Из Колдовстворца с любовью (и самогоном)

Настоящий ужас для хогвартсцев наступил не в столовой и не на утренней зарядке. Он наступил в классе. А точнее — в огромном, пропахшем потом, деревом и мелом срубе, который служил одновременно кабинетом алгебры, геометрии и... спортзалом. Потому что учителем был он. Дядька Степан. Войдя в помещение, они увидели не парты, а разновеликие чурбаны, пни и складные табуретки. Вместо доски — огромная, заляпанная мелом и какими-то подозрительными пятнами стена из тёмного дерева. А в центре, забивая топором новый кол для подтягиваний, стоял сам Степан, в той же тельняшке и штанах. – А, новобранцы! – рявкнул он, выдернув топор. – На места! Быстро! Сегодня алгебра! Разминка для мозгов! Хогвартсцы неуверенно расселись на чурбаках. Гермиона попыталась сесть прямо, но шаткий пень под ней закачался. Рон уселся на табуретку, которая тут же скрипнула угрожающе. – Так! – дядька Степан подошёл к деревянной стене и начертил мелом огромное, страшное уравнение с корнями, степенями и греческими буквами. – Задача с практическим применением! Вы заклинали духа воздуха, чтобы поднять брёвна на стройку. Дух ленивый, поднимает с ускорением, зависящим от квадрата заклинательной мощи «альфа». Вот вам зависимость. Нужно найти, при каком «альфа» бревно долетит до крыши, а не грохнется на голову соседу. Кто первый решит — получает право на выстрел! Он потряс кулаком, в котором зажал целую горсть мелков. Не тех, тоненьких, а толстых, боевых, размером с палец. – На… на кого стрелять? – испуганно спросил Невилл. – На кого захочешь! – весело пояснил Артём, сидевший с краю на своём, явно личном, устойчивом чурбаке. – Это же алгебра! Право первого выстрела — святое. Только без палочек, чисто меткостью руки. И нельзя в глаза. Хогвартсцы замерли. Они должны были решать сложное уравнение за право… кинуть в кого-то мелом? Дядька Степан, видя их замешательство, фыркнул: – Небось, в вашей школе сидят, как мыши, и боятся лишний раз чихнуть. А тут — живая математика! Стимул! Понял задачу — получил тактическое преимущество! Начали! В классе воцарилась тишина, нарушаемая лишь скрипом мела по дереву и напряжённым сопением. Гермиона, стиснув зубы, принялась выводить решение с невероятной скоростью, бормоча про себя законы магической динамики. Она была близка. Но первым неожиданно оказался Джордж Уизли. Не потому что он знал математику лучше (он её знал из рук вон плохо), а потому что он, наблюдая за Артёмом, понял принцип: нужно было не решить идеально, а решить первым и достаточно правильно. Он нацарапал что-то похожее на ответ, вскочил и крикнул: – Готово! «Альфа» должна быть больше корня из двух! Дядька Степан глянул на его «решение», где вместо корня был нарисован забавный корешок растения, хмыкнул и кивнул: – Приблизительно верно! Молодец! Получай! Он швырнул Джорджу толстый синий мелок. Джордж поймал его, и дикая, озорная улыбка озарила его лицо. Он оглядел класс. Его взгляд упал на Фреда. Брат понял всё без слов и попытался нырнуть под чурбан. Не успел. Синий мелок с приличной силой шлёпнул Фреда прямо в лоб, оставив яркую отметину. – Точно в цель! – одобрил дядька Степан. – Продолжаем! Следующая задача — на вероятность! Какова шанс, что домовой перепутает твои носки, если у тебя их три пары, а у него настроение… вот такая функция! Урок превратился в странную смесь мозгового штурма и мелового побоища. Как только кто-то из колдовстворцев, а потом и из хогвартсцев (поддавшись азарту), выдавал более-менее верный ответ, в воздухе свистел мелок. К концу часа почти все были украшены разноцветными пятнами. Гермиона, наконец решившая задачу идеально, с торжеством запустила жёлтым мелком в зазевавшегося Рона. Драко Малфой, к всеобщему удивлению, тихо, но метко попал зелёным в спину одному из своих слизеринских сокурсников, впервые в жизни выглядев сосредоточенным и даже немного увлечённым. – Вот видите! – заключил дядька Степан, когда прозвенел колокол (его роль исполнял тот же дед с дуде́лей, но бил он теперь в подвешенную рельсу). – Математика — она живая! Она вокруг! В полёте мела, в траектории, в силе броска! Всем спасибо! На следующем уроке — геометрия на местности: будем вычислять высоту сосны с помощью теней и криков! Не опаздывать! Хогвартсцы вывалились из сруба, обсыпанные меловой пылью, с цветными пятнами на одежде, но с каким-то странным, возбуждённым блеском в глазах. Это было безумие. Но в этом безумии была своя, дикая логика. Литература с тётей Галей после этого казалась тихой гаванью, хотя и там их ждал сюрприз. Проходя тему былин, тётя Галя раздала им тугие луки и тупые учебные стрелы. – Чувствуете, как тетива натягивается? Вот так и слово в былине — оно тугое, меткое. Пока вы читаете про Илью Муромца, держите лук в руках. Прочувствуйте силу. А потом мы устроим соревнование: кто точнее попадёт в мишень с портретом Соловья-разбойника, прочитав отрывок без единой ошибки! История магии, которую вёл тот самый дед Пахом, и вовсе проходила в форме эпических сказаний у камина, где ученики сидели на шкурах и время от времени должны были вскакивать и изображать «набег печенегов» или «битву со змеем Горынычем», используя в качестве оружия подушки и веники. Но кульминацией дня, конечно, были Труды с дядей Гришей. Мастерская представляла собой царство хаоса, опилок, странных механизмов и запаха древесины, масла и самогона. Дядя Гриша, в заляпанном фартуке, встретил их, поправляя какую-то хитрую пилу. – Ну, англичане, – прищурился он. – Говорят, вы умеете палочками махать. А руками работать умеете? Нет? Будем учить. Первое задание — сделать табуретку. Не для красоты. Для жизни. Чтобы выдержала падение с третьего этажа и твою тушу. Чертежи — в голове. Материал — вот эти доски. Инструменты — на стене. Правила: не отпилить себе палец, не спалить мастерскую, помочь тому, кто тупит. Кто сделает — получает допуск к основному курсу: «Самогоноварение для начинающих». Начали! Хогвартсцы в ужасе смотрели на грубые доски, на пилы, топоры и стамески. Фред с Джорджем, однако, загорелись. Это было похоже на их собственную мастерскую, только в разы масштабнее и опаснее. Гермиона попыталась применить «Вингардиум Левиоса» к доске, чтобы аккуратно её придержать. Дядя Гриша, проходя мимо, хмыкнул и щёлкнул пальцами. Заклинание рассеялось. – Без фокусов, золотце. Руками. Учись чувствовать дерево. Оно живое, оно тебе подскажет. К концу урока у Джорджа получилось нечто, отдалённо напоминающее табуретку на трёх с половиной ножках. У Фреда — нечто более абстрактное, но очень острое с одной стороны. Зато Невилл, к всеобщему изумлению, под тихий шепоток и советы соседа-первокурсника, сколотил вполне устойчивую, пусть и кривоватую, конструкцию. Дядя Гриша обошёл все «изделия», хмыкая и кряхтя. – Уизли старший — дерьмо, но с потенциалом. Уизли младший — вообще хлам, но острое интересно. Долгопупс — молодец! Чувствует материал! Все, кроме Долгопупса, — переделывать на следующем уроке. А теперь — уборка. И запомните: мастерство не в том, чтобы сделать идеально. Мастерство — в том, чтобы сделать так, чтобы не развалилось, когда на это сядешь в пьяной драке. Всё, свободны. Выйдя на улицу, где уже вечерело, хогвартсцы стояли в состоянии лёгкого ступора. Они были грязные, в синяках и царапинах, пропахшие деревом и мелом. Они прослушали лекцию по алгебре, стреляя из мелков. Они мастерили табуретки под присмотром бородатого циклопа. И что самое странное — многие из них, вытирая меловую пыль со лба, улыбались. Это был тяжёлый, странный, абсолютно сумасшедший день. И, чёрт возьми, он был самым интересным учебным днём в их жизни. Джордж, отряхивая стружку с плеча, поймал взгляд Марии, которая шла с кувшином воды от колодца. – Ну как? – спросила она, и в её глазах танцевали весёлые огоньки. – Выжили? – Еле, – честно ответил он. – Но, кажется, я начинаю понимать вашу… алгебру. Если быстро решить, можно попасть Фреду между глаз. – Вот и отлично, – засмеялась она. – Значит, усвоил главное.