Из Колдовстворца с любовью (и самогоном)

Уроки в Хогвартсе стали для колдовстворцев источником нескончаемого удивления и лёгкой жалости. Всё было так… тихо. И предсказуемо. Защита от тёмных искусств. Профессор Квиррелл что-то заикающесь бубнил про вампиров. – А у нас, – шепнула Мария Джорджу, с которым теперь часто оказывалась рядом (он как-то сам собой начал подсаживаться к ней), – практика была. Нас в тёмный лес на ночь выводили парами. Задание: найти цвет папоротника. Его, понятно, нет. Но зато кикиморы, лешие и прочая нечисть – самые что ни на есть настоящие. Один раз леший на целую группу напал, отобрал у нас карты и самогон, заставил с ним в «дурака» играть до утра. Зато теперь мы все знаем, как отвлечь лешего тузом пик. Джордж слушал, заворожённый, забыв даже про шутку, которую собирался подкинуть в турбан Квирреллу. Травология. Здесь они чувствовали себя увереннее, но их методы шокировали Стебль. Когда мандрагора начинала орать, все хогвартсцы затыкали уши. Артём же, не моргнув глазом, достал из кармана валенок (запасной, на случай сырости) и натянул его на горшок с корнем, как на душевую шапочку. Крики сразу стали приглушёнными. – У нас тётка Касьяновна, – объяснил он округлившим глазам одноклассникам, – говорила: «Чего уши беречь? Она же не на смерть кричит, а от скуки. Поболтает и перестанет». Мы так и делали. Потом ещё песенку ей под нос напеваешь – успокаивается. Зельеварение. Это был полный провал для обеих сторон. Снейп требовал неукоснительного следования рецепту. Для Марии же рецепт был лишь скучной рекомендацией. – Смотрите, – тихо сказала она Джорджу, указывая на строку про «толчёный рогохвост». – Здесь явно опечатка. По логике цепочки, если добавить не толчёный, а настоянный на спирту, реакция пойдёт быстрее и даст побочный эффект в виде приятного запаха. – Мисс Орлова, – прошипел над её ухом Снейп. – Вы намерены взорвать мой класс? – О, нет, профессор! – искренне удивилась она. – Взрыв был бы только при добавлении порошка. А я предлагаю настойку. Это безопаснее. Снейп, впервые в жизни столкнувшись с учеником, который не боялся его, а спорил на уровне технологии, на секунду остолбенел. Потемневшим голосом он велел ей делать, как в учебнике. Мария покорно вздохнула и стала толочь рогохвост, мысленно отмечая, насколько это неэффективно. На переменах и после уроков собирались кучки, где хогвартсцы допытывались: «А как У ВАС?» И колдовстворцы, не видя в этом ничего особенного, рассказывали. – Ну, алгебру у нас вёл физрук, – говорил Артём, разминая плечи. – Скучно. Вот он и придумал: кто первый решит систему уравнений, тот может кинуть в соседа по парте мелком. Драка, конечно, потом начиналась. Но зато все уравнения щёлкали как орехи, чтобы право на выстрел получить. – А историю магии? – интересовались другие. – О, это самое весёлое, – оживлялась Лиза. – Преподаватель, дед Пахом, был уже древний, всё про старину рассказывал. Как заснёт на второй минуте. Мы тогда тихонечко так… начинали реконструкцию исторических событий. Один раз устроили Куликовскую битву прямо в кабинете. Партами – как щитами, стульями – как мечами. Потом, правда, Ядвига Петровна застала, всех на отработку отправила – портреты предков в коридоре мыть. Там один дед на портрете такой ворчливый был, всё время плевался… Джордж, слушая это, буквально сиял. Для него, выросшего в строгости Волшебного мира и среди мелких, но всё же правил Хогвартса, это была сказка из параллельной вселенной, где можно ВСЁ. И главное – эстетика. Они описывали свой быт с таким спокойным принятием, что это сражало наповал. – Да, у нас часто окна выбивали. Ну, подрались, кто-то пролетел. Не беда. У нас же домовые есть, они за ночь всё стеклят, как новенькое. Утром приходишь – уже красота. – Учитель вышел? Ну, значит, можно немного подраться на стульях. Чтобы кровь разогнать, сонливость убрать. Главное – до его прихода убрать. Если не успели – все дружно молчим, кто виноват. Он, конечно, всё понимает, ругается для вида, а потом даёт дополнительное задание – обычно что-то полезное, типа забор покрасить или грядку вскопать. – Прогулять – да запросто. Только если поймают, наказание будет… творческое. Мне раз пришлось русалке из местного пруда косу всю ночь заплетать. Она ещё привередливая оказалась. Именно после одной такой истории, рассказанной Марией за чаем в библиотеке (куда Джордж притащил её под предлогом показать «скучнейшие книги, какие только есть»), между ними что-то щёлкнуло. – И ты не боялась? Русалка же могла и утащить, – спросил Джордж, откровенно любуясь тем, как осенний свет из окна играет в её светлых волосах. – Чего бояться? – удивилась Мария. – Она же не злая. Просто скучно ей, привередливая. Мы с ней потом ещё чай пили, из водорослей у неё. На вкус… специфический. Джордж рассмеялся. Не своим обычным, озорным смехом, а каким-то более тихим, тёплым. – Вы все тут такие… настоящие. Как будто из другой сказки пришли. Не из нашей, аккуратной, а из той, где Баба-Яга в ступе летает и избы на курьих ножках. – Ну, Ядвига Петровна и правда иногда летает, – серьёзно сказала Мария. – Только не в ступе, а на старом мётле «Вятка». И избы у нас действительно на фундаменте из заговоренных свай – они шевелятся, если домовой не в духе. Это же практично: всегда можно развернуть к солнцу. Он смотрел на неё, и в его глазах было не просто любопытство. Было восхищение. И что-то ещё. – Знаешь, – сказал он вдруг, роясь в сумке. – У меня для тебя есть. Сувенир. На память о нашей… чопорности. Он достал не шутливый талисман из «Забавных фокусов Уизли», а обычную, белую керамическую кружку с надписью «I ❤ HOGWARTS». Самое банальное, что можно было купить в Хогсмиде. – Это чтобы ты не забывала, какая тут, по-твоему, скучная жизнь, – смущённо, что было для него крайне нехарактерно, пояснил он. Мария взяла кружку. Её зелёные глаза внимательно изучили надпись, потом поднялись на Джорджа. – Спасибо, – сказала она просто, но как-то по-особенному тепло. – Я буду из неё чай пить. С иван-чаем, который я из дома привезла. Хочешь попробовать, когда буду заваривать? – Ещё бы! – он засиял. – Только, – добавила она с лёгкой, хитрой улыбкой, – у нас есть традиция. Кто пьёт иван-чай из новой кружки, тот должен рассказать самую дурацкую историю из своей жизни. Чтобы кружка с самого начала зарядилась правильной энергетикой. – Договорились, – тут же согласился Джордж. – У меня таких историй… о, Мария, ты даже не представляешь. Они сидели в библиотеке, вокруг царила тишина, пахло старыми книгами и пылью, а между ними висел мостик, построенный из взорванных туалетов, ночных вылазок за наггетсами, драк стульями и одной простой кружки. И этот мостик был крепче, чем все парадные слова на официальных приёмах.