Отдан другой

♫ Leaving tonight - The Neighbourhood ♫ Ночь опустилась на город, разделяя двоих парней не только километрами дорог, но и пропастью, о которой один из них даже не подозревал. В доме царила мертвая, стерильная тишина. Сонхён лежал на своей кровати, уставившись в потолок, который казался сводом склепа. Он не включал свет. Тьма была единственным местом, где он мог не держать лицо. Первая слеза скатилась из уголка глаза, обжигая висок, а за ней хлынул целый поток. Сонхён плакал молча, без единого всхлипа — годы жизни с отцом научили его страдать бесшумно, чтобы никто за дверью не заподозрил слабость. Его тело содрогалось в мелкой дрожи, он до боли прикусил костяшки пальцев, подавляя крик, который рвался из самой глубины легких. Перед глазами стоял Конхо. Его широкая улыбка, его уверенный голос, то, как он сегодня в кабинете биологии обещал, что они что-нибудь придумают.  Ему казалось, что он снова стоит в лесу, и ветки хлещут его по лицу, только теперь бежать некуда. Женитьба на незнакомой девушке была для него смертным приговором.  Это означало, что он никогда больше не сможет коснуться руки Конхо, никогда не сможет смотреть на него без чувства вины и страха за его жизнь. Он чувствовал себя предателем, хотя его самого принесли в жертву. В это же самое время в небольшом уютном доме Ан Конхо царила совсем другая атмосфера. В комнате горела настольная лампа, на столе лежали раскрытые учебники, но Конхо не занимался. Он полулежал в кресле, закинув ноги на кровать, и крутил в руках ручку, на губах которой играла легкая, почти глупая улыбка. Он вспоминал их сегодняшний момент в пустом классе. Тепло кожи Сонхёна, его тихий выдох, когда они соприкоснулись лбами. Конхо чувствовал себя так, будто он наконец-то нашел правильный путь в густом тумане. «Все налаживается», — думал он, глядя на звезды за окном. — «Еще немного потерпеть, закончить школу — и мы вытащим его оттуда. Я не дам ему снова закрыться в себе». Конхо потянулся, чувствуя приятную усталость. Он был уверен, что завтра в школе они снова встретятся у того самого окна, снова будут обмениваться тайными знаками и строить планы. Он даже не догадывался, что в эту самую минуту человек, о котором он думает с такой нежностью, задыхается от горя. Конхо выключил лампу и закрыл глаза, засыпая с легким сердцем и мечтами о завтрашнем дне. А Сонхён так и остался лежать в темноте, считая минуты до рассвета, который больше не нес ему ничего, кроме необходимости снова надевать маску и лгать человеку, которого он любил больше жизни. Утро в «Кёнсон» было ослепительно солнечным, и этот свет казался Сонхёну издевательством. Он вышел из машины, чувствуя себя так, словно на его плечи накинули тяжелую железную мантию. Лицо было идеально загримировано — он потратил целый час, чтобы скрыть припухшие веки и бледность после бессонной ночи. Пак Сон, провожая его взглядом, едва заметно нахмурился. Он видел, что парень идет не просто прямо, а неестественно застыв, словно боится рассыпаться от любого движения. Когда Сонхён вошел в класс, Конхо уже был там. Он сидел, развалившись на стуле, и что-то весело рассказывал Мартину и Джухуну. Увидев Сонхёна, Конхо мгновенно преобразился. Его лицо осветилось такой искренней, широкой улыбкой, что Сонхёну захотелось закричать. — О, Сонхён-а! — Конхо помахал ему рукой, и в этом жесте было столько легкости и беззаботности. — Ты чего так долго? Мы тут обсуждали, что после школы, мы успеем хотя бы пять минут постоять за спортзалом. Сонхён медленно сел на свое место. Он чувствовал, как внутри него всё сжимается в тугой узел. Он смотрел на Конхо — на его живые глаза, на то, как он по-хозяйски положил руку на край его парты, — и понимал: он не может. Слова отца о помолвке застряли в горле комом битого стекла. Как сказать человеку, который только что поверил в «долго и счастливо», что через месяц его официально отдадут другому человеку? Как сказать ему, что их встречи в школе теперь — лишь обратный отсчет до конца? — Сонхён-и? — улыбка Конхо чуть померкла, он наклонился ближе, заглядывая в глаза другу. — Эй, ты чего? Опять плохо спал? — Да, — Сонхён выдавил из себя подобие голоса. — Просто... голова немного болит. — Ну-ка, — Конхо потянулся, чтобы коснуться его лба, но Сонхён инстинктивно отпрянул. Это движение было коротким, но оно повисло между ними ледяной преградой. Конхо замер, его рука зависла в воздухе. В классе на секунду стало тихо. — Прости, — быстро добавил Сонхён, стараясь придать голосу мягкость. — Просто... правда голова раскалывается. Наверное, из-за погоды. Конхо медленно убрал руку, в его глазах промелькнуло мимолетное замешательство, но он тут же его отогнал. — Ладно, отдыхай. Если что, скажи, я сгоняю в медпункт за таблетками. Весь урок Сонхён смотрел в учебник, не видя ни строчки. Он чувствовал на себе взгляд Конхо — обеспокоенный, теплый, ищущий. Каждая такая проверка со стороны Конхо была для Сонхёна пыткой. Он хотел схватить его за руку, уткнуться лбом в плечо и разрыдаться, рассказав всё. Сонхён понимал, что его молчание — это цена безопасности Конхо. Если он расскажет правду, Конхо попытается бороться. А если Конхо попытается бороться… На перемене в столовой Джухун и Джеймс шутили, Мартин строил планы на выходные, хотя знал, что Сонхён не придет, а Конхо то и дело подкладывал Сонхёну лучшие кусочки еды со своего подноса. — Ешь давай, — ворчал Конхо, но в его ворчании было столько любви, что Сонхён едва не задохнулся. Он смотрел на Конхо и думал: «Как долго я смогу это скрывать? Как долго я смогу притворяться, что всё хорошо?».  Счастье, которое еще вчера казалось таким прочным, теперь выглядело как тонкий лед, по которому они оба шли, не зная, что под ногами — бездна. Они нашли убежище в самом дальнем углу старой библиотеки, за стеллажами с архивными журналами, куда редко заглядывал даже библиотекарь. Здесь, в пыльном полумраке, пахло старой бумагой и тишиной. Сонхён сидел на полу, прислонившись спиной к холодной полке, а Конхо устроился рядом, почти вплотную. В этом тесном пространстве их плечи соприкасались, и Сонхён чувствовал тепло, исходящее от Конхо — тепло, которое было его единственным якорем в шторме. — Посмотри на меня, — негромко сказал Конхо, откладывая в сторону какую-то книгу, которую он взял лишь для вида. Сонхён медленно повернул голову. Глаза Конхо были совсем близко — темные, полные искренней заботы и той уверенности, которой самому Сонхёну так не хватало. Конхо взял его за руку, переплетая свои пальцы с его. — Ты сегодня весь день сам не свой, — прошептал Конхо, большим пальцем поглаживая тыльную сторону ладони Сонхёна. — Я же вижу. Ты здесь, со мной, но твои мысли где-то далеко. Опять отец? Сонхён почувствовал, как сердце предательски сжалось. «Он продал меня, Конхо.», — пронеслось в голове. Но вслух он лишь выдавил слабую улыбку, которая не коснулась его глаз. — Просто устал, — соврал он, и эта ложь обожгла горло. — В особняке сейчас много проверок, отец заставляет меня учить историю компании по вечерам. — Старый хрыч, — беззлобно выругался Конхо и, подавшись вперед, нежно прижался своим лбом ко лбу Сонхёна. — Потерпи еще немного, ладно? Мы закончим этот год, и я клянусь, я найду способ тебя забрать. Мы уедем куда угодно. Хочешь в Пусан? Будем смотреть на море и забудем всё это как страшный сон. Сонхён закрыл глаза. От этих слов, полных надежды, ему хотелось выть. Конхо строил планы на их общее будущее, не зная, что это будущее только что было стерто одним росчерком пера господина Ома. — Расскажи мне еще, — шепнул Сонхён, судорожно сжимая руку Конхо. — Расскажи про море. Конхо улыбнулся и начал в деталях описывать, как они будут снимать крошечную квартиру, как он найдет работу, как они будут гулять по пляжу по вечерам. Он говорил так увлеченно, так искренне, что Сонхён на мгновение почти поверил. Он позволил себе эту минутную слабость — закрыть глаза и представить, что никакой помолвки нет, что нет Миён, нет долга, нет ледяного взгляда отца. В библиотечной тишине голос Конхо звучал как колыбельная. Сонхён слушал его, запоминая каждую интонацию, каждый вдох. Он смотрел на профиль Конхо, на его губы, на родинку над бровью, и внутри него всё кричало: «Я люблю тебя». Но он молчал. Он просто сидел там, под защитой старых книг, и крал у судьбы эти последние крохи счастья. Он понимал, что скоро эта сказка закончится, и Конхо узнает правду, но сейчас... в этой пыльной тишине, они всё еще были свободны. — Сонхён-а, — Конхо прервал свой рассказ и серьезно посмотрел на него. — Чтобы ни случилось, я тебя не отпущу. Понял?