Синдром Скарлетт

Умное решение

Скарлетт вернулся из мировоззрения Дилера. Его тело будто запоздало на долю секунды за сознанием, словно он сначала вышел мысленно, а уже потом позволил реальности догнать себя. Лицо оставалось неподвижным, лишённым любых признаков пережитого. Ни злобы, ни усталости, ни облегчения. Только пустота. Глухая, холодная, ровная, как идеально гладкая поверхность замёрзшего озера, под которым не видно ни глубины, ни трещин. — ЧЁРТ! — рявкнул он. Ругательство не разрядило напряжение. Оно просто повисло в воздухе. — Чего? — Ния подняла бровь спокойно, почти лениво, даже не меняя позы. Она стояла, опершись бедром о край стены, руки скрещены, взгляд расслабленный. — Я забыл спросить… — он провёл рукой по лбу, пальцы медленно сползли к вискам, на секунду задержались там. — Как наркота связана с их борьбой? Чёрт, чертовски важно! Ния едва заметно выпрямилась. Взгляд стал внимательнее, плечи перестали быть расслабленными. — Скарлетт, ты как-то часто начинаешь забывать примитивные вещи. Всё в порядке? Он слегка мотнул головой. Не отрицая и не подтверждая. — Да. Всё хорошо. — Он поднялся с колен, отряхнул джинсы, хотя пыли на них не было. Затем посмотрел на неё. — Ния. — Ась? — Она вопросительно скосила глаза, наклонив голову. — Ты… всё нормально? — Ну… — Она приподняла бровь, выдерживая паузу чуть дольше, чем нужно. — …да-а-а. — Просто ты хотела… ну… в туалет, прям орала, что… — А-а-а! — перебила она его, резко, но без раздражения. В глазах тут же вспыхнула озорная улыбка, живая, почти детская. — Да уже всё нормально. Я пока ждала тебя, подумала, что я ведь красотка и вообще богиня времени. Скарлетт закатил глаза, медленно, демонстративно. — Ну и я просто использовала третий подтип и омолодила себя на три часа. Как раз три часа назад я не хотела срать. — Она гордо добавила, подбородок чуть приподнялся, а лицо расплылось в широкой, самодовольной улыбке. — Хм-м-м… — он оттопырил указательный пале. — Это реально умно с твоей стороны. — Я знаю. — В её голосе прозвучала детская самоуверенность, которую невозможно было спутать с хвастовством. — Кстати, как там? Когда уезжаем и что по инфе? — Хах. По дороге расскажу. Он взял её за руку. Жест был коротким, уверенным, без лишней нежности, но и без отчуждения. Они двинулись в сторону гостиницы, оставляя за спиной мир, набитый чужой болью, чужими решениями и секретами.

Последний день пребывания

Класс выглядел так, будто его давно исключили из списка живых помещений, но по какой-то ошибке забыли закрыть. Потёртые стены были исписаны полустёртыми надписями, и в этих каракулях угадывались не слова, а попытки оставить след. Парты стояли неровно, облезлые, изъеденные временем, каждая — как архив чужих локтей, ножей, злости и скуки. Казалось, если провести по ним ладонью, можно нащупать десятки историй, которым так и не дали закончиться. Листы с учебной информацией лежали криво, заляпанные чернилами и грязью. Доска была покрыта трещинами, а мел въелся в неё так глубоко, что даже вымытые надписи продолжали проступать бледными призраками. За партами сидели дети. Некоторые — с синяками под глазами, следами не бессонных ночей, а чужих ремней. У других отсутствовал губной желобок — немой, биологический приговор, оставленный пьянством матери ещё до первого вдоха. Одежда на них была одинаково серая, старая, будто их заранее готовили не выделяться, не запоминаться, не выходить за рамки. И только одна девочка нарушала эту картину. Она сидела посередине класса, словно остров среди выжженного поля. Аккуратное синее платьице, чистое и почти новое, резко контрастировало с окружающей серостью. Белёсые волосы были подстрижены в короткое каре, ровно, без торчащих прядей. Она держала спину прямо и смотрела вперёд спокойно и уверенно, так, будто не видела ни облезлых стен, ни треснувшей доски, ни чужой бедности вокруг. Словно всё это находилось где-то за пределами её внутреннего поля зрения. На доске мелом было написано: "Кем вы можете стать" Ниже, аккуратным списком:   Космонавт   Лучший врач   Писатель   Художник — Так, дети, — произнесла старая, но радушная преподавательница. Её голос слегка дрожал. — Сегодня мы поговорим о том, кем вы станете в будущем. Поднимайте руки! Руки взметнулись сразу, беспорядочно, образовав лес тонких конечностей, тянущихся вверх с одинаковой жадной надеждой. Учительница внимательно осматривала класс, выбирая, кому дать слово. Её взгляд зацепился за поднятую руку девочки в синем платье. — Лера, — обратилась она. — Кем ты хочешь стать? Лера тут же встала, слегка выпрямив спину, будто это было принципиально. Лицо засветилось. — Я хочу стать кос… Дверь распахнулась резко, сухо, разрезав воздух и оборвав фразу, как ножом. — Эй! — воскликнула учительница, но не успела договорить. Из проёма в класс влетел документ с надписью "ШАТО", прямо ей в руки. Она едва удержалась, пальцы дрогнули, бумага зашуршала. — В-входите, — с трудом произнесла она.

***

Скарлетт вошёл тихо. Его зелёные, слегка грязные джинсы и белая рубашка выглядели чужеродно на фоне одинаковых детских одежд. Он двигался спокойно, без спешки. Казалось, он не нарушал законов этого мира, но при этом мгновенно менял его ритм, как чужой аккорд в заезженной мелодии. Он оглядел детей уставшим взглядом, медленно скользя по лицам, не задерживаясь, но и не пропуская никого. Затем поднял глаза на доску. «Кем вы можете стать…» — мысленно повторил он, переводя взгляд обратно на класс. — «Нариками и бомжами. А не космонавтами.» Он вздохнул и быстрым шагом подошёл к доске. Одним резким движением стер слово "Космонавт". Мел рассыпался серой пылью. Учительница просто сидела, безучастно глядя на это, словно у неё отключили возможность вмешиваться. — Не учите детей мечтать, — произнёс он с холодной злостью, едва сдерживая голос. — Вместо этого научите их чему-то важному: математике, экономике, рационализму. А не вот этому дерьму… ПОНЯЛИ?! Учительница вздрогнула, слова застряли в горле:   — Д-да… — Прекрасно, — продолжил он, повернувшись к испуганным детям. — Но я пришёл не поучать вас. Лера. — Его взгляд скользнул к учительнице, не поворачивая головы. — Она у вас? Кивок. — Где? Палец учителя указал девчушку. Скарлетт посмотрел на девочку изучающим взглядом. Затем молча подошёл и протянул руку. — Здравствуй. Я Скарлетт. Меня послали забрать тебя. Девочка дрожащей рукой взяла его ладонь, глаза округлились:   — Кто?.. И-и… зачем? «Бля, как звали того придурка?..» — Проговаривал он про себя. — «А!.. Он этого не говорил… Ладно.» Он слегка улыбнулся, ровно, без тени угрозы:   — Твой дядя. — Вы про Сашу? — осторожно спросила она, не решаясь отпустить руку. — Эм… у Саши чёрные волосы? Она кивнула, с заметным недоверием. — В таком случае. Да, я от Саши. — В очередной раз солгал Скарлетт. — Он попросил забрать тебя в Москву. Лера отпустила его ладонь. — Я никуда не поеду, — сказала малышка. — Я вас не знаю. Скарлетт не ответил сразу. Он смотрел на неё долго, внимательно, словно проверял, действительно ли перед ним ребёнок, а не маленький взрослый, слишком рано понявший, где оказался. — Хорошо, — наконец сказал он. — Тогда давай говорить нормально. Как со взрослой. Лера подняла на него взгляд. — Ты живёшь здесь, — продолжил он спокойно. — В детдоме с разваливающимися стенами, формальной учёбой и минимальными шансами на будущее. Это факт. В классе стало тихо. — Ты не хочешь уезжать, потому что тебе страшно. Это тоже факт. Страх — нормален, но он не аргумент. — Я… — Лера всхлипнула. — Я просто не хочу… — Хотеть и иметь возможность — разные вещи, — перебил он без резкости. — Среда решает больше, чем желание. С задней парты раздался крик:   — ЕСЛИ ОНА НЕ ХОЧЕТ, ПУСТЬ ОН МЕНЯ ЗАБЕРЁТ! — Или меня!   — Я тоже хочу в Москву! —Прошу, заберите меня! Скарлетт даже не повернул головы:   — Вы не обсуждаетесь. Вы мне безразличны. Класс мгновенно стих. Он снова посмотрел на Леру:   — В Москве будет другой детдом. Лучше. Нормальная школа. Еда. Врачи. Это не гарантия успеха, но повышение вероятности. Здесь вероятность стремится к нулю. — А если… — Лера судорожно вдохнула. — А если вы меня потом бросите? Скарлетт кивнул сразу, без паузы:   — Я тебя брошу. Учительница вздрогнула. В классе кто-то ахнул. — Я не беру тебя на попечение, — продолжил он ровно. — Я отвезу тебя туда, где у тебя больше шансов. Дальше ты будешь жить без меня. Это честный вариант. Лера смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Но даже так, — добавил Скарлетт, — твой старт там выше, чем здесь при любом раскладе. Она молчала. — Ты хочешь быть космонавтом? — спросил он. Лера кивнула. Быстро. Скарлетт на секунду отвёл взгляд. Не на неё — на доску. На грязное серое пятно, оставшееся на месте стёртого слова. Его пальцы непроизвольно сжались, будто он держал что-то хрупкое, и тут же разжались. — Ты им не станешь, — сказал он. Без нажима. Как констатацию. — Почему?.. — тихо спросила Лера. Он провёл языком по внутренней стороне щеки. — Потому что это профессия прошлого мира, — ответил Скарлетт. — Здесь её больше нет. Нет программ. Нет полётов. Нет космоса в том виде, в каком его показывают детям. — Он сделал короткую, но ощутимую паузу. — Есть выживание. Есть расчёт. Есть специальности, которые всё ещё существуют. — Тогда… зачем учиться?.. — выдавила она. — Чтобы иметь выбор, — Он ещё раз посмотрел на доску и тут же отвёл взгляд. — Мечты — плохой ориентир, — добавил он жёстче. — Они не учитывают реальность. А реальность не прощает ошибок. Лера резко отвернулась и побежала к учительнице, уткнувшись ей в живот. — Я боюсь… — прошептала она. — Я не хочу… Учительница обняла её, закрыла глаза на секунду, затем посмотрела на Скарлетта. — Она умная девочка, — сказала женщина. — И она всё понимает. Просто ей страшно. — Ага, — без интереса ответил он. Учительница наклонилась к Лере:   — Он прав... тебе... там будет лучше. — Не будет. — всхлипнула Лера. — Будет, — сказала учительница. — Ты... умная девочка и справишься. У тебя обязательно получится. Лера медленно выпрямилась, вытерла лицо рукавом и посмотрела на Скарлетта понимающим и одновременно печальным взглядом — взглядом человека, который принял правду. — Вы отвезёте меня в Москву? — Да. — В другой детдом? — Да. Лучше этого. — И я смогу учиться? — Да. — И… вы не врёте? — Ага, — ответил он. — Врать сейчас невыгодно. Она помолчала, затем медленно подошла и осторожно вложила ладонь в его руку. — Ладно, — сказала она тихо. — Я поеду. Скарлетт кивнул:   — Разумное решение. Класс молчал.   — Собирай вещи и пойдём. Нас уже ждут. Лера кивнула и исчезла между парт. 

***

Пять минут прошли быстро и неловко: молнии шуршали слишком громко, ткань рюкзака шкрябала по дереву, будто каждое движение подчёркивало окончательность момента. Синенький рюкзак оказался неожиданно лёгким. Скарлетт стоял в проёме класса и... курил. Спокойно, без суеты. Дым поднимался вверх и растворялся под потолком, пропахшим мелом и старой краской. Его не смущали дети, не смущали взгляды, не смущало даже то, что он был живым нарушением всех возможных правил. Желание курить было сильнее любых социальных условностей. Лера подошла к нему. Скарлетт опустил взгляд:   — Собралась? — Угу. — Отлично, попрощайся с отребь… — он скользнул взглядом по лицу учительницы, и слово застряло на языке. — Ах-х-х… попрощайся с друзьями и пойдём. Лера обернулась. Она махала рукой радостно, искренне, так, как машут только дети — всей ладонью, всем телом, с лёгкой улыбкой, будто не чувствуют, что прощание не симметрично. В ответ... ей не махнул никто. В лицах детей застыла зависть. Злая, выученная. Тихая, липкая. И немой вопрос, который никто не решился произнести вслух:   «почему она, а не я?»

***

Выйдя из класса, Лера словно уменьшилась. Плечи опустились, шаг стал осторожнее. То ли из-за того, что её вырывали из привычной среды, то ли потому, что её "друзья" так и не попрощались. Коридор был длинным, узким, с тусклым светом и облупившимися стенами. Их шаги отдавались гулко. Скарлетт шёл впереди, держа сигарету между пальцами. Лера шла рядом, прижимая к груди рюкзачок, будто он мог её защитить. — Давай сюда. Он протянул руку, не глядя. Лера секунду колебалась, затем послушно передала ему портфель. Скарлетт перекинул его через плечо, словно это был обычный груз, но шаг его стал чуть тяжелее. Они шли молча. Коридор тянулся, будто не хотел их отпускать. — Почему… почему они не помахали?.. — тихо спросила Лера, нарушив тишину. — Мы ведь… мы ведь были друзьями. Скарлетт выпустил дым:   — Вот тебе и первый урок жизни — не доверяй никому, не верь никому и… не жди "прощального подарка" от друзей. Лера посмотрела на него снизу вверх:   — Почему вы такой… страшный? Он на секунду опешил:   — Ну… так сложились гены, извини, что лицом не выш… — Я не про это, — перебила она. — Я про то, почему вы так себя ведёте. Грубо и некрасиво. Он открыл рот, но так и не нашёл ответа. — Ну… — ТАК! — раздался резкий голос. Перед ними возник мужчина в охранной форме. Тяжёлый, приземистый, с выражением человека, который слишком долго следит за чужими нарушениями, чтобы ещё чему-то удивляться.   — Тут запрещено курить. Бросайте сигарету, а после мы пойдём к директору. «Нихуясе,» — подумал ошарашенный Скарлетт и уже потянулся в карман за вседозволяющим удостоверением. Но тут. Лера резко шагнула вперёд. Она схватила Скарлетта за галстук и резко потянула вниз, заставляя наклониться. Сама она тут же повторила движение, образовав неловкий, но искренний поклон. — Извините нас, пожалуйста! Он просто глупый… «ЭТО ЧЕ ЗА ПОЕБЕНЬ!!!» — орал он внутри, но тело не слушалось. Шок прибил его к месту. — Мы уже уходим и обещаем, что он больше так не будет. Охранник посмотрел на них. На мужчину, согнутого детской рукой. На девочку, кланяющуюся с такой серьёзностью, будто от этого зависела вся её жизнь. Он скривился, сплюнул в сторону и, ничего не сказав, пошёл дальше по коридору. Скарлетт выпрямился медленно. Очень медленно. Он посмотрел на Леру.   Долго.   Внимательно. — Это… что. Это. Было?.. Скарлетт стоял, всё ещё не до конца вернувшись в тело. Лера же, напротив, выглядела удивительно собранной. Она выпрямилась, резко развернулась к нему и выпалила: — Урок первый! Тоненький детский голос звучал почти комично на фоне произнесённого, но в нём не было ни шутки, ни сомнения. — Если извинения экономят время — значит, это рационально! Он моргнул.    Медленно. — Я бы достал… — Не достал! — перебила она мгновенно. — Ты полез не в тот карман. Удостоверение находится в другом. — Я бы… избил его тогда. И вот тут случилось то, чего Скарлетт не ожидал. — Избивать людей долго… Он уже приготовился услышать лекцию. Про добро. Про правильность. Про то, что "так нельзя". — …а ты сам сказал, что у нас мало времени, — продолжила она. — А значит, тратить его на драки — не рационально. Он замер. Девочка говорила о насилии не как о зле и не как о табу, а как о неэффективном инструменте. Холодно. Чётко. Почти профессионально. — Вот так, — добавила она и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла вперёд по коридору. Скарлетт посмотрел ей вслед, затем хмыкнул: — …Вау. А ты… и вправду забавная. Произнеся это, он машинально сунул руку в карман — в тот самый, который, по словам Леры, был пуст. Именно туда, куда он изначально и собирался полезть. Пальцы нащупали плотный пластик. Скарлетт вытащил документ и несколько секунд просто смотрел на него. Потом усмехнулся, тихо, почти с уважением. «Ты солгала мне, чтобы внушить свою правоту и выйти победителем.» Хмыкнул ещё раз. — Хах. И пошёл следом.