The Threads of Fate // Нити судьбы

Цзян Чэн оглядел гостиницу, передавая слуге монеты за номер, в котором им предстояло остановиться. Впрочем, это мало чем поможет, ведь Цзини скоро придут и выгонят их. Но было важно сохранить хотя бы то, что осталось прежним, особенно учитывая, что это будет первая встреча Цзинь Цзысюаня с А-Цзе за несколько лет. Он не собирался позволять Цзинь Цзысюаню так же обращаться с А-Цзе на этот раз, ведь он знал, что Павлин в конце концов одумается и поймет то же, что и все остальные всегда знали. А-Цзе — богиня среди них всех, и она заслуживает самого уважительного отношения. В конце концов, он вернулся, чтобы спасти не только своего брата. Если бы у него была возможность обеспечить своей сестре надлежащее лечение, он бы ею воспользовался. Если бы он был гораздо лучше осведомлен о рисках, возможно, он бы больше волновался. В конце концов, они меняли свои судьбы. А что, если судьба его сестры была не связана с Цзинь Цзысюанем? Что, если из-за его действий у А-Цзе никогда не было бы Цзинь Лин? Он закрыл глаза, когда Вэй Усянь сел рядом с ним в комнате, где они расположились, пока он размышлял, а его сестра наливала им троим чай. Если бы А-Цзе так и не сошлась с Цзинь Цзысюанем, это было бы из-за глупости его зятя. А-Цзе любит его сейчас, но будет ли она любить его, если он продолжит плохо с ней обращаться? Если он будет плохо обращаться с её семьёй? Потому что Цзян Чэн позаботился бы о том, чтобы к Вэй Усяню относились с уважением. А ведь именно Цзинь проявляли к нему наибольшее неуважение. Если бы Цзян Чэн отправился на свою миссию, чтобы Вэй Усянь воспринимался как член их семьи, уважали бы это Цзини? А Цзинь Цзысюань? И если бы нет, смог бы А-Цзе это сделать? «Ты уверен, что не болен?» — с беспокойством спросил его Вэй Усянь. — «Я понимаю, что мы впервые путешествуем самостоятельно, но если тебе будет плохо, мы всегда можем приехать позже в Облачные Глубины. Уверен, они поймут, если это из-за твоей болезни». «Я не болен», — просто сказал Цзян Чэн, взяв чашку и осторожно отпив из нее. «Ты выглядишь больным», — Вэй Усянь наклонился к нему и коснулся его головы, а Цзян Чэн нахмурился и оттолкнул его. «Нет, — повторил он, прежде чем солгать, — я просто медитирую». «Ты не медитируешь, — пробормотал Вэй Усянь, — с каких это пор ты медитируешь? А-Цзе, нам нужно позвать для него целителя!» «Если тебе так скучно, придержи это», — сказал Цзян Чэн, доставая из-под одежды приглашение на их отдых и передавая его брату, прекрасно понимая, что Вэй Усянь его обязательно потеряет. — «Храни его в целости и сохранности». Он добавил последнюю часть для пущей убедительности, несмотря на то, что знал: Вэй Усянь, безусловно, не станет хранить это в секрете. «Я способен обеспечить безопасность!» — пожаловался Вэй Усянь, а А-Цзе рассмеялся, прикрыв рот рукой. Цзян Чэн впервые за все это время почувствовал тепло в сердце. Потому что его брат был здоров, цел . Его сестра была жива. Все трое были вместе, как и должно быть. Трио Юньмэн. «Уверен, что так и есть», — многозначительно сказал Цзян Чэн, а Вэй Усянь возмущенно посмотрел на него. Он услышал шум снаружи и, сделав последний глоток чая, понял, что им пора уходить. «Молодой господин, — сказал хозяин гостиницы, войдя в их комнату стуком, — я… э… ужасно сожалею, но я вынужден попросить вас освободить гостиницу и найти другое жилье». «В этом городе нет других вариантов», — сказал Цзян Чэн, подняв бровь, зная, что тот прекрасно это понимает. — «И мы уже заплатили за номер на ночь. По какой причине вы просите нас уехать?» Вэй Усянь выглядел растерянным, а его сестра просто вежливо стояла. «А, видите ли, все номера на ночь забронированы, — сказал хозяин гостиницы, смущенно глядя на него. — И они запросили весь отель для своей свиты». «Значит, ты получил больше денег, чем я заплатил за комнату, которую мы уже занимаем?» — прямо сказал Цзян Чэн, без тени гнева в голосе. Потому что какой в ​​этом смысл? Именно поэтому они рано уехали из гостиницы. Именно поэтому его брат встретился с Лань Ванцзи ночью, как это и произошло.  Но будь он проклят, если не одолеет Цзинь Цзысюаня хотя бы перед уходом. «Мне очень жаль, что причинили неудобства, — пробормотал трактирщик, — позвольте мне загладить свою вину. Я, конечно же, верну вам все уплаченные деньги, и, возможно, перед отъездом я смогу вас накормить?» «Да ладно», — усмехнулся Цзян Чэн, всё ещё раздражённый жадным хозяином гостиницы. В этот момент в поле зрения появились Цзинь Цзысюань и его свита, и Цзян Чэн увидел перед собой лицо своего зятя, которого он в последний раз видел живым утром в день стодневного празднования Цзинь Лина. И вот он, такой же молодой и высокомерный, как всегда. «Выгонять других гостей из-за собственных желаний — это дурной тон, — просто сказал ему Цзян Чэн, без тени гнева, — особенно когда эта гостья — твоя невеста. Но, полагаю, все золото в Башне Кои не купит тебе достоинство». Цзинь Цзысюань выглядел растерянным, когда до него дошло, кого он сместил с должности, но, впитывая слова Цзян Чэна, его лицо исказилось от гнева. «Ты!» — выпалил кузен Цзинь, — «Ты не можешь так с ним разговаривать! Он же сын главы ордена Цзинь!» «А я сын главы ордена Цзян, — Цзян Чэн бросил на Цзинь Цзысюня равнодушный взгляд, — должен ли он быть лучше меня? Насколько я помню, наши ордена были союзниками. Наши матери — названые сестры. Но это явно не так. Учитывая, что мы, похоже, зашли в тупик, мы покинем их. В конце концов, лучше прибыть в Облачные Глубины поскорее. Они — близкие союзники Цзян и будут рады нас принять» Вэй Усянь растерянно посмотрел на него, а Цзян Чэн ничего не сказал. Возможно, они еще не пришли к соглашению. Но к тому времени, как Не Хуайсан закончит все свои интриги и планы, это обязательно произойдет. «А-Цзе, пойдём», — сказал Цзян Чэн, пока Цзинь Цзысюань смотрел на женщину, которая однажды станет его невестой. Лицо Цзинь Цзысюаня слегка покраснело, когда Цзян Яньли грациозно поклонилась ему, а Цзян Чэн позвал учеников, и они быстро покинули гостиницу, не сказав Цзинь ни слова. А если Цзян Чэн и заметил их приглашение, лежащее посреди стола, за которым они сидели, то предпочел ничего не говорить.

_________

Всё прошло так же, как и в прошлый раз. Они забыли свои приглашения. Лани отказали им во входе.  Появился Лань Ванцзи, и Вэй Усянь попытался заключить с ним сделку. Лань Ванцзи не пустил его внутрь. Вэй Усянь отправился за приглашением, а тем временем клан Лань разрешил им войти в Облачные Глубины после проверки их личностей. И вот теперь он находился в комнате, которую делил с Не Хуайсаном и его братом, один и ждал. Впервые с тех пор, как он проснулся. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Потому что он это сделал. Он вернулся во времени. Его сестра жива. Его брат. Его родители. Все они не пострадали. Пристань Лотоса тоже не пострадала. «Молодой господин Цзян, я думал, ты придёшь завтра», — услышал он голос Не Хуайсана из дверного проёма, и Цзян Чэн поднял на него взгляд. Был ли это тот самый Не Хуайсан, которого он знал из будущего? Вернулся ли он тоже? Если бы Цзян Чэн упомянул что-нибудь о путешествиях во времени, подумал бы Не Хуайсан, что тот сошёл с ума? Не Хуайсан бросил на него проницательный взгляд, и Цзян Чэн спросил: «Имя Старейшина Илин вам что-нибудь говорит?», сам не совсем понимая, что делает. «Это персонаж из сказки? — спросил Не Хуайсан. — Или какая-то историческая личность? Вы уже проверяете меня ещё до начала нашего пребывания здесь?» У Цзян Чэна сжалось сердце. Неужели Не Хуайсан не успел вернуться во времени? Действительно ли что он был совершенно один в прошлом? Он почувствовал, как его начинает охватывать паника. Неужели это из-за того, что они использовали его ядро? Или вернулся только он? У него не было плана! План должен был быть у Не Хуайсана! Как он мог всё это остановить в одиночку?  Может быть, ему удастся убедить Не Хуайсана помочь ему? Особенно если он будет знать, что поставлено на карту? Он ведь сделает всё, чтобы спасти своего брата, верно? Затем Не Хуайсан хихикнул и помахал веером, и Цзян Чэн почувствовал, как расслабился. «Вот бы тебе своё лицо видеть!» — усмехнулся ему Не Хуайсан, и Цзян Чэн толкнул друга. «Не стоило меня так пугать, — сердито посмотрел Цзян Чэн, — я думал, что я здесь совсем один! Я был в ужасе». « Я думал что ни за что не вернусь сюда, — небрежно заметил Не Хуайсан, — а мы вернулись. Мы снова в Облачных Глубинах, именно так, как и планировали». «Мы снова в Облачных Глубинах», — выдохнул Цзян Чэн. Впервые за этот день ему не нужно было притворяться. «А мне вообще интересно, что ты уже сделал?» — спросил его Не Хуайсан, и Цзян Чэн сердито посмотрел на него. «Почему ты считаешь, что я сделал что-то не так! Ты должен быть впечатлен тем, сколько всего я уже сделал! Я противостоял своей матери и настоял, чтобы Вэй Усянь оделся как Цзян! Я позаботился о том, чтобы оскорбить Цзинь Цзысюаня таким образом, чтобы это не было воспринято как начало межкланового конфликта. Я позаботился о том, чтобы Вэй Усянь все равно встретил Лань Ванцзи сегодня вечером, поскольку, по твоим словам, именно в эту ночь они влюбятся друг в друга!» — защищался он. Не Хуайсан был искренне впечатлен этим: «Столько всего за такое короткое время», — согласился он, — «Я всего лишь позавтракал с братом». Цзян Чэн смягчился: «Каково было снова его увидеть?» «Хорошо», — пожал плечами Не Хуайсан, — «И немного грустно, потому что мне пришлось сразу же уйти. И привести сюда Мэн Яо». «Ты уверен, что я не могу просто заколоть его и положить всему этому конец?» — спросил Цзян Чэн, бросив на него гневный взгляд при упоминании врага. «Пока нет, — недовольно сказал Не Хуайсан, — но, возможно, скоро». «И что?» — Цзян Чэн скрестил руки. — «Что это за грандиозный план? Как мы собираемся предотвратить всё это?» «Терпение, мой друг, — с улыбкой сказал ему Не Хуайсан, — это долгий план. Но сначала нам нужно собрать части Иньского Железа. И у нас есть одно преимущество, которого нет у Вэнь Жоханя. Мы точно знаем, где они все находятся». «Но что нам с ними делать?» — спросил Цзян Чэн, наклонившись вперед. — «В прошлый раз Вэй Усянь уничтожил их после битвы с Вэнь Жоханем. Что мы будем с ними делать? Он еще не контролирует энергию обиды. А если мы все сделаем правильно, он никогда ее и не сможет контролировать». «И у нас есть кое-что, что играет нам на руку», — усмехнулся Не Хуайсан, разворачивая блокнот, заполненный скрепленными записями Вэй Усяня. «Как?» — спросил Цзян Чэн, а Не Хуайсан пожал плечами. «Он был у меня с собой, когда мы перенеслись, — сказал ему Не Хуайсан, — я не был уверен, что он доберется сюда, но предположил, что доберется, если он будет со мной, когда активируется заклинание. Так что теперь у нас есть все его записи, которые мы можем использовать». «И что именно нам со всем этим делать?» — неуверенно спросил Цзян Чэн, разглядывая бумаги. «Именно здесь начинается первая часть нашего плана, — усмехнулся Не Хуайсан, — мы привлекаем нашего первого союзника». «Сначала?» — Цзян Чэн поднял бровь. Сколько союзников они собираются привлечь? «Ты уверен, что мы можем им доверять?» «Нет, — признал Не Хуайсан, — но мы должны попытаться. И, учитывая то, что мы знаем, у него не останется выбора, кроме как выслушать нас и проверить наши слова по мере их поступления. Его праведность и стремление к знаниям потребуют этого». Значит, это Лань. Но не Лань Ванцзи. Была причина, по которой его не вернули. Насколько он знал, Лань Сичэнь всегда был никчемным человеком. Согласится ли он принять участие в восстании вместе с ними? «Кто?» — наконец спросил он. Не Хуайсан лишь широко улыбнулся.

________

Так он и оказался позже в тот же день в покоях Лань Цижэня, попивая налитый ему чай, в то время как Лань Цижэнь наблюдал за ними обоими. «Молодой господин Цзян, Молодой господин Не, — начал Лань Цижэнь, — лекции официально начнутся только завтра. Сегодня вам не нужно приходить». Не Хуайсан аккуратно поставил чашку на стол: «Учитель Лань, мы здесь не просто для того, чтобы выразить вам почтение, ведь вы будете учить нас в течение следующего года, — начал Не Хуайсан, — завтра мы должным образом и официально отдадим вам дань уважения». «О?» — с любопытством спросил Лань Цижэнь, и Цзян Чэн с радостью позволил Не Хуайсану взять инициативу в свои руки. Он никогда не был тактичен, да и как деликатно сообщить кому-то, что он из будущего? Он не был уверен, что Лань Цижэню можно доверять. Этот человек оскорблял и унижал его брата на каждом шагу. Он был против дружбы Лань Ванцзи с Вэй Усянем, не говоря уже о романтических отношениях. Но у Не Хуайсана был план. Он зашёл так далеко, и Цзян Чэн полагал, что ему придётся ему довериться. «Хочу, чтобы вы знали, я говорю это не в качестве шантажа и не из-за каких-либо злых намерений, — медленно произнес Не Хуайсан, — я скажу это только потому, что хочу, чтобы вы поверили, что то, что мы вам сейчас расскажем, — правда. Потому что есть только один способ узнать то, чего ваши племянники сейчас не знают». «И что же это?» — спросил его Лань Цижэнь. «Их мать была заключена в тюрьму за убийство вашего учителя, — сказал ему Не Хуайсан, — а их отец женился на ней, пытаясь защитить её. После этого они оба ушли в затворничество в качестве наказания». Лань Цижэнь с грохотом поставил чашку чая на стол, в полном шоке взглянув на Не Хуайсана, явно не ожидая ничего подобного, и Цзян Чэн его не винил. Он никогда не интересовался судьбой родителей Лань. Это было не его дело, да и не особо его волновало. И все же теперь это стало частью грандиозного плана Не Хуайсана. «— Откуда ты это знаешь? — потребовал Лань Цижэнь. — Это клановая тайна, и о ней знают лишь избранные! Что ты хочешь сделать с этой информацией? Ты пришел шантажировать меня, чтобы я позволил тебе пройти на этот раз?» «Нет, — невозмутимо ответил Не Хуайсан, явно ожидая такого ответа. — Я знаю это, потому что после того, как Сичэнь-гэ стал главой клана, он узнал правду. Всю правду . Он провел допрос духа своей матери и выяснил, что она убила его в порядке самообороны. После того, как он попытался изнасиловать ее. Он допросил духа вашего учителя и узнал, что ее рассказ был правдив. Но никто не задал ему вопросов, которые могли бы определить его вину. Никто ей не поверил. Я знаю это, потому что он пришел к моему брату после того, как узнал правду, и нашел утешение в их дружбе». «Сичэнь знает?» — спросил Лань Цижэнь, выглядя ошеломлённым. «Пока нет, — мягко сказал ему Не Хуайсан, — но он это сделает. Через несколько лет он разберется в этом. Но ничего не предпримет. Потому что коррумпированные старейшины, допустившие это, все еще будут у власти. Потому что Лань Ванцзи пострадал, защищая любовь всей своей жизни, и был наказан за то, что пошел против них, и его положение в клане оказалось под угрозой. Лань Сичэнь не хотел рисковать безопасностью своего брата, даже ради справедливости своей матери». «Как ты можешь говорить о том, что произойдет в будущем?» — недоверчиво спросил Лань Цижэнь. — «Это один из твоих планов, чтобы избежать учебы в этом году?» «Я здесь не из-за учебного года, Учитель, — сказал ему Не Хуайсан, — мы здесь, потому что мир совершенствования вот-вот погрузится в войну. Ты увидишь это сегодня вечером, когда будешь осматривать тело заклинателя Лань, которого найдешь. Превращенного в марионетку озлобленной энергией. Руками Вэнь. Мир вот-вот погрузится во тьму. И все кланы пострадают. И все мы потеряем тех, кого любим. Цзян Ваньинь и я из того будущего. Будущего, где моего брата убили, и я стал главой клана, управляя его конем. Будущего, где Пристань Лотоса сгорела дотла, а его родители были зверски убиты». «Это всё выдумки», — сказал Лань Цижэнь, явно не веря им, хотя в его глазах мелькнула нотка настороженности. Едва уловимое сомнение показывало, что он не отвергает их полностью. Но у них было преимущество. Одно из них Вэй Усянь однажды показал ему в Курганах. Вэй Усянь этого не пробовал, но если это один из его методов, то он обязательно сработает, не так ли? «У тебя есть записи моего брата?» — спросил Цзян Чэн у Не Хуайсана, и тот, немного растерянно кивнул. Он взял блокнот, в котором были собраны хаотичные каракули Вэй Усяня, и пролистал их, пока не наткнулся на нужную страницу. Он никогда не был таким могущественным заклинателем, как его собственный брат. Нравится ему это или нет, но Вэй Усянь был вундеркиндом. Он превосходил их всех по таланту и силе. Но Цзян Чэн был главой ордена. Он самостоятельно восстановил Пристань Лотоса. Он своими силами возглавил войну. «Учитель Лань, я понимаю, что в это трудно поверить, — сказал ему Цзян Чэн, — но мой брат перед смертью придумал технику, позволяющую делиться своими воспоминаниями. Наши тела могут быть из нашей молодости, но наши воспоминания принадлежат нам. Вы не поверите нам без доказательств. Да и я не ожидаю от вас. В наших покоях сидят двое подростков и рассказывают вам о невероятных событиях, которые произойдут. Вы позволите мне показать вам?» Не Хуайсан глубоко вздохнул. «Если понадобится, ты можешь меня вытащить», — сказал ему Цзян Чэн, и Не Хуайсан резко кивнул. Лань Цижэнь скептически взглянул на каракули Вэй Усяня, а затем наконец кивнул, явно соглашаясь с тем, что есть шанс на успех. «Возьми меня за руку», — слегка приказал Цзян Чэн, и Лань Цижэнь, строго взглянув на него, согласился. Он очистил свой разум и направил свою ци, сосредоточившись на том, что Вэй Усянь упомянул в своих записях, пытаясь спроецировать свои воспоминания. И тут они начали проигрываться у обоих в голове. Вэй Усянь в Облачных Глубинах, гоняющийся за Лань Ванцзи. Водная бездна. Попытки привлечь внимание Лань Ванцзи. Найдя их после пещер, они оказались со связанными запястьями и совершенно измученные. Вэй Усянь был изгнан из Облачных Глубин после того, как Цзинь Цзысюань оскорбил их сестру. Лагеря идеологической обработки. Пещеры. Возвращение и обнаружение Сюань У, мастера резни, мертвым у ног Лань Ванцзи и Вэй Усяня. Пожар в Пристани Лотоса. Попытка защитить своего брата. Потеряв свою основу. Формирование ядра. Узнав, что его брат пропал без вести. Узнав, что он вернулся после убийства Вэнь Чао и что он использует энергию обиды. Война. Столько воспоминаний о войне, и Вэй Усянь поддерживал их, используя своё оружие. Вэнь Жуохань погиб от его рук. И орден Цзинь поспешил прийти к власти. Охота на Феникса в горах. Вэй Усянь ведёт себя пьяно и игнорирует свои обязанности. Развивающиеся отношения между Цзян Яньли и Цзинь Цзысюанем. Ухудшающиеся отношения между Цзян Чэном и Вэй Усянем. Путь Цюнци и вид кровавой бойни, устроенной после гибели заклинателей Цзинь. Курганы и вид так называемой армии, которую собрал его брат. Старики. Хрупкие. Молодые. Слабые. Дискуссии у башни Кои завершились попытками добиться осады курганов, в то время как он всячески пытался этому воспрепятствовать. Свадьба его сестры и Цзинь Цзысюаня. Рождение Цзинь Лина. Ужасная стодневная церемония. И зрелище, когда его сестра узнала о смерти мужа. По всей видимости, от рук их брата. Узнав, что Вэнь Цин и Вэнь Нин были сожжены заживо. Резня в городе Без Ночи, наблюдение за смертью его сестры. Наблюдение за смертью Вэй Усяня. И как же он остался один после всего случившегося. Лань Ванцзи ушёл в уединение. Ходили слухи, что он напал на своих старейшин за неповиновение им. Услышав о смерти Не Минцзюэ и о том, что Лань Сичэнь отдалился от мира, общаясь только со своим оставшимся названым братом, Цзинь Гуанъяо, незаконнорожденным сыном Цзинь Гуаншаня, он понял, что это неправда. И наконец, к нему пришел Не Хуайсан . Он моргнул, чтобы очнуться, увидев, что Лань Цижэнь выглядит дезориентированным, потрясенным всеми воспоминаниями, свидетелем которых он стал. «Ванцзи!» — выдохнул Лань Цижэнь, явно потрясенный любовью племянника к Вэй Усяню. И тем, на что он был готов пойти, — «Этот мальчишка! Он развратил моего племянника. Должно быть, он использовал свои коварные уловки!» Лань Цижэнь глубоко вздохнул, с трудом сдерживая эмоции: «Демоническое совершенствование! Неужели ты вернулся, чтобы остановить его?! Значит, он больше никогда не зайдёт так далеко?» «Он отдал за меня свою душу, — сказал Цзян Чэн мужчине, не желая слушать, как его брата оклеветают, как и в прошлой жизни. — Он воевал единственным оставшимся у него оружием. Я не знал. Никто не знал. Я бы никогда этого не допустил, если бы знал». «Твой племянник любил его, несмотря ни на что, — сказал ему Не Хуайсан. — В конце концов, он был единственным из Лань, кто стоял на стороне справедливости. Кто был против убийства невинных, в то время как остальные из вас были готовы закрыть на это глаза. Ваш дом был сожжен дотла, и никто из вас не хотел отбросить свой гнев, чтобы увидеть, что виновные давно мертвы. Твой племянник был единственным из Лань, кто в конце концов сдержал свои правила». Лань Цижэнь закрыл глаза, явно потрясенный увиденным. «Даже если всё это произойдёт, и ты вернёшься, чтобы всё остановить, зачем ты ко мне пришёл?» — спросил Лань Цижэнь. — «Почему не к отцу? Или к брату?» — спросил он Цзян Чэна, а затем Не Хуайсана. — «Они же твоя семья». «Мой отец не хотел предпринимать никаких действий, пока не стало слишком поздно», — просто сказал Цзян Чэн. «Мой брат только и делал, что пытался убить Вэнь Жоханя, и до сих пор движим ненавистью к Вэнь», — просто сказал Не Хуайсан. — «Но ты, Учитель Лань, находишься в уникальном положении. Уважение и власть главы секты, но при этом этика учёного. Ты знаешь последствия того мира, который мы оставили после себя. Разбалансированного. Примет это наш мир или нет, нам нужна энергия Ян и Инь . Если её будет слишком много, мир пострадает. Клан Цзинь стал слишком могущественным, и в результате пострадает весь остальной мир совершенствования». Он внимательно посмотрел на Лань Цижэня: «Ты любишь своих племянников. Лань Сичэнь потерял своего спутника в заклинательстве, когда Цзинь Гуанъяо убил моего брата. И он проведет остаток своей жизни в трауре. А Лань Чжань потерял любовь всей своей жизни, его отняли у него. Оба твоих племянника потеряли своих спутников из-за козней Цзинь. Лань любит только один раз». «Он такой же проказник, как и его мать», — пробормотал Лань Цижэнь себе под нос, и Цзян Чэн бросил на него суровый взгляд. «Вы знаете, что происходит с ребенком, который годами страдал от недоедания?» — спросил Цзян Чэн, не дожидаясь ответа. — «У него ухудшается память и когнитивные способности. Даже в лучшие дни у него плохая концентрация внимания, потому что его мысли постоянно несутся, он перебирает сотни разных вариантов». Он бросил на Лань Цижэня многозначительный взгляд: «Он три года жил на улице, пока мой отец его не нашел. Выживал на любой еде, которую мог съесть. Он ничего не помнит о своих родителях, кроме одного смутного воспоминания. Он не помнит их лиц, голосов или чего-либо еще о них. Не сравнивайте его с родителями, чтобы найти в нем недостатки или ошибиться в его поведении. Он ничуть не меньше заслуживает быть здесь, чем любой другой ученик. На самом деле, вы обнаружите, что он гораздо больше, чем просто это. Он любознателен. У него есть желание учиться и заниматься. Но ему никогда не разрешали находиться в Пристани Лотоса, потому что это оскорбляет чувства моей матери». Он сделал паузу: «Он идеальный партнёр для совершенствования вашего племянника. Вашего племянника, который отталкивал всех и не впускал никого к себе. И всё же Вэй Усянь всегда был желанным гостем в его пространстве. Их будет тянуть друг к другу, они не смогут расстаться. И они будут делать друг друга лучше. Он ещё не совершил того, что совершил во время войны. Он не потерял свою сущность, и я не позволю ему потерять её на этот раз. Даже если это будет означать, что у меня тоже не будет своей сущности». Не Хуайсан бросил на него ошеломленный взгляд, но не дрогнул. «Я лишь прошу вас дать моему брату справедливый шанс. Он будет проверять границы дозволенного и посмотрит, как далеко сможет зайти без наказания, потому что ему нужно знать, что можно, а что нельзя делать. Благодаря моей матери он рано понял, что всё, что выделяет его из толпы, приведёт к наказанию со стороны Цзыдяня. Он захочет узнать, как далеко вы позволите ему зайти, что принесёт ему неприятности и когда он будет в безопасности. Вы можете наказывать его и поступать так же, как поступали в будущем, из которого мы родом. Но он станет благословением для секты Лань, если вы позволите ему это. Я не позволю ему отделиться от Цзян после свадьбы из-за какого-то ошибочного желания сохранить мир. И он не настолько мал, чтобы мы продали его ордену Лань. Но я готов позволить ему провести здесь время, поскольку это также дом Лань Ванцзи», — сказал ему Цзян Чэн. Лань Цижэнь закрыл глаза: «Вы не просили меня ни о чём неразумном, — медленно произнёс он. — Сегодня вечером я сыграю в «Расследование» Мне нужно знать, правда ли то, что вы сказали. И я буду медитировать над тем, что вы мне рассказали. Я не совсем уверен, что могу поверить в те видения, которые вы мне показали, но я знаю, что если есть хоть малейший шанс, что это сбудется, я не могу допустить этого. Дайте мне несколько дней, и, возможно, мы снова встретимся, чтобы обсудить, как вы хотите поступить дальше». Не Хуайсан кивнул ему, и Цзян Чэн мог только согласиться. В конце концов, это было справедливо. Он встал и поклонился Лань Цижэню, после чего они вдвоём повернулись и вернулись в свою комнату, зная, что всё уже меняется, и, будем надеяться, к лучшему. Он лишь надеялся, что его брат не выставит себя слишком уж глупо, когда наконец встретится с Лань Ванцзи. И если он дал Вэй Усяню несколько советов, которые, как он надеялся, с самого начала уменьшат раздражение Лань Ванцзи, то никто не сможет его упрекнуть.

_________

Цзян Чэн был одержим. Так и есть. Вэй Усянь не считал, что существует какое-либо другое логическое объяснение тому, что происходило с его Шиди. Потому что он заснул тем же сварливым мальчишкой, которого знал и любил Вэй Усянь, а проснулся уже постарше. Словно за одну ночь повзрослел. Он ответил на насмешки Вэй Усяня только после того, как тот зашёл слишком далеко и настоял на том, чтобы Вэй Усянь вёл себя как настоящий Цзян, не для того, чтобы не опозориться, а потому что хотел, чтобы весь мир знал, что Вэй Усянь принадлежит к ордену Цзян. Как будто существовала хоть какая-то вероятность того, что он принадлежал к другому ордену. Он был Цзянем. Он потягивал вино из своего кувшина, глядя на Облачные Глубины и наслаждаясь безмятежностью в лунном свете. Это место не было похоже на Пристань Лотоса с его озерами и бесконечной красотой. Но здесь, в горах, царило умиротворение, ведь они были так далеки от остального мира совершенствования. «После Хайши выходить на улицу запрещено», — услышал он низкий баритон и, подняв глаза, увидел Лань Ванцзи, стоящего рядом с ним в развевающихся белых одеждах и смотрящего на него сверху вниз. Тот самый человек, который несколько часов назад отказал ему во входе. А в лунном свете он выглядел как бог, сияние его одежд придавало ему неземной вид. Хотя он и не стал бы рассказывать об этом Лань Ванцзи. «Ты ворвался внутрь, — продолжил Лань Ванцзи, не впечатленный его видом, — и пьешь вино. Это уже три правила, которые ты нарушил». «Вино запрещено?» — растерянно спросил Вэй Усянь, подняв на него взгляд. Ведь как можно выжить без вина? Оно давало ему силы. Оно давало надежду после долгого дня тренировок. После того, как госпожа Юй вынесла ему наказание. Оно питало его. Жить без этого казалось немыслимым. «Нет, это не так» — сказал Лань Ванцзи, нахмурившись, и Вэй Усянь подумал, не предложит ли он Лань Ванцзи немного, чтобы избежать наказания. Цзян Чэн предупреждал его не создавать проблем, и он не мог получить наказание уже сейчас, тем более так скоро после прибытия. Но Цзян Чэн также сказал ему, что клан Лань очень серьезно относится к своим правилам. Если бы они не пили вино, то, возможно, предложение Лань Ванцзи выпить его не было бы воспринято как жест доброй воли, как он и задумывал. «Ты прорвал защитные чары», — повторил Лань Ванцзи с недовольным видом. «Ворота были закрыты», — сказал Вэй Усянь, прежде чем поспешно добавить: «Я просто хотел убедиться, что мои Шицзе и Шиди благополучно добрались сюда. Я виноват в том, что им отказали. То есть, это вина Павлина, который выкупил гостиницу, где мы остановились, чтобы нас выгнали, но мы из-за этого оставили приглашение. Цзян Чэн дал мне одно задание, и я его подвел. Я просто хотел узнать, все ли с ними в порядке». Выражение лица Лань Ванцзи заметно не изменилось, но он понял, что мужчина стал меньше на него злиться. «Я могу уйти», — предложил Вэй Усянь, не желая создавать себе лишних проблем, ведь кто знает, что одержимый Цзян Чэн с ним сделает, — «И вернуться утром». «Нет, — наконец сказал Лань Ванцзи, — ты здесь. Нет смысла уходить. Но ты понесешь наказание за нарушение правил». «Ладно», — вздохнул Вэй Усянь. Он лишь надеялся, что госпожа Юй не узнает о его проступках так скоро. Спина все еще болела от последних злодеяний. «Пойдем», — сказал Лань Ванцзи, не давая ему повода для возражений, и Вэй Усянь встал, чтобы спрыгнуть. Он поставил ногу на крышу и… Он почувствовал, как у него подкосилась нога. Возможно, он все-таки слишком много выпил. Он почувствовал, что начинает падать, и попытался удержаться, чтобы правильно приземлиться. Но он почувствовал, как сильные руки обняли его, притянув к крепкой груди. У него перехватило дыхание, когда он понял, что приземлился на ноги. Его тут же отпустили, и Лань Ванцзи, ничуть не смутившись, посмотрел на него. Между тем, ему стало трудно дышать. Он поднял взгляд на Лань Ванцзи, почувствовал, как участилось сердцебиение, и, возможно, он действительно слишком много выпил. Возможно, ему нужно было поспать. «Пойдем, тебя ждет наказание», — сказал Лань Ванцзи, грациозно удаляясь и оставляя Вэй Усяня стоять вслед за ним с изумлением, после чего повернулся и быстро последовал за ним.