На грани правды и лжи

෴♕෴.♕෴

Джотсана вплетала в длинные чёрные волосы дочери белые бусинки-невидимки — так, как всегда любила Амала. С самого утра сердце женщины было не на месте. Басу чувствовала: что-то должно случиться. И её чутьё ещё никогда не подводило. Закончив с причёской, она присела рядом с дочерью. На неё смотрела удивительной красоты девочка: чёрные волосы были уложены в шикарную косу, передние пряди мягко ложились волнами вдоль лица, необычные светло-золотые глаза видели в этом мире только хорошее. Смуглая кожа переливалась в лучах утреннего солнца. Рядом в коляске мирно спал младший брат Амалы. Женщина перевела взгляд на сына, а затем снова посмотрела на дочь. — Амала, — тихо позвала она. — Девочка тут же повернулась. — Доченька, запомни одну важную вещь. Что бы ни случилось, вы с Кираном есть друг у друга. Я знаю, что ты ещё совсем маленькая, но если однажды произойдёт что-то страшное, позаботься о брате. Роднее у вас никого нет. Амала нахмурилась. Она совершенно не понимала, почему мама вдруг говорит такие странные и пугающие вещи. Но всё равно энергично закивала, соглашаясь с её просьбой. Джотсана слабо улыбнулась. Стараясь не разбудить сына, она достала небольшую шкатулку удивительной красоты. Золотая поверхность была усыпана красными камнями, сверкающими на солнце. Открыв её, женщина достала драгоценный перстень семьи Басу. По центру кольца была выгравирована львица. Этот перстень передавался в семье из поколения в поколение. Амала часто видела, как мама надевала его на праздники, и никогда не позволяла никому даже прикоснуться к семейной реликвии. Несколько секунд Джотсана молчала, словно собираясь с мыслями. Затем вложила кольцо в маленькую ладонь дочери и накрыла её своей рукой. — Береги этот перстень, Амала. В нём спрятан секрет, — серьёзно произнесла она. — Я вынуждена рассказать тебе это сейчас, хотя ты ещё слишком мала. Когда-нибудь ты поймёшь мои слова. Просто спрячь его как можно надёжнее и никогда, ни при каких обстоятельствах, никому не показывай. — Хорошо, мамочка, — послушно ответила девочка. Никто из них не мог знать, что это их последнее обычное утро, последний день беззаботной жизни. Когда всё произошло, Амала была в школе. К счастью или к сожалению. Вернувшись домой, она увидела возле дома полицейские машины, скорую помощь и толпу незнакомых людей. Испуганная девочка бросилась вперёд, игнорируя окрики сотрудников полиции, охранявших место преступления. Она вбежала в дом. И в тот же миг её мир рухнул. На полу растеклась огромная лужа крови, посреди неё лежала мама. Неподвижная. Бездыханная. Немного дальше находился отец. Его тело уже начало остывать. У Амалы подкосились ноги. Сердце провалилось куда-то вниз, а перед глазами поплыли тёмные пятна. Мамы и папы больше нет. Она осталась одна, совсем одна. Задыхаясь от ужаса, девочка бросилась искать брата. Одна комната, вторая, третья. Она заглядывала повсюду, но Кирана нигде не было. Единственного родного человека, который у неё остался. Если нет тела, значит, он может быть жив. Эта мысль заставляла цепляться за надежду. Хотя сама Амала ещё была ребёнком. Девятилетней девочкой, которая внезапно осталась без семьи и прекрасно понимала, что дальше её, скорее всего, ждёт детский дом. Отступая назад, она снова наткнулась взглядом на кровь, на родителей, на весь этот кошмар. Спиной девочка врезалась в кого-то и резко обернулась. Перед ней стоял высокий молодой парень-полицейский. Заметив ребёнка, он сразу опустился на колени. Поразительно яркие зелёные глаза внимательно осмотрели девочку, проверяя, не ранена ли она. Убедившись, что Амала цела, мужчина осторожно спросил: — Как ты здесь оказалась? Девочка посмотрела на него, она совсем не боялась. Голос дрогнул. Слёзы, которые до этого держались из последних сил, всё-таки покатились по щекам. — Это мой дом… — прошептала она. — А это мои мама и папа… Запах крови, её цвет. Всё это навсегда отпечаталось в памяти Амалы. Слишком глубоко, чтобы когда-нибудь исчезнуть. Но даже самые страшные воспоминания со временем становятся лишь далёким фоном. Назойливый будильник заставил меня резко открыть глаза. Щёки были мокрыми от слёз. Кажется, я снова плакала во сне. Сжав кулон на шее так сильно, что стало больно, я медленно выдохнула. Четырнадцать лет прошло. Четырнадцать. Но мне до сих пор снятся эти кошмары. Каждую ночь я будто снова возвращаюсь в тот дом. Снова вижу кровь, снова теряю родителей. Жизнь явно не любила меня, если даже спустя столько лет я всё ещё чувствую тот запах. Будто он навсегда въелся в мою кожу и память. Подушка и простыня промокли насквозь. Похоже, этой ночью меня опять лихорадило. Недовольно поёжившись, я посмотрела на часы. Шесть утра, пора вставать. Переживания о сегодняшнем дне вновь поселились где-то глубоко внутри. Я знала, что являюсь хорошим специалистом, но червячки сомнений не давали покоя ещё с момента окончания университета. Недавно я получила степень магистра судебной экспертизы в Университете Лестера, после чего меня приняли в криминалистическую лабораторию Метрополитен-полиции Лондона. Сегодня должна была решиться моя судьба — останусь ли я работать в Лондоне или меня отправят в другую страну. Сейчас же моей задачей было как можно лучше зарекомендовать себя перед начальством. Я отчаянно надеялась попасть в одну конкретную страну. Велика была вероятность, что выбор падёт именно на Индию. Помимо профессиональных навыков, у меня было ещё одно преимущество — происхождение. Общаться с местными жителями мне было бы гораздо проще, чем большинству сотрудников. — Я обязательно найду ваших убийц, мама, — прошептала я в пустоту. Все эти четырнадцать лет я жила в семье Лайтвудов — добрых людей, которые приняли девятилетнюю девочку без лишних вопросов. А главное — сумели полюбить её как родную дочь. Хотя на тот момент у них уже были собственные дети: двенадцатилетний Киллиан и десятилетняя Каролэйн. Они стали мне семьёй, почти настоящей. Но как бы сильно я их ни любила, заменить родителей не смог бы никто, даже если пройдёт вся жизнь. Алиса Лайтвуд была удивительной женщиной. Терпеливой, заботливой и бесконечно доброй. Она прошла вместе со мной через самые тяжёлые годы моей жизни, и за это я буду благодарна ей всегда. Николас Лайтвуд был хоть и строгим, но очень хорошим человеком. К сожалению, он погиб на задании год назад. Для семьи это стало ударом, о котором никто не говорил вслух, но который до сих пор ощущался в доме, в каждой привычной тишине. Киллиан был очень похож на отца, именно поэтому выбрал эту профессию — он всегда хотел быть таким же, как Николас. Доказать, что он достоин его имени, его памяти, его выбора. Иногда мне казалось, что именно эта потеря сделала его таким замкнутым и колючим. С Киллианом мы вместе учились в университете, хотя он был на три курса старше. Именно он привёл меня в эту сферу. Из-за того, что лучше всех понимал моё желание найти убийц родителей и отыскать Кирана. Мой маленький братик… Больше всего на свете я хотела верить, что он жив. Сейчас ему уже пятнадцать лет. Уже совсем взрослый. Иногда я ловила себя на мысли, что совершенно не представляю, каким он стал. Из памяти всё ещё не исчезал тот малыш, который мирно спал в коляске, пока мама заплетала мне косу. Каролэйн же уехала учиться в Италию на дизайнера. С самого детства она обожала создавать наряды для кукол, поэтому никто не удивился её выбору. Несмотря на то, что мы были совершенно разными, это никогда не мешало нашей дружбе. Каролэйн была воплощением женственности: красивые платья, косметика, мода и романтические фильмы. Я же с детства мечтала работать в полиции, ловить преступников и искать ответы на вопросы, которые не давали мне покоя. Но даже эта разница не смогла нас отдалить. Она часто приезжала домой и каждый раз обещала, что однажды вернётся насовсем. Правда, после свадьбы всё-таки осталась жить в Италии вместе с мужем. «Любовь превыше всего», — любила повторять Каролэйн. Угрюмый Киллиан, напротив, так и не женился. Все его отношения заканчивались почти сразу после начала. Временами казалось, что он специально ведёт себя настолько колюче, чтобы отпугнуть любую девушку, которая решит подобраться слишком близко. Сам же он неизменно утверждал, что с нашей работой невозможно построить нормальную личную жизнь. В отличие от него, у меня всё складывалось замечательно. С Габриэлем мы познакомились два года назад, и с тех пор он практически всегда был рядом. Да, служебные романы редко заканчиваются чем-то хорошим. Особенно когда оба работают в полиции. Но нас это совершенно не волновало. Главное — мы были вместе. Киллиану Габриэль никогда не нравился. Он был уверен, что Грант играет моими чувствами и рано или поздно уйдёт, как только на горизонте появится кто-то более выгодный. Эти слова всегда болезненно отзывались где-то внутри, но я предпочитала не слушать его. Наверное, потому что была слишком влюблена. После душа я направилась к шкафу. Сегодня хотелось выглядеть безупречно. Белая шёлковая рубашка свободного кроя с расстёгнутым воротником и подвёрнутыми рукавами, высокая шоколадно-коричневая юбка-карандаш из гладкой кожи, тонкий ремень с золотистой пряжкой и высокий боковой разрез, из которого выглядывала полупрозрачная кружевная вставка с цветочным узором. Образ получился одновременно строгим и женственным. Завершили его небольшие серьги и золотые браслеты — подарок Киллиана на моё восемнадцатилетие. Посмотрев на своё отражение, я невольно улыбнулась. Из зеркала на меня смотрела девушка с горящими глазами, готовая сделать первый серьёзный шаг в своей карьере. Оставалось только убедить в этом руководство. Обув бежевые босоножки на тонких ремешках и шпильке, которые делали меня немного выше, я спустилась вниз. На кухне уже вовсю хозяйничала Алиса. Запах еды мгновенно напомнил желудку, что он уже давно ждёт завтрак. Яичница с беконом и томатами, а также стакан апельсинового сока быстро вернули меня к жизни. За столом сидел Киллиан. Судя по его отсутствующему взгляду, мыслями он находился где угодно, только не здесь. Похоже, сегодня серьёзного разговора ему не избежать. — Спасибо, Алиса, было очень вкусно. Впрочем, как всегда, — улыбнулась я, а затем перевела взгляд на Киллиана. — Эй, мечтатель, подбросишь меня на работу? Мужчина моргнул несколько раз, только сейчас возвращаясь в реальность, и коротко кивнул. — Тогда жуй быстрее. У нас есть все шансы опоздать. — Не драматизируй. — Это я драматизирую? Напомнить тебе, как Эммет Роуз относится к опозданиям? Киллиан тяжело вздохнул. — Будто я могу это забыть. Я довольно усмехнулась и вернулась к завтраку.

෴♕෴.♕෴

До Метрополитен-полиции мы добирались практически в полном молчании. После ночного дождя асфальт всё ещё блестел от влаги, но погода неожиданно радовала теплом. Лондонское солнце было редким гостем, поэтому упускать такой день совершенно не хотелось. Метрополитен-полиция внутри оказалась совсем не такой, какой я её представляла в детстве. Никакой романтики из фильмов, никакой загадочной тишины, в которой гениальные детективы раскрывают преступления одним взглядом. Только строгий, холодный порядок. Серые коридоры, стеклянные перегородки, бесконечные двери с табличками, на которых сухо обозначены отделы и должности. Воздух здесь был чуть тяжелее, чем снаружи, пропитанный запахом бумаги, кофе и усталости. Люди проходили мимо быстро, почти не поднимая глаз. У каждого — свой маршрут, своя цель, свой вечный цейтнот. Я шла вперёд, стараясь не замедлять шаг. Каблуки тихо отбивали ритм по гладкому полу, и этот звук почему-то казался слишком громким для такого места. Позади шёл Киллиан. Я не оборачивалась, но чувствовала его присутствие — спокойное, привычное, немного тяжёлое, как всегда, когда он рядом и молчит. Иногда его молчание было громче любых слов. Я предполагала причину его молчания — он не хотел отпускать меня в то место, где безжалостно убили родителей, где осталось всё моё детство. Как бы то ни было, лучше меня не уговаривать, ведь давно всё решено. Мы прошли мимо группы сотрудников, которые что-то обсуждали у доски с делами. Чьи-то голоса сливались в общий фон, обрывки фраз, цифры, фамилии — всё это казалось частью одного большого механизма, который никогда не останавливается. Я невольно сильнее сжала ремешок сумки. Здесь решались чужие судьбы, здесь начиналась работа, к которой я шла все эти годы. В кабинете уже были все сотрудники следственного отдела. Похоже, ждали только нас. Высокий темноволосый мужчина в очках посмотрел на меня с явным презрением. Новый сотрудник — да ещё и опаздывает. — Доброе утро, коллеги. Повторю для особо опоздавших, — с намёком на меня и Лайтвуда произнёс Эммет. — Сегодня вы узнаете, кто куда распределён. Он начал зачитывать длинный список сотрудников, и это тянулось уже минут двадцать. Он издевается? Решил оставить меня на самое последнее? Вот же язва, всего лишь на две минуты опоздала. — Амала Лайтвуд и Киллиан Лайтвуд. Было решено, что вы отправитесь вместе в Индию. Вы брат и сестра, так будет легче адаптироваться. Какая честь, сам Эммет Роуз так заботится о нашей дальнейшей судьбе. Сдержать улыбку я всё же не смогла — с Киллианом эта работа обещала стать куда интереснее. Я взяла билет до Калькутты, к сожалению, Лайтвуду придётся задержаться ещё на несколько дней: ему нужно было собрать вещи и сдать рабочее место. Зная, насколько Эммет Роуз бывает принципиальным и въедливым, можно было сделать простой вывод — лучше ему не перечить. Взяв в кафетерии стаканчик любимого кофе с карамельным сиропом, я решила прогуляться до дома пешком. Нужно было собирать вещи: вылет завтра рано утром. Проходя по длинным коридорам управления, я чувствовала на себе взгляды сотрудников полиции. Хотелось как можно скорее покинуть это место, уйти подальше от их любопытных глаз. И всё же внутри оставалось одно незаконченное дело. Хотелось зайти к Габриэлю и сообщить ему радостную новость. Вот только теперь, когда всё наконец сложилось так, как я хотела, я поняла — Грант останется здесь. Он не сможет бросить работу и поехать со мной. Он всегда был против моего отъезда туда, считая, что мне не стоит лезть в это дело. Поэтому он никогда не поддержит меня в этом решении. Стук в дверь заглушили приглушённые стоны. И пусть это было всего лишь утро — у стен, как говорится, есть уши. Ком в горле становился всё тяжелее, а глаза предательски защипало от нарастающего подозрения. Я открыла эту треклятую дверь и увидела то, что хотела бы стереть из памяти навсегда. В кабинете царил хаос: бумаги были разбросаны по полу и столу, графин с водой опасно держался на честном слове возле самого края, вот-вот сорвётся вниз. А на его столе… Брюнетка сидела слишком близко к моему парню. Слишком интимно, так, как не должен сидеть никто, кроме меня. Он был с ней, слишком увлечённый, слишком забывший обо всём вокруг. Мир на секунду перестал существовать, сердце не просто упало — оно разлетелось на осколки прямо внутри груди. Я не помню, как сделала шаг назад. Только одно чувство — тошнотворное, оглушающее понимание. Он даже не оторвался от неё, не обернулся, не попытался ничего объяснить. Но я отчётливо почувствовала его взгляд — быстрый, боковой, он всё-таки заметил меня. Как он мог?.. Я же отдала ему всё: свою веру, своё доверие, себя, в конце концов. А он просто перечеркнул это одним моментом. Развернувшись, я вылетела из кабинета, бегом понеслась прочь из этого проклятого места. На улице воздух ударил в лёгкие холодом, и только тогда я поняла, что снова могу дышать. Слёзы выступили сами — я не хотела плакать из-за него, не хотела давать ему даже этого. Он не заслуживал видеть мою боль, но она всё равно рвалась наружу. Я резко вдохнула, пытаясь удержаться, но внутри всё уже рушилось окончательно. Пелена из слёз не давала видеть всё отчётливо, поэтому приходилось идти почти на ощупь. Одна ступенька — и все воспоминания о Габриэле пронеслись перед глазами за одно мгновение. Вторая ступенька — тот кабинет, утонувший в их стонах, разбросанные вокруг стола бумаги и этот чёртов графин с водой, который покачивался в такт происходящему. Третья ступенька — столкновение. Стакан с давно забытым кофе выскользнул из моих рук. Уже остывшая жидкость моментально пропитала белоснежную блузку, оставляя на ткани два уродливых коричневых пятна. Я едва не потеряла равновесие, но крепкие горячие руки вовремя подхватили меня за талию. Сердце тут же ухнуло куда-то вниз. Господи, какая нелепая ситуация. Несколько секунд я даже не понимала, что произошло. Мир всё ещё плыл перед глазами, а мысли путались, цепляясь за предательство, которое я только что увидела. Подняв взгляд, я наконец попыталась рассмотреть человека, в которого умудрилась врезаться. Сквозь пелену слёз мне всё же удалось разглядеть мужчину. Эти выразительные зелёные глаза я уже точно где-то видела. Проморгавшись, я попыталась получше рассмотреть виновника моей испачканной блузки. Хотя виновницей, скорее всего, была исключительно я. Смуглая кожа, чёрные волосы и, на удивление, совершенно белоснежная рубашка. Мужчина выглядел безупречно, грешными мыслями можно было подумать, что он только что сошёл с обложки журнала. Ни капли не пострадал от этого небольшого… или всё-таки большого казуса. Его запах. Я снова прикрыла глаза, даже не задумываясь о том, в каком положении мы сейчас стоим. Мне было абсолютно плевать на мнение прохожих и на неоднозначные взгляды сотрудников полиции. Вишня и горький шоколад — этот аромат буквально опьянял. Я невольно вдохнула глубже, ощущая, как всё остальное постепенно отходит на второй план. Поразительно, что совершенно незнакомый человек смог одним лишь запахом приглушить тревогу, которая ещё минуту назад разрывала меня изнутри. Когда я вновь открыла глаза, заметила, что мужчина внимательно изучает моё лицо. Слёзы больше не текли водопадом, лишь застыли в уголках глаз, напоминая о случившемся. От столь пристального внимания щёки предательски запылали, окончательно возвращая меня в реальность. Какого чёрта только что произошло? Минутная слабость бесследно исчезла. Я тут же оттолкнула от себя незнакомца и перевела взгляд на безнадёжно испорченную блузку. Раздражение снова поднималось внутри: на него, на Габриэля, на себя, на весь этот чёртов день, который не задался с самого утра. Перед глазами снова всплыл злосчастный кабинет, который теперь наверняка будет преследовать меня в кошмарах. — С вами всё хорошо? — наконец заговорил незнакомец. Вдох-выдох, нужно успокоиться. — Вы будто совсем не здесь находитесь, — продолжил мужчина. — Может быть, вам нужна скорая помощь? — Мне нужна химчистка и способность заранее распознавать идиотов. Последнюю фразу я произнесла уже шёпотом, но, судя по тому, как дрогнули уголки его губ, зеленоглазый всё прекрасно услышал. И даже не попытался скрыть насмешку. — Пожалуйста, идите по своим делам. Я не держу зла за то, что вы, мягко говоря, испортили мою любимую блузку. Мужчина тихо рассмеялся, это явно не к добру. Его бархатный голос и этот запоминающийся смех почему-то проникали слишком глубоко. — Я испортил? — приподнял он бровь. — Мне кажется, это вы налетели на меня. Следовательно, и свою любимую блузку испортили тоже сами. Моё терпение было уже на пределе. Что за самовлюблённый павлин? В этот момент слух уловил звук быстро приближающихся шагов. Кто-то бежал и этот звук я узнала бы из тысячи. В груди снова неприятно кольнуло. Хотелось как можно скорее сбежать отсюда, провалиться сквозь землю, исчезнуть, лишь бы никто меня не нашёл. Я уже собиралась уйти, как услышала голос предателя, на незнакомца я моментально перестала обращать внимание. Мне нужно было исчезнуть раньше, чем начнутся эти никому не нужные объяснения. И тем более раньше, чем у этих объяснений появятся незванные свидетели. — Амала, подожди, я всё объясню, — запыхавшись, произнёс мужчина, который ещё совсем недавно считался моим парнем. — Это не то, что ты подумала. Мой смех привлёк ещё больше внимания зеленоглазого незнакомца, который, как оказалось, всё ещё стоял рядом. Лицо Гранта ещё больше покраснело, ещё мгновение и он взорвётся от переизбытка чувств. Ну что ж, да начнётся цирк. Я перевела взгляд на лицо Габриэля. Он действительно думал, что увиденное несколько минут назад можно трактовать как-то иначе? Почему я была настолько слепой? Киллиан был прав во всём, абсолютно во всём. Если он узнает, что произошло, то буквально размажет Габриэля по стене. Грант попытался взять меня за руку и продолжить свою лживую речь, однако закончить фразу ему не удалось. Моя ладонь со всей силы впечаталась в его щёку, оставляя ярко-красный след от пальцев. — Это не то, что я подумала? Серьёзно? — голос дрожал от злости и обиды. — Избавь меня от своих объяснений, божье ты проклятье. Развернувшись на каблуках, я быстрым шагом направилась к дороге, где уже ждало такси. Если останусь здесь ещё хотя бы на минуту, то либо расплачусь, либо совершу убийство.

෴♕෴.♕෴

На всех парах я залетела домой и побежала в свою комнату. В этом доме всё напоминало о нём. Наши фотографии, его рубашка, небрежно брошенная на спинку стула ещё в прошлый раз, и даже этот невыносимый запах — бергамот, кедр и что-то терпкое, от чего раньше у меня подкашивались ноги. Теперь же от него становилось тошно. Остервенело подхватив его рубашку и ножницы, которые мирно покоились на столе, я резала эту чёртову рубашку, еле сдерживая всю боль и подступпющий крик. Когда от рубашки остались лишь бордовые лоскуты, я опустилась на пол. Благо, что никого не было дома и никто не стал свидетелем моих психов. Переместив свой взгляд на фото в рамке, я вспомнила тот день.

Два года назад.

Я спешила в Ковент-Гарден, где мы с Киллианом собирались отпраздновать его день рождения. Вокруг шумела толпа туристов, играли уличные музыканты, а я, как обычно, опаздывала. Да простит меня Лайтвуд. Причёска и макияж заняли больше времени, чем планировалось, а подбор образа — ещё больше. Тёмно-зелёная кофточка с открытыми плечами и золотой брошью возле небольшого декольте, белые брюки — всё это сочеталось просто идеально. Завершили образ милые серьги в виде бабочек, неизменный кулон, который всегда был при мне, и золотые браслеты. Белые лодочки на каблуке добавляли ещё больше шарма. Постукивая каблуками по тротуару, я уже была близка к кафе, где меня ждал Киллиан — человек, которого я считала своим братом. В руках я держала подарочный пакет. Я купила ему кожаный ежедневник с гравировкой «К. Л.», чтобы он был самым крутым в отделении полиции, и армейский компас Николаса Лайтвуда, который нашла в его кабинете и отнесла в ремонт. К компасу я привязала маленькую записку: «Папа всегда находил дорогу домой. Надеюсь, ты тоже». Именно в этот момент я умудрилась выронить телефон и даже не сразу заметила пропажу. Ну что за беспредел? Лайтвуд меня закопает, если я опоздаю ещё хоть на минуту. Ну что за беда на мою голову? — Девушка, вы кое-что потеряли. Услышав мужской голос за спиной, я обернулась. Передо мной стоял высокий незнакомец с тёплой улыбкой, выразительным белым пятном возле брови, уходящим к виску, и моим телефоном в руках. — Я иду за вами с тех пор, как телефон выпал из вашего кармана. Всё думал, когда вы наконец заметите пропажу, — продолжал говорить незнакомец. Его пепельно-русые волосы развивались на ветру, что делало его ещё привлекательнее. — Спасибо вам большое. Не знаю, что бы я без вас делала. В такой толпе нереально найти потерянный телефон. Вы спасли меня от гнева брата и лишних трат на новый. Незнакомец улыбнулся такой искренней улыбкой, что мои ноги предательски начали подкашиваться. Мужчина подошёл ближе, протягивая мне пропажу и внимательно рассматривая своими светло-серыми глазами. От него пахло бергамотом и кедром; от него веяло какой-то загадкой, которую хотелось разгадать. — Габриэль Грант, — представился он и, нежно взяв мою руку, невесомо коснулся её губами, на мгновение прикрыв глаза. — Амала Лайтвуд, — почти шёпотом ответила я. Вспышка камеры оторвала нас друг от друга. Уличный фотограф, видимо, увидел в нас красивую пару и решил запечатлеть этот момент для своего портфолио. По идее, мы должны были рассердиться и потребовать немедленно удалить снимок, но по какой-то неведомой причине не стали этого делать. Фотография и правда получилась красивой. На ней были запечатлены настоящие эмоции от знакомства и какая-то отчётливо заметная искра, пролетевшая между нами. Кто бы мог подумать, что спустя три месяца этот мужчина станет одним из самых важных людей в моей жизни.

Наше время.

— И самым законченным предателем, — закончила фразу уже двадцатитрёхлетняя версия меня. Подорвавшись с места, я подхватила рамку с нашей первой совместной фотографией и просто вышвырнула её в урну с различным мусором. Не хотелось, чтобы вещи, напоминающие о нём, были повсюду. Хотелось стереть всё и забыть, как страшный кошмар. Но моменты с начала наших отношений, не очень то хотели покидать мою голову.

Полтора года назад.

Прошло шесть месяцев после знакомства с Габриэлем. Лондон снова решил напомнить всем жителям, почему его называют самым дождливым городом. Ливень начался ещё утром и, кажется, даже не собирался заканчиваться. Я стояла под навесом возле криминалистической лаборатории, где проходила последнюю практику перед окончанием университета и недовольно смотрела на серое небо. Зонт я, разумеется, забыла дома. — Иногда мне кажется, что инстинкт самосохранения у тебя отсутствует напрочь. Знакомый голос заставил улыбнуться. Габриэль стоял рядом, держа в руках чёрный зонт. — Иногда мне кажется, что ты следишь за мной. — Не следил бы, давно пришлось бы искать твой труп где-нибудь в Темзе. — Какой же ты романтичный, — засмеялась я. — Работа такая. Он раскрыл зонт и молча кивнул в сторону дороги. Мы пошли вдоль набережной Темзы. Дождь барабанил по ткани над головой, прохожие спешили укрыться от непогоды, а я украдкой наблюдала за Габриэлем. Мне казалось, что красивее мужчины просто не существует. Он что-то рассказывал о работе, жаловался на нового начальника и периодически смотрел по сторонам, словно автоматически контролировал всё вокруг. Полицейский до мозга костей. — Ты вообще слушаешь меня? — Конечно, — выходя с транса, произнесла. — Тогда повтори последнее предложение. Мужчина подозрительно скосился на меня. Он раскрыл меня с потрохами — то, что я приносила мимо ушей детали его разговора, мечтая где-то в облаках. — Твой начальник идиот, — зацепилась я за последнее, что мне удалось понять из его рассказа. Габриэль засмеялся. — В целом правильно. Я победно улыбнулась. Его рука неожиданно коснулась моей. Сначала случайно. Потом пальцы осторожно переплелись с моими. Это простое движение почему-то заставило сердце биться быстрее. Даже месяцы рядом с ним я всё ещё чувствовала себя странно. Словно мне снова восемнадцать, словно первая любовь всё-таки существует. — Замёрзла? — прошептал Габриэль. — Немного, — ответила так же шёпотом. Не говоря ни слова, он снял своё пальто и накинул мне на плечи, оставаясь в чёрной рубашке. От ткани пахло бергамотом и кедром. Тем самым запахом, который я уже давно начала ассоциировать с домом. — А ты? — Я переживу. — Заболеешь. — Не заболею. — Заболеешь. — Не заболею. Мы шуточно переговвривались, не замечая насколько сильно я сжимала его руку. — Тогда я буду приносить тебе лекарства специально. — Это угроза? — Это забота. Габриэль остановился посреди тротуара и посмотрел на меня так, будто вокруг никого больше не существовало: ни прохожих, ни машин, ни дождя — только мы вдвоём. — Амала, — мужчина посмотрел с серьёзность во взгляде, проговаривая с таким тоном, с которым предлагают что-то прекрасное. — Что? — Я люблю тебя, — так легко, так непринуждённо. Так, как должно быть. Сердце пропустило удар. Эти слова прозвучали настолько просто, они были самой естественной вещью в мире. Неважно, говорил ли он их уже тысячу раз кому-то другому, для меня они стали чем-то особенным. — Ты чего молчишь? — Перевариваю. — Всё настолько плохо? — Наоборот. Я поднялась на носочки и поцеловала его. Сейчас поняла одну простую вещь — этот мужчина никогда не причинит мне боль. Что рядом с ним я наконец нашла место, где могу перестать быть сильной, где можно просто быть собой. Дождь продолжал идти, Лондон шумел вокруг. А я была счастлива настолько, что даже не замечала этого.

Наше время.

— А как же… не причинит боль? Да, Амала?

෴♕෴.♕෴

Спустя час небольшой чемодан уже был собран. Через каких-то жалких десять часов я улечу подальше от этих сердечных дел, окунусь в любимую работу и в дело четырнадцатилетней давности. Переодевшись в серый спортивный костюм и собрав волосы в высокий хвост, я вышла на улицу в надежде прогуляться в полнейшей тишине. Украшенный ночными фонарями город был завораживающе красивым. Вечно влажная погода скоро сменится жарой калькуттского солнца. На обратной дороге я зашла в супермаркет за шоколадно-вишнёвым мороженым и, невольно прыснув от абсурдности всей ситуации, оплатила покупку. Недавний инцидент снова всплыл перед глазами, отодвигая Гранта на задний план. Его запах словно въелся в обоняние, и мне на мгновение даже показалось, что этот мужчина идёт где-то за спиной. Нужно было отогнать эти мысли. Как показала практика, не стоит опьяняться запахом мужчины — до добра это не доводит. К тому же я больше никогда не увижу его. Зачем тогда снова и снова прокручивать это в голове? Уже возле дома я заметила знакомую машину Гранта. Он ещё посмел приехать сюда после случившегося. Какой же придурок. Свет на кухне свидетельствовал о том, что Алиса уже была дома и принимала незваного гостя. Используя момент, я нащупала в кармане ключи и подошла к его идеально чёрной машине. Такой же идеальной, как и его лицо. Ключами я нацарапала на капоте одно единственное слово, представляя, что это его лицо: «Изменщик». Пусть это будет ему последним напоминанием о том, что обижать меня не стоило. Спрятавшись за огромным деревом, я дождалась, когда Грант вышел из дома, увидел мой прощальный подарок, разозлился и уехал к чёрту отсюда, забыв дорогу навсегда. Оказавшись в тёплом доме, я закинула уже растаявшее мороженое в морозилку с такой силой, представляя на его месте лицо изменщика. Алиса подошла тихо и положила тёплую ладонь мне на плечо. Она всё поняла без слов. Как оказалось, женщина видела, как я царапала машину Гранта. Алиса не осудила. Она просто обняла меня, даря поддержку и тепло. — Я не буду расспрашивать тебя, доченька, — тихо сказала она. — Сама всё расскажешь, если пожелаешь. Просто знай, что я всегда рядом и поддержу любую твою идею. Она вытерла слезу с моей щеки, и только тогда я поняла, что плакала всё это время, с того самого момента, как переступила порог дома. — Если моя девочка расцарапала дорогую машину, значит этот человек заслужил такую участь, — улыбнулась Алиса, крепче прижимая меня к себе. Не знаю, сколько прошло времени, когда на кухню вошёл Киллиан. Он застал нас обнимающимися и плачущими. — Вы чего тут сырость разводите? Оторвавшись друг от друга, я поспешно вытерла слёзы. — Просто я так сильно буду скучать… Конечно, Киллиан не поверил ни единому слову. Кого я вообще пыталась обмануть? Его невозможно провести. Он слишком хорошо знал меня и отчётливо видел, что эти слёзы были вовсе не из-за предстоящего отъезда. В итоге мы решили провести вечер за домашним кино. Киллиан нашёл какую-то старую французскую комедию, а Алиса достала мороженое, которое я так остервенело закинула в морозилку часом ранее. Два часа чистого счастья рядом с людьми, которых я любила всем сердцем. К концу фильма Алиса уснула прямо на диване в гостиной, а мы с Киллианом вышли на небольшую террасу. Дождь лил стеной, отражая моё собственное состояние. — Можешь не лгать мне о причине своих слёз, — начал мужчина. — Амала, я знаю тебя уже четырнадцать лет. Неужели ты наивно полагала, что я не замечу твоей лжи? Я знала, что он злится. Что даже спустя столько лет я так и не научилась доверять ему свою боль. Мужчина закурил, и в воздухе тут же смешался запах дождя и табака. Он всегда курил, когда нервничал. Сколько бы раз я ни пыталась отучить его от этой привычки, всё было бесполезно. — Габриэль, — прошептала я, больше не пытаясь сдерживать слёзы. — Я заметила, как руки Киллиана сжались до побелевших костяшек. — Я застала их в его кабинете… Они были там… прямо на столе… Даже не стесняясь… Господи, какая же я дура. Ты ведь предупреждал меня. Сразу смог разглядеть в нём охотника за женскими сердцами. Киллиан глубоко затянулся в последний раз и потушил сигарету. Затем просто обнял меня, без лишних слов. Крепко, успокаивающе поглаживая по спине. Тембр его голоса отдавался где-то глубоко внутри, а ещё я чувствовала, как быстро бьётся его сердце. — Не вини себя ни в чём, Амала, — произнёс он, немного отстраняясь. — Ты не виновата в том, что по уши влюбилась в него. Он ещё получит своё. А ты просто живи дальше. Как бы сложно ни было — живи ему назло. Найди себе хорошего парня, выйди замуж, роди ребёнка. Просто живи эту жизнь и будь счастлива. Меня поразили слова человека, который стал мне братом. Он никогда не позволял себе думать о собственной семье. Всегда говорил, что с нашей работой не может быть личной жизни, что это постоянный риск. И тут мой колючий братец впервые за долгое время озвучил мысль, о которой явно размышлял уже давно. Подозреваю, что у него всё-таки есть девушка на примете. Просто он, как обычно, упорно отгоняет её прочь, как и всех остальных до неё. — Что я слышу? — слёзы постепенно высохли, уступая место странному чувству радости. — Мой колючий братец влюбился, что ли? Ты никогда не позволял себе говорить о таких вещах. Даже когда речь шла обо мне. Прищурившись, я посмотрела в его голубые глаза. — Так, кажется, кому-то пора в постель. У тебя рано утром самолёт, если ты ещё не забыла, дорогуша. Он щёлкнул меня по носу, как делал это в детстве. Так Киллиан всегда показывал свою важность и напоминал, что он старше. Пусть и всего на три года. — Ох, не отвертишься ты от меня, инспектор Киллиан Лайтвуд, — рассмеялась я. — Напоминаю, что нам ещё вместе работать. — Уже боюсь вас, мисс Амала Лайтвуд — лучший криминалист Метрополитен-полиции. Развернувшись, я ушла к себе в комнату, зная, что Киллиан ещё долго будет сидеть на террасе. Почему-то была уверена, что думать он будет вовсе не о работе, а о какой-нибудь прекрасной девушке.

෴♕෴.♕෴

Утро встретило всё той же погодой — пасмурной, холодной и дождливой. Совсем скоро лето, совсем скоро новая жизнь. Только сперва нужно найти Кирана, узнать все тайны. Поднялась на носочки, достала с верхней полки шкафа старую коробку. Когда-то, ещё в прошлой жизни, я оставила в этой коробке частицу своей настоящей семьи. Коробка из-под обуви отлично послужила тайником. Я знала, что никто из семьи Лайтвуд не будет рыться в моих вещах, поэтому было решено спрятать ценность в ничем не примечательной коробке. Та самая шкатулка с россыпью красных камней лежала под вещами, приносившими когда-то радость. Открывая шкатулку, мои руки дрожали. Золотой перстень, в центре которого была выгравирована львица — семейная ценность семьи Басу. Семейная реликвия моей настоящей семьи и загадка, которую предстоит разгадать. — Что же ты имела в виду, мама? — рассматривая драгоценный перстень, прошептала я. Сотню раз я прокручивала последний разговор с родной мамой, сотню раз осматривала кольцо, наивно надеясь, что упускаю что-то важное. Каждый новый раз понимала, что ничего нового так и не узнала. — Надеюсь, родина откроет мне все тайны, которые ты скрывала… Закрыв шкатулку, надёжно спрятала её обратно. Это было верное решение — оставить драгоценность в Лондоне. Если Джотсана Басу просила спрятать её и ни при каких обстоятельствах никому не рассказывать о ней, значит, нужно сделать именно так, как она того хотела. Образ сегодня выбрала лёгкий и удобный для перелёта. Белая обтягивающая футболка, светло-синие широкие джинсы, поверх — белый вязаный длинный кардиган и белые кроссовки. Соорудив гульку из волос, сделала лёгкий макияж — подкрасила ресницы и нанесла нежно-розовый блеск на губы. Незаменимый парфюм с ароматом сочного персика сделал меня человеком. Ещё бы чашку кофе, тогда я была бы готова на всё. Завтракать не хотелось. Мне всегда было плохо от перелётов на самолёте. Не то чтобы я очень боялась летать — лёгкое волнение всегда присутствовало. Киллиан или Каролэйн были рядом в такие моменты. Не знаю, как поведу себя сегодня, ведь рядом никого не будет. К сожалению. Выпив чашку капучино, попрощалась с Алисой, пообещав, что как только появится возможность, сразу же приеду. Самой хотелось в это верить. Киллиан уже завёл машину и ожидал меня, оперевшись о капот чёрного автомобиля. Бордовый свитер обтягивал его мышцы, а чёрные брюки придавали образу особое великолепие. Его совершенно не смущал дождь, который норовил устроить беспорядок в волосах. Лайтвуд завёл двигатель и посмотрел на меня, словно убеждая себя, что со мной всё хорошо. От слёз ничего не осталось, но мысли о бывшем так гаденько расположились в моей душе, собираясь остаться там навсегда. Машина плавно тронулась с места. За окном проплывали мокрые лондонские улицы. Серые дома из кирпича выстроились вдоль дороги ровными рядами, капли дождя стекали по окнам небольших кофеен, только начинавших свой рабочий день. Люди спешили под зонтами к автобусным остановкам, кутаясь в пальто от промозглого ветра. Чем ближе мы подъезжали к центру, тем оживлённее становились улицы. Красные двухэтажные автобусы медленно двигались в потоке машин, яркими пятнами выделяясь на фоне серого утра. Где-то вдали сквозь дождевую дымку виднелись стеклянные небоскрёбы делового квартала, теряющиеся в низких облаках. Я смотрела на знакомый город и пыталась запомнить каждую деталь. Влажный асфальт, отражающий огни светофоров, старинные здания, аккуратные парки с блестящей от дождя зеленью. Всё это оставалось позади. Впереди ждала Индия — родина, на которой я не была четырнадцать лет, которая хранила ответы на вопросы всей моей жизни. Попрощались мы с Киллианом возле входа в аэропорт. Он должен был ровно через неделю приехать вслед за мной, чему я бесконечно благодарна Роузу — только благодаря ему я буду не одна в чужой стране, которая когда-то была моим домом. — Неделя пролетит быстро, — попытался подбодрить меня Киллиан, сжав мои плечи. Я лишь кивнула. Верю, что он прав. Обнявшись напоследок, мы ещё несколько секунд стояли молча. Каждый понимал, что это прощание даётся нам тяжелее, чем мы готовы признать. В груди неприятно защемило, когда я наконец развернулась и направилась к автоматическим дверям аэропорта. Тёплый воздух сразу ударил в лицо, стоило оказаться внутри. После холодного дождливого утра здесь было непривычно уютно. Огромный зал казался отдельным городом, живущим по своим правилам. Люди спешили во всех направлениях, катили за собой чемоданы, разговаривали по телефону или внимательно смотрели на электронные табло с расписанием рейсов. Высокие стеклянные стены пропускали тусклый дневной свет, отражая бесконечное движение вокруг. Где-то неподалёку пахло свежей выпечкой и кофе. Этот аромат заставил меня пожалеть, что ограничилась утром лишь одной чашкой капучино. Голос диспетчера то и дело раздавался под высоким потолком, объявляя посадки на разных языках. Слова сливались в единый фоновый шум, в котором невозможно было разобрать ничего конкретного. Дети бегали между рядами кресел, кто-то нервно проверял документы, кто-то радостно встречал родных после долгой разлуки. Я крепче сжала ручку чемодана и направилась к стойкам регистрации. Огромные экраны светились десятками городов со всего мира: Париж, Рим, Дубай, Нью-Йорк. Среди них была и Калькутта. Моё сердце пропустило удар, ведь совсем скоро я окажусь там и найду ответы на свои вопросы. Через двадцать минут я прошла регистрацию на рейс и посадку в самолёт. Проходя между незнакомыми людьми, искала своё место. Вежливая стюардесса согласилась проводить меня. Оно оказалось у окна. Просто прекрасно. Настоящий ад для человека, который боится летать. Поблагодарив девушку, аккуратно устроилась в кресле и положила небольшую сумку шоколадного цвета под сиденье впереди. Узкий проход разделял ряды тёмных кресел, расположенных по три с каждой стороны. Над головами находились белые багажные полки с плавными закруглёнными краями, а вдоль потолка тянулись ряды маленьких лампочек и вентиляционных отверстий. Пассажиры продолжали заходить в салон, создавая привычную для аэропорта суету. Кто-то пытался разместить огромный чемодан на полке, кто-то искал своё место, сверяясь с билетом, а кто-то уже удобно устроился в кресле и листал телефон. Воздух внутри пах чем-то специфическим — смесью кондиционера, пластика и едва уловимого аромата кофе. Из динамиков негромко звучала спокойная музыка, которую периодически прерывали объявления экипажа. Я нервно провела ладонями по джинсам и повернулась к иллюминатору. За стеклом всё ещё моросил дождь. Огромное крыло самолёта блестело от капель воды, а по взлётному полю медленно двигались машины обслуживания. Где-то вдалеке взлетал другой самолёт, быстро исчезая в сером небе. От одного только вида стало не по себе. Не то чтобы я панически боялась летать. Скорее, не доверяла тому факту, что огромная железная махина весом в сотни тонн каким-то образом держится в воздухе. Каждый раз эта мысль казалась мне одинаково абсурдной. Обычно рядом сидели Киллиан или Каролэйн. Они отвлекали разговорами, шутили или просто держали за руку во время взлёта — сегодня рядом никого не было. Я незаметно выдохнула и крепче сжала подлокотник. Всё будет хорошо. Наверное. Прикрыв глаза, почувствовала знакомый запах вишни с шоколадом. Скорее всего, я схожу с ума. Ну мало ли у кого такой парфюм может быть. Это же не означает, что тот незнакомец мог лететь со мной в одном самолёте. Открыв глаза, я грешным делом подумала, что совсем рехнулась. И сразу же пожалела, что вообще их открыла. Мужчина, с которым мы вчера столкнулись, стоял прямо возле меня. Чёрная футболка, поверх — расстёгнутая бордовая кофта и чёрные брюки. Он положил свою сумку на верхнюю полку, а я краем глаза засмотрелась на его сильные руки, обрамлённые множеством вен. Сглотнув комок, образовавшийся в горле, я тут же вернула взгляд к иллюминатору, всматриваясь в капли дождя на стекле, лишь бы только не смотреть в его сторону, на его руки. Только бы не встретиться с ним взглядом. Судьба, видимо, решила сегодня окончательно надо мной посмеяться. Кресло рядом скрипнуло под чужим весом. Нет. Нет, нет, нет. Я и без того знала, кто именно занял это место. Несколько секунд мужчина молчал. Настолько долго, что я почти поверила: он меня не узнал. А потом почувствовала на себе его взгляд. Тяжёлый, оценивающий — он изучал меня. Я всё же повернула голову. Зелёные глаза встретились с моими. Всё-таки узнал.