Новая жизнь

Нил проснулся. Под собой он ощущал холодный пол и дверь — с отчётливым узором, болезненно вдавливающимся в спину. Он не понимал, почему оказался на полу и как сюда попал. Когда он полностью открыл глаза, то начал прокручивать в голове воспоминания о прошлой ночи, и единственное, что крутилось в мыслях, — это не сон. Всё происходящее казалось неправильным. — Насколько вообще возможно, что всё это реально? — прошептал он. — Похоже, я сошёл с ума, если так думаю. Он намеренно произнёс это вслух, чтобы услышать собственный голос и проверить, действительно ли он ребёнок или это глупая выходка его разума. Но всё ощущалось слишком реальным. После тридцати минут непрерывных размышлений он не нашёл ни одного логичного объяснения, кроме двух вариантов: либо это очень долгий и идиотский сон, либо он действительно сошёл с ума. Одно из двух. Не больше. Всё это время он не двигался, и тело сильно затекло. — Что бы это ни было, — пробормотал он, — сейчас главное осмотреть комнату и найти что-нибудь, чем можно отбиться, или место, где можно спрятаться в случае опасности. Нил поднялся, откинув игрушечный паровозик, и подошёл к зеркалу, висевшему напротив кровати. Любопытство пересилило страх, и он посмотрел на себя — точнее, на своё новое тело. Мальчик в зеркале выглядел лет на семь. У него были огненно-рыжие волосы, торчащие в разные стороны, и казалось, что если их расчесать, они превратятся в афрокудри. Он внимательно всмотрелся в лицо: кожа была чуть темнее, скорее загорелая, светлые янтарно-зелёные глаза, и ни одной заметной родинки. Мальчик совсем не был похож на него. Он даже отдалённо не напоминал Нила. Он отвернулся от зеркала и начал рассматривать интерьер комнаты. Ничего необычного — обычная детская комната со всем необходимым и даже больше. «Два корзины с игрушками точно не являются необходимостью», — отметил он. Комната была выполнена в зелёных оттенках, которые хорошо контрастировали с рыжим пятном в виде него самого. Здесь стоял письменный стол, над которым висели полки с книгами и сборниками сказок. Перед кроватью находился шкаф, и когда он открыл его, стало ясно, что свободного места там нет совсем — каждая полка была завалена одеждой или обувью. Даже под кровать было невозможно залезть — там хранилось сменное постельное бельё. Осмотрев всё ещё несколько раз, он вновь убедился: единственным предметом, которым можно было хоть как-то ударить недоброжелателя, оставался паровозик. Нил отложил своё единственное «оружие» на кровать и принялся наводить порядок. Он помнил, как ночью к нему заходила какая-то женщина и называла его Крисом. Он не хотел злить незнакомку беспорядком, поэтому взялся за уборку. После этого он попытался привести в порядок себя, но кудрявые, непослушные волосы не поддавались расчёсыванию и лишь ещё больше распушились. — Крис, ты уже не спишь? — за дверью раздался нежный женский голос. Нил не сразу отреагировал. — Да, я уже проснулся, — ответил он. — Хорошо, солнышко. Тогда переодевайся и иди завтракать. Он поднялся и взял первое попавшееся из шкафа — нужно было действовать быстро, ведь он не знал, чего ожидать от этой женщины. Это была обычная детская футболка с принтом динозавров и джинсовые штаны. Он вышел из комнаты. Нил интуитивно направился на кухню и заметил ету женщину — скорее всего, мать Криса. Она была очень похожа на него нынешнего: чёрные афроволосы, немного более тёмная кожа, зелёные глаза. Она была высокой и выглядела строго. У плиты стоял высокий мужчина с рыжими волосами. Мать Криса подошла к нему, присела на корточки и заговорила: — Милый, у тебя что-то случилось ночью? Я услышала шум в твоей комнате и очень испугалась за тебя. Она осмотрела его, нежно подняла на руки и прижала к груди. И тут Нил не выдержал. В детском теле было слишком сложно сдерживать эмоции, и от первого же ощущения нежности он словно взорвался. — М-м… мне приснился кошмар, — едва вымолвил он, захлёбываясь слезами. Он и сам не ожидал, что начнёт так рыдать, но всё накопилось, а больше всего его пугало отсутствие Эндрю.

***

С того момента, как Нил проснулся в теле ребёнка, он постоянно думал об Эндрю. Всё время, пока он пытался выжить в этой реальности, он тревожился за своего любимого. Где-то в глубине сознания, словно заевшая пластинка, без конца крутились мысли: «Где Эндрю?» «С ним что-то случилось?» «А если он умер?» «Пусть только он будет жив». «Мне всё равно, если умру я — лишь бы он жил». «Он — самое ценное, что у меня есть». «Если с Эндрю что-то случится, я себе этого не прощу».

***

Он плакал ещё долго и успокоился лишь тогда, когда они сели за стол со свежеприготовленным завтраком. В этот момент он смог внимательнее разглядеть, скорее всего, отца Криса. У него были волнистые ярко-рыжие волосы, светлые янтарные глаза и очень мягкий, опущенный взгляд. Казалось, он говорил: ты можешь доверить мне все свои секреты, я закрою их в сундуке и выброшу ключ. Но Нил не мог довериться — он знал, что в тихом омуте черти водятся. Он ел спокойно, не спеша. Он решил, что не будет вызывать ненужных вопросов и станет вести себя как обычный ребёнок. Спустя некоторое время Нил заметил, как женщина выпрямила волосы, заплела их в низкий пучок и надела строгий костюм — так она напомнила ему Кевина. Женщина ушла на работу, а Нил вместе с отцом смотрели детские мультфильмы, играли в игрушки и учились читать и писать. Он всё ещё не понимал, что происходит, и пообещал себе выяснить всё, что его интересует.