Отдан другой

Дни летели с пугающей скоростью, превращаясь в размытую ленту из коротких встреч и долгих расставаний. Для Сонхёна время приобрело иную ценность: каждая секунда, проведенная рядом с Конхо, была на вес золота, каждый случайный взгляд — как последний глоток воздуха перед погружением в бездну. Он жил в режиме обратного отсчета, стараясь запомнить запах формы Конхо, тепло его ладони и то, как смешно он щурится на солнце. В один из таких дней они шли по длинному школьному коридору. Солнце заливало паркет, и школа казалась наполненной предчувствием перемен. — Ты только представь, Сонхён-а! — Конхо шел чуть впереди, развернувшись к нему лицом, его глаза сияли от возбуждения. — Всего пара недель! Две недели — и мы выпускники. Мы выйдем из этих ворот и больше никогда не вернемся сюда как должники. Мы будем свободны. Конхо говорил об этом с таким замиранием сердца, с такой непоколебимой верой в их общее завтра, что Сонхёну стало физически больно. Каждое слово Конхо о свободе было как удар ножом по и без того израненному сердцу. — Я уже присмотрел несколько вариантов подработки в Сеуле, чтобы мы могли сразу снять жилье, если твой отец вздумает буянить, — продолжал Конхо, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Мы просто исчезнем, Сонхён. Ты, я и Юджин. Сонхён смотрел на него и чувствовал, как земля уходит из-под ног. «Две недели», — эхом отозвалось в голове. Через две недели — выпускной. А через три — официальное объявление о его помолвке. Конхо заметил его состояние, его внезапную бледность. Он резко схватил Сонхёна за руку и, убедившись, что в коридоре никого нет, затащил его в пустой туалет на верхнем этаже. Как только дверь захлопнулась, Конхо прижал его к стене. В помещении было тихо, только капала вода из крана. Конхо обхватил лицо Сонхёна руками, заглядывая в самую глубину его мечущихся глаз. — Почему ты такой грустный? — прошептал он. — Мы же почти у цели. Вместо ответа Сонхён подался вперед и поцеловал его. Это был отчаянный, горький поцелуй, в который он вложил всю свою любовь и всё свое горе. Он целовал Конхо так, словно пытался впитать его в себя, оставить след на губах, который не смоет никакое время и никакие обязательства. Конхо ответил сразу — жадно, горячо, обнимая его за поясницу и притягивая так близко, что между ними не осталось даже миллиметра воздуха. В этом поцелуе Сонхён почувствовал всё: и надежду Конхо, и свою собственную ложь. Он понял, что больше не может. Он не может позволить Конхо строить замки на песке, который вот-вот смоет прилив. Это было бы слишком жестоко — дать ему дойти до выпускного, веря в сказку, которой не суждено сбыться. Сонхён медленно отстранился, его губы дрожали, а в глазах стояли слезы, которые он больше не мог сдерживать. — Конхо-я... — выдохнул он, не отпуская его воротник. — Мне нужно тебе кое-что сказать.  Тишина в туалете стала давящей. Сонхён не отстранился, но его тело вдруг стало удивительно неподвижным, словно он превратился в ту самую мраморную статую, которую хотел видеть его отец. Он смотрел в пустоту где-то за плечом Конхо, и этот отрешённый взгляд пугал сильнее любых слёз. Сонхён выдохнул, и его пальцы медленно разжались, отпуская воротник чужой рубашки. — Хватит. Пожалуйста, не надо планов. Конхо замер, не понимая, почему голос Сонхёна стал таким бесцветным. — О чём ты? Мы же только что обсуждали... — Этого не будет, — перебил его Сонхён. Он наконец поднял глаза на Конхо. В них не было истерики, только глухая, свинцовая тяжесть. — Отец официально объявил мне о помолвке. Сразу после выпуска я должен жениться на дочери одного из его партнёров. Это уже решено. Руки Конхо, всё ещё лежавшие на талии Сонхёна, дрогнули. Он смотрел на него, не моргая, пытаясь осознать смысл сказанного. Воздух в помещении словно загустел. — Жениться? — Конхо произнёс это слово так, будто оно было ядовитым. — Что значит «решено»? Сонхён, сейчас не те времена, чтобы людей продавали ради бизнеса. Сонхён горько, едва заметно усмехнулся. Он мягко высвободился из рук Конхо и отошёл на шаг, увеличивая дистанцию. Этот маленький шаг назад показался Конхо пропастью. — «Нет» в моём доме не существует, — тихо сказал Сонхён. — Я думал, что смогу... что у нас есть шанс. Я слушал твои рассказы про море и выпускной, и мне правда хотелось верить, что это наше будущее. Но реальность догнала меня. Моя жизнь расписана по часам на годы вперёд. И в этом расписании нет места для того, что я чувствую здесь. Конхо чувствовал, как внутри него закипает глухая ярость, смешанная с отчаянием. Он хотел закричать, ударить по стене, сделать хоть что-то, чтобы разрушить это ледяное спокойствие Сонхёна. — И ты просто вот так это говоришь? — голос Конхо стал хриплым. — Как будто мы обсуждаем погоду? Ты вчера узнал, что тебя отдают кому-то другому, и весь сегодняшний день просто улыбался мне? Сонхён посмотрел на свои руки, сцепив пальцы в замок, чтобы не было видно, как они дрожат. — Я хотел запомнить нас такими, — прошептал он. — Счастливыми. Настоящими. Если бы я сказал тебе с утра, у нас бы не было этого дня. Была бы только эта боль. Я просто хотел украсть ещё несколько часов нормальной жизни. Прости меня. Он стоял напротив Конхо — безупречный, сдержанный, с прямой спиной, как и подобает наследнику империи Ом. И только по тому, как сильно он прикусил губу, можно было понять, чего ему стоит эта сдержанность. Конхо сделал шаг вперёд, пытаясь снова сократить расстояние, но Сонхён покачал формой головы. — Не надо. Если мы сейчас не выйдем… Давай просто вернёмся в класс. У нас осталось две недели. Пожалуйста, дай мне прожить их, просто глядя на тебя.