Отдан другой

♫ You broke my heart again – Teqkoi Пока в маленькой квартире Ан Сухёка царила хрупкая тишина, в особняке Ом воздух буквально искрил от статического электричества. Господин Ом стоял посреди пустой комнаты сына. Его лицо не было багровым от крика — оно стало мертвенно-бледным, что было куда страшнее. Он медленно переводил взгляд с распахнутого окна на пустой шкаф. Его «идеальный проект», его наследник и его строптивая дочь не просто ушли — они нанесли сокрушительный удар по его гордости. — Пак Сон, — голос отца звучал как скрежет металла по стеклу. Начальник охраны, стоявший в дверях, едва заметно втянул голову в плечи. Он знал, что этот тон не предвещает ничего, кроме катастрофы. — Мы просмотрели записи, господин Ом. Они ушли через слепую зону у дубов. Судя по всему, им помогли изнутри — у них были ключи от черного входа. — Мне плевать, — господин Ом резко развернулся, и его глаза полыхнули безумием. — Найди их. Подними всех: полицию, частных детективов, моих людей в порту. Но официально — никакой огласки. Если хоть одна газета узнает, что мои дети сбежали от меня, я лично позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не нашел работу в этой стране. Он подошел к окну и сжал кулак так, что костяшки хрустнули. — Сонхён думает, что он стал свободным. Он думает, что мир за этими стенами примет его. Мальчишка не понимает, что он — моя собственность. А я не привык терять свои вещи. В это же время в квартире Конхо утро началось с тревоги. Сонхён проснулся рано, еще до рассвета. Боль в ребрах стала тупой и ноющей, но куда сильнее болела душа. Он сидел на кровати, прислушиваясь к звукам просыпающегося города, и каждое завывание сирены вдали заставляло его вздрагивать. Юджин вышла из соседней комнаты, её лицо было серым от недосыпа. Они встретились взглядами в узком коридоре. — Он уже ищет, — тихо сказала она. Это не был вопрос. — Я знаю, — Сонхён опустил голову. — Он не из тех, кто просто разозлится и забудет. Для него — это вызов его власти. Он будет рыть землю. — Сонхён, — Юджин подошла ближе и понизила голос до шепота, — мы подставляем этих людей. Твой друг, его отец... они не представляют, на что способен папа, когда его загоняют в угол. Он не будет играть по правилам. Он просто уничтожит их жизни, чтобы добраться до нас. Сонхён сжал кулаки. Эта мысль грызла его изнутри всю ночь. Он посмотрел на закрытую дверь комнаты Конхо. Он видел доброту Сухёка, видел искренность в глазах друга. И понимал, что их мир, такой простой и честный, может быть раздавлен тяжелым сапогом его отца в любую секунду. — Мы не можем здесь оставаться долго, — подытожил Сонхён. — Но сейчас нам нужно хотя бы пару дней. Если он поймает нас на улице с такими лицами, нам конец. В этот момент на кухне послышался шум чайника. Сонхён почувствовал, как сердце снова ускоряет бег. Отец не просто зол — он в бешенстве. И эта ярость, как невидимый яд, уже начала распространяться по городу, выискивая их след. *** ♫ Жизнь в доме Конхо была похожа на затяжной, невероятно сладкий сон, от которого Сонхён боялся проснуться. Здесь пахло жареным рисом, по утрам гремела посуда, а Сухёк, уходя на смену, хлопал сына по плечу и желал удачи. Это был глоток настоящего, чистого воздуха, от которого у Сонхёна кружилась голова. Но чем дольше он находился в этой безопасности, тем сильнее его грызли мысли. Каждый раз, когда он видел Конхо — такого близкого, такого преданного, — внутри Сонхёна ворочалось чувство, которое он больше не мог прятать за разбитыми ребрами. Это была не просто благодарность. Это была любовь, выросшая из тьмы и одиночества, единственное светлое пятно во всём том кошмаре, который он называл жизнью. Вечером второго дня, когда Сухёк ушел в ночную смену, а Юджин забылась тяжелым сном в дальней комнате, Конхо и Сонхён снова остались одни. В комнате горела лишь настольная лампа. — Конхо, — тихо позвал Сонхён. Он сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. — Я должен тебе сказать. Пока всё не закончилось. Конхо оторвался от тетради и сел рядом на ковер. — Эй, ты чего такой торжественный? Мы же договорились: прорвемся. Сонхён посмотрел на него. В тусклом свете лицо Конхо казалось идеальным. Сердце Сонхёна совершило мучительный кувырок. Он понимал, что сейчас разрушит последнюю стену, и, возможно, разрушит всё их хрупкое перемирие с реальностью. Но держать это в себе было равносильно медленному самоубийству. — Я сбежал не только из-за отца, — Сонхён сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. — То есть, из-за него, конечно... Но я смог это сделать, только потому что у меня был ты. Ты — всё, о чем я думал в той библиотеке. Всё, о чем я думал, когда он меня бил. Конхо замер. Его улыбка медленно угасла, а взгляд стал серьезным и немного растерянным. — Сонхён... — Нет, дай мне закончить, — Сонхён перебил его, боясь, что мужество покинет его. — Я знаю, что это неправильно. Знаю, что я обуза, что я принес в твой дом хаос. Но я люблю тебя. Не как друга. Я никогда никого так не любил. И мне плевать, что будет завтра, мне просто нужно было, чтобы ты это знал. В комнате повисла тяжелая, вакуумная тишина. Было слышно, как тикают часы на кухне. Сонхён не поднимал глаз. Он видел только свои сцепленные пальцы и чувствовал, как мир вокруг него начинает трещать по швам. Конхо долго молчал. Он не отстранился, не вскочил, но Сонхён физически почувствовал, как воздух между ними стал холоднее. — Сонхён, — наконец произнес Конхо. Голос его был мягким, но в нём не было той искры, которую Сонхён так отчаянно надеялся услышать. — Ты... ты для меня самый близкий человек. Правда. Я за тебя в огонь пойду, и ты это видел. Сонхён зажмурился. Он уже знал, что последует за этим «но». — Но я не такой, — тихо продолжил Конхо. — Я…не могу ответить тебе тем же. Я люблю тебя как брата, как лучшего друга... — Конхо тяжело сглотнул. — Прости меня. Эти слова ударили сильнее всего. Сонхён почувствовал, как внутри него что-то окончательно рассыпалось в прах. Стыд, огромный и черный, накрыл его с головой. Он хотел быть честным, но в итоге просто сделал их пребывание здесь невыносимым. — Понятно, — Сонхён попытался выдавить подобие улыбки, но вышла лишь кривая гримаса боли. — Извини. Я... я дурак. Забудь об этом. Просто забудь. Он попытался встать, чтобы уйти в угол комнаты, спрятаться, исчезнуть, но Конхо поймал его за запястье. — Сонхён, постой! Это ничего не меняет. — Меняет, Конхо, — Сонхён высвободил руку, и в его глазах теперь была не только боль, но и горькое осознание. — Теперь мне стыдно даже просто смотреть на тебя. Он отошел к окну, глядя на темную улицу. Внутри него бушевал шторм. Он только что потерял последнюю опору, за которую держался. Теперь он был не просто беглецом — он был человеком, который разрушил единственную дружбу, которая у него была. А где-то в темноте города его отец уже сжимал кольцо поиска, и Сонхён вдруг почувствовал, что ему почти всё равно, поймают его или нет.