Синдром Скарлетт

Интервью с богом

## лет назад Зал. Тёмный зал без единого источника света — только синие светодиодные полосы мерцали вдоль стен, уходя в бесконечность. — Кхм-кхм. Кашель ведущего прорезал тишину из невидимой глубины. — Сегодня. Над толпой вспыхнул свет. Сцена всё ещё тонула во мраке. — К нам в гости... Театральная пауза повисла в воздухе, густая, как перед ударом грома. — ...придёт великая, неподражаемая. Огни зажигались один за другим, волной накатывая к сцене. — КСЕНИЯ!!! Последний свет рухнул на сцену, озаряя весь зал ослепительной вспышкой. — КОНОВАЛОВА!!! И тогда случилось то, что нельзя было описать словами. Каждый. Нет, вы не понимаете. КАЖДЫЙ, кто сидел в этом зале, встал одновременно. Сотни людей поднялись с мест, будто собирались лицезреть сошествие божества. Хотя... для этих людей Ксения и была божеством. Зал взорвался овациями. Люди, геномы, миноры — все хлопали, скандировали, выкрикивали её имя до хрипоты, до слёз, до потери голоса. Ведущий вскинул руку. И заиграла музыка. Бетховен. "Лунная соната". Хлопки не стихали. Крики не умолкали. Они сплетались с величественными аккордами старого мира в единую симфонию безумного обожания. Свет ударил в висящее полотно. За ним угадывался силуэт — тень статной богини, застывшей в ожидании своего выхода. — Господи... Господи, это она... — пронеслось по рядам. Кто-то падал в обморок. Кто-то мелко дрожал, прижимая руки к груди. Кто-то плакал, не скрывая слёз.

***

— Я хорошо выгляжу? Голос Ксении был спокоен, будто за стеной не умирали от восторга сотни людей. Гримёр затрясся. Кисти в его руках ходили ходуном. — В-в-вы... вы прекрасны... Она медленно перевела на него взгляд. Красные глаза вперились в перепуганное лицо. — Спасибо. — Н-не... не-не за что... Ксения отвернулась. Полотно дрогнуло, готовое разъехаться в стороны. Шаг. Второй. Ткань скользнула в разные стороны, и яркий свет ударил в лицо, но она даже не сощурилась. Она вышла. Шум и грохот обрушились на неё, но Ксения шла ровно, не ускоряя шага, не обращая внимания на беснующуюся толпу. Цок. Цок. Цок. Бежевые каблуки на толстой подошве отбивали ритм, которому внимал весь зал. Чёрный пиджак был накинут на плечи, но не надет — он развевался сзади, как плащ императрицы. Белый галстук на фоне бежевой рубашки выглядел до абсурда неуместно — и в ту же секунду до абсурда идеально. Чёрные широкие брюки подчёркивали талию, делая силуэт ещё более величественным. Ведущий замер. Он смотрел на неё во все глаза, хотя видел этот выход уже сотню раз. Но каждый раз — как в первый. Ксения приближалась к лакированному креслу напротив него.

***

Она опустилась в кресло, поправила три русые косы, которые были идеально уложены на голове. Медленно подняла взгляд на зал. Тишина упала мгновенно. Словно кто-то выключил звук. Ксения чуть наклонила голову... и просто взмахнула рукой. Коротко и приветственно. Зал взорвался. Люди рванули вперёд, перепрыгивая через кресла, расталкивая друг друга локтями, втаптывая упавших в пол. Крики слились в один сплошной, животный вой. Глаза горели безумием. Руки тянулись к сцене, ломая ногти, раздирая пальцы в кровь. Охрана встала стеной. — КСЕНИЯ, ПРОШУ, ЗАМЕТЬ МЕНЯ! — НЕТ, МЕНЯ! — ТЫ ВООБЩЕ КТО?! ДАЙТЕ МНЕ ПРОЙТИ, Я ДОЛЖЕН К НЕЙ! Охрану шатало. Ещё минута — и толпа снесёт их к хренам. И тут... Хлоп. Один короткий, сухой хлопок. Все замерли. Мгновенно. Будто кто-то нажал паузу. — Друзья, — разлился по залу сладковатый, почти ласковый голос. — Давайте вести себя как люди. Хорошо? Толпа кивнула. Одновременно. Сотни голов качнулись в едином ритме. И так же синхронно, как роботы, развернулись и молча направились по своим местам. Ксения перевела взгляд на ведущего. Профессионал до мозга костей, но он всё равно не смог скрыть лёгкую дрожь в пальцах. — Привет, Том. — З-здравствуйте, Ксения. Она чуть склонила голову, в голосе появилась знакомая, почти родная грустинка: — Том... ну сколько можно? Я у тебя не первый раз. Просто... привет. — Простите, Ксения. — Ты постоянно извиняешься. И постоянно забываешь об этом. — Тёплая улыбка тронула её губы. — Простите. То есть... — Том запнулся, покраснел. Ксения рассмеялась — искренне, звонко и по-человечески: — Ох, Том... — Она промокнула выступившие слёзы. — Ты великолепен. Всегда умеешь развеселить меня в самые хмурые дни. — Стараюсь, — выдохнул он, расслабляясь.

***

«Чёрт-чёрт-чёрт.» Мысли путались, пока Ксения неслась по коридору своего дома. Босые ноги подворачивались на деревянном полу.

***

— О чём мы сегодня поговорим? — она грациозно откинулась на спинку кресла. Том замялся ровно на секунду — профессионал, но перед ней даже у профессионалов сдавали нервы. — Да ни о чём особенном, — голос его чуть дрогнул, но быстро выровнялся. — Просто хотелось услышать ваш голос. Краем глаза Ксения заметила движение. Сомелье — вышколенный, в идеальном костюме — приближался к ней: в одной руке бокал на тонкой ножке, в другой — открытая бутылка выдержанного красного. Он почтительно протянул ей бокал. Ксения перевела на него взгляд. Медленно. Потом взяла не бокал, а бутылку. Запрокинула голову и сделала несколько глотков прямо из горла. В зале кто-то ахнул. Кто-то восхищённо выдохнул. Любой другой на её месте выглядел бы как последний алкаш, но в её исполнении это было искусство. Божественная небрежность. Она опустила бутылку, промокнула губы тыльной стороной ладони и облокотилась локтем о подлокотник. — Слушай столько, сколько понадобится. Том понял: лёгкая часть закончена. Пора к делу. — Кхм-кхм. — Он прокашлялся, взял со столика подготовленный листок. — Перед тем как мы начнём основной разговор... как ваши дети? Лицо Ксении озарила тёплая, почти домашняя улыбка. — Ох, Томи... С ними всё прекрасно. Хотя Скарлетт упорно продолжает делать вид, что не курит. Зал грохнул смехом. Кто-то даже засвистел. Том улыбнулся, вытирая выступившие от смеха слёзы: — Ну Скарлетт! Думает, что вы не знаете? — Да-а-а, — Ксения театрально закатила глаза. — И знаешь, что самое ужасное? Он ещё и моих девочек научил. Вот представь: захожу я на днях домой, а он подсовывает сигареты Аделинушке! Она изящно взмахнула рукой, изображая сцену. — Ну парень! — Том всплеснул руками. — Во даёт! — Вот и я о том же. — А вы? Вы же боретесь с табачной компанией "Папа Джонни", а ваш собственный сын их спонсирует! — Ох, Том, мир...

***

«Где они, где они?!» Мысли метались в голове, а босые ноги уже начинали мерзнуть от холодного пола. Ксения распахнула дверь в ванную, влетела внутрь...

***

— ...сложнее, — голос был идеально спокоен. — Я пытаюсь отучить его от этой гадости. Ну... — она чуть повела плечом. — Я не идеальна. Тоже могу ошибаться. — Все мы ошибаемся, — мягко поддержал Том. Ксения виновато покачала головой, отпила ещё немного из бутылки — теперь уже по-человечески, маленькими глотками. — А что насчёт девочек? — Том заглянул в свои записи. — Как они изменились? — Ох, Томи-Томи... — Она мечтательно прикрыла глаза. — Девочки... они стали совсем другими с нашего прошлого интервью. — Небольшая пауза, глоток вина. — Адель... помнишь, какая она была до удочерения? Богатая, заносчивая, вся такая "я выше вас всех"... Зал затаил дыхание. — А теперь... — Ксения улыбнулась. — Теперь это совсем другой человек. Добрее. Живее. Искрение... Пауза. — Вы меняете людей в лучшую сторону. — Том слегка наклонил голову, изображая искреннее восхищение. — Скарлетт это исключение, которое только подтверждает правило. Ксения мягко улыбнулась, но в глазах мелькнула тень. — Нет, Том. Скарлетт по истине прекрасный мальчик. Если бы не он... — Она сделала паузу, пальцы чуть крепче сжали бутылку. — Если бы не он, я не знаю, что делала бы после расставания с его отцом. Он единственный, кто дал мне надежду на будущее. Грустная улыбка тронула её губы. В зале стало тише. Том выждал секунду, давая зрителям прочувствовать момент, затем мягко сменил тему: — Слушай... а не могла бы ты рассказать историю его имени? У нас тут новая аудитория, многие могут не знать. Ксения встрепенулась, возвращаясь в привычное русло. — Разумеется. — Она повернулась к камере, и её лицо снова засияло. — Скарлетт... это не совсем его имя, мои дорогие слушатели. Это прозвище, которое он позаимствовал у так называемого "синдрома Скарлетт". Она перевела взгляд на Тома, который театрально приподнял брови — хотя слышал эту историю уже раз двадцать. — Ему показалось красивым, что болезнь означающая прокрастинацию — назвали так... изящно. Очередная пауза. — Напомните, сколько сейчас вашему сыну? — Девять. — А назвал он себя так в... — В пять лет. — Оу-у-у... — Том присвистнул. — Сильно. — Он хитро прищурился. — Может, он начал курить из-за слишком большого ума? — Том. — Ксения погрозила ему пальцем, но в глазах плясали смешинки. — Не оправдывай зависимость моего сына. Зал снова грохнул смехом. Кто-то даже зааплодировал. — Хорошо-хорошо, простите. — Том поднял руки в примирительном жесте и заглянул в свои бумаги. — Так... вы не против перейти к вопросу, ради которого мы вас сегодня и пригласили? — Конечно-конечно. — Ксения поправила русые косы, готовясь к серьёзному разговору. — Закон 777... В зале будто свет погас. Улыбки сползли с лиц, плечи опустились. Даже операторы за камерами замерли. Том глубоко вздохнул и продолжил, стараясь держать голос ровным: — Как... как продвигается борьба с этим античеловечным законом? — Это...

***

Ксения рывком распахнула зеркальную дверцу аптечки. Пальцы заметались по полкам, скидывая пузырьки, сметая тюбики. — Вот. Она схватила упаковку.

***

— ...очень сложно. — Голос в студии дрогнул. — Этот закон... как бы больно мне ни было это признавать, он был нужен вначале. Чтобы спасти человеческий род от вымирания. — Но сейчас люди просто сдают детей в детдом ради наживы, — Том подался вперёд, ловя каждое слово. — Я знаю. — Ксения кивнула, в глазах блеснуло. — Я прекрасно это понимаю. Закон отжил своё. Его отмена важна как никогда. Но люди, которые далеки от людей... они смотрят на цифры. Люди рожают — значит, всё прекрасно. Значит, убирать ничего не нужно. — Вы сможете пролоббировать отмену? — Том говорил тихо, но в этой тишине каждое слово звучало набатом. — Я думаю, каждый человек в нашей стране вас поддержит. Ксения помолчала. Провела пальцем по горлышку бутылки. — Том... я рассказывала про Нелли? — Вы лишь вскользь упоминали её. — Нелли... — Ксения сглотнула. На глазах выступили слёзы — настоящие, живые, без капли актёрской игры. — Она девочка из детдома. Та, что пережила весь тот мрак. Она чуть подалась вперёд, впиваясь взглядом в камеру. — Каждый раз, когда я смотрю на неё, я думаю: её жизнь могла сложиться совсем иначе. Если бы не этот чёртов закон. — Голос дрогнул, но Ксения справилась с собой. Выпрямилась. — Поэтому я обещаю. Пауза. Зал замер. — Этот закон будет забыт как страшный сон. Зал взорвался овациями. Люди вскакивали с мест, кричали, плакали, тянули руки к сцене. Ксения улыбнулась сквозь слёзы и поднесла бутылку к губам.

***

После нескольких минут непрекращающихся оваций, гул зала наконец начал стихать. Люди возвращались на места, вытирая слёзы, всё ещё не веря, что стали свидетелями такого обещания. — Я... — Том запнулся, сглотнул ком в горле. — Нет. Мы вам верим. Ксения судорожно закивала, не скрывая слёз: — Спасибо. Том незаметно вытер вспотевшие ладони о брюки, глубоко вздохнул. — Позволишь задать последний вопрос? Пауза. — ...Разумеется.

***

Ксения стояла посреди ванной, тяжело дыша. Дрожащие пальцы с трудом выдавили таблетку из блистера. Закинула в рот. Рванула кран, хлебнула воды прямо из-под струи, ополоснула лицо. Выпрямилась. Закрыла зеркальную дверцу шкафчика. Из зеркала на неё смотрел не её собственный залитый водой лик. А Альтер. Русые волосы были точь-в-точь как у неё, но они развивались, будто под водой. Глаза скрыты цензурной полосой, а губы растянуты в той самой отвратительной улыбке. — Привет, Ксюша.

***

— Кхм-кхм... — Ведущий в очередной раз кашлянул в кулак. — Когда вы закончите с этим законом. Заметьте, я сказал "когда", а не "если". Что вы будете делать дальше? Ксения задумалась, пальцы мягко погладили горлышко бутылки. — Займусь вопросом нашей валюты. Ведущий поднял одну бровь: — Можно конкретнее? Она облизнула губы, собираясь с мыслями. — Понимаешь, Том... сейчас наша валюта привязана к кристаллам в груди. Это хорошо работало в начале — мы не повторили судьбу бедных стран старого мира, не разгоняли инфляцию до небес. — Она сделала паузу. — Но сейчас от этого нужно отказываться. Так будет лучше всем. Людям, геномам... минорам. Ведущий смотрел на неё влюблёнными глазами. Оператор ловил каждый кадр. — Как же человечеству повезло с вами, — выдохнул Том. — Спасибо... Том. Он скосил взгляд на камеру, затем снова на Ксению. — Ну что ж, наше интервью подходит к концу. Не могли бы вы перед уходом сказать напутствие для людей? Ксения повернулась к камере. Оператор послушно наехал фокусом, заполняя экран её лицом. — Всегда. — Голос мягкий, но твёрдый. — Всегда идите вперёд. Бегите. И никогда не останавливайтесь. А когда вы уже бежите... никогда не оборачивайтесь.

***

— От проблем не убежишь, Ксю. Альтер в зеркале улыбалась всё шире. — Я-я... — Ксения прижала ладонь к груди. Халат сполз с плеча, открывая бледную кожу. — Смогу... я... — Смысл подруга. — Альтер склонила голову, разглядывая. — Смысл?..

Последствия

Пустыня скорби. Раскалённый песок жадно выжигал ступни. Каждую секунду в него били орбитальные лучи — методично, безжалостно. Один. Второй. Третий. Воздух дрожал от жара и гула. Беспилотники роились в вышине — десятки, сотни механических глаз, впившихся в одну точку. Они снимали Ксению. Белое платье — неуместное, нелепое здесь, среди пепла и смерти — развевалось на ветру. Она шла босиком по раскалённой земле, не чувствуя боли. Или чувствуя, но давно перестав обращать на неё внимание. «От проблем не убежишь.» Лицо опущено. Взгляд в песок. Она не оборачивалась. Беспилотники жужжали над ней — каждый от разных новостных изданий, каждый с единственной целью: урвать свой кусок славы перед финалом. Операторы в студиях кусали локти, молясь, чтобы камера не перегрелась раньше времени. «От проблем не убежишь.» Шаг. «От проблем не убежишь.» Шаг. «От проблем не убежишь.» Шаг. Мантра. Молитва. Прощание. Лазерный удар вспорол песок в трёх метрах справа. Стеклянная корка запеклась на месте попадания. — Интересный способ умереть, — раздалось откуда-то изнутри. Это был Альтер. — Такой... элегантный. — Продолжала она сверлить её. «От проблем не убежишь.» — Чем-то напоминает русскую рулетку. Идёшь и ждёшь: прилетит по мне или нет? «От проблем не убежишь.» — Хватит повторять это, Ксю, — в голосе Альтер появились металлические нотки. — Всё равно никто не услышит. Беспилотники гудели, не приближаясь, но и не отставая. Хищники, ждущие падаль. Альтер задрала голову, глядя на один из них — наглый, чёрный, с логотипом крупнейшего канала. — Забавно, правда? — Голос стал громче, заполняя собой всё пространство черепа. — Те, кто вылизывал тебе пятки, сейчас собирают рейтинги на твоей смерти. Смакуют каждый кадр. Прикидывают, сколько просмотров соберёт твой последний вздох. Ксения продолжала идти. Не оборачиваясь. Не поднимая головы. — ПОСЛУШАЙ МЕНЯ! Альтер взорвался яростью — той самой, что копилась годами, что спала, свернувшись клубком, но никогда не исчезала. — Ты! — Палец упёрся в неё сквозь зеркальную грань реальности. — Ты взвалила на себя ношу этих унтерменшей! ТЫ! Вместо того чтобы признать отвратительность людского создания, ты пыталась решать их проблемы! Оправдывала их беспомощность какой-то эфемерной системой! — Голос срывался на крик. — Но не могла понять, что эти ублюдки просто переложили ответственность на тебя! Свои проблемы! Свою скорбь! Свою грязь! Тишина. Только гул беспилотников и далёкие разрывы. — КАК ТЫ ДУМАЕШЬ, — Альтер уже не говорил — орал, захлёбываясь ненавистью, — ХОТЬ ОДИН ЧЕЛОВЕК ПЕРЕДУМАЛ НЕСТИ РЕБЁНКА НА ПРОДАЖУ ПОСЛЕ ТВОИХ СЛОВ?! Молчание. Шаг. Шаг. Шаг. Она шла. И не оборачивалась. Ксения её не слушала. — Понятно. — Альтер вздохнула, проводила взглядом очередной беспилотник. — Интересно, а как бы отреагировал Скарлетт на твою выходку? Ксения замерла. Голову медленно подняла. Глаза распахнулись, в них впервые за этот бесконечный путь появилось что-то живое. «Скарлетт...» — Она заметалась взглядом по раскалённой пустоте, будто искала его среди песка и дыма. — «Где он?» — Дома. С сёстрами. — Альтер склонила голову, разглядывая её с холодным любопытством. — Смотрит, как его мать убивает себя по доброй воле. — Мне нужно... Она не договорила. Луч ударил точно в неё. Ослепительная вспышка выжгла белое платье в первую секунду. Кожа исчезала следом, обнажая мышцы, кости, внутренности — и всё это превращалось в месиво, разлеталось чёрными хлопьями по раскалённому песку. Альтер не изменилась. Она стояла рядом — та же улыбка, те же закрытые цензурой глаза, те же русые волосы, которым не страшен никакой орбитальный удар. Спокойно наблюдала, как человеческая оболочка перестаёт быть человеком. — Вот они... — Голос тихий, почти ласковый. — Последствия твоих решений. Ксения — то, что от неё осталось, бесформенное, мясное, ещё живое — потянула руку. Обугленный обрубок, в котором даже пальцев не разобрать, замер в сантиметре от Альтер. — Будь я на твоём месте... этого бы не... Щёлк. Телевизор выключился. Чёрный экран погас, оставив после себя только отражение. Перед ним сидел Скарлетт. Взрослый с глубокими тенями под глазами. Он просто смотрел на потухший экран с вселенской, бесконечной грустью, которая не уходит годами, только притихает на время. — О чём же ты думала, матушка... в тот момент?.. Дзынь-дзынь. Телефон завибрировал на диване рядом. Скарлетт моргнул, возвращаясь в реальность, взял трубку. — Ало. — Скарлетт, — голос Аделины, напряжённый, деловой. — Я уже почти собралась, сейчас выдвигаюсь к вокзалу. — Ты посмотрела, какие рейсы ходят до Пепельных земель? — Да, я посмотрела какие рейсы идут до Ленинграда — Пауза. — Не задерживайся. — Хорошо. Не буду. Сбросил вызов. Встал с дивана, оглядел белую, стерильно чистую квартиру. Взгляд упал на сумку в углу, на разбросанные вещи. Надо собираться. Надо ехать.