Синдром Скарлетт

Битва

Карьер, густо изъязвлённый пещерами и выбоинами. Одна из которых, в эту секунду, полыхала ярко-оранжевым светом. БАМ! Из проёма с невероятной скоростью вырвалось нечто, оставляя за собой огненный хвост. Этим "нечто" оказался Скарлетт что был скрученным в клубок, он вращался вокруг своей оси, создавая ветряной барьер от жара. Вихрь шипел, отбрасывая искры. БАМ! Следом, из того же место вылетел второй сгусток, и за ним уже тянулись десятки огненных щупалец. Этим следом был Габриэль. Издалека, он так же как и Скарлетт напоминал шар — стремительный, раскалённый, но внутри этого клубка угадывался человеческий силуэт. Огненный, текучий, с едва различимыми очертаниями рук, корпуса, головы. Неистовый, но всё ещё узнаваемый. Из его рук сорвалась новая полоса пламени. Она ударила рваной струёй, разрезая воздух, и устремилась прямо в противника, оставляя за собой дрожащее марево и шипение раскалённого воздуха.

***

Скарлетт продолжал крутиться в позе эмбриона, но мысли работали чётко, на грани инстинкта. Глаза его были закрыты. «Сейчас пустит огонь. Габриэль — правша. С восьмидесятипроцентной вероятностью ударит справа. Для смотрящего — то есть для меня — это лево.» Он выбросил левую руку в сторону, раскрыв ладонь. Миллисекунда. Две, три, четыре... «Теплее.» Пятая, шестая... «Теплее!» — пальцы растопырились шире. — «Ещё две...» Седьмая, восьмая. «Сейчас!» Он резко распрямился, поймал взглядом огненное щупальце, что почти коснулось его левой ладони. А следом... Скарлетт раскрутился — плавно, мощно, как фигурист, набирающий центробежную силу. Огненная полоса начала обвивать его, сжимаясь тугими кольцами. Жар ударил со всех сторон, воздух зашипел, но он продолжал вращение, не сбавляя темпа. Секунда. Другая. Скорость начала падать. Скарлетт занёс правую руку назад, пальцы нашарили рукоять пистолета. Взгляд — в щель между огненными кольцами, туда, где пылал Габриэль. Он рванул вращение в обратную сторону — резко, коротко. Огненная лента дёрнулась, подчиняясь инерции, и он бросил её обратно — не в Габриэля, а чуть выше, над его пылающей головой. Струя огня прочертила дугу, застывая в воздухе. Пять выстрелов. Бах. Бах. Бах. Бах. Бах. Скарлетт стрелял не в Габриэля, а в огонь, что он только что отправил в того. Пули входили в раскалённый поток, плавились на лету, превращаясь в жидкий металл, и тяжелыми каплями оседали на огненном образе Габриэля. Горячие, липкие, они припекались к огненной плоти. «Понятно,» — мелькнуло в голове. — «Большую площадь ты не можешь сделать нематериальной. Только малый участок. Слава богу.» Закончив размышления, он сгруппировался. Резкий взмах корпусом — и он оттолкнулся от воздуха, гася скорость. Руки схватили колени, тело сжалось в низкий, плотный комок, и он камнем полетел вниз, падая в густую чащу.

***

Пыль, поднятая при падении, медленно оседала, скрывая Скарлетта в сером мареве. Лес, в который он рухнул, встретил его темнотой — густая листва перекрывала и без того тусклый свет Ленинградского солнца, превращая землю в пятнистый, зыбкий полумрак. Следом за ним на землю опустился Габриэль. Удар вышел глуше, мягче — огненный шар погасил инерцию перед самым касанием. Секундная тишина. — Деактивация пятого подтипа. Слова прозвучали буднично, почти скучающе. После этих слов, пламя, что охватывало его тело, начало съёживаться, облеплять кожу, а затем и вовсе погасло, обнажая фигуру в обгоревшем, дымящемся костюме. На открытых участках тела застыли капли раскалённого металла — тускло-серые, вплавленные в кожу, они мерцали в полумраке. Габриэль поднёс руку к лицу, провёл пальцами по одной из таких капель. — Неплохо придумал. — В голосе прорезалась усмешка, хотя из-за респиратора её можно было лишь угадать, а не услышать. Пыль вперемежку с пеплом почти рассеялась. Скарлетт стоял на том же месте, где приземлился, — ноги на ширине плеч, руки расслабленно опущены. Только дыхание тяжелое выдавало, чего ему стоила эта посадка. — Спасибо за похвалу, — ответил он, не сводя с Габриэля взгляда. Тот взялся за край застывшего металла и резко дёрнул. Кусок отошёл с мокрым, чавкающим звуком, обнажая мясо, — глубокую, влажную проплешину, где кожи больше не было. Габриэль даже не поморщился. Отбросил осколок в сторону и принялся за следующий. — Кто тебя этому научил? — спросил он, не прерывая своё занятия. Скарлетт смотрел на него усталым, слегка отсутствующим взглядом: — Гена. — Он выдержал паузу. — Ну... не буду лукавить, ты тоже приложил к этому руку. В лесу повисло молчание. Где-то далеко хрустнула ветка, но ни один из них не повёл ухом. — Понятно... — ...ага. После своего односложного ответа, Скарлетт полез в карман и извлёк на свет пачку сигарет. Выбил одну, зажал губами. Щёлкнул зажигалкой раз, другой — огонь не зажигался, только высекал слабые искры, беспомощно гаснущие в сыром воздухе. В этот момент Габриэль, не прерывая своего кровавого занятия, лениво выбросил вперёд руку. Тонкая струя огня сорвалась с пальцев, ударила точно в кончик сигареты. Табак занялся ровно, без лишнего жара. Скарлетт замер на секунду, глядя на тлеющий огонёк. Потом перевёл взгляд на Габриэля. Тот усмехнулся — даже сквозь респиратор было видно, как дрогнули уголки глаз. Выпрямился во весь рост, отряхнул руки от приставших кусочков металла и кожи. — Правило седьмое, — произнёс он, доставая из внутреннего кармана обгоревшего пиджака собственную пачку. — Противник, каким бы он ни был, — выбил сигарету, оттянул респиратор вверх, а потом зажал отраву губами, — заслуживает ощутить табачный прив... БАМ! Выстрел перебил его монолог. Пуля чиркнула по кончику сигареты, высекая сноп искр. Табак задымился ровным, аккуратным кружком. Габриэль затянулся, прикрыл глаза. Потом открыл их и встретился взглядом с Скарлеттом. Тот стоял с пистолетом, уже опущенным, но всё ещё зажатым в руке. И смотрел уверенно, чуть насмешливо. — Моё любимое правило, — сказал Скарлетт. Они оба усмехнулись. Почти синхронно затянулись. Дым смешался в сыром воздухе ленинградского леса, поднимаясь сквозь листву к низкому, пепельному небу.

***

Докурили они одновременно и так же одновременно выбросили окурки. Две ухмылки озарили этот лес. И погасли так же синхронно. Расстояние между ними схлопнулось за долю секунды. Кулаки Габриэля вспыхнули густым, ревущим пламенем. Он больше не распылял жар по всему телу — теперь это была концентрированная, плотная ярость, облепившая кисти от костяшек до запястий, подобно раскаленным добела кастетам. Скарлетт нырнул под размашистый правый хук. Огненный кулак прошел в миллиметре от его лица, опалив волосы, и с хрустом врезался в ствол вековой сосны. Древесина не просто треснула — она взорвалась. Сноп искр и горящих щепок брызнул во все стороны, оставляя в дереве обугленную, дымящуюся дыру. Скарлетт ответил жестко: короткий апперкот в печень, от которого Габриэль глухо крякнул, и тут же — рубящий удар локтем в челюсть. Габриэль пошатнулся, но устоял, ответив серией тяжелых, смазанных ударов. Скарлетт принимал их на предплечья, блокировал, уворачивался. Каждое касание огненных кулаков оставляло на его одежде тлеющие подпалины, а в воздухе всё отчетливее повисал запах паленой ткани и жженого мяса. Искры от ударов и расплескавшееся пламя Габриэля сделали своё дело. Сухой мох занялся мгновенно. Огонь жадно пополз по корням, перекинулся на низкий кустарник и пополз вверх по стволам. Ленинградский лес, еще минуту назад тонувший в сыром полумраке, начал окрашиваться в агрессивный оранжевый цвет. Дым застилал глаза, кислород стремительно выгорал, но битва и не думала останавливаться. Они кружили среди горящих деревьев, превратив лесную чащу в пылающую арену. Воздух дрожал от жара. Габриэль взревел, бросаясь вперед. Он отбросил тактику, вкладывая весь свой вес и остатки кинетической энергии в двойной выпад пылающими руками, целясь противнику прямо в грудь. Скарлетт не стал уклоняться. Он шагнул навстречу. Его ладони, словно стальные тиски, сомкнулись на предплечьях Габриэля — прямо под кромкой ревущего пламени. Кожа на руках Скарлетта зашипела, но лицо осталось каменным. Не давая Габриэлю опомниться, Скарлетт резко завалился на спину, увлекая противника за собой. Одновременно с этим он согнул ногу и с пугающей точностью впечатал тяжелый ботинок в самый центр чужой грудной клетки. Удар выбил из Габриэля весь воздух. А затем Скарлетт рванул. Вся масса его тела, инерция падения и чудовищный упор ноги в грудь слились в один безжалостный вектор силы. Раздался влажный, тошнотворный хруст. Треск рвущихся мышечных волокон, лопающихся сухожилий и выворачиваемых суставов перекрыл даже гул лесного пожара. С влажным чавканьем, в облаке брызнувшей и тут же вскипевшей на огне крови. Обе руки Габриэля отделились от плеч.

***

Скарлетт разжал пальцы. Обугленные кисти с глухим стуком упали на засыпанную пеплом траву. Гул пожара на мгновение отступил, оставляя место лишь для тяжелого, свистящего хрипа. Габриэль не рухнул. Его тело содрогалось от чудовищного шока, а остатки пламени на плечах сменились едким паром, его стихия сама запечатывала раны, выжигая нервные окончания. Каким-то нечеловеческим усилием, пошатываясь, он заставил себя выпрямиться и восстановить дистанцию. Теперь они стояли друг напротив друга. Габриэль пугающе побледнел — его кожа приобрела оттенок остывающего пепла, став почти прозрачной. Но на этом мертвенном лице горели глаза. Густого, яростно-красного цвета, они светились, словно два пульсирующих сгустка раскаленной крови. Скарлетт смотрел на него, и в его взгляде не было ни капли триумфа. Пауза... — Хах... — измученный, рваный смех вырвался из груди Габриэля. — Забавно получается... — Он поднял голову, взглянул на Скарлетта. Из-под респиратора потекла кровь, тонкой струйкой сбегая по подбородку. — Мои же учения меня же и погубили. Скарлетт молчал. Вокруг полыхал лес — огонь подбирался всё ближе, лизал стволы, пожирал сухую листву, отбрасывал на лица дрожащие багровые отсветы. — Да, — ответил он наконец. — И правда забавно. — Кхм-кхм... — Габриэль закашлялся, вздрогнув всем телом. — Ах... твою мать. — Он помотал головой, отплёвываясь. — Можешь снять с меня эту херню? — Конечно. Скарлетт подошел ближе, завёл руку за голову Габриэля и расстегнул респиратор. Потянул за ремни, стягивая с лица. После — он отошел назад, ровно на один шаг. Габриэль посмотрел на него. На его лице была застывшая, спокойная усмешка. — Правильно поступаешь, — сказал он. — Кхм-кхм... ведь даже безрукий противник опасен в близи. — Он закрыл глаза. Скарлетт коротко и резко мотнул головой: — Урок четвёртый... — Вообще-то шестой, — поправил Габриэль, не открывая глаз. — Четвёртый повествует об иррациональном поражении. — Точно. — Скарлетт усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Единственный урок, с которым я не согласен. Молчание. ... Огонь подходил всё ближе. Жар опаливал ступни, заставлял поёжиться, но ни один из них не двинулся с места. — Понятно. — Габриэль снова закрыл глаза. Скарлетт молчал. Вглядывался в обожжённое, спокойное лицо, в кровь на губах, в сомкнутые веки. — Если хочешь... — голос его прозвучал глухо. — Я могу закончить это. Габриэль приподнял брови, но глаз не открыл: — Было бы славно. Скарлетт занёс руку назад, пальцы нащупали рукоять пистолета. Достал. Приставил дуло к виску Габриэля. Секундная пауза. — Прощай, Габриэль. — Какое прощай? — Габриэль усмехнулся, даже не вздрогнув от прикосновения холодного металла. — Ты всё равно сейчас пойдёшь в моё мировоззрение. — Хм-м. — Скарлетт кивнул, пальцы на курке дрогнули, на мгновение замерли. — Тоже верно. — Он надавил на курок. — Встретимся там. — ...Конечно После этих слов, Габриэль расслабил тело. Выдохнул. Ушёл в себя, в ту секунду перед концом, когда уже ничего не болит, не жжёт, не имеет значения. БАМ... ...