Баллада об упущенном времени

Джейс       Он тянется к бутылке и чертова цепь слишком короткая. Джейс слушает Маркуса без интереса. Меньше всего после пережитого он хочет играть в эти игры.       — Послушайте, Маркус, — Джейс не выдержал. — Я знаю Лест с восемнадцати лет. Мы состарились вместе с ней в этом поезде. Она знает меня лучше, чем я знаю себя. Найдите того, кто её отравил, и я придушу этого урода собственными руками.       — Такой подходящий момент, чтобы помочь террористам. Вы правы. Восемнадцать лет в этом поезде, вы знаете как всё устроено. Почему бы не устроить саботаж чужими руками?              — Ещё бы момент и мы бы с Виктором лежали там рядом с ними, — Джейс смотрел на него прищурившись. — Кого бы вы тогда допрашивали? Поршу? Или тех двоих? Обвинили бы их в том, что они пытаются по карьерной лестнице взобраться?       — Вы ловкий мастак, Джейс Талис, — Маркус окинул его взглядом. — Я видел, что вы творили на арене, а потом улыбались во все камеры.       — Я вел себя ровно, как все дети-победителм из первых дистриктов, — Джейс посмотрел мягко. — Но лживым мясником может быть только победитель из двенадцатого. Я не ошибся? — он рассматривал недовольное лицо миротворца. — Вы не первый, кто произносит подобные мысли вслух. Ваша предшественница знала лучше, чем судить поверхностно о каждом.       — Твои люди взорвали позавчера Грейсон в её же постели. Это не поверхностные мысли, Талис, а закономерные выводы.       Когда он остался один, то первое время не понимал, как это возможно. Грейсон никому не угрожала. Из всего зла Капитолия, она была необходимым, но не жестоким злом.              Джейс сидел в кресле, рассматривая перед собой узор на ковре: прямоугольники и квадраты, напоминающие площадь у Дворца правосудия и пулеметные гнёзда усиленные гранатомётами. Всё было продумано. Наказание за теракт в предыдущий день. Ответ тем, кто стоял за этим.       Перед ним крик Виктора. Его тело сгибается пополам от слёз. Он не знал, что произойдёт. Было бы странно доверить революции в руки тех, за кем Капитолий следит пристальнее всего.       В комнату стучаться. Джейс удивлён, потому что этого не происходило так давно в его жизни. Он разрешает войти и в дверях стоит Порша с подносом. Она аккуратно кладёт поднос на кофейный столик и Джейс смотрит на неё с интересом.       Кто именно решил её отправить к нему? Она сама попросилась?       — Как ты? — Джейс спрашивает её, чтобы начать разговор.       Девушка смотрит на него, словно она кролик, которого кинули в клетку к опасному зверю.       — Вы… — она начинает неловко. — Вы же не делали этого?       — Нет, — Джейс улыбается мягко.       — Но ваш друг… он мог ведь, да? — она теребит колечка на пальцах.       — Виктор? — Джейс опешил от вопроса, вздёргивая бровью, а потом улыбнулся мягче. — Он может показаться холодным и замкнутым человеком, но он добрая душа. Он никогда не приветствовал решения связанные с насилием.       — Но он… — Порша не знала, может ли она сказать прямо.       — Эй, присядь, не стой там, — он махнул в сторону дивана напротив кресла, а потом дёрнул своей цепью. — Если ты боишься меня, то я в любом случае не доберусь до тебя. Ты в безопасности.       Она садится на диван слишком послушно.       — Виктор сказала мне, что… — она не смотрела в глаза. — Кейтлин… её наказали. Что у неё нет глаза, потому что она сделала что-то, что разозлило Капитолий.       — Виктор сказал тебе это? — Джейс нахмурился.       — Не прямо, но он дал понять мне это, — она теперь смотрела на Джейса. — Это… правда?       — Кейтлин потеряла глаз, потому что была хорошим другом и помогла тому, кому не следовало.              — Это то, что попросила меня сделать Лест, — Порша плакала. — И теперь мне так страшно, потому что она мертва и я не знаю, что мне делать, — она заикалась.       Джейс вдруг сложил дважды два. Лест во сне (если это был сон) говорила, что организует для Виктора контрабанду. Но дизайнер Виктора — Порша. Девочка, которую Лест специально подобрала, чтобы она делала то, что от неё требуется. Неопытная и кроткая.       — Эй, эй, эй… — Джейс смотрел на неё с жалостью. — Порша детка, не плачь. Всё будет хорошо. Ты ничего никому не должна. Тебе нужно только побеспокоиться о своей жизни, хорошо?       Она смотрела красными опухшими глазами, растирая нервно ладонями бёдра, пытаясь успокоить себя.       — Мы с Виктором справимся… — он объяснил тише. — Я знаю, что Лест хотела попросить тебя помочь пронести корсет для Виктора. Ты можешь больше этого не делать, если тебе страшно.       Она заметно успокоилась, кивая головой.       — Что мне делать? — она спросила растеряно.       Джейс смотрел на неё с тяжелым сердцем. Сколько детей спрашивало его в этом поезде ту же фразу.       — Попытайся не думать о плохом. Сосредоточься на том, что Капитолий хочет от тебя и делай только это, — Джейс ответил ей. — Ты ведь дизайнер, правильно?       — Да, — она вытирала руками слёзы с щек.       Джейс поднялся и достал из ящика ещё один носовой платок для неё. Он аккуратно передал ей через комнату и она без опасений встала и взяла его в руки.       Они теперь сидели почти рядом. Цепи хватит, чтобы добраться до неё, но он уже успел заслужить её доверие. Девушка сморкалась в платок.       — Мне очень понравился костюм, который ты выбрала для Виктора на фотосъемку, — Джейс говорил тихим успокаивающем голосом. — Фокусник, да? Потому что он хитро выиграл арену с зеркалами. Я угадал?       — Да, — она улыбнулась слабо.       — Очень остроумно. Ты сама всё придумала?       — Виктору не понравилась моя идея… — она поджала губы. — Я не хотела никого обидеть, правда.       — Он бы точно не стал злиться на тебя из-за костюма, — Джейс стал серьезнее. — Просто, ему не нравится, что из большой трагедии каждый год пытаются сделать развлечение. Мы в дистриктах немного иначе воспринимаем Жатву, чем в Капитолии.       — Я понимаю, — она вдруг стала совсем спокойной и вдруг улыбнулась. — Лест предупреждала меня, но видимо я не знала, как это будет происходить, когда это произойдёт.       — Все мы с чего-то начинаем, — Джейс объяснил. — Чем больше практики, тем больше уверенности.       — Это так странно, — Порша смотрела на стены номера вокруг себя. — Я ведь вернусь в этот поезд в следующем году. Теперь это моя жизнь.       Джейс осмотрелся вслед за ней. Чем бы всё это не закончилось, но никаких поездов больше в его жизни не предвидится.       — Вряд ли, — Джейс рассмеялся. — Только в квартальную Жатву они пригласили стилистов в дистрикты. Обычно трибутов наряжают перед играми.       — Нет, — ободрилась Порша и улыбнулась. — Теперь так будет всегда. Это новое распоряжение.       — Ах, вот как, — Джейс выдохнул и кивнул понимающе.              Они замолчали ненадолго.       — Порша… — Джейс наклонил голову на бок. — Есть что-то ещё, что ты хочешь спросить? Я вижу, что тебя что-то беспокоит.       — Мне страшно… — прошептала она. — Возвращаться в комнату, где они умерли. И… там полно миротворцев. Это другие миротворцы. Не те, что в Капитолии.       — Ты можешь оставаться, сколько тебе душа пожелает, — Джейс пожал плечами. — Я не против компании, но у меня есть просьба.       — Просьба? — она вдруг испуганно глянула на Джейса.       — Передай мне, пожалуйста, вот ту рыжую бутылочку и стакан к ней.

      ***

             Пока он пил, ему удалось послушать разные истории из жизни Порши: про её родителей, любимые места в столице, любимые модные направления, какую музыку слушают сейчас в столице и почему она не любит фильмы в кинотеатрах. Но долго это длится, конечно, не могло. Вскоре за ней пришли миротворцы и выпроводили.       Джейс был рад немного пообщаться с молодежью, у которой есть шанс дожить до своей старости. В этом было что-то успокаивающее. Порша была хорошим ребенком. Продукт жизни и условий, в которых её вырастили, но в ней не было зла.       Она могла даже стать взрослой женщиной, которая сумеет видеть мир иначе, чем ей его преподносят. Стать как Лест.       Когда они начинали, то Лест была дизайнером трибутов. Но после победы Виктора она навсегда осталась в роли дизайнера двух победителей из двенадцатого. Капитолий по-прежнему продолжал подсылать их с Викторам детям каких-то жутких безмозглых кретинов, которые наряжали трибутов в смесь коричневого и серого для церемонии открытия, но Лест всегда выкручивала им руки, чтобы они хорошо выглядели хотя бы на интервью.       Это была её личная миссия. Часть того, что она могла сделать для других.       — Эти ролики будут крутить из года в год, Джейс, — она струсила пепел с мундштука. — Такими, какими они останутся там на экране, такими их запомнит время.       — Ты знаешь, что я скажу, — Джейс считал это видео и напоминания надругательством над их памятью.       — Знаю, — она выдохнула порцию дыма. — Но нам всем нужно как-то справляться и продолжать жить. Давай не будем осуждать друг друга, Джейс.

      

      ***

      Она сидит на кровати в одном из комнат во дворце Амбессы. Приглушенный шум возни в коридоре и музыка, которая всё ещё бьёт из центра танцевальной комнаты во внутреннем фойе.       Джейс лежит на животе, распластанный, словно кто-то вытрусил его на сатиновые простыни и бросил там. Её пальцы скользят между коротких волос.       — Я весь потный, Лест, — он говорит тихо. — Тебе лучше не прикасаться ко мне.       — Тебе не приятно, когда тебя касаются? — она спросила как-то особенно тихо.       — Я… — он не знал, что сказать. — Я грязный, Лест. Я не хочу, чтобы ты испачкалась.       — Джейс, это то, что она делает… — она вдруг наклонилась и посмотрела ему в глаза. — Хочет убедить тебя, что ты ничего не достоин.       — Я пытаюсь помочь, Лест, — он проговорил. — Я пытаюсь уберечь то, что ещё можно уберечь.       — Нет, ты только подыгрываешь правилам чужой игры, — Лест провела по его волосам, убирая пару налипших волосков со лба. — Есть и другие способы.       

      ***

                   Они лежат в постели, надпивая виски. День до Жатвы 54-х Голодных игр. Лест лежит у спинки кровати в его доме, Джейс между её ног облокачиваясь затылком на грудь. Темные кудрявые волосы стекают по её плечам.       Джейс рассеяно думает, что она одновременно похожа на Мел и Виктора, если бы они вдруг стали одним человеком.       — Ты в порядке? — она спросила ласково.       — Это было иначе, чем обычно. Лучше, но… — Джейс не знал как объяснить. — Но ощущение, что это происходит не со мной.       — Тебе надо научится возвращаться к себе в моменты, когда это важно, — она провела руками вдоль его торса, оставляя поцелуй у виска. — Это то, почему ты пьешь Джейс. Ты хочешь уйти…       — Как ты знаешь об этом всём? — он спросил вдруг.       — Мне было четырнадцать, я одевалась в платья… — она поджала губы. — Это не приветствовалось. Интернат для подростков с психическими нарушениями, но я не пробыла там долго. Меня купили, Джейс как вещь. Я прошла всё то же, что и ты. Может даже хуже. День изо дня четыре года подряд. А потом меня выкинули на улицу.       Джейс обернулся. В глазах Лест не было слёз, она говорила обо всём спокойно. Но он всё равно хотел дать ей знать, что он рядом.       — Не жалей меня, Джейс, — она поджала губы в кривой улыбке. — Из прошлой жизни у меня остались влиятельные покровители. Я не в том возрасте, чтобы быть в их вкусе, но они с ностальгией вспоминают проведенные со мной ночи.       — Как ты пыталась убежать от всего пережитого?       — Наркотики.       — Но ты нашла эту работу. Ты прекрасный дизайнер, ты… — Джейс не знал, что сказать. — Ты справилась.       — Справилась, вытаскивая себя за шиворот от каждой попытки суицида и умирая в дешевых комнатах от паники и ломки, — она объяснила. — Дай мне сделать что-то, что я могу сделать для тебя.       Теперь в её глазах стояли слёзы.       — Разреши мне помочь тебе, — она положила ладонь ему на щеку. — Моя жизнь одна сплошная бесполезная трагедия, но… мы можем попробовать забрать из неё что-то полезное.       

      ***

      День перед Жатвой накануне 60-х Голодных игр. Они стоят посреди комнаты, готовясь к очередной поездке. Лест проводит ладонью между лопаток и Джейс ощущает тепло от прикосновения.       — Ты набрал вес, — она оставила легкий поцелуй у плеча, улыбаясь хитро. — И мышц стало больше.       Джейс обнял её, прижимая к себе, пытаясь успокоить мысли в голове и почувствовать себя снова живым и нормальным.       — Я не смог справиться до конца, — он проговорил. — Зимой всё возвращается.       — Значит пусть будет так… — она немного водила рукой по его спине. — Не всё сразу.       — В лесах полно рысей, — Джейс поднял взгляд и погладил её щеку, любуюсь двумя высокими ушами. — Они всегда напоминают мне о тебе.       — Хотела бы я когда-то увидеть хоть одну, гуляющую на свободе, — она произнесла грустно. — Все рыси в Капитолии живут в клетках людям на потеху.

***

             66-е Голодные игры. Поезд в Капитолий. Лест тащит его подальше от гостиной в сторону номера. Они влетают в менторскую спальню.       — Какого хрена, Джейс?! — она кричит, и её клыки сверкают между аккуратных губ бантиком.       Он возвращается к тому, с чего началась эта ссора. Руки ползут вдоль ног, под подол платья, поднимаясь всё выше, пока ему не прилетает пощечина по лицу.       — Ты сошел с ума?! — она шипела отталкивая его носком туфли.       Он валится пьяный от толчка и смотрит снизу вверх.       — При детях? В поезде? Пьяный? — она надавила на переносицу, но на лице у неё была гримаса боли. — Всё было хорошо. Ты был в полном порядке в прошлом году!       — Лест, Лест… — он шептал, доползая к ней, снова зарываясь носом у её колен. — Лест, прошу тебя…       — Я не могу представить, о чем именно ты просишь, Джейс. Я… не понимаю, что происходит с тобой.       Он садится на пол и смотрит в потолок, а потом на свои руки.       — Знаешь, что самое грустное, Лест? — голос по-прежнему пьяный, но он звучит уже спокойнее. — Я не могу ответить на твой вопрос, потому что мы в поезде, где каждый разговор прослушивается.       — Ты выбрал самый неудачный момент из всех возможных, — она смотрела на него строго, но уже с оттенком жалости. — Почему ты ничего не сказал перед Жатвой?       — Я не понял, что именно это значит для меня, пока не сел в поезд.       — Тебе придется дождаться следующего года, чтобы рассказать мне, — она подошла ближе и погладила его по волосам. — Если Амбесса не решит устроить нам сюрприз раньше.

      ***

      67-е Голодные игры. Накануне Жатвы. В лесу за границами дистрикта.       — Осторожно, — он аккуратно помогает ей переступать ветки, пока они уходят достаточно глубоко, чтобы увидеть диких животных.       — Ты должен был предупредить меня, куда мы идём, Джейс.       — Но тогда бы это не было сюпризом.       — То же мне сюприз — прыгать по кустам.       Он только рассмеялся. Уже спустя время они оказались у небольшого водопада.       — Звери часто приходят сюда на водопой, если мы сядем вон там, — он показал на небольшое место за камнями. — То не спугнём их.       Они оказались у места.       — Ты же не думаешь, что я сяду прямо так на землю.       — Ты попробуй, — Джейс уселся на землю. — Потом критикуй.       Лест вздёрнула бровью скептично и села ему на бёдра, умащиваясь спиной у его груди, чтобы лучше видеть водопой.       — Ну или так, — Джейс выдохнул, смеясь и обнимая её руками.       Её длинное ухо щекотало ему левую щеку.       — Прости меня за прошлый год, — он сказал самое главное. — У тебя не было проблем?       — Мы потеряли свою популярность. Теперь они следят за новыми победителями из дистрикта.       — Я рад.       — Расскажешь, какая муха тебя укусила?       — Ревность.       — Мхм, я рада слышать, — Лест рассмеялась. — Я почти хотела извиниться за пощечину, но теперь вижу, что интуиция меня не подвела. Виктор нашел себе кого-то?       — Ты даже не предполагаешь, что мог быть кто-то другой? — Джейс выдохнул и опустил подбородок ей на плечо.       — Не говори мне, что до этого момента все пятнадцать лет ты пытался себя убедить, что твои чувства к нему были меньше, чем любовь…       — Я… — Джейс не знал, что сказать. — Я заплатил свою цену, чтобы помочь ему. Но потом чувствовал, что должен продолжать платить даже больше, чтобы не остаться одному после всего, — он говорил приглушенно. — Мне не приходило в голову, что я могу надеяться получить то, чем я всё равно не могу владеть. Это было жестоко по отношению к нам обоим.       — Но потом ты увидел, как другой получил всё, в чем ты себе отказывал, — Лест не была в восторге от услышанного. — Вы оба решили, что так будет лучше, Джейс.       — Но теперь мне хуже, намного хуже, — он говорит спокойно. — Я словно теряю его. А вместе с ним и себя. Я должен быть рад, что он живёт полной жизнью, но только скатываюсь в жалость к себе.       — Он любит тебя столько лет. Он делает всё, чтобы спасти тебя, — Лест говорит спокойно. — Его взгляд за эти шестнадцать лет ни разу не изменился. Ты можешь протянуть руку и взять его, он бросит всё ради тебя.       — Как будто это бы стоит того, — Джейс смотрел в сторону водопада. — Забрать у него всего и подарить ещё одну пытку. Что я могу ему дать? Чем поделиться? Что я знаю о счастье?       — Вы можете придумать вместе, как вернуться к счастью — это не так трудно, Джейс, — она посмотрела на верхушки деревьев над ними. — Уйти через этот лес, оставляя всё позади. Сбежать и не возвращаться.       — Ты будешь скучать без нас?       — Я буду спать со спокойным сердцем, Джейс.       — Ты могла бы сбежать вместе с нами, — он сказал тихо.       — Жить в лачуге и выращивать лук? Ну уж нет, — она рассмеялась. — Я дворовая кошка, а не лесная.       «Я дворовая кошка, а не лесная»… — прощебетали сойки на распев разными голосами и желтые глаза Лест вспыхнули странным беспокойством.       — Это всего лишь птицы, Лест. Они повторяют иногда фразы, которые слышат.       Вдруг тело Джейс напряглось и он приложил ладонь ко рту Лест, чтобы она вдруг не произнесла ни слова. Она медленно опустила взгляд от ветвей, по которым прыгали птицы, к водопою.       У водной глади склонилась молодая рысь. Они смотрели на неё затаив дыхание. Когда она запрыгнула на камни и скрылась среди ветвей, Джейс наконец-то опустил руку.       — Ты прощен, — прошептала Лест завороженно.       

      ***

             Он просыпается странным образом без похмелья, несмотря на то сколько выпил. Несколько минут, чтобы прийти в себя и он понимает, что лежит в постели. Наручников и цепи даже близко нет на запястьях.       Должно быть он упился до той степени, где его снова раздели и уложили в постель. Под одеялом снова стояк. За окном снова… одиннадцатый дистрикт.       Он не успевает нормально расцепить глаза, как над ним нависает Виктор с диким выражением лица.       — Джейс, — кудри взбиты так же, как были взбиты во сне до этого. — Я не понимаю, что происходит.       Рука сама тянется к волосам, чтобы убедиться.