянулся, отталкиваясь лапами от груди Виктора. Он поцеловал своего кота в макушку прижал его к себе ещё раз крепко и отпустил на диван. Тот тут же замявкал и засуетился, пытаясь понять, почему его оставляют. Химена улыбнулась и погладила его по спине, но тот не унимался. Всё его внимание только на Викторе.       — Готов, — Джейс спросил тихо.       — Да, — Виктор протянул руку, и он взял её в свою.       У дверей стояла Лест, вскоре они сели в машину. Двери закрылись за ними хлопнув. Химена стояла с блицкранком в руках на крыльце, улыбаясь сквозь слёзы и махая им на прощание. Домики деревни отдалялись за спиной, пока не исчезли из виду. Лест курила в салоне, когда Джейс потянулся к собственной пачке, то она ударила его по пальцам.       — Не хватало ещё пеплом испачкать брюки, с ума сошел.       Джейс тяжело выдохнул, пытаясь не принимать ничего из происходящего близко к сердцу. Кейтлин уехала раньше к Дворцу правосудия, чтобы проконтролировать всё, что касается Жатвы. Джейс думает о том, что это была отговорка, чтобы не быть частью сцены прощания в доме. Он по-прежнему не понимал мотивов Кейтлин, но не чувствовал опасности. Возможно, отблеск прежней дружбы удачно скрадывал рациональные опасения.       Вскоре последние приготовления были окончены. Команда стилистов что-то допудрили морщась от того, что их подопечные живые люди, а не две пластмассовые куклы. Сцена была впереди, потому что их поставили за кулисы, а не в толпу. Он не ощущал себя трибутом. Просто ещё одно менторское утро, полтора дня в поезде, бар в пентхаусе уставшие дети, сон, ещё бар в пентхаусе. Теперь его расписание обещало быть более насыщенным.       Кейт дала им знак и они вышли на сцену, вставая по разные стороны у алых штор, что остались за спиной. Джейс взглянул на толпу перед собой — он не видел взрослых. Это их одногодки, все до единого. Одноклассники, друзья, соседи. Несколько лет назад многие из них стояли вместе с ними на площади плечом к плечу, пока их не разделил жребий. В толпе он сразу выхватил взгляд Скай Янг, которая улыбалась почти невесомо, пытаясь сказать: «Я верю в вас, вы вернетесь». Джейс сглотнул, когда его имя назвали первым, и вышел к краю сцены.       Он провел взглядом и понял, что никто из этих людей не провожает жертв на бойню. Они провожали своих лучших солдат на войну. Имя Виктора прозвучало, но он не сделал шаг. Джейс посмотрел в его сторону, переживая, что что-то пошло не так. Но Виктор уже выпрямился к тому моменту и сделал шаг к краю.       — Поприветствуем наших новых участников Голодных игр!       Он взял ладонь Виктора в свою и сплел их пальцы, как во сне — вместе до последнего. Браслет Мейсили жёг кожу под напульсником. Виктор посмотрел на него с тем же холодом и уверенностью. Они не собираются сдаваться. Никто не погиб напрасно, если после всех бед остаются люди, которые готовы пожертвовать собой ради других.       Камеры направлены на их лица, но они смотрят перед с собой с холодной решительностью. Кто-то в толпе поднимает три пальца над собой и вскоре вся площадь повторяет жест. Последняя честь. Если они погибнут на арене, то будут знать, что их оплакивали. Джейс повторяет движение, следом присоединяется Виктор. Мир замирает в одном неповторимом моменте единения, который невозможно было предсказать, предотвратить или исказить. В эту самую секунду Капитолий проиграл.       Тишина, словно взрывчатый газ укрывает площадь. Сердце ударяется об грудную клетку в груди. Он знает с точностью, что достаточно лишь одной искры и всё тут же взлетит на воздух.       Он слышит свой свист. Свой собственный голос, которому нет места на этой площади. Он ищет динамики или экраны, но потом он следит за направлением взгляда Виктора. Сойка-пересмешница сидит прямо у пулеметного гнезда. Молодой мальчик с гранатомётом в руках вертит головой, видит птицу, но не может понять, что именно она издаёт звук.       Джейс замирает. Чирк! Пламя начинает расползаться пышными огненными волнами, вбирая в себя кислород, давление лопается от быстрой перемены температуры… и взрыв. Голоса сливаются в унисон, словно накатывающее в весеннюю пору черное грозовое облако.

В полночь, в полночь приходи

К дубу у реки.

Видишь, как свободу получают бедняки?

Странные вещи случаются порой,

Не грусти, мы в полночь встретимся с тобой?

      

В полночь, в полночь приходи

К дубу у реки

И надень на шею ожерелье из пеньки.

Странные вещи случаются порой,

Не грусти, мы в полночь встретимся с тобой?

      Джейс шевелит губами, повторяя напев знакомый ему с детства. Песня отца, которую нельзя было никому слышать, кроме них с мамой. Секрет, который жил в каждой семье. Тайна передаваемая из дома в дом. Но это неважно, потому что капли начинают хлипко падать на бетонный пол и скоро прокатится гром залпов и молнии выстрелов. Он замечает раньше, чем Виктор, небольшие столбики дыма перед тем, как они взрываются сине-розовыми оттенками по периметру площади, оглушая и раня большую часть пулемётчиков.       В толпе начинается драка, но всё внимание Джейса на Викторе. Его крик разносится надо всем.       — Вандер! Вандер, нет! Они убьют тебя! — пуля влетает ему в бедро, он падает наземь, но будто не замечает этого. — Вандер, пожалуйста! Не надо! Остановись!       Джейс бросается к нему, чтобы оттащить и оказывается вовремя, чтобы сломать руку миротворцу, который пытался вырубить Виктора прикладом. Джейс тут же выбил из него дух двумя хорошими ударами в голову.       Джейс видит, как мальчик с разбитой головой достаёт свой гранатомёт и целится в толпу. Время замедляется. Руки сами подхватывают Виктора, который изо всех сил старается добраться до толпы внизу сцены. Виктор рвется в его хватке. Секунды проходят. Курок вздрагивает под пальцем миротворца и Джейс, не думая накрывает собой Виктора, закрывая его своим телом, как клеткой.       За их спинами слышна череда взрывов и криков, но он только думает о том, как сохранить Виктору жизнь. Другие мысли словно растворились сами собой, оставляя его оголённым нервом. Чьи-то руки вдруг оттаскивают его. Прежде, чем он успевает понять ярость уже затопила его. В глазах темно, а потом он стоит уже с автоматом в руке, предохранитель сорван, пальцы на спусковом крючке. Ему хватит двух секунд, чтобы перестрелять их одной очередью, как собак, но он не хочет делать этого на виду у Амбессы. На арене у них больше шансов, чем посреди бунта. И всё же…       Он не успевает решить, как сцена содрогается от силы взрыва, вокруг поднялась пыль. Миртоворцы словили момент и спрыгивали со сцены, спасаясь от пуль.       — Назад! Назад, мать вашу! — орал один из миротворцев в рупор, командуя группой с огнеметами.       Дальше всё происходит быстро. Снова пелена перед глазами, снова время застывающее вязким сиропом, взрывы и крики, пока они не оказываются внутри Дворца правосудия.              Виктор перед ним и Джейс чувствует, как его губы шевелятся и произносят какие-то слова, в горле чувствуется вибрация от голоса, но в ушах по-прежнему звон. Кейтлин что-то говорит сбоку, но всё внимание Джейса только на лице перед собой. Сердце ударяется и ударяется, пока слух не возвращается. Звуки сочатся как песчинки через узкое горлышко.       — Виктор! Виктор, ты меня слышишь? Скажи что-то, — он наконец-то улавливает звуки собственного голоса, полного беспокойства.       — Я… — он запнулся, не понимая, что может ответить. — Всё в порядке, Джейс.       Ничего не было в порядке. Отрывками возникают образы резни на площади. Вандер точно мертв, он не знал насчёт Скай, Астрид, Мерили, других знакомых и близких.       — Ты не пострадал? Ты не ранен? Ничего не болит? — он рассматривал его с ног до головы, ни царапины.       — Нет, ничего… — он ответил тихо.       Ладонь сама собой обрамляет его щеку, кожа под пальцами гладкая и прохладная. Только сейчас страх догоняет. Джейс вдруг отчетливо представил мир, в котором больше не существовало Виктора. Просыпаться и знать, что в мире нет места, где он сможет найти его вновь.       — Видишь как свободу получают бедняки, — шепчет Джейс.       Виктор накрывает его ладонь своей.       — Вижу.       

***

             Виктор не в себе. Потеря, которую он пережил, неизмерима. Джейс отводит Кейтлин с Лест в сторону, объясняя как лучше всего выйти из ситуации. Лест закатывает глаза, прикладывая мундштук ко рту.       — У нас есть работа и график, — струйка дыма аккуратно слетает с губ. — Будет лучше, если мы найдём подходящие полезные занятия, пока ситуация с нашим отбытием не решится сама собой.       Джейс смотрит на неё вопросительно. Она опускает уголки губ и пожимает плечами.       — Работа есть работа, — вмешивается Кейт. Её пальцы до сих пор испачканы кровью убитого мэра. — Мы не успели сделать фотографии на сцене и теперь придется выкручиваться в поезде. Пусть вас приведут в порядок и мы продолжим с другими приготовлениями.

      ***

      Лест окунула его в горячую ванную и перед уходом велела откисать хотя бы час. Джейс откидывает голову назад и чувствует в себе больше злости, чем слез. Ситуация на площади, как бы она многого им не стоила, будет постоянным напоминанием о том, что люди способны бороться. Им нужно больше защиты и ресурсов, но намерение уже там. Пламя вспыхнуло и его не потушить. Он знает, что у них мало шансов, но их станет ещё меньше, если они не воспользуются моментом.       Лест вошла в комнату. На ней было изящное черное платье с тонкими кружевами, больше напоминающее ночную рубашку, тонкий поясок с золотыми клеверами на талии. Она садится на край ванны и водит кончиками пальцев по молочной воде внутри ванны. Джейс лениво открыл глаза, вглядываясь в её кошачьи черты и россыпь веснушек по всему лицу. Она пришелец из Капитолия, конечно. Но, возможно, самый близкий пришелец из Капитолия, который у него был.       — Я боялась, что вы оба погибнете, — сказала Лест мягко, сухоцвет синего цветка лег ей на подушечки пальцев. — Почему они начали стрелять?       — Из-за песни, — Джейс провел мокрым пальцем по одной из родинок, проверяя сотрется ли.       Не стерлась.       — Такая плохая была песня? — Лест пошутила, но уголки её глаз были опущены, как и уголки губ.       — Слишком смелая, — рука скользнула чуть ниже, обрамляя щеку Лест.       — Что-то про революцию? — она прижалась к ладони, на минуту прикрывая глаза.       — Я могу когда-нибудь тебе спеть её, если ты захочешь, — большой палец соскользнул с подбородка, и он положил руку на ободок ванной.       Лест смотрела на него спокойно. Она уже давно перестала быть капитолийской модницей с резвым характером. Она стала намного мягче и теплее. Джейс понял с печалью, что она не знает, как будет жить, если их с Виктором не станет. Теперь, когда игру невозможно выиграть, то ей есть что терять. Этот поезд был всей её жизнью. И она успела полюбить тех, кто был её неотъемлемой частью.       — Есть предсмертные желания, которые я должна учесть? — она повернула голову и её рысье ухо немного дернулось в бок.       — Оставь мне волосы на теле, пожалуйста.       — Прямо всё оставить? — она быстро махнула взглядом в нужную сторону. — Думаешь Виктор будет рад продираться через эти заросли?       — Лест! — он опешил, смотря на неё с улыбкой и поднятой бровью.       — Т.е. вы не собираетесь? Даже теперь, когда нечего терять? — она смотрела на него без единой капли смущения, поднимая в ответ собственную бровь.       Джейс сдался, проводя пальцами по брови.       — Всё не так просто, — Джейс ответил.       — Ты будешь рассказывать это мне? — она убрала пару прядей, упавших ему на глаза. — Я была всё эти года тут с вами. Кому как не мне знать о сложностях.       — Сегодня умер Вандер, — он выдохнул, как будто знал, насколько бесполезным будет разговор дальше. — Они используют это против него. Они используют всё, что у них есть. Сегодня я скажу, что его волосы похожи на перезрелый каштан, а завтра мы войдем в свой пентхауз, где из еды будут только отравленные каштаны. Я устал проходить через эти бесконечные напоминания о том, что мы у них под колпаком.       — В этот раз всё будет иначе, — она смотрела внимательно. — Мел прислала к вам Кейтлин, чтобы всё прошло гладко.       — Лест! — он зашипел, оглядываясь по сторонам.       — Мы взломали прослушку и камеры, — она сказала тихим шепотом. — Весь вчерашний день работали, не покладая рук. Сопротивление не может вытянуть вас из игр, но у нас есть шанс, Джейс, и хороший.       — Мел… — Джейс взглотнул. — Как-то замешана?       — Она подстроила убийство Медди, чтобы поставить к тебе Кейт, — Лест пожала плечами.       — Они могут быть частью ещё более изощренного плана Амбессы, ты не думала об этом?       — Кейт убила мэра в двенадцатом, не так ли? — Лест повернула второе ухо, смотря внимательно.       — Она сделала это?       — Да, — Лест подтвердила. — И есть ещё люди, которых она поддерживает в сопротивлении. Ей можно доверять.       — Как умерла Медди? — Джейс спросил вдруг самый неподходящий вопрос.       — Выстрел в затылок в переулке, когда возвращалась домой с вечеринки.       — Черт, — Джейс прошептал.       — Ей не стоило делать все те вещи, Джейс, — она смотрела на него с беспокойством. — Практически стать твоим сутенёром, зная лучше других, чего тебе это стоило. Я бы убила её раньше, если могла.       — Виктор научился справляться с ней, — он улыбнулся.       — Да! — она посмеялась. — К тому моменту, когда мы уже потеряли все нервы.       — Не думал, что мы будем вспоминать это время с ностальгией.       — Время лечит… — она поджала губы. — Посмотри, как далеко мы зашли? Панем горит, а мы в поезде, где никто не услышит наши голоса. Разве это не прекрасно, Джейс? Разве не о таких временах мы мечтали?       — Когда ты стала мечтать, чтобы Капитолий пал, столичная красотка? — он спросил с грустью.       — Всё хорошее когда-то должно заканчиваться, — она сглотнула ком, в её глазах налились слёзы. — Я прожила хорошую жизнь, Джейс. Мне хватило. Пришло время дать другим шанс.       — Никто из нас не заслужил мир, в котором произносятся такие слова, — он крепко сжал её руку.       По щекам прокатились слёзы. Они просто сидели напротив друг друга, пытаясь понять, сколько всего изменилось за последние часы.       — Наш поезд стоит слишком долго, — Джейс вдруг произнес. — Амбесса случайно не выслала за нами конвой?       — Мы стоим, потому что пути заминированы. Они расчищают рельсы, Джейс, — её глаза заблестели от радости.       И повод для радости был. Люди действительно боролись. Боролись до той меры, где многолетняя система зазбоила и не может больше работать слаженно. Джейс улыбнулся счастливо.       — Тебе стоило с этого начать, — он рассмеялся, словно был самым счастливым человеком, который только мерил шагами эту землю. — Тебе нужно было влететь в эту комнату и прокричать мне это в лицо!       — Тише! Не так громко! — она заплескала пальцами о гладь воды, смеясь, когда Джейс плеснул в ответ каплями. — Все эти непуганые птенцы, которых прислал Капитолий… — она даже не стала объяснять дальше.       — И мы не можем их убить…       — Нет, не можем.       — Обидно.       — Очень.       Они снова рассмеялись.       — Я выбирала лучшее из худшего, насколько выбор вообще был возможен, — она объяснила. — Они не жестокие люди, но слишком молоды, чтобы понять, насколько повинны в общем зле.       — Я тоже не понимал этого, когда поехал ментором с Виктором, — Джейс поднял руку с браслетом Мейсили. — Только, когда она попросила меня отдать браслет её семье, до меня дошло.       Лест осторожно провела кончиками пальцев по выцветшим нитям.       — У неё были очень красивые волосы, — сказала она тихонько лишь одну простую фразу, но Джейс знал, что её сердце было разбито.       Он притянул её к себе и обнял. Она плакала у его уха, наплевав на то, что её платье намокло в разных местах.

***

      Джейс прошел двойной аттракцион мучений, потому что команда теперь не могла пробраться к его коже из-за оставленных на теле волос. Его крутили, как поросенка на вертеле, дергали, обмазывали, потом вымывали и так по десять раз. Сотню или больше раз ему предлагали довести депиляцию до конца, но Джейса было не сломить. Он не собирался снова превращаться в гладкую отполированную куклу, не в этот раз. Не после всего.       Когда он был готов, то на него натянули какой-то нелепый наряд. Если честно, он даже не видел его. Всё его внимание за секунду было поглощено тем, как выглядел Виктор. Он вдруг вспомнил свою детскую комнату в доме родителей. Там по-прежнему должен был висеть выцветший плакат с фокусником и прекрасной рыжеволосой эквилибристкой.       Джейс не знал, будучи ребенком, кто такие иллюзионисты. Он хотел стать настоящим волшебником, владеть магией и творить чудеса. Он верил, что кристалл, который отец вставил для него в браслет был не так прост. По ночам он воображал, что однажды он проснется и камень окажется волшебным.       Ничего из этого не сбылось. Единственное близкое к волшебству явление, которое ему посчастливилось встретить в своей жизни, стояло рядом с ним в расшитой блузке и черной атласной накидке.       Вспышки фотоаппаратов ярко вспыхивали, выжигая участки на роговице, заставляя цветные пятна плавать в периферийном зрении. Джейс снова почувствовал, как его тянет в холодный коридор и ноги слабели, как от вколотой дозы седативного. Вскоре вспышки утихли и всё закончилось.       — Ещё какие-то планы на сегодня? — Виктор спросил быстро, сдергивая с себя плащ и выпрыгивая из туфлей на ходу.       — Только ужин, — подтвердила Кейт.       — Тогда можете меня не ждать.       Виктор в ту же секунду растворился внутри поезда, словно его и не было среди пассажиров. Джейс подошел к бару, наливая себе виски. Вернулось напряжение и поезд тут же двинулся, наращивая скорость.       Группка капитолийских птенцов счастливо защебетали, пока Лест, Кейт и Джейс только тихо переглянулись между собой, не говоря ни слова. Через десять минут радость столичного молодняка поутихла. Поезд наехал на взрывчатку. Состав встал посреди поля недалеко от двенадцатого дистрикта. Теперь была очередь старших разделить между собой заговорщическое злорадство.       Миротворцы подъехали со стороны дистрикта к поезду и теперь неуёмно бегали вокруг вагонов, стучали по колесам и грызлись между собой непонятно о чем. Музыка для ушей. Они молча выпивали и Джейс избавившись от корсета, наконец-то, спокойно выкуривал одну сигарету за другой, чувствуя как голова пустеет достаточно, чтобы перестать анализировать и на минуту отпустить всё произошедшее. Последние два дня вымотали его как собаку.       Он закрыл глаза, позволяя себе снова оказаться в лесу. Он сидит у реки. Жарко. Ноги опущены в воду, пока сигарета зажата между губ. Они почти не чувствует порцию дыма во рту, потому что она смешивается с температурой воздуха. Одна из соек насвистывает ему песенку, напоминая что такая существует и он уже напевает её сам себе вслед, прислушиваясь к перекличкам певчих дроздов, и отшлепывая ритм ладонью о камень. Ему не надо ни о чем думать. Ему не надо никуда идти. Только одиночество и передышка.       Кто вдруг тормошит его.       — Джейс, — Лест хмурится, держа руку на запястье, проверяя хорошо ли он себя чувствует. — Ты с нами?       — Что? — он оглянулся, вокруг было темно, поезд всё ещё стоял, за окном миротворцы бегали в том же темпе, но уже с фонариками. — Я должно быть уснул.       Ему влетело ладонью по лбу от своего дизайнера.       — Ты напугал нас! — она прошипела, складывая губы в бантик.       — Мы до сих пор не сдвинулись с места? Сколько времени прошло? — он приподнялся, вытирая слюну с бороды.       — Последние приготовления, — Кейт ответила ровно. — С рельс сорвало несколько вагонов в середине состава, которые уже отцепили. Мы едем в Капитолий напрямую, не подбирая других трибутов.       — Миротворцы не останутся с нами для пущей безопасности?       — Их негде разместить. В поезде едва ли вмещается наша команда, куда уже больше?       — Звучит логично, — Джейс смотрел на Кейт с новым оттенком интереса. — Что насчёт ужина? Вагон с поварами тоже разнесло в щепки или нам повезло?       

***

      После ужина они сидели в хвосте поезда. Перед ними открывался панорамный вид на ночное небо и бесконечные просторы полей. Кейтлин была одета в шелковый халат небрежно накинутый поверх самой простой пижамы. Джейс нашел в гардеробе серую тонкую кофту с высоким горлом и широкие штаны — этого казалось достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно.       Диванчик были выставлены полукругом вокруг кофейного столика с массивной пепельницей с золотыми орлами. Кейтлин курила сама и предложила сигарету Джейсу, как только он вошел.       — Ты пробовал отнести ему ужин? — она была намного мягче теперь в манере и голосе, словно перестала отыгрывать роль. — Он ничего не ел весь день.       — Ему нужно время, — Джейс присел рядом, забирая из рук Кейтлин новую сигарету и тут же поджигая её. — Он потерял сегодня человека, который был ему очень дорог.       — Вандер, — Кейт кивнула.       — Да, — Джейс выдохнул дым.       — Я слышала о нём пару раз прежде. Хороший был человек, надежный.       — От кого?       — От другого революционера, который горюет о его смерти сегодня, — она ответила загадкой и Джейс решил, что он не хочет знать, что за ответ она в себе хранит.       Повисла тишина. Они только медленно делали свои затяжки, всматриваясь в темноту за стеклами.       — Так значит, тебя назначила Мел, — Джейс затушил сигарету о голову орла и кинул окурок в пепельницу.       — Лест уже успела рассказать?       Джейс кивнул, подкуривая вторую сигарету и тут же выпуская остатки дыма через нос. Сзади послышались шаги.              Виктор.       Он вошел, не оглядываясь по сторонам. Достал из пачки на столе сигарету, вытянул у Джейса его недокуренную и подкурил себе от огонька. Потом он сел рядом на отдельную кушетку, выдыхая дым и взглянул на Кейт, нахмурившись.              — Каким образом Мел связана с твоим назначением и почему она это сделала? — он перешел сразу к сути, не заботясь о манерах.       Кейтлин посмотрела на Джейса и спросила только его одного.       — Он знает? — она кивнула в сторону, где находился Капитолий. — Обо всём?       — Нет, — Джейс никогда не рассказывал ему о Мел.       Кейт поджала губы и закивала головой.       — Хочешь рассказать сейчас? Мне дать вам время?       Виктор смотрел почти с холодом. Джейс хотел бы поговорить с ним лично, но будет проще, если они сделают это вместе тут и сейчас.       — Виктор, это Кейтлин Кирамман в прошлом моя хорошая подруга и надежный товарищ, — он начал с того, что представил их друг другу как полагается. — Кейт, это Виктор… мой партнёр и самый важный человек в жизни.       — Приятно познакомиться, — Кейт ни разу не смутилась от услышанного, только улыбнулась и протянула руку.       — Взаимно, — Виктор протянул ей руку, но взгляд всё ещё был целиком на Джейсе.       — Я думаю, что для начала я должен рассказать тебе, как мы познакомились с Кейт, — он повернулся к нему, встречаясь взглядом и виновато улыбаясь.              Уже через час правда лежала перед ними огромным цельным полотном. Роман Джейса. Помощь Кейтлин. Как она потеряла свой глаз. То, как они увидели друг друга с Джейсом в том коридоре. Что Мел никогда не переставала делать всё, чтобы придумать способ прекратить игры. Виктор не был сильно рад всё это услышать. Единственная новость, которая его до конца устроила, что в поезде нет наблюдения Капитолия.       — Это многое объясняет, — подытожил Виктор. — Но не цели Мел. Почему сейчас? Почему столько лет спустя?       — Стечение обстоятельств, — Кейт сказала просто. — Победа парочки из 11-го. Смерть Сенеки Крейна. Надежда, которой не должно быть. Квартальные игры — ещё одна точка нестабильности. Амбесса решила выбрать в организаторы кого-то, кому могла полностью довериться. Кому как не родной дочери? — Кейтлин улыбнулась. — Но президент ошиблась. Мел готовилась все эти годы и знает, что делает. У неё есть связь с сопротивлением.       — Сопротивление существует? — Виктор был скептичен.       — Да, существует и ещё какое.       Она извинилась и ушла на минуту в своё купе, а потом вернулась с чем-то зажатым в кулаке.       — Синджед передаёт тебе привет, — ладонь раскрылась и на ней лежала ампула с прозрачным морфином.       Пальцы сами потянулись к стеклу. Виктор повертел ампулу, рассматривая маркировку. Он знал номер каждой дозы наизусть. И до сего дня, никто никогда не пробирался в тайник. Кейтлин и Амбесса не могли знать какие номера были внутри и каких недостаёт. Больше неоткуда было взять эту ампулу, кроме как от человека, который имел доступ к хранилищу в хижине. Виктор не хотел верить.       — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — он выдохнул, зажигая новую сигарету, н-ую по счету. — Дочь президента по-прежнему хранит обещание, данное своей первой любви двадцать пять лет тому назад? Сопротивление, которое никто не обнаружил до неё? Звучит как буклет для идиотов. Как наживка, чтобы заманить тех, кто пытается бунтовать и уничтожить их после.       — Я согласен с Виктором, — отозвался Джейс. — Мел могла найти способ связаться со мной раньше. Мы давно могли стать частью подполья, если бы она рассказала о нём. Мы могли спасти детей от Жатвы. Кейт, это не то… это всё звучит ненадежно. Как мы должны верить тебе или ей?       Она присела на диван, собирая руки в замок.       — Тринадцатый дистрикт не разрушен.       — Мы видели руины, — Виктор сказал. — Они подделали и это тоже?       — Да, — Кейт улыбнулась. — Всё фальшивка. Более того, между Капитолием и тринадцатым дистриктом есть соглашение о ненападении.       — Но на что нападать, если у них ничего нет?       — Бункер, — Джейс понял.       — Бункер и остатки ядерного оружия, которые они держат как противовес для удержания своей независимости, — Кейт добавила.       — Они помогут нам? — Виктор спросил прямо.       — Если обстоятельства сложатся.       — Мы можем попробовать пойти проще, — Джейс добавил. — Убить Амбессу достаточно. Мел станет президентом и всё… она отменит игры.       — Недостаточного одного убийства, — Виктор сказал, как есть. — Нам нужен способ дискредитировать её перед Капитолием сначала. Иначе они сделают культ из неё. Мел окажется в ловушке, ей придется продолжать игры, как наказание за её смерть.       — Нам нужно то, что использует сам Капитолий, — Кейтлин улыбалась.       — Подходящее зрелище, — Джейс выдохнул устало, закидывая голову назад.       — Поэтому Мел взялась за квартальные игры, чтобы иметь контроль над тем, что будет показано на них, — Виктор начинал проникаться достоверностью плана.       — Что всё равно не перестаёт быть смертельной ловушкой для нас, — Джейс взял со стола сигарету.       — Вам нужно собрать союзников перед битвой и постараться не умереть на арене — таков план, — Кейт проговорила спокойно. — Но всё это мы обсудим завтра. Сегодня уже поздно.       Она посмотрела на них с легкой улыбкой, оценивая что-то у себя в голове, но ничего не сказала.       — Джейс, Виктор, спокойной вам ночи.       — Спасибо, Кейт, — Джейс смотрел на неё внимательно. — За всё.       Её лицо окрасилось грустью и виной, она долго смотрела на него, но так и не решилась ничего сказать, а потом ответила.       — Выспитесь, пока есть возможность.

      ***

             Они остались только вдвоём внутри небольшой комнатки. Напряжение витало густыми клубами. Разговоры о прошлом и будущем давили с такой силой, что их нельзя было просто скинуть с плеч.       Джейс обернулся в сторону Виктора, он не успел и слова сказать ему, как руки тут же втянули его в объятие. Виктор зарылся носом где-то у его грудной кости, глубоко вдыхая и выдыхая, словно пытаясь успокоить что-то внутри себя. Джейс аккуратно накрыл его спину своими руками. Тело в его руках обмякло и он помог ему забраться себе на колени, растворяя между ними тепло их тел.       Виктор рыдал на его руках, пока не измотал себя. Джейс не сказал ему ни слова, только держал в своих руках, изредка оставляя прикосновения губ к виску. Он держал эти слёзы слишком долго внутри себя, их накопилось сполна.       Потом он отнёс Виктора в его кровать, и после вернулся в собственную комнату. Ему снились взрывы, кровь и смерть. Но когда он проснулся утром, тело вновь думало о совсем ином, что было ему недоступно, но так желанно.