Баллада об упущенном времени

Джейс       Джейс и Виктор вышли в общую гостиную, рассматривая её, как если бы видели её впервые.       — Они лежали буквально тут, на полу, — Виктор смотрел перед собой, словно не мог поверить. — Я проверил пульс у Кейтлин, ты вытирал слёзы Порше.       — Припоминаешь, что было на столе?       — То же, что и в первом сне: обычный набор для завтрака: хлеб, булочки, фрукты, джем, — Виктор заморгал часто. — Нет даже смысла перечислять.       — Лест надкусывала бриошь, — Джейс вдруг вспомнил деталь.       — Ты помнишь, во что они были одеты? — спросил Виктор.       — Длинная ночнушка и шаль на Лест.       — Туника на тонких бретелях и бриджи на Кейт.       В комнату вошла Лест, укутываясь в шаль и зевая.       — О, вы уже проснулись? — она глянула в их сторону со странным весельем. — Мне казалось, что вы решите подольше остаться в постелях после вчерашнего.       Она подошла к ним, проверяя, всё ли с ними хорошо.       — Почему вы так смотрите? — дизайнер нахмурилась. — Кто-то умер? Что-то произошло, пока я спала?       Они обняли её вдвоём, настолько крепко, что она аж взвизгнула от неожиданности.       — Лест, ты жива… — Джейс почувствовал, как гора свалилась с его плеч.       — Конечно, я жива, — она тут же раскраснелась, вырываясь из их объятий. — Вы совсем подурели?       Вместо ответа Виктор принялся проверять её на признаки отравления.       — У тебя ничего не болит? — Виктор пальпировал область живота. — Не задыхаешься? Не кружится голова? Тошнота? Боль в суставах?       — Вик, — она оттолкнула его. — В чем дело?       — Мне приснился сон, что ты отравилась, — Джейс объяснил. — Очень реалистичный.       — Приятно слышать, что проблема только в этом, — Лест прыснула, закатив глаза. — Кейт уже рассказала вам наш большой план?       

      ***

      В этот раз первая половина дня прошла без смертей, потому что первым делом они вылили кофе, едва его успели принести. Кейтлин с Лест смотрели на них слегка с подозрением, когда те невольно провожали каждый положенный кусок еды со странным ожиданием худшего.       Все странности были списаны на вчерашний стресс от взрывов на площади. Вскоре они обсуждали вчетвером, кто попал в списки Жатвы. Много знакомых лиц: Битти, Вайресс, Мэгз, Финник, Сало, Севика, Финн, Стеб и его пожилая мать, Ренни, Лорис, Энобария, Блеск, Шрам, Кашмира, Брут, Джоанна, Вуф, Цецилия, Иша. Конечно же, они с Джейсом.              И парочка новых победителей из одиннадцатого Пит и Китнисс, о которых они не знали лично, но чей поступок в финале прошлых игр заставил весь Панем зажечься пламенем революции.       Таблицы с именами лежали перед ними. Джейс прочертил линию, отрезая профи. Виктор отметил дополнительно тех, кто может создать проблемы. Среди них был Сало, который множество раз ревновал Лест к Джейсу. И Ренни, чьего младшего брата Джейс убил на своих играх.       — Мы можем легко нейтрализовать Сало, — Виктор сказал прямо. — Лест стоит только немного пофлиртовать с ним.       — Как насчёт вас двоих на интервью с горячими признаниями в любви друг другу, пока я выкурю сигаретку и не буду вмешиваться в ненужные спектакли? — она посмотрела на них снисходительно.       Кейтлин рассмеялась тут же.       — Лест права, Вик, — подмигнул он. — Её вариант мне нравится больше.       — Насчёт Ренни. С ней будет сложнее, — Виктор объяснил. — Она специально вызвалась волонтёром, чтобы поквитаться с тобой.       — Если у нас будет своя группа, то мы убьём её, — Джейс объяснил просто.       — Наша группа состоит из детей и стариков, Джейс, — Виктор подметил то, что они решили, не сговариваясь, опустить в своём плане.       — Виктор прав, Джейс, — Кейтлин добавила. — Она объединится с профи, и всё резко станет хуже для нас.       — Есть и преимущество, — Джейс смотрит внимательно на неё. — Её цель — её же слабость. Она будет охотиться только за мной. Нам нужно лишь воспользоваться удачным манёвром для эффективной ловушки.       — Есть кое-кто ещё, в ком я не уверена, — Лест поставила палец на имя. — Севика.       — У неё протез, — Виктор постукивает по своей ноге. — Может, она тоже не рада ему, как и я.       — Или он работает как нужно и даёт ей преимущество в бою, — Кейтлин вмешалась. — На играх она была суровой. Ни одного конфликта с Капитолием. Всё сыграно по нотам.       — Значит, это в списке наших основных задач, — отмечает Виктор ещё одно имя звездой. — Есть какие-то слухи, какой будет арена?       — Мы можем только отталкиваться от того, что уже было, — Джейс рассмеялся. — Элементы и решения, которые они точно не станут дублировать.       — Они повторяли арены с одинаковыми биомами, — Кейтлин не была впечатлена его идеей.       — Они ведь собираются в первую очередь избавиться от этих детей из 11-го, верно? — Лест перекинула ногу на ногу. — Нам нужно понять, что Пит и Китнисс точно не сумеют пережить на арене.       — Морская арена, — Виктор говорит самое простое. — Мало кто из участников умеет плавать.       — Особенно тех, которые из бедных дистриктов, — Джейс подтверждает.       — Вы не умеете плавать? — Кейтлин спрашивает с искренним удивлением в голосе. — Это правда?       — Я умею, — Джейс говорит просто. — В лесу есть озеро, и отец учил меня в детстве.       — Мой протез, как якорь. Даже если бы я умел плавать, то это не помогло бы, — Виктор ответил честно.       — Если нужно будет, я проплыву с тобой, это не проблема, — Джейс был полностью серьёзен в своём решении.       — Как вы собираетесь очаровывать публику? — Лест смотрела на них почти с издёвкой.       — С помощью талантов наших стилистов и хотя бы минимального понимания, куда нас сумеет привести союз с другими трибутами, — Джейс ответил серьезно.       — Что насчёт церемонии? — Кейтлин наклонилась к ним. — Это хорошая возможность, чтобы сделать сильное заявление.       — Я не дам никаких шансов делать заявления в сфере, в которой никто из вас ничего не смыслит, — Лест сложила руки на груди. — Костюмы, которые я придумала — идеальные.       — И ты, конечно же, не собираешься нам их показывать? — Джейс наклонил голову на бок, прищурившись.       — Всему своё время, — она сжала губы. — Лучшие сюрпризы для самых лучших друзей.       — Так не пойдёт, — вмешалась Кейтлин. — Мы должны быть командой во всём, и знать точно, что делаем.       — Все знают, что делать, Кейт, — Виктор сказал тихо. — Просто, не так много мы можем в наших обстоятельствах.       — Два дня на подготовку и ты в поезде, — проговорила Лест. — Не у всех из нас есть шанс узнать новости из уст дочери президента.       — Но сейчас у нас есть третий день, чтобы использовать его на полную.       — Кейт права, Джейс, — Виктор положил ему руку на колено. — Есть вещи, которые мы ещё можем обсудить, пока есть шанс.       Так они и сделали. Вся первая половина утра ушла на разговоры и подготовку. Виктор с Джейсом набросились на чайник с кофе во время обеда, избавляясь от ядовитой жидкости. Лест и Кейт были недовольны, но они не могли им ничего объяснить. Джейс и Виктор сами не понимали, что именно происходит.       Они были измотаны всей неразберихой и за последние три дня не нашлось ни одного момента наедине, чтобы разобраться в происходящем. Складывалось впечатление, что эта поездка в Капитолий никогда не закончится.

***

             Ситуация, в которой они оказались, была предельно странной. Им пришлось притворяться весь день, что это всё было сном. Только сном. Но таких снов не бывает. Виктор провожал взглядом пейзажи за окном без особого интереса: они успели их выучить наизусть за ушедшую прорву времени, проведенную в поездках между столицей и дистриктом.       Атмосфера в комнате была напряженной. Под рёбрами расцветало что-то едкое в неухоженной нервозной почве. Джейсу хотелось поскорее вытащить из себя всё наружу и вернуть Виктора в свою постель. Вернуть легкость, даже если она иллюзорная и краткосрочная.       — Твоё предположение, — Джейс спросил. — Самое смелое, которое у тебя есть.       — Капитолий придумал новый способ, которым может нас пытать? — Виктор кинул фразу будничным бесцветным тоном.       — Одним повторяющимся днём? — Джейс перевёл дыхание, собирая силы внутри себя, чтобы дать себе шанс поверить хоть в одну безумную теорию о происходящем.       — Нейронная программа или компьютерная симуляция. Гипноз?       — Хочешь сказать, что всё происходящее только у нас в голове?       — Скорее всего. Может, ничего и не было, никакой Жатвы и смертей, — Виктор обнял свои плечи. — Мы сейчас лежим там посреди гостиной, подключенные к машинам и варимся в своём бреду.       — Слишком сложно, — Джейс подпер голову рукой, облокачиваясь на спинку дивана. — Если они могут залезть настолько глубоко нам в головы, то всё можно было вытащить из воспоминаний. Если это пытка, то пытать можно было сильнее. Они явно не дорабатывают.       — Мы не знаем, что будет дальше. Может, это лишь подготовка к худшему?       — Если это пытка, то это одна из тех, на которые я готов согласиться, — Джейс смотрел на него внимательно. — Ты здесь со мной.       Виктор обернулся, обеспокоенный.       — Вот именно, — он проговорил шепотом. — Они заставят нас наблюдать, уже заставили… Ты умер на моих глазах, Джейс.       Джейс немного сменил позу и теперь упирался руками о колени, собирая пальцы в замок. Его давно преследовала эта идея и он никогда не решался сказать её вслух. Он устал бежать. Устал подыгрывать страху.       — Вик, я давно хотел с тобой поговорить. Думаю, что это подходящий случай, — он налил себе воды и сделал глоток.       — Джейс, ты не обязан…       — Ты не знаешь, что именно я хочу сказать, — он поставил стакан и сделал хороший вдох. — Прошу тебя, сядь ближе. Не стой там, Вик.       Его плечи были напряжены, будто он готовился к удару, но потом Виктор разрешил своим ногам сделать шаг к креслу. Он сел напротив подбирая ноги с пола и обнимая их руками. Их взгляды встретились и Джейс начал.       — Мы избегали друг друга все эти годы. Мы приняли правила игры, которые не выбирали для себя. Потому что нами руководил страх и странная вера, что мы можем избежать худшего, если не дадим Капитолию ничего, что они могут использовать против нас, — Джейс провел пальцами по лбу. — Мы почти не знаем ничего друг о друге, и в то же время у нас нет никого ближе. Теперь мы в этом поезде, нас ждут игры... И я постоянно задаюсь вопросом, если всё пришло к тому, что мы всё равно погибнем. Была бы намного хуже наша жизнь, если бы мы не побоялись быть вместе? — он сжал челюсть сильнее, чтобы не дать слабину и договорить. — Может быть, мы погибли бы раньше. Возможно, умерли бы в муках. Но эти двадцать пять лет, они… — он замер, давая паузе повиснуть в воздухе. — Виктор, действительно ли они чем-то отличались от пытки?       В глазах Виктора стояли слёзы, но он не позволял себе даже моргать. Просто смотрел в сторону Джейса недвижимо.       — И я не хочу сказать, что это… — Джейс протёр руками лицо, словно отказываясь от начатой мысли. — Неважно, что я думал раньше. Мы попали в эту новую ситуацию…       — Может быть, завтра всё изменится, — Виктор ответил тихо. — И мы проснемся в Капитолии.       — А если нет? — Джейс вздохнул. — Если это то, что есть. Один день, который помним только мы вдвоём?       Виктор нахмурился, крепче прижимая к себе в колени.       — К чему ты ведешь?       — Я не хочу больше готовиться к худшему, — он улыбнулся, застывшие слёзы предательски соскользнули по щекам. — Что бы это ни было, как бы это ни закончилось… я помню, как держал тебя в моих руках.       Слёзы Виктора скатились вниз, собираясь каплями у подбородка.       — Мы были счастливы, Вик, — Джейс не сводил с него взгляда. — Мы были по-настоящему счастливы и свободны впервые с того момента, как нам выпал жребий.       — Джейс, — он ответил ему таким же пристальным взглядом, впитывая его облик с новой силой. — Всё, что было между нами утром. Это ведь произошло?       Виктор выглядел разбитым и рассеянным, каким никогда до этого не был. Джейс открыл руки, приглашая его в свои объятия, и он соскочил со своего места, сокращая расстояние между ними за несколько шагов. Виктор сел ему на руки, обвивая и прижимая к себе Джейса ногами и руками насколько хватало сил крепко. Если кто-то собирался вновь прийти и отнять их друг от друга, у них ничего бы не вышло.       — Я хотел задать тебе тот же вопрос, — Джейс признался.       За окном начали появляться первые посадки, бросая щербатые тени по стенам номера. Они молчали долго, просто позволяя себе дышать и чувствовать, как сердца бьются удар в удар зажатые между двумя телами.       — Ты сказал, что мечтал все эти двадцать пять лет держать меня и не бояться, — чужое сердце тут же забилось быстрее, и Джейс точно знал, что Виктор был смущен, потому что кончики его ушей горели алым цветом. — Я буду держать тебя так крепко и долго, сколько мне хватит жизни и сил или пока ты не скажешь сам, что твоя мечта исполнена. И если у тебя есть другие мечты, то я исполню их тоже.       Виктор сделал глубокий вдох и выдох. Его рука собственнически прошлась от плеча к шее. Бёдра были напряжены, но он ничего не сумел сделать с тем, чтобы скрыть своё возбуждение. Джейс заставил его посмотреть ему в глаза. Улыбка растянулась на губах сама собой. Виктор был снова так похож на мальчика, которого он поцеловал в свои далёкие семнадцать лет.       — Я так много должен тебе рассказать, — слова едва прорывались сквозь губы. — Столько вещей, Вик… — он обвёл ладонью тёплую щеку, гладкую, как нежнейший шёлк. Джейс замахал головой, будто не веря. — Ты ведь даже не знаешь, как горд я был, что ты угадал арену. Как счастлив, когда ты остался жив… — слова спешили и срывались. — Вик, я никогда не переставал думать о тебе.       Тепло губ коснулось нежной согревающей тяжестью. Все мысли растворились. Стало так тихо. Спокойно. Словно набросили чистую широкую скатерть, скрывая царапины и изъяны на дубовой столешнице.       Секунда. Вторая. Третья.       Вакуум бездумной лакуны стремительно вырвал из нутра всё накопленное, сдерживаемое, отложенное. Джейс всегда был слишком умелым пловцом, чтобы не знать вплоть до этого момента, как приятно бывает тонуть.

***

      Он не чувствует тела. Не чувствует пределов себя. Не чувствует реальности. Он в глубокой темноте, где его ведут руки и губы Виктора. Они погружаются в глубину безмятежной расщелины, подальше от поверхности и волн, звуков, солнечных лучей. В пространство, откуда им не выбраться. В место, где никто не сумеет до них добраться.       Когда они приходят в себя и отрываются друг от друга, то глаза слегка колит от того, насколько ярким продолжает быть день за окном. Рубашка Виктора испачкана у живота. Рука проходится по скользковатому пятну. Он был так не в себе, что пропустил момент, когда это произошло. Губы были припухшими и красноватыми после поцелуев, копна каштановых кудрей взбита пальцами, словно цветок одуванчика.       Джейс наклоняется и осторожно оставляет поцелуи на его щеках, лбу, челюсти, подбородке, висках, вкладывая столько нежности и заботы, сколько у него накопилось в душе. Пока его не уносит снова волной бархатного темного наваждения, гладкие губы раскрываются ему навстречу, скользкий кончик язык ныряет между губ, и всё забыто в момент. Пока руки наконец-то не оттягивают его от себя за волосы. Он почти стонет от того, как это приятно.       Виктор пытается отдышаться, пока не начинает смеяться легко и абсолютно счастливо. Джейс хотел бы рассмеяться вместе с ним, но он слишком поглощен зрелищем, которое никогда не представало перед ним прежде. Он никогда не видел его таким. Не слышал даже капли этого смеха. Голова шла кругом. Ему было трудно поверить, как много им теперь позволено получить за раз. Он широко счастливо улыбался в ответ и смотрел на Виктора с самым искренним восхищением.       — Как ты? — Джейс гладит его колено. — Уже вечереет, не хочешь немного перекусить?       — У меня в голове ничего не укладывается, — он отвечает честно. — Как это всё возможно…       — Мы разберемся, Вик, — поднимаясь с дивана, он смотрит на часы на запястье и закат за окном. — А пока я добуду нам ужин и предупрежу Лест, чтобы им не пришло в голову беспокоить нас до конца вечера, что скажешь?       — Мне подходит, — Виктор осматривает его с ног до головы жадно, и Джейс не может не чувствовать, как по телу тут же проходится волна жара. — Но когда ты вернешься, то у меня есть отложенные планы насчёт тебя.       И если одного взгляда было мало, Виктор прикусил губу, медленно опускаясь лицом к его паху, щека скользнула вдоль ширинки брюк. Джейс замер, чувствуя наконец-то то, что он не замечал всё это время — собственное возбуждение.       — Как долго я… — он спросил у Виктора.       — Только что, когда я сказал про планы, — Виктор затаив дыхание присматривался к мимике на его лице. — И пару раз, пока мы целовались. Ты не чувствуешь этого?       Он оставил поцелуй возле самой головки через ткань штанов. Джейс вздрогнул.       — Моё тело живёт своей жизнью, — он улыбался, казалось, виновато, приглаживая заботливо запутанные кудряшки, по-прежнему чувствуя щеку возле своей пульсирующей длины.       — Джейс… — его лицо окрасилось гримасой, сотканной из беспокойства и заботы.       — Всё прошло хорошо, Вик. Это было всем, о чем можно мечтать. Мне не надо больше.       Но он лишь продолжал держать его прикованным к месту одним лишь взглядом. Это был врач, который его осматривал.       — Ты не помнишь, что происходит с твоим телом… — он проговорил тихим ровным голосом, прижимаясь щекой даже крепче, но возбуждение уже угасало.       — Слишком много эмоций, поэтому я… Вик, всё было идеально. Правда.       Виктор отпрянул, убирая пряди со своего лица и осматривая испачканную рубашку.       — Я хочу принять душ, пока тебя не будет, — он сказал между прочим, сосредотачиваясь на другом. — Ты не против, если я возьму что-то из твоих вещей?       — Всё, что есть в шкафу и ты знаешь, где взять чистые полотенца, — рука прошлась по собственным волосам, с ними была та же запутанная ситуация, что и у Виктора. — Я могу зайти к тебе в номер и захватить что-то из твоих вещей, если хочешь?       — Как будто мы собираемся долго оставаться одетыми, — он улыбался лукаво.       — Если завтра вдруг наступит для нас, то тебе придется выйти из этой комнаты, — Джейс наклонился и поцеловал его в нос. — Чистая одежда не помешает.       — Ты всё продумал… Одежда на вешалках в моём номере, бери любую — ты не ошибешься, — Виктор прикусил его за кончик носа в ответ.       Джейс клюнул вперед, пытаясь поймать его губы и вовлечь в ещё один поцелуй, но у него не вышло. Ладонь была прижата, накрывая его рот. Взгляд строгий, но игривый.       — Я знаю, чем это закончится, — он прошептал. — Но мы уже не так молоды, Джейс. Мне нужен горячий душ, а тебе полноценный ужин.        Джейс аккуратно отнял руку и оставил поцелуй на внутренней части ладони.       — Джейс… — он прозвучал почти ранимо, его щеки снова были поддеты нежным румянцем.       Они застыли друг напротив друга на долгое мгновение. Джейс оставил ещё один поцелуй у ладони, и теперь точно был готов уходить.

***

             Наверное, стоило вспомнить о своей одежде, когда он пошел в душ после ужина. Но нет. Полотенце было крепко затянуто вокруг бёдер, и он вышел как есть в просторный номер. Если бы взгляд мог обжигать, то Джейс бы сгорел дотла в ту же секунду, как вышел из душа. Вместо этого они застыли напротив друг друга, явно не ожидая собственных реакций.       — Джейс, — Виктор проговорил наконец-то. — Подойди ко мне.       Ему не надо было даже думать, тело тут же было готово исполнить команду. Джейс оказался прямо перед ним.       — Я хочу обследовать тебя, — Виктор объяснил.       — Что именно ты хочешь узнать? — Джейс дразнил.       — О всемогущие небеса, — он пробормотал про себя быстро, пытаясь не выругаться. — Я хочу помочь тебе… вернуть контроль над твоим телом.       Джейс хотел честно сказать, что Лест уже пыталась в прошлом помочь ему, и это закончилось абсолютно ничем, но вовремя прикусил язык.       — Только с твоего согласия, — Виктор поспешил уточнить. — Если ты согласен, чтобы я помог тебе.       — Что от меня требуется? — ладонь Джейса осторожно легла на подбородок, немного приподнимая лицо Виктора, чтобы не упустить ни одного выражения на его лице.       — Для начала снять полотенце.       Свободной рукой он распустил его и дал упасть на пол. Виктор сглотнул, его зрачки на секунду расширились, но он не попытался опустить взгляд.       — Что дальше?       — Садись на диван и широко расставь ноги, чтобы я мог всё видеть.       Он так и поступил, отпуская подбородок Виктора и устраиваясь на диване в самой откровенной позе, которой он оказывался перед Виктором за всю свою жизнь. Ему должно было быть страшно, но вместо этого он чувствовал приятную тревогу от предвкушения. К тому же у Виктора едва ли получалось держать фасад безучастного доктора. Он смотрел боязливо, жадно и нервно, будто не мог поверить, что это действительно может происходить с ним.       На нём была длинная черная кофта в тугую сеточку: недостаточно, чтобы быть прозрачной, но и не такая плотная, чтобы не оставлять простор для фантазии. Виктор взял что-то со стола и опустился между его колен. Он тут же помог Джейсу исправить его позу на диване, чтобы видеть всё перед собой беспрепятственно. И от одних этих профессиональных, но определенно заботливых прикосновений к внутренней стороне своих бёдер и ягодицам Джейс был возбуждён.       Может быть первое из всех возбуждений, которое было поддето мыслями о том, что может быть. Или просто вид Виктора между своих ног — единственное, что действительно способно исцелить его. В теле было так горячо и полно, что он буквально чувствовал, как сердце заканчивает свои удары на кончике головки.       — Джейс, с тобой всё хорошо, — диагностика была окончена, и Виктор выдал своё заключение. — Латентная и тумесцентная фазы прошли гладко и быстро. Ты в хорошем крепком плато полной фазы возбуждения.       Руки скользнули вдоль его промежности, клацнул фонарик и теперь он осматривал область вокруг мошонки. Ощущение было странным от того, с какой четкостью и методичностью эти деликатные пальцы надавливали, пальпировали и проверяли.       — Никаких шрамов, ран? Боли сразу после того, как они отпустили тебя? — Виктор выключил фонарик, аккуратно разглаживая внутреннюю часть бёдер руками.       — Никаких шрамов, но боли было так много, что я даже не вспомню, была ли какая-то отдельная, которую стоило запомнить, — его слова едва складываются в предложения.       Вся его голова была забита нескончаемым потоком из шансов и возможностей, которые обещали исключительно блаженство.       — Скорее всего, они попытались убить нерв, чтобы обойтись без кастрации, — Виктор нахмурился, рассчитывая что-то в голове. — Но у нервов есть свойство восстанавливаться со временем, — он провёл рукой вдоль длины.       Ощущение было настолько вне всего, что можно было ожидать, что его словно пробило током и он тут же выгнулся, как от удара, выдавая самый безбожно громкий стон. Рука опустилась и скользнула снова вверх, размазывая предэякулят по головке. Наверно, у него дрожали колени, потому что Виктор гладил его ноги успокаивающими движениями.       — Осталось только узнать, как ты пройдешь фазу ригидности, — Виктор проговорил тихо. — Джейс, посмотри на меня.       Он послушался. Губы Виктора были в сантиметре от его члена. Тёплое дыхание скользило вокруг возбужденной плоти, и он был так чувствителен после всех этих лет воздержания и травмы, что мог кончить просто от этого. Но где-то внутри него жила назойливая мысль, которая не позволяла ему быть эгоистом. Виктор ждал от него большего, и он должен был постараться для него.       — Какие бы ощущения ты ни испытывал, ты не должен переставать смотреть на меня, — Виктор улыбнулся лишь самими уголками губ, чувствуя, как член в его руке тут же дёрнулся. — Кивни, если ты согласен.       Джейс кивнул.       — Я собираюсь взять твой член в свой рот, — Виктор объяснил.       Возможно, он хотел сказать что-то ещё, но ладонь Джейса легла ему на затылок, сжимая крепко и почти толкаясь самостоятельно в густое тепло его рта.       — Вик… да… — губы сомкнулись вокруг его головки, и он застонал снова. — Да… да…              Мысли снова начали ускользать, но Виктор простонал вокруг его головки, насаживаясь горлом, и Джейс тут же выпорхнул из забытья и вернулся обратно в тело, впиваясь во взгляд карих глаз из-под густых каштановых бровей.       Когда Виктор убедился, что Джейс снова с ним, он начал двигаться, насаживаясь медленно ртом на всю длину. Джейс наблюдал, как толстый ствол пропадает между розовых влажных губ, одновременно чувствуя тугое тепло и влагу, которые ласкали его нежно и крепко — идеально. Настолько идеально, что он бы никогда не смог передать словами.       Виктор обвел языком головку, пропуская его глубже в горло и тут же выпустил обратно, снова дразня языком и втягивая щеки. Джейс дёрнулся вперёд инстинктивно и Виктор застонал, опуская руку себе между ног.       — Вик… — он снова толкнулся сам.       И он зажмурился от удовольствия, выдавая ещё один вибрирующий внутри горла стон, обхватывая себя крепче рукой, наращивая быстрый, но сорванный темп. Другого намёка не нужно было. Джейс сжал его волосы на затылке и начал вбиваться в горячее тепло в собственном темпе. Виктор был расслабленным и возбуждённым, оставаясь на периферии между наслаждением и реальностью.       — Вик, ох… Ты так красив, я не знаю, с чего начать, — он был совсем близко. — Я люблю тебя… я так люблю тебя.       После этих слов глаза Виктора сначала на долю секунду широко раскрылись от шока, а потом в них осели неверие и замешательство. Ему понадобилась целая минута, чтобы принять смысл сказанного. В то же самое мгновение он скинул руку Джейса со своего затылка и начался насаживаться ртом в жестоком темпе, от которого невозможно было спастись, не избежать. Мир плыл по краям, обрамляясь виньеткой. В голове было пусто. Единственная мысль отбивала вместе с каждым ударом сердца и одновременно в такт фрикциям: ещё, ещё, ещё… ещё.       Джейс застонал, чувствуя вокруг члена тепло влажной тугой глотки. Волна оргазма накрыла его с головой. Крепкий выстрел спермы растягивает канал, выплёскиваясь горячими толчками наружу.        Ему казалось, что он одновременно пьян, загипнотизирован и находится под действием самых сильных наркотиков. В голове было пусто и темно, в этой темноте иногда вспыхивали узоры и странные отрывки цветных пятен, пока где-то внизу тянуло от удовольствия: солёного, лёгкого и вибрирующего.       Уже скоро он дышал, хватая воздух большими порциями, и волны легкости продолжали разливаться эйфорией внутри каждой расслабленной мышцы, заставляя иногда мимовольно вздрагивать всё тело от того, насколько сильными были ощущения.       Когда он открыл глаза, то он по-прежнему сидел на диване, не чувствуя ни собственных костей, ни способности здраво мыслить. Виктор смотрел на него снизу вверх с таким живым восторгом, словно перед ним только что рухнул Капитолий.       Джейс очень хотел поцеловать его, но он физически не мог пошевелиться, поэтому закрыл глаза снова, пытаясь дать телу собраться силами и быть полезнее, чем мёртвый вес посреди комнаты.       Следующий раз, когда он открыл глаза, руки Виктора вытирали его тёплым полотенцем. На его плечах было накинуто одеяло.       — Эй, — Виктор оставил нежный поцелуй в щеку, ласково улыбаясь. — Как ты? Всё хорошо? Хочешь пить?       Он попытался что-то сказать, но во рту было сухо, поэтому он просто кивнул. Виктор передал ему стакан с водой, понимая без слов.       — У меня столько вопросов, — Виктор рассматривал его с интересом.       — Ты кончил или только я? — Джейс задал самый насущный вопрос из всех, которые были у него в голове.       — Сначала мои вопросы, — Виктор ответил устало.       — Я просто хочу, чтобы тебе было тоже хорошо, Вик.       — На данную минуту ты ведешь 2:1, поэтому тебе не о чем беспокоиться.       — Ладно, — Джейс улыбнулся мягко, прикасаясь к гладким кудряшкам. — Попробуем перебраться в постель? Я хочу обнять тебя.       

***

             Когда они оказались в постели, то никаких разговоров не вышло. Виктор попытался лечь в постель в тунике и Джейс потянулся за край кофты, помогая стянуть её через голову. Он впервые видел его полностью обнаженным. И что за зрелище это было.       — Черт… — рот был полон слюны, как если бы он был изголодавшимся псом, перед которым поставили миску с едой. — Виктор… ох, черт, — он почти мучился от всех идей, которые рвались из-под пальцев, импульсами срывались с рук и застывали одними лишь нерешительными поглаживаниями вдоль изящных изгибов фигуры. — Что мне делать с тобой? С чего ты хочешь, чтобы я начал?       Виктор смерил его томным взглядом из-под опущенных ресниц.       — Всё, что ты хочешь… — он ответил, как будто это было само самим разумеющимся. — Это всё твоё.       — Если бы ты знал, что со мной делают все твои фразы, — Джейс скользил ладонями по ногам. — Ты всё, о чем даже страшно было мечтать… словно оживший сон.       — Тогда мне не надо тебе объяснять, что я чувствую, — Виктор говорил правду. — Потому что я даже не хочу начинать описывать всё это…       — Иди ко мне, — выдыхает он тихо.       Виктор медленно подаётся вперёд, словно повторно стирает границу, которой на самом деле уже нет. Их дыхания смешиваются, сбиваются, становятся общим ритмом. Тело к телу, каждый миллиметр к миллиметру, щеки и шеи, что скользят вдоль друг друга, руки, которые не могут остановиться не на секунду.       — Хочу увидеть тебя, — Джейс прошептал упираясь губами в его живот, пока руки скользили внутри мягких податливых бёдер.       — Ты и так видишь меня, — Виктор улыбается, осторожно обводя пальцем очертания старого шрама на спине Джейса.       — Дай увидеть тебя целиком, — Джейс продолжал оставлять поцелуи вдоль его боков, у ребер, но пальцы скользили вдоль металлических имплантов на спине. — Увидеть, что именно я выковал для тебя.       Из всех людей, которые хотели скрыть свою привязанность друг к другу, они может быть справлялись не так идеально, как могли. Двадцать пять лет большое расстояние. И на этом расстоянии неизбежны ошибки, слабости, крохотные заблуждения.       Когда Джейс увидел Виктора с тростью, которую ему подарили семья Доннеров, то что-то особенно гадкое закралось ему в душу. Сейчас он понимал, что это была чистейшая ревность и собственничество, но тогда он не мог даже подумать, чтобы признаться себе в подобном. Вместо этого он молча наблюдал за Виктором, специально спускался в гостиную, когда тот навещал Химену, чтобы на глаз определить параметры его тела, ему даже удалось снять мерки с его прежней трости.       Несколько недель в кузне, и на пороге у Виктора лежала новенькая металлическая трость, крепче и с подпоркой под мышку, которую при необходимости можно было снять. Джейс даже пошел дальше и украсил её латунными вставками.       Прошло два года, когда он увидел трость в руках Виктора. Примерно в то же время Химена отдала ему страницы с чертежами и коробку с капитолийской маркировкой. Внутри лежали металлические колбы из медицинского сплава титана с добавлением алюминия и ванадия. Джейс видел всю гротескность идеи. Если бы он мог, то отговорил его. Но перед ним был образ того, какой тяжестью и болью стала для него капитолийский протез.       Робота была ручная и безумно сложная, даже с фрезеровочным станком. Всё было оплачено капитолийскими драгоценностями, которые ему слали «патроны». Кровавые деньги ушли на то, что поможет спасти здоровье Виктора. Запоздалая ретрибуция от властей Панема. У него ушло ещё два последующих года. Он передал набор деталей через Химену. Больше он никогда их не видел.       Даже в эти дни их, казалось бы, самой интимной из всех возможных близостей, Виктор ни разу не позволил себе повернуться обнаженной спиной к нему.       — Джейс, достаточно, что ты помнишь как выглядела моя прежняя нога, — он рассмеялся. — Тебе необязательно ужасаться моей спиной в добавку.       — Мне нравилась твоя прежняя нога, — Джейс нахмурился.       — Ты позеленел, когда увидел её впервые, — Виктор засмеялся и живот завибрировал под щекой Джейса.       — Это было только первое впечатление, — Джейс поцеловал его нижние рёбра, закапываясь носом у мягкого местечка в солнечном сплетении. — Если бы я не был дураком, то позже обязательно придумал как ответить на твои чувства и показать, как ты важен мне.       — Ты был возбужден, когда мы поцеловались в той комнате? — Виктор неожиданно задал вопрос.       — А вот и вопросы, которые ты хотел задать, — Джейс гладил рассеяно волокна на протезе, улыбаясь самодовольно. — Я так понимаю, что это цена моей просьбы?       — Ты понимаешь правильно, — Виктор перевернул их в постели так, чтобы Джейс оказался под ним.       Теперь он лежал на спине, а Виктор лежал плашмя на его груди, вместо покрывала. Пальцы лениво проходились по его груди, закапываясь в кудряшки.       — Вик, мне было семнадцать, — Джейс рассмеялся. — В семнадцать ты возбуждаешься по пятнадцать раз в день. Конечно, я был возбуждён.       — Я хоть немного нравился тебе или это было только из жалости? — он спросил тихо.       Это были такие прекрасные в своей юношеской чистоте вопросы, что сердце Джейса разливалось от нежности.       — Я был влюблён в твой румянец, — Джейс осторожно провёл пальцами вдоль его щеки. — И мне ужасно хотелось прикоснуться к твоим волосам, выяснить такие же они мягкие на ощупь, как кажутся со стороны.       — Но это… не было влечением, верно?       — Когда ты поцеловал меня, то подумал, что это не должно происходить, но… — Джейс был честен. — Ты держал меня так крепко и… реальность вдруг стала такой осязаемой. Реальность, в которой я больше никогда не встречу тебя. И больше всего мне захотелось забрать каждую крупицу того, что составляло тебя. Всё, что мог. Сохранить их внутри себя, если мир не способен.       Виктор перестал дышать. А потом с тяжелым выдохом уткнулся лбом в местечко у шеи. Его голос звучал, словно крохотный секрет, которым он не мог ни с кем больше поделиться. Наверно, это он и был.       — Я не ожидал, что поцелую тебя. Просто понимал, что это мой последний шанс, и всё просто… произошло. Я был удивлён не меньше твоего.       Он прижался щекой к его макушке, поглаживая плечи и спину рассеянными движениями вверх и вниз.       — Вик, — голос Джейса звучал почти ранено. — Почему ты не заговорил со мной, когда мы оба приходили в Котел?       — Почему ты не заговорил со мной первый? — он рассмеялся как-то грустно. — Ты был первым победителем от двенадцатого дистрикта в играх, а кем был я? Я не хотел оказаться в дураках. Быть очевидным в своей влюбленности. Ты ведь был парнем. Каков был шанс, что ты… окажешься таким же, как я. Это потом уже перед самой смертью мне было нечего терять.       — Мы встречались взглядом раньше, чем я победил в играх, — Джейс гладил его волосы. — Ты прав, я должен был подойти.       — В урне было около трехсот листков с моим именем, Джейс, — он объяснил. — Но даже если бы не игры, то моя болезнь добила бы меня. Без Капитолия я бы никогда не дожил до своих дней. Им пришлось сначала вылечить меня, чтобы я не умер слишком быстро от пыток. Представь себе, им хватило простых антибиотиков для этого, — Виктор поджал губы, словно от злости и обиды, но потом заговорил спокойнее. — Поэтому… может это к лучшему, что всё сложилось именно так. Что мы, наконец-то, встретили друг друга по-настоящему.       — Я не знал… — Джейс обнял его крепче, чтобы унять боль в пальцах. — Вик, я не знал об этом…       — Ты не мог, — он поцеловал его мягко у плеча. — Это первый раз в жизни, когда я рассказываю кому-то об этом.              Джейс перевернул их на бок, сжимая его в своих руках и закапываясь носом у шеи, вдыхая запах, стараясь не задерживаться внутри образов о том, как он мог потерять его.       — Джейс… — Виктор прошептал. — Там… Во время… всего. Ты сказал…       — Я помню, Виктор… — он оторвался от его плеча и смотрел на него, обрамляя лицо двумя ладонями. — Я помню, что сказал… — он наклонился ближе, сталкивая кончики их носов. — Это не было сказано просто в момент страсти… — Виктор слегка задрожал в его руках. — Я л…       Ладонь мягко ложится ему на губы.       — Я должен рассказать тебе кое-что ещё, что я никому никогда не рассказывал, — пальцы осторожно заскользили вдоль скулы, аккуратно убирая упавшие на глаза пряди. — Когда тебя отправили на Игры. Моё сердце было разбито. Во мне было столько паники и ужаса, что мне некуда было их деть. Поэтому я украл дома купоны. Все, что были. Пошел к азартникам и поставил их на твою победу, словно жертвоприношение, чтобы уберечь тебя ценой собственной жизни, — он взял паузу, а потом добавил. — Джейс, когда моё имя вытянули, то я не был удивлён, напуган или даже расстроен. Я был счастлив. Рад, что проведу мои последние дни с тобой…       Он сделал вдох и выдохнул медленно, успокаивая себя.       — Я согласен с тем, что ты сказал, — он опустил лоб, касаясь лба Джейс, рука гладила предплечье. — Согласен больше не бояться того, что ждёт дальше. Если этот день продолжит повторяться, то я… просто продолжу вместе с ним повторять тебе, как сильно люблю тебя.