Из Колдовстворца с любовью (и самогоном)

Слухи о русских гостях, не боящихся мандрагор и водяных, достигли апогея, когда на уроке Защиты от Тёмных Искусств зашла речь о боггартах. Профессор Квиррелл, постукивая нервно по пюпитру, попытался объяснить принцип действия заклинания «Ридикулус». – И… и этот ужас превращается во что-то смешное, – заикаясь, произнёс он. – Ис-исчезает. Артём, сидевший с Марией и Джорджем на задней парте, не выдержал и фыркнул. – Сложно как-то, – прошептал он. – У нас проще. После урока их, как обычно, окружила толпа любопытных. На сей раз разговор зашёл о тёмных существах вообще. Хогвартсы с гордостью рассказывали про свои достижения: как отогнали красноглазого дементора заклинанием Патронуса, как боролись с гиппогрифом. Колдовстворцы слушали вежливо, но с лёгким недоумением. – А зачем с гиппогрифом бороться? – наконец спросила Мария. – Он же гордый. Поклонись ему первым, глаз не отводи – и будет тебе другом. Наш домовой, Сварожич, на гиппогрифе одном летал, так тот ему ещё и рыбу в клюве приносил. – А дементоры? – с вызовом спросил один слизеринец. – Ваши «поклоны» и здесь помогут? Лиза, перешедшая в Слизерин и уже успевшая наладить шаткое перемирие с местными, холодно улыбнулась. – Дементоров у нас нет. Зато есть кикиморы болотные. Похожи: тоску наводят, холод, из углов шипят. С ними вообще просто. – Как? Заклинание какое-то сильное? – Нет, – покачала головой Мария. – Просто надо найти её избушку в болоте (она обычно под корягой) и… прибраться там. Вымести, паутину снять, грибы плесневые убрать. Кикимора после этого обычно в ступоре. Потом начинаешь ей рассказывать последние сплетни по деревне, предлагаешь чайку из горьких трав. Она обижается, фыркает, но через пару дней уже сама подкидывает тебе потерянные носки или указывает, где грибное место. Главное – не благодарить явно. Иначе обидется. В аудитории повисло молчание. Борьба с тёмным существом методом уборки и сплетен не укладывалась в голове. – А… а если что-то серьёзнее? – спросил Джордж, сгорая от любопытства. – Типа… оборотня? – Оборотни, – вздохнул Артём. – Ну, это да. Особенно в полнолуние. Только у нас они не всегда злые. Чаще – просто несчастные. Дед у нас один в соседней деревне, оборотень так себе, вялый. Превратится в волка – и давай по огороду картошку рыть. Так ему бабка его миску с борщом на крыльцо выставляла, он нажрётся и спит. С ним метод один: крепкий самогон, настоянный на серебре и полыни. Не для убийства! Для… переговоров. Поднесёшь ему чарку – он, в волчьем облике, лакает, хмелеет, становится сговорчивее. Потом с ним договориться можно: вот тут не рыть, тут не бегать. Как протрезвеет – обычно держит слово. Профессор Квиррелл, подслушивавший у двери, чуть не упал в обморок. – А леший? – уже с азартом допытывался Джордж. – Вы же про него упоминали! – Леший – это да, – засмеялась Мария. – Наш главный лесной балагур. Заплутать заставит, голосами пугает, дороги прячет. – И как с ним бороться? Заклятием навигации? – Какое заклятие! – махнул рукой Артём. – Леший – существо социальное. Ему скучно. Метод проверенный: нужно иметь при себе двести грамм чего-нибудь крепкого (не для себя, для него), колоду карт и… готовность проиграть. Встретил тебя леший в лесу – не паникуй. Садись на пенёк, выставляй бутылку, сдавай карты. Проиграешь ему немного (он жулик, конечно), послушаешь его бесконечные байки про то, каким лес был при царе Горохе, – и он тебе не только путь укажет, но и грибов в лукошко набросает, ягод. А если ещё и анекдот свежий расскажешь – вообще другом станешь. Хогвартсцы сидели с открытыми ртами. Их учили поражать, оглушать, защищаться. А тут – подкупать алкоголем, отвлекать картами и договариваться через анекдоты. – А водяной – мы уже слышали, – сказала одна робкая девочка из Пуффендуя. – Он же опасный? Топит? – Топит только совсем обидных, – серьёзно пояснила Лиза. – А так… ему развлечений надо. Запусти в его заводь уточек деревянных, кинь горсть медяков (он их коллекционирует, блестяшки любит) – и будет тебе счастье. А если совсем приручить – может сбросить тебе в сеть рыбы, когда ловишь. У нас на третьем курсе парень одного водяного так прикормил, что тот ему целого сома на берег вытолкал. Весом с того парня. – А банник? – вдруг спросил Джордж, вспомнив про их историю с туалетом. – Банник – святое, – с наставительным видом сказал Артём. – В бане не шуми, не ругайся, и всегда оставляй ему на полочке веник свежий да ковшик воды. А то ночью придет и париться заставит до потери пульса. Зато если банник тебя уважает – никакая хворь в бане не пристанет. У нас в школьной бане банник старый, Степаныч, так он вообще мог поддать парку по заявке. Слушатели постепенно начинали понимать. Это была не борьба. Это была дипломатия. Сложная, порой абсурдная, но дипломатия с целым миром духов, которые были не врагами, а… соседями. Капризными, вредными, но соседями, с которыми можно было найти общий язык, если знать их «ценности». – А самое… страшное? – прошептал кто-то. Мария, Артём и Лиза переглянулись. На их лицах впервые промелькнуло что-то, кроме беззаботности. – Навии, – тихо сказала Лиза. – Духи неупокоенные. Те, кто умер со злобой. Вот с ними… да. Тут не до переговоров. Тут или знахарка с обрядами, или огонь святой, или… бежать. Или позвать Ядвигу Петровну. Она с навьями разговаривает. Говорит, у неё с ними… общие темы. Эта тень серьёзности произвела даже большее впечатление, чем все предыдущие байки. После этой беседы Джордж долго шёл рядом с Марией по коридору. – Вы… вы все это не выдумываете, правда? – наконец спросил он. – Конечно, нет, – удивилась она. – Это же наша жизнь. Лес, духи, домовые. Не бороться, а договариваться. Или… ну, иногда дать в ухо, если договориться не выходит. Но это редко. Он покачал головой, глядя на неё с немым восхищением. – У нас тут учат бояться. Всего. Даже собственной тени после истории с Волан-де-Мортом. А вы… вы учитесь жить со всем этим. Жить, а не выживать. Мария пожала плечами. – А иначе скучно. В этот момент мимо них прошёл Пивз, пролетев сквозь вазу с цветами. Мария, не задумываясь, сказала: – Здравствуй, дед. Не шуми сегодня в нашем крыле, ладно? Мы с подругой хотим выспаться. Пeeвс остановился, удивлённо хлопая прозрачными веками. Его, вечного хулигана, никогда так… по-домашнему не просили. Он что-то невнятно буркнул и уплыл, не устроив ни одной пакости в их сторону до самого утра. Джордж наблюдал за этим, и в его глазах что-то окончательно сложилось в целостную картину. Эти люди принесли с собой не хаос. Они принесли с собой целый мир – шумный, опасный, но невероятно живой. И в центре этого мира, с её зелёными глазами и спокойной улыбкой, была она. Мария. Которая могла уговорить не только лешего, но и, как он начинал подозревать, его самого на что угодно. И ему это странным образом нравилось.